Бумага и спичка

«От 1 декабря 1995 года. Я, Уильями Лемиссон Сэйд, полностью и бесповоротно возлагаю на себя ответственность за то, что будет написано ниже, и за деятельность Отряда Дамблдора, дабы заявить Британскому министерству Магии, Министру Магии Корнелиусу Фаджу и его заместителю Долорес Амбридж о ничтожности реформ, отсутствии в них смысла. Волан Де Морт вернулся, и делать всё, для того, чтобы скрыть эту правду, вместо того, чтобы готовиться защищать магический мир от него глупо и трусливо. Я отказываюсь подчиняться программе министерства по защите от темных сил и призываю всех вас самостоятельно обучаться этому предмету или же вступать в Отряд Дамблдора. Хогвартс сможет отстоять своё право на спасение только если вся школа будет действовать сообща. Для этого нужно сделать: Объявить Амбридж о её недееспособности как преподавателя, инспектора и заместителя директора. Выпереть ее из Хогвартса. Расширить курс ЗОТИ. …» — Ты ещё долго будешь писать? До полётов осталось пять минут и ты не успеешь переодеться! — неистово актерствуя прокричал Рон. Уилли окинула взглядом рыжую голову, увидела рядом с ней головы Гарри и Гермионы. Она сидела по-турецки сложив ноги на полу, облокотившись на колонну, а вокруг то и дело шныряли ученики. Сэйд поднялась и сложила свиток "плана мятежа созданного на коленке Уилли Сэйд" как между собой называли это явление ее однокурсники. Вообще привычка писать манифесты и заявления на коленке между уроками возникла у Сэйд в день основания ОД, и за это время у неё скопилось множество черновых вариантов того, как она могла бы поднять мятеж в Хогвартсе. И сейчас она сложила все в сумку и перекинув косичку через плечо радостно обняла друзей. — Что с тобой? Отчего столько веселья? - в недоумении вопрошал Рон. — Рончик, солнышко, сегодня первый день зимы, я прониклась рождественским настроем и теперь чувствую себя превосходно. - Сэйд крепче обняла рыжего друга и Гермиону. — Я так вас люблю, что за чудесный день, я более чем уверена, что сегодня пойдёт снег, я так хочу снега! — Как мне ни жаль тебя расстраивать, Уилли, но снег сегодня вряд-ли выпадет. Обещают не меньше 3 градусов. — Что это за магия, Гермиона Грейнджер узнавать погоду и портить мне настроение её прогнозами? А впрочем я не обижаюсь и также люблю тебя, снег всё равно выпадет. Гермиона и Рон прошли чуть вперёд и Уилли осталась с Гарри. — Я знаю, что сейчас может не время говорить об этом, все таки ОД, Амбридж и Волан Де Морт. — Уилли замялась не зная как подобрать слова. — но в общем, Сириусу пришёл ответ из опек: магической и магловской. Всё улажено и ты полностью переедешь к нам сразу с Кингс-Кросса в июне. Гарри просиял, он по-детски улыбнулся и его зелёный глаза засверкали. Он радостно прикрикнул и подхватил Сэйд на руки, крутясь вокруг своей оси. — Нет. Этого просто не может быть! Наконец-то! Уилли, как же я тебя люблю! Это наконец сбудется! Рон и Гермиона обернулись и улыбнулись. А Уилли и Гарри уже мчались за ними к квиддичному полю на полёты. Это было поистине прекрасное утро. После полётов были история магии и травология, между которыми Сэйд бегала в комнату за гирляндой, это были маленькие огоньки на проволоке, которую прислал ей Римус, обычная магловская гирлянда, а Уилли, с помощью Гермионы, соорудила на голове две витиеватые косички, в которые вплела эту гирлянду и она светилась в ее рыжих волосах. Затем за обедом она сделала на кухне в большой термокружке (тоже один из подарков Римуса, ещё несколько нет назад, но так горячо любимый Уилли) кофе с имбирём корицей и мускатным орехом, и чтобы кофе не кончался наложила на кружку чары незримого расширения, которыми научила пользоваться Гермиона. Словом весь день был рождественский настрой. Не было только снега. А затем встретилась с близнецами, с которыми они устроили скидки на все продукты «Забастовочных завтраков Уизли и Сэйд», в честь начала зимы. — Подходите! — Подходите! — Только сегодня в честь начала зимы успейте приобрести простудные карамельки и жароповышающие микстуры со вкусом рождественских воспоминаний! Кричали бегая по коридорам близнецы и Сэйд, и почти каждый в Хогвартсе купил какую нибудь мелочь, радуясь первому зимними дню. — Это инфантильная херня выводит меня из себя. Сколько можно! — кричал из мимо проходящей компании слизеринцев Теодор Нотт. Он шёл за Драко вместе с Пэнси и Крэббом и Гойлом. Драко же презрительно фыркнул, когда Уилли, невероятно развеселённая, на удивление всем ученикам Хогвартса, пронеслась мимо него под заводной хохот Фреда и Джорджа. —Бессмылсенное детское поведение, оставь девчонку Сэйд, пусть она и дальше пребывает в своём "беззаботном и безрассудном" веселье. — Драко одёрнул мантию, которая запуталась в его ногах от порыва ветра, принесённого Уилли. И резко зашагал прочь, под щебет Пэнси и гоготанье остальной свиты. А Уилли снова повстречала Гарри и схватила его за руку и весело потянула за собой в своем порыве веселья. И, надо сказать, лохматый очкарик с удовольствием