Утраченное воспоминание
2 февраля 2022 г., 10:00
У каждого человека бывают исключительно выдающиеся дни и дни совсем не выдающиеся. Одни хочется запомнить на всю жизнь, а другие — забыть как страшный сон. Но между ними всегда есть нечто обыкновенное, что повторяется из раза в раз и является неотъемлемой частью существования на Земле. На самом деле большая часть жизни любого человека состоит именно из вереницы таких дней, и в этом нет ничего удивительного.
Такими были и выходные Драко — самыми простыми, проходящими своим чередом. Одними из многих, что у него уже когда-то были и будут ещё не раз. Их скромное содержание составляли готовка, игра у Тео, окончившаяся разгромом Нетопырей Ньюкасла, несколько прочитанных книг из библиотеки и мысли. Чересчур много мыслей. Как бы сильно Малфой ни скучал по Грейнджер, вероятно, им обоим требовалось время, чтобы побыть в одиночестве.
Первое, что занимало Драко — новость о кошачьей составляющей Гермионы. Ведьма, в которую его угораздило влюбиться, действительно была такой искусной, что умудрилась скрывать свой преображённый облик в течение многих лет. Малфой собирался выпытать у неё всё до мельчайших подробностей, так как с трудом верил, что даже магии такое под силу. Может быть, если бы она сразу поделилась с ним своими секретами, они смогли бы вместе что-нибудь придумать, чтобы как можно меньше народу узнало о кошачьем проклятии Драко.
Конечно, это было глупой мыслью, учитывая, какими болтливыми являлись люди и как испокон веков передавали пересуды из уст в уста. Единственное, на что он мог рассчитывать, так это на то, что они попросту оттянули бы неизбежное. Да, возможно, это выкроило бы ему больше времени, позволив свыкнуться со своей новой внешностью, но имелся ли в этом смысл?
С одной стороны, Малфой должен был злиться, что Грейнджер оказалась такой коварной, а с другой — прекрасно понимал, что сошёл бы с ума, если бы ему пришлось день за днём проделывать все эти манипуляции, стараясь замаскировать часть своей новой натуры. Тем более что заклинания приходилось бы постоянно обновлять. И забудь он об этом хоть раз, все усилия бы обернулись крахом.
Просто сам факт того, что Гермиона умолчала о схожести их ситуаций, когда с ним приключился сей инцидент, задевал Драко. Он никогда не считал её скрытным человеком или женщиной, способной плести какие-то интриги и извлекать выгоду из чужих щепетильных ситуаций. Чем же она тогда руководствовалась, если ни словом, ни взглядом не намекнула ему, что действительно знает, какой период ему сейчас приходится переживать? Неужели в его голове сложился ошибочный образ Грейнджер? От гнетущих мыслей по спине пополз холодок.
Малфой слышал о латинском крылатом выражении «amor caecus», означающем, что любовь слепа, но совершенно не хотел быть тем, к кому оно будет применимо. Ведь даже сейчас, когда он размышлял над мотивами её поступков, Драко не мог поверить, что Гермиона в самом деле преследовала какие-то корыстные цели.
Возможно, она просто… боялась? Считала своё положение чем-то зазорным или полагала, что это заставит Малфоя задуматься о существовании некоего коварного умысла, побудившего её взяться за его дело? В конце концов, если бы она хотела и дальше скрывать свою кошачью сущность, разве позволила бы ему запустить руку в её волосы и достать заколку?
Он вздохнул, пытаясь разгадать ребус. Его не отпускало ощущение, что не хватает какой-то важной детали, из-за чего не удаётся найти ответ.
Окончание воскресного дня Драко коротал в библиотеке. Пальцы постукивали по подлокотнику кресла, пока он наблюдал, как за окном солнце медленно опускается к горизонту. Розово-золотистый свет, проникающий внутрь косым лучом, окрашивал открытые участки кожи более тёплыми цветами.
Малфой на автомате потянулся за чашкой с чаем, сделал глоток и поморщился. Согревающие чары давно ослабли, и напиток с еле уловимыми нотками барбариса стал менее восхитительным, чем час назад.
Вид закатного солнца натолкнул Драко на мысль о том, что Грейнджер понравилось бы здесь в предсумеречное время суток. Может быть, когда-нибудь она захочет прийти сюда вновь, и он узнает, какой оттенок приобретут её кожа и волосы от этого чарующего вечернего света.
Драко улыбнулся, внезапно осознав, что с пятницы на субботу, меньше чем за сутки, поцеловал Гермиону трижды. И каждый раз её губы безропотно подчинялись ему.
Как он и предполагал, она оказалась удивительно ласковой и отзывчивой. Тысячи пузырьков лопались в животе Малфоя, стоило их ртам соединиться друг с другом. Впрочем, несмотря на всю эту нежность, которая исходила от Грейнджер, он помнил об авантюрной стороне этой женщины, поддавшейся искушению в четверг покусать его и оставить в качестве мучительного напоминания след от своих зубов.
