circulus vitiosus.

[Игорь].

      Астры, быть может, не были самыми красивыми и аккуратными цветами на свете, но почему-то Игорь все-таки смог отыскать в них что-то особенное. Немного неаккуратные, растрепанные, но все-таки живые, настоящие, собранные с клумбы, а еще истончающие весьма приятный запах. Конечно, Гром предпочитал эти цветы не из-за того, что они не понравились Сергееву. Конечно, нет.       Флористы, может, и были людьми обученными, знающими, сведущими в искусстве и в правилах дизайна букетов, но их цветы даже не походили на настоящие. Они были будто бы искусственными, теми, что на похоронах рядом с могилкой кладут. Напичканные химикатами, возможно, вообще опасные для здоровья людей — их держать в домах опасно было. Настоящие цветы вянут, настоящие цветы дохнут, настоящие цветы распукаются раз в какое-то время, а не цветут постоянно, настоящие цветы пахнут.       Так или иначе, идея дарить Серёже исключительно астры, название которых Игорь, наконец, узнал, не без помощи интернета и Димы, конечно, пришлась по вкусу майору. Он уже далеко не первый раз выискивал ту старушку, что продала букет в прошлый раз. Нина Васильевна — очень добрая женщина, которая была не прочь поболтать о жизни несколько минут и рассказать о своих цветах. Астр у нее, кстати, было много. Самых различных и самых удивительно-красивых. Игорь всегда старался брать разные, чтобы удивлять Серёжу своей оригинальностью. А когда старушки вдруг не оказывалось на своем месте, Гром звонил ей (так как уже знал ее номер телефона), беспокоясь, не случилось ли чего, не нужна ли помощь. Пару раз приезжал прямо к ней домой, чтобы сорвать астры прямо с клумбы.       Игорь скалился и усмехался, размышляя над тем, знал ли недофлорист-недогангстер хотя бы примерно столько же о цветах, сколько Нина Васильевна.       Рабочий день сегодня закончился несколько раньше, и Гром сразу же заскочил к своей старушке, чтобы купить тёмно-фиолетовые астры и зайти в гости к Серёже, чтобы порадовать своей заботой и внимательностью. Игорь чувствовал себя настоящим рыцарем, убеждая себя, что поступает правильно, пытаясь исправиться и не ставить работу выше любимого человека, задаривая его цветами, чтобы оказывать свое небезразличие. Сложнее, чем это, было попытаться поставить дружбу с Димой на ступеньку ниже, чем отношения с Сережей, но у майора не выходило этого сделать, поэтому он решил, что пусть будут занимать одинаковую значимость. Дружба тоже важна.       Игорю, впрочем, было плевать, нравятся ли Серёже цветы — главное, что он их подарил. Подарил, оказал внимание, показал свою симпатию, а Разумовский пусть делает с ними что хочет. Пусть хоть выкидывает. Для Игоря важнее было исполнение своего плана по ухаживанию, чем его результативность.       Гром набрал Серёжу и недовольно закатил глаза, когда тот оказался в своем дурацком офисе. Майор перевёл взгляд на уже купленные цветы и предупредил, что заскочит на минутку на работу к Разумовскому.       В офисе Игоря сразу проводили до кабинета Сережи, даже не задавая лишних вопросов, хотя майор за четыре с лишним года уже и сам научился ориентироваться в многоэтажном здании.       — Привет, это тебе, — сразу уведомил Игорь, заходя в кабинет и протягивая Серёже цветы. — Чем ты тут занимаешься? Опять зрение над всякими программками портишь? — он фыркает.       Игорь принялся изучать взглядом помещение: тут почти ничего не изменилось. Все тот же минимализм, тоска и огромные панорамные окна с видом на Питер — единственное, что нравилось в офисе майору.       — Прокопенко решил, что дело зашло в тупик, — ворчит Игорь, отвечая на немой вопрос Сережи, почему освободился раньше. — Отпустил нас с Димой на пару дней, решил, что загрузит другой работой. Они считают, что Морозов — это окончание этой истории, а мелкие передачки в последние дни — лишь дело рук его еще не успокоившихся подчинённых, которые сами скоро себя без босса до могилы доведут. Меня бесит, что после того, как Морозова посадили, а особенно после его странной смерти, в Питере действительно будто бы всё устаканилось. Бред.

