circulus vitiosus.

      — Макар не идиот, — тихим голосом произнес Морозов, оглядываясь по сторонам. — Он наверняка сменил все точки после того, как посадил меня. Но знаете, я не особо верю в дружбу, — мужчина усмехнулся. — Поэтому решил, что если он однажды посадит меня, то я сделаю все, чтобы посадить его. Он не знает ещё, но в рядах его «подданных» есть крыса — человек, который на моей стороне, — Павел Андреевич надменно поднял подбородок, словно пытаясь показать свое превосходство над Макаром. — Меня не допускали к «тайным знаниям», Макар не говорил мне, что будет делать, если спалят одну из точек. Ну, конечно, у него же есть Волков, он ему больше доверяет, — с ноткой обиды в голосе фыркнул Морозов. — Я же по определению крыса.       — Сергеев не умеет ценить по-настоящему ценных сотрудников, — усмехнулся Игорь.       — Именно! О том и говорю, — воскликнул Морозов, а потом вновь стал озираться по сторонам. — Но, по счастливому стечению обстоятельств, так думали не только вы, Игорь, но и ещё кое-кто, благодаря кому я смог узнать об одной дополнительной точки для ситуаций, когда нужно срочно изменить маршрут, — Павел Андреевич хитро усмехнулся. — Дело в том, что завтра состоится одна передача, и я уверен, что её проведут именно там.       Они вдвоём сидели за столом друг напротив друга в камере для допросов. Темно, помещение освещалось лишь тусклым светом настольной лампы. Морозов с самого своего попадания в участок верещал о том, как безумно хочет увидеть именно Игоря Грома — неудивительно. Видимо, даже Павел Андреевич, кто слишком уж далёк от бизнеса и слегка глуповат, был в курсе о конфликте Игоря с Олегом Волковым.       Игорь поднялся, становясь выше сидящего Морозова и чувствуя своё явное преимущество, и наклонился, приближаясь к Павлу Андреевичу. Лицо майора стало угрожающим, мрачным, и бывший бизнесмен сглотнул слюну.       — Как могу понять, что не врёшь? — прошипел Гром, чуть притянув Морозова за воротник. — Ты долгое время таскался за Сергеевым, как верная собачонка. Вдруг приведу людей, а там подстава, вооруженные люди.       — Вооруженные л-люди там б-будут и так, — просипел Павел Андреевич, испуганно моргая глазами. — Я н-не знаю с-сколько, н-не знаю, кто б-будет присутствовать Я н-не могу д-доказать свою искренность, но я в-всем сердцем ненавижу М-макара, он предал меня! — горько воскликнул Морозов и отвёл взгляд. — У в-вас может и не б-быть больше такого очевидного ш-шанса.       Игорь отпустил Морозова и отошёл в сторону, раздумывая над сказанными словами. У них правда может и не быть лучшего шанса, наконец, засадить этого урода-Макара вместе с его прихвостнем.

***

      Макар сидел за столом в небольшой комнате, которая величалась кабинетом. Он пустым взглядом прожигал дорогую древесину, пытаясь переварить бесконечное количество мыслей, крутящихся в голове. Вчера засекли одну из «дополнительных» точек, что явно не говорило ни о чём хорошем. Конспирация всегда была на высшем уровне, если только, конечно, не открыл рот тот, кому не следовало. Это не страшно, страшно, скорее, то, что один из присутствующих вчера на операции оказался задержанным. Макар лично не знал того паренька, потому что рассказывать каждому о своей личности — глупость, но всё равно буквально не мог усидеть на месте. Он уже буквально чувствовал, как полиция собирается впиться ему в горло мёртвой хваткой. И ладно сам Сергеев — не велика потеря, — но что станет с Андрюшей, найдут ли они что-нибудь на Олега? Этого Макар допустить не мог.       Дверца в кабинет слегка приоткрылась, и в комнату вошёл сын, сжимая в руках стопку тетрадок. Макар широко улыбнулся.       — Папочка, смотри. Я хорошо подписал тетрадки? — спросил Андрюша, протягивая Макару свои тетради с разноцветными пёстрыми обложками.       Сергеев с интересом стал разглядывать тетрадки и то, каким аккуратным почерком сын выводил названия предметов и своё имя на обложке.       — Молодец, у тебя хорошо получилось, — мягко ответил Макар, протягивая тетрадки обратно сыну.       — Папа, поможешь мне погладить рубашечку? — спросил Андрюша, с мольбой смотря прямо в глаза отцу.       Сергеев вновь широко-широко улыбнулся, поднялся со своего места и повёл гладить ему одежду на завтра. Андрюша очень волновался перед первым сентября, хоть и, конечно же, шёл уже далеко не в первый класс. Признаться честно, Макар тоже всегда нервничал: как сын освоится, что за программа, изменятся ли учителя, не будут ли мальчика обижать одноклассники? Сын рос слишком быстро, Сергеев буквально не успевал следить за этим, лишь ощущая, как часто в последние годы мальчику приходится резко менять гардероб из-за внезапного скачка в росте. Для Макара Андрюша всё ещё был тем младенцем, которого он забирал из роддома, тогда ещё не понимая, как жить дальше и с чего начать. Он мог лишь торопило катить коляску до дома и успевать при этом утирать слёзы: Андрюша был очень похож на мать.       — А ты завтра со мной пойдёшь на линейку? — спросил мальчик, осторожно водя утюгом по ткани. Макар стоял рядом и тщательно контролировал каждое движение, в душе, конечно, безумно переживания, но Андрюша всегда очень хотел проявить свою самостоятельность. Да, мальчик с «особенностями», да, отличается от всех, но Макар искренне гордится каждым его успехов, не противится желанию развиваться и становиться более самостоятельным. Сергеев может только со стороны контролировать, чтобы с его ребёнком всё было в порядке.       — Ну, конечно, — отозвался Макар.       — А цветочки составишь? — с надеждой в голосе спросил мальчик.       — Составлю, — улыбнулся Сергеев. — Самые красивые.       — Мне всегда говорят, что у меня самые красивые цветочки, — с гордостью уведомил Андрюша.       Макар задумался: действительно стоило уже начинать подбирать букеты для учительниц. Наверное, общая традиция для всех школ, но Сергеев правда был искренне благодарен тем женщинам-профессионалкам, что с осторожностью, добротой и пониманием относились к его сыну, обучали не просто различным наукам, но и тому, как уживаться рядом с другими людьми.       — Мне вчера звонила твоя учительница и сказала, что будет линейка, а потом классный час. Дальше ты свободен, — произнёс Макар, беря от сына утюг и проглаживая оставшиеся складочки на рубашке. — Хочешь чем-то заняться вечером? У тебя же праздник всё-таки.       Андрюша нахмурил бровки, задумавшись.       — Я хочу мультики смотреть. Будешь смотреть со мной мультики? — спросил мальчик.       Макар хотел что-то ответить, но раздался дверной звонок. Мужчина фыркнул, не понимая, кого бы могло привести. Он отключил утюг от розетки и попросил Андрюшу немного подождать. Утюг Макар взял с собой, потому что вдруг он, ещё не успевший остыть, вдруг как-нибудь поранит сына.       Как ни странно, за дверьми стояла полиция. Макар нехотя приоткрыл дверь, не пропуская на порог, и в ожидании уставился на уже знакомых людей: Игоря Грома и его напарника. Дмитрий, кажется. Видеть обоих не хотелось, но, конечно, особенно майора. Внешне Макар никак не выдавал своё волнение, хотя внутри понимал, с чем связано столь внезапное посещение.       — Майор Игорь Гром, отделение полиции номер восемнадцать, — твёрдо произнес Игорь. — Со мной мой напарник сержант Дмитрий Дубин. Сергеев Макар Даниилович, верно?       — Верно, — сухо отозвался Макар, всё ещё придерживая дверь ногой, чтобы та не распахнулась сильнее.       — Вы утюг-то отпустите, а то ещё на сопротивление при задержании напоритесь, — усмехнулся Гром, но Сергеев никак не отреагировал на эту шутку. — Кхм, ладно. Вы должны проехать с нами в отделение на допрос. Вы подозреваетесь в деле по наркоторговле.       — Могу ли я увидеть Ваши документы?       Игорь недовольно фыркнул, не ожидая такого вопроса. Обычно все паникуют и трясутся, спорят, но никак не сохраняют хладнокровие. Впрочем, плевать. Гром показал своё удостоверение, после чего Сергеев кивнул головой.       — Не могли бы вы, пожалуйста, подождать несколько минут? — тихо попросил Макар, раздумывая над тем, что делать. — У меня сын дома один, я не могу его оставить. Я бы попросил кого-нибудь приехать.       — Просьба отклонена, — озлобленно отозвался Гром.       — Игорь, — тихо позвал Дима, дернув Игоря за рукав. — Войди в положение.       Майор смирил стажёра долгим взглядом, после чего всё-таки согласно кивнул головой. Макар открыл дверь, пропуская полицейских домой, почти одновременно набирая номер Олега.       — Олежик, приезжай, пожалуйста, — тихим дрожащим голосом попросил Сергеев. — Меня вызывают в отделение — Андрюшу не могу оставить одного.       Макар подошёл к растерянному сыну, который хлопал большими глазами, переводя взгляд то на полицейских, то на папу, и присел перед ним на корточки.       — Андрюш, мне нужно отъехать на немножко. Сейчас приедет Олег, он посидит с тобой, а потом я вернусь, хорошо? — Игорь, сидящий на диване, сдавленно усмехнулся. Макар тяжело вздохнул.       Андрюша кивнул головой, но всё ещё продолжал казаться очень растерянным и напуганным.