Драко закрыл глаза. Интуитивно потянулся к шее и потёр нежное местечко, с которого уже почти сошёл след от укуса. Прикосновение больше не отдавалось болью, породив на губах Малфоя разочарованный вздох. Драко хотелось бы, чтобы тело не избавлялось так быстро от меток, оставленных ею.
И пускай за последнюю неделю они перешли на небывалый уровень близости, Малфой страшился, что это ничего не изменит. Более того, он не мог избавиться от мысли, что всё вернётся на круги своя, едва наступит утро понедельника. Возможно, Грейнджер спишет всё на кратковременное помешательство, попросит у него прощения и посоветует ему выбросить из головы идею о том, что между ними что-то может быть. Потому что она всё ещё остаётся Гермионой Грейнджер, а он — Драко Малфоем.
Это были ужасно отягощающие думы, от которых у Драко всё холодело внутри, а к горлу подступал ком, но следовало быть готовым к любому исходу. То, что у Гермионы неожиданно оказался кошачий хвост, ещё не повод думать, будто она захочет строить с ним что-то серьёзное. Кто знает, может, все эти поцелуи — просто короткая интрижка, мимолётное увлечение, в котором она не хочет себе отказывать?
Удовлетворит ли это Малфоя? Конечно, нет. Для человека, питающего большие надежды насчёт второй половинки, это почти насмешка. Хотя Драко и подозревал, что не сможет отказаться от соблазна провести с ней тот промежуток времени, который она захочет. Даже если всё будет несерьёзно. Даже если она просто ищет интересного опыта по причине их схожей сущности. Даже если эта интрижка впоследствии разобьёт ему сердце.
Под веками перестали плясать красноватые пятна, и Драко распахнул глаза, с горечью отмечая, что солнце скрылось за горизонтом, и теперь библиотеку окутывал сгущающийся сумрак. Кожа снова стала бледно-фарфоровой, то последнее осеннее тепло, которое её ласкало, исчезло, заставляя Малфоя ссутулиться в кресле.
Удивительно, какой на самом деле властью обладала такая маленькая деталь, как зашедшее солнце. Обстановка больше не веяла уютом. Стеллажи были битком набиты книгами, сводя свободное пространство к минимуму, однако Драко всё равно ощущал себя потерянным. Словно находился посреди безлюдного дворца, которому не было видно ни конца ни края.
Если сущие мелочи могли повлиять на человеческое мировосприятие самым кардинальным образом, что уж было говорить о людях.
Вот если бы Гермиона сейчас была здесь, рядом с ним, и, чисто гипотетически, они бы по-настоящему встречались, Малфой мог бы запросто привлечь её к себе на колени, коснуться волос, оставить поцелуй на её теле. Или просто наблюдал бы за тем, как она сидит в соседнем кресле, склонившись над каким-нибудь древним фолиантом, и от задумчивости и сосредоточенности покусывает губу.
В любой из альтернативных версий Драко ощущал бы себя иначе. Обстановка осталась бы прежней и вместе с тем стала бы совершенно иной. Ведь из-за таких деталей, как свет в помещении, какие-то звуки, запахи, отсутствие или присутствие рядом другого человека, уровень близости с ним, всё имело свойство преображаться. И была в этом своего рода магия.
Небо стремительно поглощала тьма, и Малфой безмолвно смотрел на то, как ночь одерживает верх над днём. Пока в нём самом шла внутренняя борьба желания скорейшего наступления завтрашнего дня с нежеланием.
С одной стороны, ясности в предположительно зарождающихся отношениях с Грейнджер не было никакой, а с другой — Драко не мог проигнорировать то множество деталей, которые указывали на небезразличие Гермионы к нему. Как она отзывалась на его действия, как смотрела, как дышала, когда он подбирался слишком близко. Всё это взращивало теплящуюся надежду в его груди.
Он мог сколько угодно сомневаться, каковы её ответные чувства в перспективе, но то, что эти чувства были, только дурак стал бы отрицать.
Малфой вздохнул и слегка поморщился от ударившего в глаза яркого света зажёгшихся на территории поместья фонарей. Чем не подходящий знак, чтобы Драко перестал заниматься самокопанием и закончил строить теории насчёт ближайшего будущего собственной личной жизни. В конце концов, они с Грейнджер пообещали друг другу обменяться воспоминаниями, и если она не передумает, то, возможно, летний эпизод с поцелуем у бара прольёт свет на какие-то вопросы.
Кресло тихо скрипнуло, когда Малфой встал на ноги и, освещая путь Люмосом, направился к выходу из библиотеки.