[Серёжа].

      Разумовский был удивлен неожиданному решению Игоря прийти к нему, так еще и с букетом все тех же астр, подвявших, с копошащимися в них мелкими жучками, словно их не обрабатывали после того, как срезали. Один только вид темно-фиолетовых цветов, украшенных живыми, перекатывающимися черными бусинками, вызывал у парня отвращение, и чувство тошноты подкатывало к горлу всякий раз, когда в нос ударял специфический запах, источаемый букетом. Мертвые цветы. Такие в пору на могилку ставить, когда навещаешь давно усопшего человека.       Сережа даже не смог улыбнуться, слишком шокированный поведением Грома, а еще больше — внешним видом цветов. Легкий мороз прошел по коже, когда Разумовский сжал в ладони тонкие голые стебли.       — Спасибо, — кивнул коротко Разумовский и отвел букет чуть в сторону, чтобы убрать его из поля зрения. Пара лепестков практически сразу осыпались из-за резкого движения, и парень поморщился. Колкость про «всякие программки» Сережа пропустил мимо ушей. — Но если это не Морозов, то кого ты подозреваешь?       Прямо спросил миллиардер, чувствуя, что растягивать интригу еще больше, он не может. Ему слишком в тягость было терпеть каждый приход Грома с веником, делая вид, что он рад этому, как чему-то неземному. Дело двигалось слишком медленно, а Игорь молчал, как сыч. Однако продолжить разговор и получить ответ на вопрос Сережа не успел — по всему пространству помещения разнеся голос системы.       — Сергей, к Вам посетитель.       — Я сейчас занят, — громче произнес Разумовский, не зная, кто может прийти в столь позднее время, молясь на то, чтобы это был не Олег.       — Он — ваш старый друг, — коротко отозвалась Марго, и Сережа прикрыл глаза, понимая, кого занесло в его офис, а вскоре в прозрачных дверях можно было разглядеть светлые, чуть спутанные волосы. Разумовский остолбенел, предчувствуя неладное.

***

[Саша].

      Было это совпадение или нет, но после встречи со старым знакомым дела Александра пошли в гору — от рыжего засранца так и исходила удача, коснуться которой мог не каждый. Саша смог устроиться на неплохую должность с хорошенькой зарплатой. Черная полоса вмиг кончилась. Начиналась одна сплошная белая.       Работа изнуряла Зубоскалова сильнее всего. Отвыкший от серьезных задач, привыкший к праздному образу жизни и совершенно не извлекший никакого урока с бесчисленного количества мест, с которых его увольняли за одно и то же. Блондин, приблизившись к пику спустя столько лет, после тех тягот, перенесенных ранее, в очередной раз не смог удержаться на вершине. Постоянные конфликты с коллегами, утомляющие проекты, сидячая работа, нагрузка на глаза, которые по ощущениям к концу дня превращались в Сахару и нещадно болели — все это нещадно давило на психику, заставляя мозг Саши постепенно плавится, сознание требовало разгрузки, молило снова ощутить легкость, чувство эйфории, граничащее с оргазмом, разливающееся по венам.       Парень чувствовал, как силы и нервы его на пределе, что с каждым днем ему все сложнее было подняться с кровати, оторвав голову от подушки. Александру необходимо был глоток свежего воздуха, его внутренняя батарейка перегорала.       Первая зарплата, размер которой позволял и заплатить за квартиру, и дожить до следующего месяца не на прожиточном минимуме, так еще и на развлечения останется. Саша держался долго, несколько лет, но в его телефоне осталась лазейка, связывающая с прошлым, от которой он просто не смог отказаться, которую оставил на «всякий случай», и к которой сейчас так тянулись его тонкие руки, замершие из-за постоянного холода в квартире — чертова промозглая осень; блядский отопительный сезон, который начнется не раньше, чем пару недель, а полноценно — в начале октября, и то Зубоскалов знал, что эти еле топящие батареи сведут его с ума и окончательно загонят в гроб, если он не склеит ласты раньше. Но еще он знал способ, как забить и на холод, и как стать своим в доску среди этих снобов, и как улучшить свою работоспособность.