***

[Олег].

      Олег мягко улыбнулся, вдыхая сигаретный дым. Он сидел на балконе в квартире, в которой жил вместе с любовью своей жизни, выспавшийся, здоровый, довольный, и курил сигарету в приоткрытое балконное окошко. На столе ещё не успел остыть завтрак, который Волков оставил для Серёжи, потому как сам Разумовский всё ещё спал. Самое важное, что Олег понял за время совместной жизни: их режимы сильно отличаются. Несколько раз Волков просыпался, когда Серёжа ещё не ложился.       Впрочем, Олег уже привык. В этом не было ничего страшного, и Волков просто по утрам наслаждался видом из окна, бегающими туда-сюда людьми, крепким чаем и тишиной и покоем. Он медленно, но верно достигал того самого, что люди называли счастьем. Но, кажется, сегодняшние планы судьбы на жизнь Олега захотели разрушить его душевное спокойствие. Волков лениво ответил на вызов, когда увидел, что ему звонит Макар. И на этом блаженное утро закончилось. Олег резко вскочил со своего места, когда услышал, что Сергеева забирают на допрос. Он поёжился, пытаясь придумать слова поддержки, но Макар сразу же отключился, когда Волков дал положительный ответ. Нужно было срочно ехать.       Морозов. Наверняка дело в нём. Как только представится возможность, Олег лично его убьет, задушит. Макар не глупец, он может выкарабкаться, что-нибудь придумать, но а если не сможет? Ему нельзя в тюрьму, да даже на допрос нельзя с его дурацкой гипертензией. Волков ринулся в спальню, вытаскивая из шкафа одежду. Он бросился к Серёже, нервно пытаясь разбудить.       — Серёж, Серёжа, Макара на допрос забирают в отделение, — тихо пробормотал Волков. Будить Разумовского не хотелось, но и оставлять в неведении на этот раз — тоже. — Чёрт подери, как так? Всё же хорошо было? — Олег присел на кровать и прижал ладони к лицу, пытаясь успокоиться. Он не сможет вести машину, если не перестанет так трястись.

[Серёжа].

      Серёжа снова лёг спать с наступлением рассвета, ютясь на постели и стараясь не спугнуть сопящую рядом с Волковым Громми, которая — о чудо — только и просилась к нему, то на колени, то в постель. Парень даже находил это милым. Малышка влюбилась в Олега, и Разумовский прекрасно понимал её: сложно устоять против такого мужчины. Но засыпать без тёплых объятий Волкова было слишком непривычно.       Непривычно было и просыпаться, поспав три часа, от приглушенного и нервного бормотания Олега. Сережа нехотя разлепил веки и сонно посмотрел на встревоженного Волкова, севшего на кровати и яро пытающегося успокоиться. Разумовский вообще не понимал, в чем проблема, и почему Олег настолько переживает из-за случившегося. Парень нахмурился, приподнимаясь на кровати и вспоминая, что Волкова тоже однажды вызывали на допрос. По ошибке. В их время вообще было сложно верить в компетентность полиции и достоверность различного рода фактов. Сколько бывает совпадений, сколько нюансов и случайностей происходит каждый день.       Серёжа глубоко выдохнул, медленно моргая и опираясь на руки. Размышлять, когда ты только-только проснулся, — плохая идея, поскольку голова всё еще не работает и думает лишь о том, как бы побыстрее вернуться обратно к подушке под одеяло.       — Я не понимаю, почему ты так волнуешься, — произнес приглушенно Сережа, зевнув и возвращаясь в горизонтальное положение. — Вызвали, наверное, ошибочно, или показания нужны какие-то — ничего серьезного.       Меланхолично добавил Разумовский, натягивая на себя одеяло и переворачиваясь на бок, лицом к Олегу. Из-под полуприкрытых глаз Сережа мог наблюдать напряженную спину возлюбленного. Парень вытянул руку вперед и погладил медленно по спине Волкова, пытаясь успокоить.       — Ну, Олеж, он же просто флорист. Что ему сделают? — подметил Разумовский, слабо улыбаясь и едва удерживаясь в сознании, чтобы снова не уснуть.