***
Понедельник встретил Драко первым рабочим днём после длительного отсутствия, а также кучей внимания и заинтересованных взглядов от молоденьких — и не очень — ведьм. Стоило признать, он успел соскучиться по любимому делу. Однако теперь, после кошачьего инцидента, любое перемещение по Министерству и взаимодействие с кем бы то ни было доставляло массу дискомфорта. Люди откровенно пялились на него. Несколько раз он ловил собеседников на том, что те теряли нить разговора, стоило им поднять глаза чуть выше его лица. И если в первый раз это заставило его съёжиться изнутри и ощутить уже знакомое желание забиться куда-нибудь в самый тёмный угол, где ничьи ошеломлённые глаза его не достанут, то под конец дня не вызывало ничего, кроме раздражения. Как-никак все они, чёрт побери, жили в цивилизованном обществе, где таращиться на кого-то считалось верхом неприличия. Малфой приходил в недоумение, почему так много людей игнорировало сей простой факт. Да, у него на голове были проклятые кошачьи уши, а на уровне крестца присутствовал хвост. Но неужели люди напрочь забыли, что они представители волшебной части Лондона и в этом грёбаном мире, где есть магия, может произойти всё что угодно? Любой мог оказаться на его месте. Или… любая. Грейнджер налетела на него с ворохом пергаментов в руках, когда он удалялся от очередного нерадивого собеседника из Отдела международного магического сотрудничества. Лоб Гермионы впечатался в его грудь, а часть листов разлетелась по коридору. Она охнула от силы столкновения и наверняка осела бы на пол, если бы Драко не подхватил её за талию, удерживая на ногах. — Грейнджер. Разве тебе не говорили, что гонки на каблуках по извилистым коридорам Министерства крайне травмоопасны? — насмешливо выдохнул он, на мгновение ощущая, как её живот прижался к его бёдрам. Она подняла голову, но он уже отступил. Присел на корточки и наклонился, чтобы собрать выпущенные из рук пергаменты. — Боже, прости, я… — Гермиона потёрла лоб как раз в тот момент, когда Малфой взглянул на неё снизу вверх улыбаясь. — Сумасшедший день. Драко поднял два последних плотно исписанных листа и передал ей в руки увесистую стопку. — Понимаю. Он воспользовался случаем, окидывая её беглым взглядом, пока она укладывала документы. Простая белая блузка, чёрные кюлоты и забавный кардиган с намёком на стиль бохо безумно подходили ей. — Как… — Грейнджер смутилась, потому что подняла глаза прежде, чем Малфой налюбовался её сегодняшним нарядом. — Как твои дела? — Ужасно, — усмехнулся он. — Все глазеют на меня, как на диковинный экспонат, или попросту теряют дар речи. Даже не знаю, что хуже. — О, Драко… — черты её лица переполнило сочувствие. — Всё нормально. Я и не ожидал другой реакции, — он небрежно провёл рукой по волосам. Они снова встретились взглядами, и Малфой улыбнулся. Скулы Гермионы окрасил слабый румянец, когда она подарила ему ответную улыбку, опустив глаза. Пока за стенами и в соседних коридорах кипела бурная деятельность, они позволили себе несколько секунд молчания. — Насчёт вечера всё в силе? — нерешительно спросила она, переминаясь с ноги на ногу. Карие глаза устремились на него с затаённой надеждой, и Драко накрыла сокрушительная волна облегчения. Грейнджер не передумала. Их план по обмену воспоминаниями будет претворён в жизнь. — Да, конечно, — твёрдо кивнул он, на секунду зацепляясь взглядом за её губы. — Я не передумал, если ты тоже… Она замотала головой. — Я всё ещё чувствую себя неполноценной с этим провалом в памяти, — усмехнулась она. — Будет здорово восполнить пробел. Они выкроили из рабочего времени ещё несколько мгновений относительного спокойствия, наслаждаясь безмолвным обществом друг друга. В дальнем конце коридора хлопнула дверь, а затем послышался приближающийся в их направлении звук шагов. Малфой провёл языком по зубам, покачиваясь с пятки на носок. — Что ж, тогда… до встречи? Гермиона улыбнулась и покрепче перехватила тяжёлую стопку пергаментов. — Не возражаешь, если я зайду за тобой? — она затеребила края нескольких листочков, опуская ресницы. — Омут на одном этаже с Авроратом, поэтому… — Конечно, Грейнджер, — оборвал её он, избавляя от каких бы то ни было объяснений. — Буду счастлив лишний раз не мелькать на других уровнях Министерства. — Хорошо, — улыбнулась она. — Значит, встретимся через пару часов. — Ага, — он засунул руки в карманы и бросил на неё взгляд из-под чёлки. Гермиона потупила взор, закусывая губу изнутри. Ей понадобилось ещё немного времени, чтобы кивнуть ему — или самой себе — и, развернувшись на каблуках, исчезнуть за углом. Драко же, растянув губы в глупой улыбке, неторопливо зашагал в сторону лифта. Ему не терпелось дождаться вечера.***
