circulus vitiosus.

[Олег].

      Волков за какое-то время уже успел просыпаться не от звона будильника и не по своим биологическим часам, а из-за того, что Громми, видимо, уже выучившая расписание Олега наизусть, запрыгивала на кровать и начинала вылизывать лицо своего хозяина. Маленькая шалунья, она уже достаточно неплохо выросла за свои три месяца, но всё ещё была щенком. А для Волкова — почти что собственным ребёнком.       Громми любила проводить время с Олегом: гулять, носиться по парку, играть в игрушки, что удивительно, щенок даже начинал медленно подпускать к себе Серёжу, но всё равно, кажется, продолжала немного ревновать Волкова к нему. Разумовский, кажется, тоже ревновал, и это, если честно, казалось Олегу крайне забавным и милым.       Волков разлепляет глаза, широко улыбаясь, когда чувствует на себе шершавый язык. Громми ещё совсем лёгкая, как пушинка, но скоро станет огромной собакой.       — Доброе утро, малышка, — тихо шепчет Олег, поднимаясь с кровати и беря девочку на руку, поглаживая её по мягкой шёрстке и почёсывая под подбородком. Серёжа ещё спал, потому что лёг в кровать наверняка под утром (дурацкая привычка), и Волков старательно пытался не разбудить любимого, поэтому сразу потащил щеночка на кухню. — У кого сегодня праздник, а?       Громми тявкнула, якобы уведомляя, что праздник именно у неё. 3 месяца. Олег считает себя гордым родителем этой малявки уже 3 месяца, и он ни разу не пожалел о своём решении завести собаку. Даже Серёже, который страсть к щенкам особую никогда не питал, Громми нравилась. Волков видел это. Олег опустил щенка на пол и поднял тарелку, чтобы положить ей завтрак — на этот раз это будет готовый корм из магазина, к выбору которого Волков подошёл очень тщательно. Громми радостно завиляла хвостиком, подбегая к своей наполненной миске.       — Ешь, красавица. Вечером после работы приготовлю тебе праздничный ужин, — Олег осторожно потрепал щенка по шёрстке.       Но, как то обычно бывает, планы часто разрушаются, портятся, и Волкову совсем чуть-чуть грустно из-за того, что, получается, обманул ожидания Громми. Пускай она всего лишь собака, но Олег правда хотел её немного порадовать в честь праздника. Из-за работы он и так не особо часто мог проводить время с малышкой.       Волче сильно задержусь. проблемы на работе.       Отправил Волков сообщение Серёже, уже не имея времени прочитать полученный ответ — дела не ждали.

[Серёжа].

      Разбитый и не выспавшийся Сережа проснулся ближе к вечеру, потому что опять лег в половину шестого утра, чудом не застав проснувшегося Олега. Потому что у Разумовского было подозрение, что Волков не особо верил в оправдания «я просто встал попить водички», когда за дверью второй комнаты слышны звуки выключающегося, чуть шумящего компьютера. А разбудила парня приятная тяжесть на груди в виде подросшей Громми. Ей всего три месяца, но она уже весила добротных десять килограмм. Разумовский промычал и поморщился сквозь сон, ощущая шершавый язык на своей щеке.       — Гром… Ну что ты хочешь? — ворочается сонно в кровати Сережа, пытаясь уйти от приставаний малышки и нехотя открывая глаза, смотря на черное сокровище. Щенки были более прожорливыми, чем это мог ожидать Разумовский, и часто корм заканчивался уже спустя пару дней, хоть Олег и предпочитал кормить Громми натуральными продуктами. — Идем, покормим тебя.       Нерасторопно парень вылез из-под одеяла и поплелся в сторону кухни, стараясь не споткнуться о щенка, суетящегося под ногами. На телефон пикнуло сообщение, от содержания которого Сережа скривил губы и отправил короткое:                                                                                                                               разумовский с.

будь осторожен

      Единственное на что, надеялся Разумовский, что Олега никто не подстрелит, как в прошлый раз, и он вернется домой хотя бы сегодня. Хотя бы вернется. Парень порылся по шкафчикам в поисках корма, на который пару дней назад Волков активно просил денег, потому что ему не хватало «совсем немного» — две трети цены корма. Сережа тихо усмехался всякий раз смотря на Громми — Олег в ней души не чаял, а миллиардер порой побаивался после того, как Гром не подпустила его к мужчине. Вдруг так будет еще когда-нибудь?       — Кажется, корм кончился. И чем тебя кормить, м? — приглушенно взвыл Сережа, а после опустился на корточки, поглаживая собаку по короткой шерстке.       Разумовский тяжело вздохнул: Олег занят, чтобы сейчас звонить ему и спрашивать про корм. Поэтому парень открыл интернет в поисках того, что вообще едят питбультерьеры. Как это часто бывает, информация на каждом сайте разнилась, и Сережа смотрел то в экран, то на щенка, волнуясь с каждой секундой все сильнее после того, как узнал, что они дикие аллергики. Если он накормит ее чем-то не тем, Волков точно его не похвалит, еще запретит походить к собаке и будет готовить на несколько дней вперед.       Сережа выглядел, как отец, которого оставили с ребенком впервые в жизни, сказав, что в этом нет ничего страшного и сложного: всего-то погулять и покормить. Но никто не может ответить на вопрос: что они едят и какая по размеру должна быть порция. И вообще всем занимался Олег, обычно позволяя Разумовскому просто разогреть уже готовую пищу.       — Каша ведь не такой плохой вариант, да? Ты же любишь кашу? — парень сдвинул брови, жалостно смотря на малышку. — На молоке — для щенков.       С волнением Сережа стал заниматься приготовлением гречневой каши, надеясь, что Волков все же освободится пораньше. Разумовский давно знал, что с готовкой дела у него плохи, и в будущем ему придется отмывать плиту от убежавшего молока, пока Олег не увидел, во что превратилась его любимая кухня.