[Олег].

      Волков с силой сжал челюсти, вспоминая о том, что Серёжа даже не знает о всех тонкостях работы Олега. Что он думал, интересно? Что Волков обычный телохранитель самого обычного флориста, который готов под пулю прыгнуть ради своего начальника? Олег потёр глаза: как же всё усложнялось. Волкову совсем не хотелось именно сейчас пытаться объяснить Серёже, чем вызван его панический страх.       Он стал рыться по шкафам, пытаясь вспомнить, куда дел ключи. Почему-то на ум ничего не приходило, кусок вчерашнего вечера словно вырезали из памяти. Волков начинает раздражаться, сворачивая с полок, со столов вещи, пытаясь найти чёртовы ключи. Олег бесится, потому что сейчас его помощь нужна Макару, нужна мелкому, но Волков шарахается по углам, пытаясь найти дурацкие ключи от машины.       — Да, блять, тот ещё флорист, — фыркает Олег, лазая по карманам своей одежды. Вдруг забыл ключи где-то там? А если оставил их в машине, тогда вообще конец — автомобиля может уже и не быть на парковке. — Ведь все флористы выращивают блядскую марихуану у себя в подвале. Хотя, может, это я чего-то не понимаю? Может, марихуана — это новый сорт цветов?       Волков буквально давится своей злостью. Ему хочется приехать и столкнуться прямо с Игорем, чтобы задушить его собственными руками, ударить лицом в стену, сделать больно. А ещё Олег помнит, как Гром обращался с ним при допросе — не постеснялся даже приложить кулаком по скуле. И Волкова это очень пугало. Олег прошёл войну, он дрался миллион раз и ничего не боялся, а вот хрупкому Макару удары по лицу пережить будет достаточно тяжело. Олег задушит Грома, если тот сделает что-нибудь Сергееву.       Олег протяжно вздыхает: он находит ключи на полке в прихожей.

[Серёжа].

      Серёжа уже почти заснул, когда новая, совершенно неожиданная информация звучит из уст Волкова. Парень резко распахивает глаза, смотря на Олега, хаотично разбрасывающего вещи по спальне — что он потерял? Разумовский отрывает голову от подушки, смотря на Волкова шокированным, даже немного диким взглядом, и понимает, что весь сон как рукой сняло.       — Что ты сказал?! — вырывается у Серёжи, и тот хлопает глазами, пытаясь до конца осмыслить сказанное. — Постой. То есть Макар связан с наркотиками?! Ох, нет… Ты не просто телохранитель флориста, Игорь не просто так тебя вплёл в дело… — осознание до Разумовского доходит быстро, и он устало прикрывает глаза, понимая, что в очередной раз от него все скрыли, в очередной раз он узнал всё самым последним. Или предпоследним, если полиция только подозревает Сергеева. В голове словно собирается пазл, которому не хватало последнего кусочка, и на выходе конечная информация «Макар — именно тот, за кем так усердно гонялся Игорь». Серёжа встаёт с кровати, смотря на взбешенного Олега. — А ты вообще не собирался мне об этом говорить, да? Лучше же я буду продолжать думать, что цветочный бизнес настолько опасный, да? В очередной раз решил пустить всё на самотек?!       Разумовский чувствовал, как начинает закипать из-за всей этой ситуации, и от понимания, что Олег просто каждый раз уезжал на работу, оставляя его одного, просто иногда задерживался чуть сильнее и постоянно молчал о том, почему сегодня он чувствует себя хуже, чем вчера. Видимо, в их отношениях это становилось нормой — молчать о самом важном. Никакого доверия, никакой честности, извечная ложь и скрывание тайн. Но только нельзя всё вечно прятать, рано или поздно эти секреты воспаляются, выступают подобно гнойникам, и потом их приходится вскрывать болезненно и мучительно.       Парень протёр лицо рукой, окончательно снимая с себя сонливость. Серёжа следует за Олегом в прихожую и сверлит его пристальным взглядом, явно ожидая ответов на вопросы.

[Олег].

      Волков прикусывает губу и тяжело вздыхает: радость от найденной находки оказывается мимолетной, ведь переживания заглушают любые чувства, а злость Серёжи, причем, необоснованная, заставляет нервничать ещё больше. Олег не понимает, как Разумовский представлял себе разговор о наркотиках. Он знал, что Волков работает с чем-то, что не сходится с моральными принципами, но не совсем хотел говорить о всей этой тёмной и мрачной истории. Более того, Макар бы, очевидно, прибил его за слишком длинный язык.       — Макар наркобарон, — едва слышно шепчет Олег, оглядываясь по сторонам, словно переживая, что окажется услышан кем-нибудь. — При каких обстоятельствах, ты думаешь, я должен был это сказать? Когда твой майор тебе жучок в карман запихнул? Или когда ты был в отношениях с тем, кто нас охотился? Или когда все кругом подозревали Морозова, и нам нужно было изо всех сил поддерживать эту легенду? — Олег фыркнул, почти не глядя на Серёжу. — Я предупреждал тебя, что работа у меня непростая, но Макар бы мне шею свернул, если бы я рассказал тебе больше.       Волков бросил на Разумовского недовольный взгляд: неужели Серёжа понимал, что ситуация была сложной, требующей незамедлительных поступков? Неужели не понимал, что наркотики, наркобизнес — не шутка, а то, за что можно сесть на весьма длительный срок?       — Нет, ну правда. Как ты это представлял себе? — усмехнулся Волков, запихивая ключи в сумку и уже обуваясь. — «Серёжа, знакомься, это Макар. Он мой самый близкий друг, правда, у него марихуана в подвале, но мы же не все без недостатков, правда?» — Олег фыркнул. — Я не буду тебя держать, если ты захочешь уйти. Но прямо сейчас мне нужно срочно ехать.