Поттер, казалось, в сотый раз переместил цветные булавки на огромном планшете с планом книжного склада, хранящего запретную для продажи литературу, когда терпение Драко иссякло. — Ты ходишь по кругу. Ещё одно перемещение, и мы вернёмся к тому же, с чего начинали три грёбаных часа назад. Глава Аврората взъерошил чёрные как смоль и без того взлохмаченные волосы. — Что ты предлагаешь? — Атаковать со всех сторон. — О, прекрасная мысль! Почему бы нам тогда сразу не воспользоваться Сонорусом, во всеуслышание объявляя поставщикам о нашем рейде? Полагаю, эффект будет не хуже. Малфой закатил глаза. Последние полчаса его кошачьи уши, почти не переставая, дёргались от сдерживаемого раздражения. Он уже благополучно успел позабыть, насколько Поттер упрям, когда дело касается стратегий. — Достаточно того, что два оставшихся входа мы заблокируем, и у людей, находящихся в здании, не будет возможности добраться до точки аппарации. — Да, но это не помешает им воспользоваться портключами, — услужливо напомнил Драко. Поттер нахмурился. Возвратил взгляд к планшету и стал что-то неразборчиво бормотать. Как бы трудно ни проходило планирование миссий, в конце концов, если им обоим удавалось прийти к компромиссу, то всё получалось. Однако на поиски этого самого компромисса уходила куча времени и множество отвергнутых предложений с обеих сторон. Ни Малфой, ни Мальчик-который-выжил никогда не сдавались без боя. Возможно, потому что у Драко случился такой перерыв в работе, он просто-напросто отвык от категоричности Поттера. Под конец дня у него разве что нервный тик не развился от его упрямства. Поэтому, когда в начале шестого раздался стук в дверь, Малфой с облегчением выдохнул. Они вдвоём обернулись и увидели, как Грейнджер заглянула внутрь. — Можно? — Конечно, входи, — махнул рукой Гарри. — Мы закончили на сегодня. Мне потребуется минут пять, чтобы привести здесь всё в порядок, и я весь твой. Драко издал звук между хмыканьем и фырканьем, поднимаясь с кресла. — Очаровательная самонадеянность, Поттер. Гарри нахмурился, поправляя сползшие на кончик носа очки. — Гарри, я вообще-то пришла за Драко, — тон Гермионы полнился извиняющимися нотками. — У нас есть кое-какие планы. Малфой самодовольно ухмыльнулся, подхватывая рабочий портфель, и перекинул через локоть мантию. Во взгляде Поттера читалось недоверие. — Планы? — осторожно переспросил он. — Да, Поттер, планы. Это то, что могут позволить себе два взрослых человека после утомительного рабочего дня. Я понимаю, ты истосковался по общению со мной и предпочёл бы ещё немного попрепираться, но я действительно нужен Грейнджер. Драко пересёк помещение и открыл Гермионе дверь. Она пожала плечами, мол, прости, и в утешение улыбнулась золотому мальчику. — Увидимся в другой раз, Гарри. Хорошего вечера. — До завтра, Поттер, — напоследок бросил Малфой и не сдержал ухмылки; необъяснимый восторг захватил его при виде оставшегося не у дел главы Аврората. Словно они вернулись к противостоянию в Хогвартсе, и Драко увёл заветный снитч прямо у Поттера из-под носа. Или в данном случае Гермиону. Как бы сильно Малфой ни обожал волшебный спорт, Грейнджер он обожал больше. Потому скромная победа в борьбе за её внимание оказалась вдвойне приятна. Пусть годы тесного сотрудничества и работы бок о бок сгладили углы в общении между школьными неприятелями, но никакому времени было не под силу стереть то невольное соперничество, которое зародилось во времена учёбы. И Драко не сомневался, что даже через двадцать лет будет тайком радоваться маленьким негласным победам, вырванным из рук Гарри Поттера.***
Чаша Омута памяти излучала яркое серебристое свечение. И так как в остальной части помещения царил полумрак, тело Малфоя покрылось мурашками от интимности атмосферы. Гермиона стояла по правую сторону от него, их руки находились в нескольких дюймах друг от друга, и он кожей чувствовал тепло её тела. Сжимая во влажных ладонях флакончик с заранее подготовленным воспоминанием, Драко обернулся к ней. Грейнджер тоже держала в руках маленькую бутылочку, в которой ожидала своего часа серебристая нить, извлечённая из недр памяти. Гермиона подняла глаза: сейчас они казались даже больше своего обычного состояния. Возможно, дело было в освещении, но она походила на испуганного оленёнка, которого внезапно обдало слепящим светом автомобильных фар. Волновалась ли она так же, как он? Очевидно. — Кто будет первым? — голос предательски осип. — Ты?.. — робко предложила она. — Думаю, будет справедливо, если мы пойдём по временной хронологии. Ты раньше потерял воспоминание, значит, и вернуть его должен первым. Малфой сглотнул и спрятал собственный флакон в карман брюк. Грейнджер протянула ему свой. Прежде чем откупорить его, Драко в последний раз уточнил: — Уверена, что там нет ничего, что ты бы не хотела мне показывать? Я переживу, если ты передумала делиться воспоминанием. Можешь просто посмотреть моё и… Гермиона потянулась к пузырьку и открыла его, задевая кончиками пальцев костяшки на руке Малфоя. Крошечные