***

      Один вдох, и белая дорога исчезает со стола так, будто ее сдул сквозняк. Саша откинулся назад на спинку дивана, утыкая расширенные зрачки в обветшавший потолок, который сейчас казался идеально белым. Или серым. Чувство эйфории было отчетливым, расползающимся по венам, как вода по жилкам листа, питая его, даруя возбуждение и вызывая желание идти покорять вершины, совершать дебаты и утереть нос всем, кто не верил, что он сможет. А Зубоскалов смог.       Смог пустить под откос все, чего он пытался достичь во второй раз. Путь дальше ему был заказан — по наклонной.       Парню хватило двух недель, чтобы вылететь с работы из-за постоянных ошибок в кодах, из-за споров на ровном месте с тестерами, из-за того, что он назвал начальника козлом, за то, то в его расширенных глазах больше нельзя было увидеть синевы неба, лишь бесконечная черная дыра. Большинство заработанных денег Зубоскалов спустил на стимуляторы, чтобы вновь почувствовать себя живым, ради пары часов наслаждения. Осознание, что у него за спиной не осталось ничего пришло необычайно резко, разнося по телу дрожь, агрессию и нескончаемый насморк — гуляющие сквозняки и едва топящие батареи.       Саша понял, чтобы жить дальше, ему нужна работа. Ненапряжная, хорошо оплачиваемая. Но кто примет его с такой характеристикой, кто поможет устроить жизнь? Старый добрый друг. Стоит только правильно попросить, и ему дадут лучшее место под солнцем, лишь бы спастись. Зубоскалов потер носовую перегородку и втянул воздух, пропитанный кровью.       Благо свое мастерство нельзя пропить, а копаться в чужом грязном белье Александру нравилось, прямо как Разумовскому зажиматься в туалете ресторана со своим Волковым, наплевав на камеры. Интересное кино получалось, от которого Зубоскалов невольно возбуждался, которое, казалось, безнадежно ищет способ как-либо проявить себя и мечется по всем нервным клеткам, исследуя всю систему сверху донизу. Это возбуждение одолело всем его умом, как вдруг ему неожиданно захотелось трахаться, но, к счастью, искать ничего не надо было — все итак видно с камер, а то что не видно Александр и сам в состоянии представить, чем занимались его знакомые в одной из кабинок.