[Серёжа].

      Серёжа закусывает губу изнутри — ему нечего было ответить на слова Волкова, потому что тот был прав. При всем бы желании он не смог бы сказать ему. Однако слова про уход действительно резанули сердце и остудили пыл. Бессмысленно было сейчас что-то отвечать, когда Олег ясно дал понять, что ему нужно ехать — Разумовский понимал, — когда твоему начальнику грозит срок нельзя оставить его, тем более, если это еще и твой близкий друг. Парень пожал плечами, обозначая, что на этом их разговор можно считать законченным, и Волков ушел, громко хлопнув дверью, из-за чего Сережа поморщился.       «Я не буду тебя держать», — продолжали звучать эхом слова Олега. Волков то и никогда не держал Серёжу, давал полную свободу действий так, словно ему был безразличен Разумовский и то, что у него на уме. В последнее время так вообще. Вроде бы все было хорошо: уютная квартира, любимый под боком, даже собаку завели, или скорее Олег завел ее для себя — он ведь всегда хотел собаку.       Разумовский вдруг ощутил себя бесконечно ненужным Волкову. Что бы поменялось, уйди он из нее? Однажды Олег сам оборвал контакт с Серёжей, а теперь, когда — казалось бы — всё налаживается, он снова берёт и практически прогоняет. У Олега и так уже ворох проблем, зачем ему дополнительные в виде любопытства Разумовского?       Серёжа медленно поплёлся в спальню. Он не хотел уходить от Волкова — ни в коем случае, — но сейчас слишком остро чувствовал потребность побыть в одиночестве, осмыслить произошедшее. Да и определенно Олегу тоже нужно успокоиться, прийти в себя. Парень лишь не хотел быть дополнительным балластом, который нужно посвящать в свою жизнь, чтобы тот дополнительно не волновался.       Разумовский собрал кое-какие вещи и покинул их квартиру. К счастью, ему было куда вернуться. В просторную, пустую квартиру, где, должно быть, остались даже кое-какие вещи майора — тот, к слову, тоже сбегал впопыхах.