искорки тепла пронзили кожу в местах соприкосновения. — Уверена, Драко. Выливай, — тёплый выдох долетел до его шеи. — Я хочу, чтобы ты увидел. Его кадык дёрнулся вверх и опустился, когда Малфой снова смочил пересохшее горло. Он запоздало кивнул. — Хочешь погрузиться со мной? Грейнджер заколебалась, но в итоге покачала головой. — Я подожду здесь. — Хорошо, — он заставил себя оторвать от неё взгляд и отвернулся. Сердце забилось быстрее. Драко не верил, что сейчас перенесётся в тот вечер, когда впервые поцеловал Гермиону. Ему откроется полная картина — что, кто, как… вообще всё. Он практически сможет прожить тот момент близости с ней заново. Только в роли наблюдателя, к величайшему сожалению. Пальцы неуловимо дрогнули, стоило флакону зависнуть над чашей. Без лишнего промедления Малфой опрокинул содержимое в Омут. Серебристая нить завихрилась в сосуде, покрывая лёгкой рябью субстанцию внутри него. Драко глубоко вздохнул и окунул лицо в воспоминания. Показалось, что почву выбили из-под ног. Его охватило чувство падения, а затем он приземлился на улочке, мощённой булыжником. Гомон и отголоски музыки донеслись до его ушей ещё до того, как он очутился в знакомом переулке. Вечер был по-настоящему летним. Хотя время явно перевалило за полночь, казалось, даже брусчатка под ногами пышет жаром. Вряд ли в природе существовала лучшая пора для первого поцелуя. Сама атмосфера раскалённого августовского вечера буквально умоляла о романтике. Позади раздался знакомый смех, и Малфой, чувствуя, как сердце пропускает удар, обернулся на приближающийся звук. Если бы Драко сделал это, находясь на середине оживлённой беседы, то, безусловно, потерял бы дар речи. Потому что Гермиона, идущая по правую руку от него, была великолепна. Он очень хорошо помнил небесного цвета ленты, вплетённые в её волосы, и нежно-голубое платье без лямок. Молния на спине спускалась до самой задницы. В тот вечер, пока Грейнджер не заметила его у барной стойки, Малфой совершенно неподобающе таращился на эту узенькую змейку — чёртову искусительницу — снедаемый желанием потянуть её вниз до предела. — …тогда мы поспорили с Джин, что я поймаю снитч меньше чем за пять минут. Гермиона и Драко из прошлого достигли реального Малфоя, и он инстинктивно отступил к ближайшей стене, хотя в этом не было никакой надобности. — И как? Ты поймала? — собственный голос Драко звучал необыкновенно заинтересованным. Малфой из настоящего обогнул парочку сзади и пристроился по правую руку от девушки, подстраиваясь под их прогулочный шаг. Грейнджер сморщила нос, но даже это у неё вышло очаровательно. — Уже через минуту Джинни залечивала мою разбитую губу и царапины на щеке. Я отвратительна в полётах на метле, не говоря уже о квиддиче, — она вздохнула. На губах обоих Драко одновременно заиграла усмешка. Очевидно, что они с Гермионой были пьяны, но не настолько, насколько Драко себе представлял. Они были расслаблены, беззаботны, и единственное, что их выдавало, — изредка путающиеся слоги в словах. Они всё дальше отдалялись от бара, и отголоски каких-либо звуков постепенно сошли на нет. Теперь Малфой отчётливо слышал лишь эхо собственных шагов и стук шпилек Гермионы по брусчатке. — Ты хороша во многом другом, Грейнджер, — он остановился на углу, бросая на неё взгляд из-под полуприкрытых век. Драко солгал бы, если бы не признался самому себе, что в тот момент напропалую флиртовал с ней. Мягкость и улыбка в голосе являлись тому доказательством. Он никогда не знал, как выглядел со стороны в моменты обольщения, но теперь ни капли не сомневался, что подобный взгляд и певучий тон должны были безукоризненно работать. — Возможно, — смиренно вздохнула она. — Только во всём, что касается мётел и спорта, я полный профан. Вообще, знаешь… Судя по отсутствию смущения на щеках Гермионы, его очевидные заигрывания не дошли до адресата. Она не переставала говорить, а Малфой время от времени кивал невпопад. В остальное же время просто блуждал по ней расплавленным серебристым взглядом. О, это был многоговорящий взгляд. Едва Грейнджер вознамерилась продолжить путь, он ухватил её за запястье и потянул на себя. На удивление ловко ему удалось развернуться и заключить её в ловушку между стеной и своим телом. Гермиона резко смолкла и подняла на него широко распахнутые глаза. Кончиком языка она скользнула по губам, стоило их взглядам пересечься. Рука Драко оторвалась от стены и взметнулась в воздух, чтобы в следующую секунду опуститься на её щёку. Подушечка большого пальца нежно прошлась по скуле, тотчас заставляя ту окраситься тёплым оттенком розового. Малфой, погружённый в воспоминание, шагнул ближе для наилучшего рассмотрения. Собственное лицо покрывал неравномерный румянец, пока он водил пальцем по безупречно гладкой коже. Милостивый Салазар, в этот грёбаный момент Драко завидовал самому себе. Неужели когда-то