[Олег].

      К большому счастью, Олег всё-таки закончил не так поздно, как думал изначально. С некоторыми «проблемами», о которых, разумеется, не стоило знать стороннему человеку, удалось разобраться гораздо быстрее — они оказались разговорчивее, чем боялся Волков. Перед тем, как направиться домой, Олег даже успел заехать в один из зоомагазинов, чтобы купить очередную игрушку для малышки — нужно же порадовать её в честь праздника, верно?       В родную квартиру Волков гнал уже, практически наплевав на скоростные ограничения и знаки. Хотелось поскорее уже оказаться дома, где кругом — уют и тепло, а не кровь и очередные проблемы. Олег смертельно устал, и хотел поскорее завалиться на кровать, прижимая к себе одной рукой Серёжу, другой — Громми. Хотел скорее оказаться в окружении своей крохотной семьи.       Правда, как только входная дверь поддалась звону замочного ключа, в нос вдарил неприятный аромат. Едва заметный, но Волков хорошо улавливал запахи, особенно те, которым было не место в родных стенах. Он чуть нахмурился, внимательно оглядываясь вокруг: вроде квартира не сгорела, вроде с кухни не шёл дом. Однако Олег думал, что проблема находилась именно на кухне. Неужели Серёжа решил что-то сготовить? Волков протяжно вздохнул: подобных вещей он боялся гораздо больше, чем свистящих пуль.       Навстречу вышел растерянный Серёжа, словно бы его только-только запалили за какой-то проказой (Олег нахмурил густые брови), а следом — малышка Громми с печальными большими глазищами, она радостно проскулила, как только увидела хозяина, но хвостик её из стороны в сторону двигался еле-еле.       — Привет, солнышко, — неуверенно произнёс Волков, чуть прищурившись, пытаясь понять, что всё-таки тут происходит и почему и у Серёжи, и у Громми такие загадочные мордочки. — Привет, малышка.       Разумовский, будто бы виновато, подполз к Волкову прижимаясь к нему и заключая в тёплые объятия. Олег обнял любимого в ответ, оставив мягкий поцелуй на макушке.       — Ты кормил Громми? А то у неё моська такая, словно год не ела, — слабо усмехается Волков, переживая, что Разумовский так подлизывается именно из-за того, что забыл покормить вечно голодного щенка.       — Кормил, — приглушённо отозвался Серёжа, уткнувшись в грудь Олегу. — Только ей, кажется, не очень понравилось.       Волков хмыкнул: Громми вообще-то очень любила свой питательный корм, в чём проблема? Он мягко оттолкнул Серёжу, направляясь на кухню, чтобы посмотреть, сколько еды оставила девочка в миске. Вдруг её плохо? Вдруг щенячий организм давал какой-то сигнал о том, что больше не может переваривать привычный корм? Но глаза Олега вдруг становятся очень большими — в миске лежит не корм. А ещё она почти полная.       — Что это? — тихо спрашивает Волков, присаживаясь на корточки и рассматривая нечто похожее на гречку. Громми села рядом и с тоской посмотрела на Олега. Да уж, Волков её прекрасно понимал: он бы тоже не стал есть эту гадость.       — Корм закончился, — промямлил Серёжа, опустив глаза вниз и чуть покачиваясь на месте. — Я не хотел тебе звонить, ты же написал, что занят на работе. Посмотрел в интернете, чем кормят щенят. Решил гречку сварить.       — Так это гречка? — тихо усмехается Волков.       Он поднялся на ноги, оглядывая кухню и тяжело вздыхая. Вся плита была залита молоком, краешки кастрюли изнутри пригорели, и Серёжа даже не догадался замочить посуду. Олег бросил кастрюлю в раковину и открыл кран с водой, набирая её почти целиком.       — Серёж, — тихо зовёт Волков, подходя к шкафчику и показывая целую упаковку корма, стоящую чуть подальше — наверное, по этой причине Серёжа её и не заметил. Олег совершенно не злится, наоборот, это кажется ему милым. Разумовский так забавно смущается, наблюдая за поднимающимися и опускающимися кончиками пальцев своих ног. — Тебе не обязательно было варить кашу.       — Прости, — на вздохе отзывается Серёжа.       Олег мягко улыбается и подходит к Разумовскому, прижимая его к груди и мягко поглаживая по напряжённой спине.       — Ты молодец, — тихо усмехнувшись, произносит Волков.       — Как же, — фыркает Серёжа. — Даже Громми мою еду есть не хочет.       — Ну, ты старался, — улыбается Олег. — Но плиту отмывать будешь сам.       — Оле-е-ег, — разочарованно тянет Разумовский.       — Не обсуждается. Пойдём, покажу тебе, что действительно можно приготовить Громми. А то она, малышка, совсем уже изголодалась.       Щенок радостно виляет хвостиком, когда свежеприготовленное блюдо, наконец, оказывается в миске. Уплетает за обе щеки и радуется, а Серёжа недовольно ворчит себе под нос, пытаясь оттирать плиту. Олег смеётся, потому что знает, что ему придётся домывать за ним. Неважно. Волкову Серёжа всё равно кажется безумно очаровательным.