***

      Олег всеми силами, не обращая внимания на собственное безумно колотящееся в груди сердце, пытался успокоить Андрюшу, отвлечь его играми, конструктором, рисунками и разговорами о школе. Сначала мальчик растерянно хлопал глазами и, едва водя языком, отвечал. Волков даже подумал, что делает успехи, но потом Андрей начал громко плакать, игнорируя все попытки Олега его успокоить. Мальчик явно был напуган, потому что в дом без предупреждения незнакомые люди, так ещё и забрали папу. Андрей не был глупым и наверняка понимал, кто такие полицейские и что они делают.       — Они забрали папу, — всхлипывая, бормотал мальчик. — Они его не вернут.       — Ну, неправда. Папа скоро вернётся, всё будет хорошо, — шептал Олег, осторожно поглаживая Андрюшу по волосам. Он не реагировал и продолжал свою истерику. Волков в панике хлопал глазами и покусывал нижнюю губу: он вообще не представлял, что делать.       — Я тебе не верю! — заверещал Андрей. — Верни папу!       — Я тоже очень переживаю за папу, — успокаивающим голосом отвечал Волков. — Но нам нужно подождать: он сам скоро вернётся.       Мальчик, несмотря на все попытки Олега, не успокаивался. Волков сходил с ума от его воплей и не знал, чем отвлечь несчастного ребёнка. Олегу было искренне жалко Андрея, он переживал о Макаре и сам и переживал о том, что от Сергеева не было никаких указаний. Просто посидеть с его сыном. А что дальше? Что будут делать, если Гром найдёт какие-нибудь нестыковки, повесит на Макара какое-нибудь обвинение, захочет устроить обыск? Олег сжимал челюсти до боли, не зная, что может сделать.       Когда спустя некоторое время Волкову на мобильник позвонил Макар, Олег почти вздохнул с облегчением, скорее принимая вызов. Он сходил с ума от ожидания.       — Ну, что там у вас? — тихо спросил Макар.       — Мелкий рыдает, — мрачно оповестил Олег. — У тебя что?       — Товарищ Гром решил, что хочет обыскать мой дом, — отозвался Сергеев. — Мы скоро поедем к вам, один из них разрешил мне под присмотром позвонить вам и сказать, что всё в порядке.       — Это папа? Дай папу! — запричитал Андрюша, растирая по покрасневшим щекам слёзы. Олег послушно протянул трубку мелкому. — Папа, тебя посадят в тюрьму?       — Не посадят, — медленно и спокойно ответил Макар. — Андрюша, ты же сильный и смелый мальчик, правда?       — Угу, — нехотя кивнул головой Андрей.       — Тогда вытри слёзки с глаз и ничего не бойся. С тобой рядом Олежик, он ото всех защитит тебя. Ты у меня большой молодец, поэтому не плачь, пожалуйста. Ничего не бойся. Наберись немного терпения, иди пособирай конструктор. Соберешь мне большой-большой замок?       Андрюша не отвечал, недовольно хмурясь и дуясь.       — Андрюша, соберёшь мне, пожалуйста, большой-большой замок? У тебя получаются очень красивые замки, — снова повторил Макар.       — Соберу, — наконец, кивнул головой Андрей.       — Тогда возьми Олежика, и идите собирайте замок. Папа скоро приедет, — мягко попросил Сергеев.       — Хорошо, — протяжно вздохнул мальчик, покусывая щёчку изнутри, словно желая сказать что-то ещё, но нервничая. — Папа, а ты меня любишь?       — Люблю, конечно, — Олег даже на расстоянии почувствовал, как тяжело Макару дались эти слова. — Всё, малыш, идите собирайте конструктор. Я скоро приеду.       Андрей послушно кивнул головой и вернул телефон владельцу.       Полицейские вместе с Макаром действительно приехали через некоторое время, но вместо ожидаемого спокойствия, начался полный кавардак. Переворачивали шкафы, полки, ковры, заглядывали под диваном, словно именно там можно найти спрятанные наркотики. Игорь повсюду таскал за собой Макара, отбрасывая различные колкости и с удовольствием наблюдая за тем, как от чистой уютной гостиной ничего не остаётся.       — И всё же, я не пойму: откуда у простого флориста столько денег на такой особняк? — усмехнулся Игорь, вальяжно прохаживаясь по длинным коридорам.       — Все документы с расходами и доходами лежат в сейфе в моём кабинете. Если нужно, то могу предоставить, — спокойным голосом отозвался Макар.       — Послушай сюда, — Гром резко повернулся лицом к Сергееву, чувствуя за собой превосходство из-за роста и сложившихся обстоятельств. — Думаешь, у тебя получится меня надурить? Я твои грешки мелкие на расстоянии чувствую. Ты сгниёшь в тюрьме, а твой сын-аутист останется сиротой, — озлобленно прошипел Игорь.       — Игорь Константинович, выполняйте свою работу. Кажется, оскорбления и угрозы не являются её частью, — сухо отозвался Макар.       Гром недовольно поджал губы: он желал другой реакции.       — А это кто? — усмехнулся Игорь, когда оба вошли в кабинет Макара. Документы Игоря не особо интересовали, потому что там всё сходилось слишком уж идеально. А вот рамка на столе — другое дело. Гром мечтал вывести Сергеева на эмоции, тыкая грязным пальцем в фотографию погибшей жены Макара.       — Моя бывшая супруга, — спокойным голосом отозвался Сергеев.       — От тебя женщины даже на тот свет бегут? — усмехнулся Гром.       — А если я скажу, что записал каждое твоё слово на диктофон? — вдруг сзади раздался грубый голос. Майор обернулся и столкнулся взглядом с раздражённым Волковым. — Кажется, это не входит в твои обязанности: унижать людей. Ты же за справедливость борешься, герой. Так зачем накидываешься на тех, кто физически слабее тебя? Пытаешься на них поднять свою самооценку?       — О, вот и ты, — протянул Игорь, раздражённо фыркая. — Верная собачка наркобарона.       — Наркобарон сидит в тюрьме и наверняка готовит побег, воспользовавшись суматохой в полиции, — хмыкнул Волков. — А ты лучше бы отошёл от Макара Данииловича.       — Почему это? — с вызовом фыркнул Игорь.       — Потому что я вполне могу показать твоему начальству, как ты дела ведёшь с порядочными людьми, — Олег покрутил в руке телефон.       Майор раздражённо фыркнул, но подчинился, отходя от Макара на порядочное расстояние. Олег тут же приблизился к Сергееву, загораживая его от прожигающего взгляда Игоря самим собой.       — У Макара Данииловича, между прочим, давление скачет. Что скажет твой начальник, когда узнает, что человека до больницы довёл, — проскрипел Олег.       Игорь хотел бросить какую-нибудь тонкую язвительную шутку, но в дверном проёме показалась голова полицейского.       — Всё чисто. Ничего подозрительного, — отчеканил мужчина.       Гром недовольно проскрипел.       — Ничего. Это пока что. Вы, Макар Даниилович, не сможете долго скрываться от моего взгляда, — озлобленно произнёс он.       — Я и не скрываюсь, Игорь Константинович, — пожал плечами Макар. — Заглядывайте в один из моих цветочных магазинов в любое время. Обеспечим вам скидку, вы же защищаете нас от зла, нужно быть благодарными, — Сергеев произнёс это серьёзно, но в глазах у него — черти танцевали.       Игорь раздражённо фыркнул и вышел из кабинета вслед за полицейским.       — Ты что, Андрюшу одного оставил? — испуганно спросил Макар.       — Я не мог сидеть и собирать с ним конструктор, пока этот урод тебя на тот свет пытался отправить, — горько вздохнул Волков.       Сергеев ничего не ответил, быстрым шагом направляясь к комнате Андрюше через гостиную. Олег поплёлся следом.       Андрюша оказался в гостиной. Он сидел в уголочке рядом с парнишкой с беловато-желтыми волосами и увлечённо рассказывал ему о своих рисунках, которые держал в руках. Макар коротко улыбнулся, вспоминая имя полицейского. Кажется, Дима. И, кажется, не все сотрудники этого отдела были полными уродами. Остальных полицейских не было видно, лишь с улицы доносились чужие голоса и запах сигарет.       Когда мальчик увидел Макара, он поднялся с пола и подбежал к папе, размахивая своими рисунками.       — Папа! А мне Дима рассказал про служебных пёсиков! — восторженно произнес мальчик. — Я хочу стать полицейским, — с гордостью обозначил Андрей.       — Ну, хорошо-хорошо. Потом тоже расскажешь мне про пёсиков, — улыбнулся Макар сыну, прижимая его к себе. Потом он перевел взгляд на стоящего в стороне Дмитрия и почти одними губами произнёс: — Спасибо. Вы сегодня ни один раз меня выручили.       Паренёк лишь смущённо махнул рукой, а потом удалился, услышав голос входящего в дом Грома.       — Ну, что ж, простите за беспокойство. Кажется, у вас тут всё в порядке, — наигранно улыбнувшись, произнёс Игорь. — Я всё равно доберусь до тебя рано или поздно, — тихо-тихо продолжил Гром, продолжая улыбаться.       Затем вся полицейская конница умчалась обратно в город, а Волков и Макар вздохнули с облегчением. Правда, смотреть на кавардак, творящийся в особняке, Сергеев теперь мог исключительно с болью где-то за грудиной. Он уложил сына спать, решив, что с него хватит, и вернулся в гостиную, где за столом сидел Олег и пустым взглядом испепелял стену.       — Хорошо, что всё закончилось, — тихо произнёс Макар, присаживаясь рядом.       — Гром совсем с катушек слетел, — замотал головой Олег. — Как его восстановили-то?       Сергеев неопределённо пожал плечами.       — Хочу напиться, — обозначил Макар.       — Ты знаешь, что я этого не одобряю, — вздохнул Олег. — Но сегодня можно. Я с тобой.       Сергеев понимающе кивнул головой, после чего достал из шкафа стаканы и горький виски, разливая его и протягивая Олегу. Тот сразу же сделал горький глоток алкоголя, Макар повторил следом.       — Олеж, тебя что-то тревожит? — тихо спросил Макар, дотронувшись до руки Олега.       — Серьезно? Тебя несколько часов назад чуть не посадили, а ты переживаешь из-за меня? — усмехнулся Волков.       — Ну, я же вижу, что что-то случилось. Помимо этого всего.       Олег сделал ещё один глоток, молчаливо помешивая жидкость в стакане. Видимо, раздумывая над тем, хочет ли рассказать правду.       — Я сказал Серёже, кем работаю.       — А он что? — испуганно спросил Макар.       — Разозлился. Не понимаю ничего. Утром все мысли мои были совсем о другом, а сейчас, когда всё закончилось, понимаю, что он ведь и правда может уйти. Кто захочет встречаться с участником наркобизнеса?       Макар сочувственно вздохнул.       — Серёже нужно время всё осознать. Я уверен, что он не бросит тебя, — попытался выдавить из себя улыбку Макар.       — Надеюсь, — мрачно вздохнул Олег. — Как думаешь, я правильно поступил, что сказал ему? Я боялся, что ты разозлишься.       Макар махнул рукой.       — Правильно. Он твой будущий супруг — и не спорь с этим, не разбивай моё родительское сердце. Думаю, он и так бы рано или поздно узнал.       — Ты бы рассказал?       Сергеев задумался.       — Может, но не сразу. Я бы очень боялся реакции.       — Оправданно, — вздохнул Волков. Они молча чокнулись. — Что будешь делать с Морозовым? И крысу эту… как её найти-то?       — Я уже знаю, кто это, — Сергеев хитро усмехнулся. — И Морозову тоже сладко не придётся: не переживай.       Они провели на несчастном диване время почти до утра, обсуждая всякую ерунду, пытаясь не задевать больше болезненные темы. Виски всё никак не хотели кончаться, а когда, наконец, бутыль опустела, Макар ушёл спать. Волков направился в свою старую комнату, понимая, что даже не рассчитывал здесь когда-либо ещё раз заночевать в полном одиночестве. Он заснул с тяжёлыми мыслями о том, как когда-то просыпался утром в этой кровати, вдыхая сладкий запах кокоса.