это было его реальностью? Ресницы Грейнджер безостановочно трепетали, а губы породили соблазнительный выдох, когда Драко дотронулся до уголка её рта. Она закрыла глаза и склонила голову, прильнув к его ладони. То был весьма… интимный жест. Доверительный. Малфой из прошлого с нежностью улыбнулся, опустил взгляд на приоткрытые губы и повторил действие. Мелодичный звук, похожий на полустон, был лучше любой награды. Драко-наблюдатель прошёлся языком по губам, чувствуя, как тело охватывает жар. Он не верил, что мог позабыть всё это: свою хоть и пьяную, но решимость, отзывчивую дрожь Гермионы от его рук, безмолвную улицу, где не было никого, кроме них двоих. Они собирались разделить поцелуй, и Малфой с трудом дышал в ожидании этого момента. Его двойник шумно втянул носом воздух и прижался лбом ко лбу девушки. — Ты просто невероятная, Грейнджер, — пробормотал он. — Самая потрясающая ведьма на свете, — кончики пальцев с мучительной медлительностью заскользили вниз по её шее. Драко сглотнул. — И я так чертовски давно хотел сделать это… — он двинулся подушечками по линии ключицы к углублению. — Что сделать? — шёпотом проговорила она. — Вот это, — его улыбка растворилась в лёгком прикосновении к её рту. Он мягко провёл своей верхней губой по её нижней. Потом нежно захватил ту зубами и слегка оттянул, нехотя выпуская. Гермиона резко выдохнула. Ресницы задрожали сильнее, и она потянулась одной рукой к нему, хватаясь за воротник рубашки. Пока руки цеплялись за эту близость, слова пытались служить последней баррикадой для сохранения дистанции: — Ты пьян, Драко, — подушечки девичьих пальцев коснулись его челюсти. — Мы оба пьяны. — Правда? — в голосе странным образом сочеталась серьёзность и насмешливость. — Уверен, это опьянение гораздо слабее того, в котором я пребываю последние два года, — усмехнулся он, соприкасаясь с ней кончиком носа. Грейнджер потёрлась об него в ответ и облизала губы. — Что ты имеешь в виду? Лицо Малфоя снова озарила улыбка. — Только то, что уже давно пьян, — хрипло произнёс он. — И алкоголь тут вовсе ни при чём. Его рот снова накрыл её, но уже иначе, чем в первый раз. Более властно, основательно и настойчиво. Не оставляя ей иного выбора, кроме как поддаться этому напору и потерять голову. Окончательно. Обоюдно. Раствориться в этом сумасшедшем влечении и безрассудстве. Рукой, которая не была занята изучением изгибов её плеч, он обхватил Гермиону за талию, и Драко, являющийся свидетелем разворачивающейся перед ним сцены, мог только вообразить, как это ощущалось в тот момент времени: его руки на её теле, губы на губах, два переплетающихся дыхания. Грейнджер издала задушенный всхлип, когда его язык поддел её верхнюю губу. Она прильнула к нему вплотную, и костяшки на руке Малфоя побелели: так сильно он впился в хрупкую талию, не позволяя ни одному свободному дюйму возникнуть между ними. Пульс Драко, который когда-то был непосредственным участником столь соблазнительной реальности, подскочил до небес. Ему пришлось признать, что наблюдать за чьими-то порывами страсти весьма… завораживает. Никогда прежде Малфой не допускал мысли, что страдает вуайеризмом, но теперь такое предположение закралось ему в голову. И Драко не знал, является ли тот факт, что он подсматривает за собой в прошлом, оправданием или ещё большим извращением. Рука Малфоя из воспоминания скользнула в старательно уложенные локоны и слегка стянула их у корней, вынуждая Гермиону чуть сильнее запрокинуть голову. Ладонь, расположившаяся над затылком девушки, уберегла макушку от столкновения с кирпичной стеной. — Драко… — Грейнджер уцепилась за его плечи. — Что? — еле слышно выдохнул он ей в губы. Разговоры явно находились сейчас на последнем месте в списке желательных вещей. — Осторожнее с волосами, ладно? — шёпот звучал взволнованно. — Они легко… — она тихо застонала, когда Малфой прикусил её нижнюю губу чуть сильнее, — …запутываются. Дальше всё превратилось в сбивчивый клубок чувств, вздохов и лихорадочного изучения тел друг друга. Драко старался запомнить каждую деталь этого хаоса, но не мог. Всё происходило слишком сумбурно. Его взгляд только и делал, что судорожно перемещался по ним с Гермионой в прошлом, однако он всё равно проглядел, кто первым углубил поцелуй. Так как они оба — да, и Грейнджер тоже — вели себя похотливо, это мог быть любой из них. Температура тела резко поднялась, когда Малфой наконец зафиксировал свой взгляд на соединившихся ртах и приглушённых вибрирующих звуках, зачаровавших его чуткий слух. Собственные сдержанные стоны были громче тех, что издавала Грейнджер, но те маленькие вздохи, всхлипы и всё то, что свободно срывалось с её губ, просто вскружили ему голову. Драко заворожённо проследил за тем, как их языки мягко столкнулись друг с другом, прежде чем пропасть в соединившихся ртах. Могли ли эти двое чуть меньше источать