***

      В офис к Разумовскому Саша пришел с хорошим настроем, с чувством, что ему точно не откажут. На лице была глуповатая широкая улыбочка, одежда чуть свисала с похудевшего килограмм на пять парня, открывая исхудавшую шею и остро выделяющиеся ключицы. Но сейчас было такое время, что небрежно заправленную свободную рубашку, застегнутую вкось, взлохмоченные волосы и большие округлые очки — вполне можно было принять за новомодный стиль, хотя в действительности Саше было просто все равно на то, как он выглядит, а надевать линзы с каждым днем становилось сложнее, поэтому он просто отказался от них.       В помещении миллиардер оказался не один. Саша присвистнул, окидывая взглядом свободное пространство, а после скользнул наглым взглядом по какому-то мужчине в старой куртке и Разумовскому с задрипанным букетом цветов. Зубоскалов усмехнулся — чем больше он узнавал про Сережу, тем устойчивее звучало в его голове «рыжая потаскушка». Зажимается в туалете с одним, а цветы принимает от другого.       — Ой, надеюсь я не помешал вам, — цокнул языком Александр, вальяжной походкой проходя к мужчинам и обходя Грома по кругу, не смущаясь осматривая его. Эффект от эфедрона был гораздо длительнее по сравнению с кокаином, а желание поговорить и возбуждение — не меньше. — Красивый букетик, видел похожие у старушек в переходе. А этот твой, — он кивнул головой в сторону Игоря, — не шибко щедрый. Слушай, оставишь нас с… — Саша замедлился, вспоминая имя, а не прозвище, но язык словно не поворачивался. — С старым другом, покумекать. Не переживай — у вас впереди целая ночь. А он — в этом профи.       Саша облокотился на Разумовского, закидывая руку тому на плечо. В нос Сережи ударил кислый запах, смешанный с одеколоном — еще противнее, чем астры Грома. Миллиардер скинул руку Зубоскалова, смотря как Игорь уходит из помещения. Сережа отпихнул Сашу в сторону, прижав к его груди букет. Блондин усмехнулся, видя немой вопрос в карих глазах.       — Как мило с твоей стороны, но ты меня не интересуешь. Мое сердце давно занято, и явно не тобой. Я вот что пришел. Окажи услугу… Мне работа нужна. Ненапряжная, хорошо оплачиваемая. Не знаешь, кто может принять молодого перспективного специалиста?       — Не знаю, — хмыкнул Сережа, усаживаясь на диван и раскидывая руки в стороны. Но Александр не унимался, посмеялся, погрозил пальчиком.       — Зато я знаю. Ты можешь помочь. А взамен. Я оставлю в секрете то, что великий Сергей Разумовский трахается в туалете, — громко заявил Зубоскалов, а Разумовский напрягся. Поддался вперед и посмотрел уже другим взглядом на пришедшего «друга». — А твой парень знает о Волкове? А может он захочет посмотреть? Молчишь…       Александр сканировал взглядом растерянного Сережу и ликовал внутри. Разумовский закусил губу изнутри, понимая, что не стоит ворошить только что зажившую рану. Второй раз Игорь мог не стерпеть, осознать, что Сережа слишком долго ему изменял.       — Хорошо. Я придумаю что-нибудь, — выдавил парень, прикрывая глаза и запуска руку в волосы, сжимая их.       — Вот так бы и сразу. Ты ж моя нимфоманка, — рассмеялся Саша и покинул помещение. В коридоре, весьма ожидаемо Зубоскалов столкнулся с Громом и улыбнулся ему, не упуская возможности потрещать языками. — Да ты не волнуйся, дружок, он меня не интересует. Меня привлекают более брутальные парни, как ты. Ну ладно, а да… — Саша только сейчас обратил внимание на букет, который ему всучили. — Это тебе.       В черных зрачках Саши можно было увидеть пляшущих чертиков, он выдохнул, протягивая астры Игорю, после чего пошел дальше по коридору, едва не задевая плечом поворот из-за плохой координации.       Теперь его жизнь будет сплошной белой полосой, без намека на черное, теперь Разумовский присмотрит за ним, прикрывая свою задницу.

[Игорь].