***

[Серёжа].

      В душе парня было смятение: он узнал нечто, что выбивало из колеи, полностью меняя привычный образ жизни. Разумовскому поверить в то, что столь приятный и улыбчивый мужчина мог быть не просто замешан в произошедшем, но и направлять. Скольких людей ему пришлось убрать со своего пути, чтобы забраться так высоко? Сколько сил и выдержки потребовалось, чтобы управлять этой подпольной империей? Был ли у Макара другой выбор? Он остался с новорожденным больным сыном на руках совсем один — без поддержки и без уверенности в завтрашнем дне — ужасно.       Серёжа устало опустился на диван, закидывая голову на спинку и прикрывая глаза. Разумовский не понимал себя: почему в этот момент он так среагировал на Олега? Почему вместо слов поддержки просто взял и уехал, послушавшись Волкова, говорившего на эмоциях? В голове сплошное «почему», на которые у парня банально нет ответов. Стресс, неожиданность, страх — всё это вылилось в глупую истерику. Вот только Разумовский понял это, лишь когда оказался в своей пустой квартире. В очередной раз один.       Парень прикрыл лицо руками. Макар принял Серёжу в свою небольшую семью, был добр к нему, изредка подшучивал и приглашал в гости — он не был плохим человеком, но — определенно — был тем, чья судьба сложилась не самым лучшим образом. Разумовский вспомнил их первую встречу, тогда Сергеев действительно был «торговцем смертью», готовым стереть Сергея в порошок за то, что тот посмел причинить боль Олегу. По телу прошли мурашки от одного лишь представления, что Макар мог сделать, но все сложилось наилучшим образом.       Все люди имеют свои недостатки, все люди грешны — конечно — это плохое оправдание. Но Разумовский не стал относиться хуже к Макару, к его делам. Мужчину можно было понять, посочувствовать, однако судить — извольте. Он просто любил своего сына — готов пойти на все ради него. Сережа тяжело вздохнул, смотря в высокий белый потолок — и Сергееву, и Волкову сейчас не сладко, а как Андрюша? Мальчик же совершенно не знает о делах своего отца, должно быть переживает большой стресс.       Разумовский повёл себя как полный кретин, но хоть быстро понял, что, несмотря на свою работу, Олег оставался все тем же Олегом, который по вечерам гладил волосы Сережи, осторожно обнимал его за талию и с нежностью смотрел, окутывая своим теплом. У Волкова забота была странная — он постоянно пытался отгородить Разумовского от проблем и защитить, на него нельзя было злиться. Сережа поймал себя на мысли, что он любит Олега не потому что он «правильный», а за ряд других качеств, на которые совершенно никак не накладывался наркотический бизнес.       Парень не стал задерживаться в своей квартире и поехал домой, желая поговорить с Олегом и извиниться за свое поведение. Однако в их дом Волков не вернулся этой ночью, и Разумовский не на шутку переволновался. Его руки сами набирали выученный номер, но на другом конце телефона то и дело раздавались долгие безответные гудки, а сообщения оставались не прочитанными. А вдруг что-то случилось?       Сергей нервно сглотнул, проведя бессонную ночь и терзаясь самыми худшими вариантами событий. Но, как только наступило утро, он спешно отправился в дом к Макару, надеясь найти Волкова именно там и желательно в компании Сергеева.       Слава богу. Слава богу, что Олег оказался у Макара. У Сережи от осознания этого словно камень упал с души и дышать стало легче, спокойнее. Разумовский переступил порог, посматривая на Волкова виноватым взглядом. Он немного помолчал, явно не зная, как начать, не зная, что сказать первым.       — Олег, я… — мысли в голове чуть путались, не давая говорить связно. — Мне неважно, с чем ты работаешь, что тебе нужно делать и к каким методам прибегаешь, мне важен — ты… Я хочу хоть как то помочь Макару. Может быть есть какой-то способ? — Серёжа опустил взгляд в пол.

[Олег].