флюиды желания? Их феромоны достигли такой мощи, что сумели бы запросто отбить любое, даже смертоносное заклинание. Наверняка они исчерпали все свои запасы кислорода, потому как Малфой стал спускаться поцелуями по её шее. Из-за рук Гермионы, царапающих кожу его головы, он был неприлично растрёпан. А если верить оттенку румянца, который играл на его скулах и топорщащимся брюкам, ещё и прилично возбуждён. Мерлин правый. Несмотря на алкоголь, его организм всё-таки был отзывчив. Что ж, с одной стороны, ему больше не придётся страшиться мысли, что у него позорно не встал от количества выпитого, а с другой… это всё казалось крайне неловким. Смотреть в глаза Грейнджер после того, как он узнал, что нечто твёрдое и принадлежащее ему бесстыдно упиралось в неё. Сможет ли он пережить это? Хрупкое тело и без того было в полной власти его рук, но Драко вжимался в Гермиону лишь сильнее, как если бы старался слиться с ней воедино вопреки законам физики. Пальцы снова погрузились в кудри, массируя голову, когда Гермиона приподнялась на цыпочки и потёрлась об его бёдра. Сознательно. Она повторила это несколько раз, чем почти довела Малфоя, созерцающего весь этот беспредел, до исступления. По виску поползла капелька пота, едва в голове, словно неоновая вывеска, вспыхнуло определение того, какими непристойностями они тут занимаются. Он думал, что умрёт прямо здесь и сейчас. То ли от перспективы ещё большей неловкости при неизбежной встрече с Грейнджер, то ли от того простого знания, что она в самом деле взяла на себя подобную инициативу. Его глухой стон растаял между их губами, потому что Драко снова припал к её рту с жадностью голодного человека. Он с видимым удовольствием спутывал каштановые завитки у неё на голове и безвозвратно уничтожал эффект от всех чар, которые придавали локонам столь аккуратный вид. Если Гермиона и пыталась издавать незначительные звуки протеста, он казался слишком увлечённым, чтобы на них реагировать. Лишь напротив — всё глубже зарывался в волосы. Движимый неведомыми мотивами, Малфой потянул за ленту, и их губы оторвались друг от друга с влажным звуком, срываясь на прерывистое дыхание. Драко открыл глаза вслед за Грейнджер, которая замерла в его объятиях, как только тонкая атласная ткань оказалась в его руках. Грудь Гермионы вздымалась и опадала, пока она не отрывала затаённого взгляда от Малфоя. Она бы, безусловно, побледнела, если бы не была такой раскрасневшейся из-за их страстных поцелуев. В отличие от настоящего Драко, Драко из прошлого не обратил внимания, что своим действием освободил два кошачьих уха. По-видимому, за время посиделок в баре дезиллюминационные чары спали, и хитросплетение ленты было единственным, что удерживало их от чужого взора. Малфой неспешно обернул ленту вокруг запястья и только тогда выпрямился, взглядывая на неё со всей высоты своего роста. Но даже мимолётно попавшие в поле зрения пушистые уши не сразу заставили его потемневшие глаза застыть. Сочетание алкоголя и возбуждения явно повлияло на скорость ответных реакций. Грейнджер, казалось, вовсе не дышала, пока его затуманенное сознание обрабатывало информацию. — О, — только и произнёс он после минутного затишья. Его глаза озадаченно таращились на её пушистые уши, а потом Драко внезапно издал насмешливо-фыркающий звук. Обняв Гермиону за затылок, он прислонил голову к её лбу и с улыбкой прошептал: — Я всё-таки чертовски пьян, Грейнджер. Мне мерещится, что у тебя есть вторая пара ушей, — глупый смешок вырвался из его уст, и Малфой ещё тише добавил, — кошачьих. Уши, как у кошки, представляешь? Гермиона сглотнула. Пальцы, до сих пор крепко обнимающие его за шею, дрогнули. Она заколебалась. Очевидно, в ней боролись два варианта: честно признаться ему или подхватить версию о том, будто в их крови и впрямь превышена доля алкоголя. В итоге она нервно усмехнулась и выдавила из себя: — Последние несколько шотов были лишними, не так ли? — Определённо, — согласился Драко, потираясь носом об её висок. — Твою мать, — его резкий выдох был насмешливым. — Прости, я не собирался напиваться с тобой до чёртиков. Очень безответственно с моей стороны. Грейнджер погладила его по щеке и улыбнулась. — Всё нормально. Я отправлю Джинни Патронус. Уверена, она сможет послать Гарри, чтобы он аппарировал нас по домам. — Мы можем остановиться у меня или… у тебя. Где захочешь, — пробормотал он. Губы скользили с невесомыми поцелуями вдоль её скулы. Гермиона покачала головой и мягко отстранила его. — Не сегодня, Драко, ладно? Может быть, когда-нибудь, — добавила она, когда намёк на уязвление отказом промелькнул в порядком остекленевшем сером взгляде. — Если ты, конечно, вспомнишь об этом, — последние слова прозвучали совсем глухо. Малфой успел заметить печаль в карих глазах, прежде чем она натянуто улыбнулась и наколдовала сообщение Джинни с просьбой помочь им добраться