      Игорь недовольно цокнул языком, когда механический голос предупредил о приходите посетителя. Гром, конечно, не рассчитывал остаться особо надолго, но всё же те пару слов, коими они оба перекинулись, — ничтожно мало, дабы поддерживать статус нормальных отношений. Парень, появившийся в кабинете через короткий отрезок времени, не внушал особого доверия, и Гром вообще не понимал, откуда у Серёжи могут быть такие друзья. На успешного программиста или бизнесмена тот похож не был.       Наглость, колкость и завышенное эго не были теми чертами, что привлекали Игоря. Он перевёл недовольной взгляд на Разумовского, показывая, что сдерживается лишь ради своего возлюбленного — так давно бы уже морду набил. Хотя какой друг? Друзья так не разговаривают, не оскорбляют, не ведут себя, как самая последняя падаль. Игорь присмотрелся, отмечая для себя весьма очевидные признаки наркотического опьянения, что одолевало незнакомца. Охрененные у Серёжи друзья.       Игорь не хотел оставлять Разумовского один на один с этим чудовищем, но всё же вышел из кабинета, когда заметил кивок Серёжи. Мало ли какие там у него дела, Гром дальше позволенного лезть не будет, но останется настороже, чтобы, в случае чего, ворваться внутрь и спасти Разумовского от этого урода.       Ожидание длилось недолго, но Гром уже было обозлился сам на себя, решив, что не стоило всё же оставлять Серёжу одного. Но Разумовский ведь — не маленький мальчик, верно? Может позаботиться сам о себе? С груди свалился тяжелый камень, когда из кабинета, наконец, вышел этот паршивец с волосами цвета кислого лимона, от которого сводит мышцы лица.       — Какая жалость, что такие как ты никого не привлекают, — проскрипел Гром, когда незнакомец отошёл от него, пихнув в руки астры. Несчастные астры, чего все так к ним прицепились? Ну красивые же, настоящие, живые. Кусок идиота.       Игорь вернулся в кабинет, в котором застал Серёжу не в самом радостном состоянии. Видимо, разговор оказался не таким дружеским, как ожидалось.       — Эй, всё в порядке? — спросил майор, кинув букет на кофейный столик. Он присел на диван рядом с Разумовским и осторожно сжал в своей руке его. — Ты только скажи, если этот урод тебе что-то плохое сделал. Ты же знаешь, я с ним по щелчку пальцев разобраться могу.       Независимо от ответа Серёжи, Игорь решил, что обязательно потом пробьет этого парня.

[Серёжа].

      Сережа провожал Александра прожигающим взглядом, но тот определенно этого не чувствовал, ушел так же легко, как и пришел. Каждая их встреча была мучительной для Разумовского, и еще хуже, что каждый раз выгоду из нее извлекал исключительно один из них. Парень понимал, что если он скажет Олегу, то Зубоскалова вообще не найдут. Хотя, его даже искать не будут. Но Сережа не хотел обременять Волкова такими мелочами. Про себя Разумовский каждый раз думал, что этот — последний, но всегда был следующий.       Из оцепенения вывел вернувшийся майор, опустившийся рядом на диван и взявший за руку. Сейчас Сережа не отреагировал на этот жест настороженно, потому что мелкая дрожь из-за волнения, проходящая по всему телу, перетягивала на себя все внимание. Парень поднял глаза на Игоря и неожиданно для себя приблизился к нему, забираясь под руку и слабо обнимая. Ему нужно было успокоиться, понять, что Грому ничего не сказал этот отброс. По обеспокоенности Игоря Разумовский понял, что все все-таки обошлось. Пока что.       — Да, все хорошо, — прошептал Сережа, прикрывая глаза и жмурясь, вспоминая лицо Олега, вспоминая его последнюю реакцию на Зубоскалова. А если опять что-то выдумает? Игорь оказался сейчас случайно в офисе, оказался в качестве запасной подушки. — Тебе не стоит тратить на него свое время, у тебя итак весит расследование, а тут еще я.       Когда первый поры прошел, Сережа выдохнул и отстранился от Грома, заглянув в его глаза. Вспомнил, что Игоря обижало то, что он «пытался защитить», а кое-кто не принимал этой помощи, поэтому Разумовский быстро добавил:       — Спасибо, что ты сейчас оказался рядом. Мне стало легче, — он отвел взгляд, смотря на брошенный на стол букет несчастных астр. Возможно, Сережа был слишком категоричен к ним, возможно именно эта встреча с Александром при Громе сблизила чуточку их с майором. По крайней мере парень узнал, что Игорь волнуется. Или умело играет. — Прости.       За что Разумовский извинился? За неожиданный порыв и объятия, что были чуть крепче обычных, за свою реакцию на «старого друга», за то, что пытался водить за нос Грома, и теперь влип в еще большие неприятности, о которых Олегу лучше не знать, чтобы не волноваться? Возможно.       — Проводишь меня до дома? — неожиданно попросил Сережа, понимая, что сейчас не хочет оставаться один, а Игорь слишком удобно оказался рядом. Увидев кивок Грома, Разумовский благодарно улыбнулся.