      Утро сегодня началось несколько позднее, чем обычно. Макар закинулся таблетками и мучился от тяжёлого похмелья, а Олег искренне радовался тому, что алкоголь на него почти никогда особо и не действовал-то. Наверное, одна из причин, по которой он не пил почти. В этом было много преимуществ, одна из них — Волков точно знал, что не пошёл в своего родного отца (хотя отцом называть его не хотелось).       Олег позволил себе приготовить завтрак и порадовать Андрюшу блинчиками с мармеладками. Мальчик всё ещё выглядел слегка обеспокоенно и задавал Макару бесчисленное количество странных вопросов, но чувствовал себя гораздо лучше, чем во время вчерашней истерики.       Волков разрешал себе лишь благодарить судьбу, что всё обошлось. Он понятия не имел, что сделал бы, если бы Сергеева вправду посадили. А ещё Олег знал Макара не первый год и догадывался, что всю вину тот взял бы только на себя, не сдал бы ни одного имени даже под пытками. Волков разрывался между двумя вариантами: он либо бы потратил всю свою жизнь на воспитание и заботу об Андрее, либо бы убил Игоря. А может, совместил бы оба варианта, сразу после убийства скрывшись вместе с мелким в какой-нибудь другой стране.       Про Серёжу Олег изо всех сил запрещал себе думать. Вероятно, это совершенно нормально: пугаться от осознания, что твой парень замешан в наркобизнесе, является правой рукой наркобарона. Олег, безусловно, искренне любил Разумовского ещё с подросткового возраста, когда позволил себе осознать эти безумные чувства, не боялся ещё и ещё раз добиться его внимания и расположения, но сейчас было не то время, когда можно было просто позвонить по знакомому номеру и попросить прощения. Серёжа имел право обижаться и, конечно, заслуживал возможности подумать над их отношениями. Встречаться с таким, как Олег, — далеко не счастье.       Глубоко в душе Волков надеялся, что Серёжа позвонит. Он даже боялся думать о том, что будет делать, если не позвонит.       — Он позвонит, — мягким голосом произнёс Макар, прижимая ко лбу мокрую тряпку и встревоженным взглядом смотря на Олега. — Я точно знаю, что он тебя очень любит. Он не сможет забыть все хорошее из-за специфики твоей работы.       Волков мог лишь улыбаться и кивать головой: ему очень повезло с семьей, но Олег мечтал, что когда-нибудь её полноценной частью станет и Серёжа. В смысле, он и так уже был семьей Волкова, но вот официально — пока ещё нет.       Когда по особняку разлилась громкая трель дверного звонка, Макар и Олег взволнованно переглянулись. Дом ещё не был восстановлен после вчерашнего пришествия полиции, потому как Сергеев распустил всю прислугу, а сам не мог найти в себе силы, даже чтобы подняться с дивана. Второго пришествия Игоря Грома не смог бы выдержать никто. Олег поднялся со своего места и направился в прихожую, обещая себе, что убьет майора, если он вновь приехал злорадствовать и паразитировать на шаткой нервной системе Макара.       К счастью и к огромному удивлению, на пороге стоял Серёжа. Волков сдавленно ахнул, смотря на любимого растерянно. Он и не надеялся, что тот решит приехать сам. Не после того разговора. Волков пустил Разумовского внутрь.       — Я очень рад, — осипшим голосом отозвался Олег. — Ты тоже мне очень важен, я понимаю твои сомнения. Быть с таким как я, наверное, достаточно сложно, — Волков неопределённо пожал плечами и отвёл глаза в сторону.       — Не суди Олежика строго, — раздался слабый голос Макара. Волков обернулся и заметит Сергеева, стоящего на входе в гостиную, опиравшегося на стену, бледного, как поганка, и продолжающего прижить ко лбу дурацкую тряпку. — Он не занимается ничем таким, поставки, точки — всё это не особо касается его. Если хочешь кого-нибудь судить, то суди меня. Не его. Проходи, присаживайся. Я думаю, что мы можем тебе доверить… всё это.       Волков с удивлением посмотрел на Макара. Тот, кажется, тоже считал Серёжу полноценной частью семьи, осознавал, насколько Разумовский был дорог Олегу, за что последний был очень благодарен. Волков не хотел пугать Серёжу, но, кажется, недосказанность всё только отягощала. Может, после разговора они наоборот станут только ближе?

[Серёжа].

      Слова Олега пусть и были произнесены приглушенно, но в сознании Серёжи они отпечатались чересчур остро. Возможно, проблема Разумовского в том, что ему важно слышать подобные теплые признания, потому что раньше их всегда не хватало.       Серёжа посмотрел на подошедшего Макара немного виновато и с явным сочувствием во взгляде, затем неторопливо кивнул в знак приветствия. В действительности и не собирался осуждать Волкова за его специфическую работу: после ранения в руку у Олега вообще немного вариантов было — сердце Разумовского болезненно сжалось, когда он вспомнил самый первый разговор с Сергеевым. Тогда Макар вытянул Волкова из пучины отчаяния, спас жизнь и дал ей новый смысл — Серёжа должен быть только благодарен мужчине за то, что сейчас он имеет возможность обнимать и целовать Олега.       С позволения бизнесмена Разумовский прошел в гостиную и практически сразу же ужаснулся от увиденной картины — полицейские, действительно, как помойные крысы (или голодные уличные псы), обрыскали всю квартиру бедного Макара. Молодому человеку страшно было представить, какая вакханалия творилась здесь вчера, и сколько ненужных нервов было потрачено. Серёжа присел на диван и посмотрел в сторону Сергеева.       — Что вчера было? — спросил Разумовский, чувствуя легкий тремор в руках и покалывание в кончиках пальцах. — Такое чувство, что Игорь совершенно сошел с ума…       Серёжа тяжело вздохнул.

[Олег].