до дома. Вскоре появился Поттер, и Драко вынырнул из воспоминания, снова оказываясь перед Омутом в стенах Министерства. Он обернулся, страшась мысли, что Грейнджер сбежала за время его отсутствия. Однако она стояла так же близко, как перед погружением. Словно в течение всего времени и не сходила с места. Глаза выражали беспокойство, а губы изрядно покраснели. Наверняка оттого, что она кусала их, сходя с ума от ожидания. Малфой испытал огромное облегчение, что она была здесь. Всё ещё здесь. В его голове билось множество мыслей, но он озвучил самую ошеломляющую из них: — Я знал о твоей кошачьей натуре? Драко думал, что увидит лишь их первый поцелуй. Он даже вообразить не мог, что тайная часть жизни Гермионы была ему известна. Ещё до того, как в него попало проклятие. Задолго до сеансов. — Получается так, — она заламывала руки. Опущенные ресницы отбрасывали причудливые тени на её лицо. То есть технически Грейнджер от него ничего не скрывала. Скорее не напоминала о своей кошачьей сущности. Совершенно другой вопрос — почему. — Я до последнего втайне была убеждена, что ты помнишь. Просто утаиваешь или игнорируешь этот факт по понятной причине. К примеру, для того, чтобы сделать вид, что нашего поцелуя так же никогда не существовало, — она усмехнулась. — Хотя после разговора с Тео и по мере продвижения наших сеансов я всё больше понимала, что ты действительно забыл. Гермиона говорила, гипнотизируя взглядом носки своих туфель. В отличие от пятничных лодочек они казались удобными и практичными. Драко протянул руку и с нежностью коснулся щеки, заставляя Грейнджер посмотреть на него. — Я бы никогда не стал делать вид, что между нами ничего не было, если бы помнил. Так поступают только слабые мужчины. Она с промедлением кивнула и снова отвела глаза. — Теперь я понимаю и мне стыдно. Чувствую себя так, будто обманывала тебя всё это время. Большим пальцем Малфой обрисовал изгиб её челюсти, а потом сделал шаг и притянул Гермиону в свои объятия. Она несмело прижалась к его груди. — О да. Сущее зло во плоти, — с наигранной серьёзностью проговорил он. — Никогда бы не поверил, что в этой прекрасной кудрявой голове кроется столько коварства… ай! Грейнджер ущипнула его за бок. Драко усмехнулся, упираясь подбородком ей в макушку. Они стояли так некоторое время, прежде чем Гермиона в его руках пошевелилась. — Драко?.. — тихо начала она. — Мм? — Что насчёт моего воспоминания? Чёрт. Объятия с ней заставляли его позабыть обо всём на свете. Он дал себе ещё несколько мгновений и отстранился. Вынул из кармана флакон и протянул ей. Пока она со смесью испуга и любопытства разглядывала серебристую нить под стеклом, Малфой запечатал просмотренное воспоминание обратно во флакон. Он держал его в пальцах, медля, чтобы вернуть Грейнджер. — Можешь оставить себе, — сказала она. Драко поднял взгляд и пересёкся с ней глазами. Неужто его неготовность расставаться с этой частицей памяти была так очевидна? — Воспоминание. Оно твоё настолько же, как и моё. Пусть будет у тебя. Его сердце подпрыгнуло в груди. — Правда? Гермиона улыбнулась в ответ. Он сжал губы плотнее — ошалелая от счастья улыбка так и рвалась наружу. Однако вместе с ликованием накрыло осознание: совсем скоро Грейнджер увидит его вопиющее утреннее непотребство и… Салазар. Малфой боялся предположить, что именно она сделает, когда узнает, как его рука хозяйничала под её шортами, а стояк прижимался к заднице. Хотя последнее должно остаться незамеченным — всё-таки на них было одеяло — и раскроется только в том случае, если сам Драко сболтнёт что-то лишнее. — Присоединишься ко мне? Он в растерянности уставился на Гермиону, чей взгляд до краёв полнился надеждой. — Ты хочешь, чтобы я… — Да, — твёрдо кивнула она. Холодок, знаменующий начало конца, пополз по спине Малфоя. Интересно, сможет ли Грейнджер проклясть его прямо в воспоминании или ей придётся дождаться их возвращения? Драко моргнул, сбрасывая с себя оцепенение. Гермиона по-прежнему ждала ответа, глядя ему в глаза. Отказать девушке, чей взгляд обращался к нему подобным образом? Прекрасной волшебнице, которая возлагала большие надежды на его согласие? У него бы духу не хватило сказать нет. К тому же перед ним стояла Грейнджер. Она казалась нуждающейся в нём, и это не оставляло ему выбора. — Конечно, — выдохнул он. — Сделаем это вместе. Малфой взъерошил волосы и улыбнулся, взглянув на неё из-под растрепавшейся чёлки. Уголки губ Гермионы взметнулись вверх, и она подошла к чаше. Драко протопал вслед за ней, вставая по левую сторону. Когда серебристая нить утонула в консистенции Омута, они вместе погрузились в вечер пятницы.
Примечания:
Спасибо всем ждущим, лайкающим, добавляющим работу в сборники и всячески поддерживающим меня читателям! Особенно хочу поблагодарить всех девочек, которые делятся своими впечатлениями под каждой главой. Вы - чудо ❤