      Волков грустно усмехнулся на вопрос Серёжи. Никто, кажется, не сомневался в отсутствии разума у Грома. Каким образом его допускают к работе — вопрос хороший, потому что Олег был уверен, что майор ведёт себя так странно всегда. Остальные полицейские слушались его беспрекословно, один только мальчишка с беловато-жёлтыми волосами казался чуть менее чёрствым, но, быть может, Олегу вообще показалось.       Иногда люди идут в полицию, чтобы помогать несчастным, бороться с несправедливостью, иногда — чтобы заполучить власть и возможность принизить своих врагов. Олега смешило то, каким количеством злости пропитался майор, пытаясь отомстить Волкову за то, что тот якобы «украл» его возлюбленного.       — Ничего необычного, — махнул рукой Макар. — Морозов с его дырявым ртом и огромным желанием отомстить искренне захотел, чтобы меня посадили тоже. Но и он, и этот идиот Гром просчитались. Они ничего не нашли на меня, и даже тот парень, которого они поймали, ничего им не дал.       — «Ничего необычного», — передразнил Олег, закатив глаза. — Понимаешь, Серёжа, зло не всегда очевидно. Макар в жизни никому не заслуживающему зла не сделал. А этот еблан вчера приперся, унизил каждого, кого увидел, доебался даже до мелкого — так должны выглядеть герои вашего города? — Волков ругнулся и поднялся на ноги, раздражённо измеряя шагами комнату. — Никого не оправдываю, но если бы не Макар, я бы сдох на свалке. У Макара тоже вариантов особо не было, потому что если у тебя умирает жена и если у тебя рождается ребёнок-аутист, — Сергеев поморщился, — прости, с особенностями, то ни один блядский герой нихера не сделает, чтобы помочь. Если тебя подстрелят в горячей точке, то тебе никто не поможет. Если твоей мелкой дочери нужно лечение, то полиция даже не заинтересуется. Потому что чем занято золото нашей полиции? Правильно, кидает жучки в карманы своим парням, — Олег зло плюнул. — Может, Макар злой, может, я злой, но если бы не он, то меня бы не было. Бизнес этот не самый легальный, не самый правильный, но какое мне дело, если этот человек спас не одну судьбу? Я должен его осуждать за распространение наркотиков? Не глупо ли перекладывать ответственность с наркоманов на поставщика? Когда полиция берет взятки, все молчат, когда человек пытается заработать на лечение своему сыну — пресса пестрит дебильными заголовками!       — Хватит, успокойся, — тихо вздохнул Макар. — Нашёл на кого нервы свои тратить — на Грома этого.       — Я, может, и успокоюсь. А он не успокоится. Слышал же, что он сказал уходя? Что доберётся до нас, — Волков фыркнул.       — У нас в полиции есть свои люди. Мы прорвёмся, — тихо отозвался Сергеев.       — Давай замочим Грома? — с надеждой спросил Олег. Макар закатил глаза.       — Это глупый ход. Лучше бы… лучше бы был кто-то, кто мог на него, понимаешь, повлиять? Подействовать? Когда они пришли меня забирать в отделение, я смог выпросить пару минут на то, чтобы дождаться тебя, только благодаря его напарнику. Было бы… было бы удобно, если бы кто-то с нашей стороны мог на него влиять, мог посвящать нас в его больные мысли, — тихо-тихо пробормотал Макар.

[Серёжа].

      Серёжа слегка поморщился — он редко, когда слышал, чтобы Олег нецензурно выражался, — Волков имел титаническое спокойствие, и если даже он потерял терпение, значит, Игорь, действительно, перешёл грань дозволенного. Это ещё сильнее пугало Разумовского, ведь он знал, насколько упорным может быть в своем деле Гром, вышедший на верный след, однако ни в коем случае не хотелось пугать Макара.       — Олег! — Сережа вздохнул, смотря на Волкова со страхом. Олег мог сделать все, что угодно, и юмор у него был весьма специфическим. Карие глаза медленно перешли на Сергеева, когда тот заговорил про Грома. Сережа приосанился — он мог наконец-то предложить хоть какую-то помощь, потому что все же имел отношение к Игорю, не зря прожил с ним четыре года. — Макар, я могу помочь. С Игорем, — Разумовский медленно отвел взгляд, боясь реакции Олега. — Мы же были в отношениях.

[Олег].

      Олег застыл на месте, растерянным взглядом испепеляя Серёжу. Он всё ещё не понимал, правда ли Разумовский вызвался помочь и Игорем или Волкову померещилось. В любом случае, Олег был категорически против этой идеи. Он перевёл рассеянный взгляд на Макара, ожидая его реакции. Конечно же, отрицательной реакции. Олег ждал хотя бы усмешки: «Ну что ты за ерунду говоришь, Серёжа?», а может, сразу грубого отказалась: «Нет, и это не обсуждается!», но Сергеев молчал, смотря куда-то сквозь Волкова.       — Макар, — тихо позвал Олег, и Сергеев поднял на него взгляд. Очень сосредоточенный, к слову, взгляд, полный размышлений. — Макар, скажи, что идея ужасная.       — Ужасная, конечно, — нехотя отозвался Сергеев. — Но и хорошая в своей ужасности.       Волков сжал челюсти, теперь испепеляя Макара недовольным и несколько раздражённым взглядом. Кто вообще Серёжу попросил ляпнуть этот бред? Олег кинул на него быстрый взгляд и тут же отвёл. Неужели так соскучился по своему майору, что спустя все месяц и чуть больше собирается к нему мчаться, сломя голову? Конечно, жест помощи был крайне милым, участие Серёжи и его желание что-нибудь сделать восхищало, но и только. Потому что Олег не будет вмешивать Разумовского в свои проблемы — это одна из причин, по которой он не хотел говорить про бизнес. Потому что Серёжа обязательно захотел бы помочь.       — Нет, и это не обсуждается, — грубо произнёс Олег.       — Олеж, — тихо позвал Макар. — Серёжу никто не заставляет это делать — он сам предложил, потому что хочет помочь тебе. Разве это плохо? Спать Серёжа с ним не будет, будем следить, чтобы всё шло хорошо. В любой момент Серёжа сможет отказаться от этого, если Гром совсем уж разойдётся. Ничего такого, Серёжа просто примерит на себя роль шпиона, а мы будем его защищать.       — Нет, — фыркнул Волков. — Я категорически против. Он в прошлый раз с трудом вышел из этих отношений, а теперь снова в омут с головой?       — Это даже не отношения будут, — мягко поправил Макар.       — Нет, всё, замолчи! — отрезал Олег. — Это не обсуждается! Только через мой труп он вернётся к этому… к майору к своему. Ты чем вообще думаешь, Серёж? Он неадекватный, а тебе так не терпится к нему поскорее вернуться? Он на голову больной, да и ты, если что, изменил ему, думаешь, так легко простить такую оплошность? — Волков фыркнул. — Это глупая затея. Вдруг этот урод сделает что-нибудь Серёже? Виноват-то я буду, получается, я ведь отпустил! А если… если приставать начнёт? — Олега передёрнуло. — Вы больные, оба. К чёрту идите, — Волков махнул рукой и спешно ушёл куда-то в сторону улицы.       Макар прикусил губу и с жалостью посмотрел на Разумовского.       — Извини, — пробормотал он и направился вслед за Волковым.       Вернулись в комнату они уже вдвоём. От Олега пахло сигаретами, он казался злым и совсем капельку растерянным. Смотрел в пол и ничего не говорил. Макар с сочувствием похлопал его по плечу.       — Если ты серьезно готов на этот шаг ради Олега, — начал Макар, — если правда понимаешь, что это может быть опасно, что тебе придётся много времени проводить с Громом, что придётся скрывать отношения с Олежиком, как никогда раньше, то мы должны обсудить это и решить, с чего начать.