поддался этому, сегодня он был безумно счатлив. — ПРЕКРАТИИИИИИИИИИТЬ! — раздался визг Амбридж, которая чуть не была сбита этой бегущей процессией. — Я НАПИШУ ВАШИМ СЕМЬЯМ О НЕПОДОБАЮЩЕМ ПОВЕДЕНИИ И НАЗНАЧАЮ ВАМ ЧЕРЕДУ ОТРАБОТОК! И ПОТРУДИТЕСЬ СДАТЬ ВСЮ ПРОДУКЦИЮ! — НЕ СЕГОДНЯ, С ПОЗВОЛЕНИЯ СКАЗАТЬ, ПРОФЕССОР! — близнецы зажгли палочками две дымовые завесы прямо перед лицом Амбридж, весь Хогвартса оказался в дыму, ученики натыкались друг на друга, но только те, кто знали об этом дыму использовали специальные очки рассеивающие дым. Так собственно и скрылись с места веселья близнецы, в сторону гостиной, а Гарри и Уилли в стороны чёрного озера. — Боже, Уилли, скажи, почему с тобой так хорошо? — лохматая башка упала на одну из высоких веток большого дуба около озёра. Уилли забралась чуть выше и лишь усмехнувшись ответила: — Пожалуй, весь Хогвартс не согласился бы с тобой. — Нет, Уилли, отчего? Это ведь правда, я чувствую себя так, будто всё хорошо и нет Волан Де Морта, мои родители живы, и мир прекрасен. — В том то и дело, что из-за того, что мир не прекрасен, тебе кажутся такие радости невероятными. — Нет, нет, нет Уилли. Это что-то, что нельзя объяснить. — Как и нельзя объяснить твой внезапный порыв счастья и радости) — Ну знаешь, это только доказывает, что я с тобой счастлив. — Кхм кхм. — раздалось тихое покашливание. У подножья дуба стояла Чжоу, явно желая забрать Гарри. — Я везде тебя искала, а ты здесь. — ревниво сказала она, глядя на Сэйд. Уилли кинула Гарри взгляд полный сочувствия и сострадания, и Гарри ушел вместе с Чанг. Драко Малфой сидел в кресле в пустой гостиной Слизерина. Абсолютно все куда то подевались, и это только и нужно было ему, он облокотился на спинку и закрыл глаза. Почти два месяца он не сказал ей ни слова. Но каждую ночь его раздирали кошмары, что с ней что-то случится. — Я рассчитывал найти вас здесь. — четким грозовым голосом сказал Снегг. — Какого черта, профессор?! — он явно был не в лучшем расположении духа. Декан Слизерина только дал подзатыльник этой блондинистой голове и добавил: — Вы расскажите мне всё, что думаете о Уилли Сэйд, ибо я в абсолютном недоумении, почему лучший ученик Слизерина, староста и один из самых талантливых волшебников опустился, позабыл о своих обязанностях и стал развязным. — Это не ваше дело, профессор! - Драко отмахнул руку Снегга. — Как раз таки моё, раз вы снижаете оценку всего факультета и колечите других учеников. — Это было два месяца назад, какого Мордреда вы постоянно напоминаете мне об этом? - его голос задрожал. Пауза длилась около трёх минут. — Я ненавижу её. Она причина всех моих бед, выкиньте её из Хогвартса и абсолютно всем станет от этого лучше! Министерству, ученикам, вам и мне. — Я потеряю сильного зельевара и способного волшебника, а вы человека, которого любите. - достаточно резко ответил профессор Снегг. — Это абсурд, я ненавижу её… — Она сама сказала, что вы ей признались. И можете не беспокоиться, хоть она и в смятении и не знает как реагировать, она не особо серьезно отнеслась к этому. Считает это дурацким пари. Драко замер. Глаза его забегали по комнате, а внутри него все сжалось "Не отнеслась серьёзно…не отнеслась серьёзно…" — Она не могла вам сказать, а вы вновь использовали легилеменцию, это отвратительно, с вашей стороны! — А с вашей было отвратительно почти убить её, так что не вам обвинять меня в бесчестии. Что бы сказала ваша мать, если б узнала, что вы напали на мисс Сэйд? Драко побледнел и представил, как горько бы в нем разочаровалась мать. — Вы не имеете права использовать мои травмы, чтобы заставить меня говорить! Но раз вам так надо— пожалуйста. Я ненавижу её. Ненавижу за факультет, за её отца, за "идеальное" золотое трио, за её проделки с близнецами, ненавижу её за то, что она перечит всем и настраивает против себя абсолютно всех. За препирательства с Амбридж, за препирательства с министерством, за характер и за внешность. Я ЕЁ НЕНАВИЖУ! За ее безумие и идеалистические взгляды на честь, храбрость и благоразумие с благородством, потому что они смешны и нелепы. Но я люблю её. За её смех и веснушки, за ее характер, за её проделки, за то, что она всем перечит и умеет отстаивать своё мнение, за готовность умереть за друзей, я люблю её. Люблю. Я, который никогда никого не любил, люблю её. Ненавижу за то, чего у меня никогда не будет. Люблю за то же самое. — Любовь делает из нас идиотов. Главное не выносить это тем, кого мы любим, иначе все рухнет… - тихо, но уверенно сказал Снегг.— Вам нужно объясниться с ней, потому что она в искреннем недоумении от всего этого. А начало зимы прекрасный день, чтобы завершить дела, пока не выпал снег. — Она не захочет говорить со мной. После того, что я сделал…да и вообще. Она ненавидит меня. — опустив голову сказала Драко. В его глазах была глубокая печаль и боль. Снегг положил ему руку на плечо и затем вышел из гостиной. Время двигалось к вечеру. Темнело рано, и уже после обеда становилось темно, холодно, промозгло. Большие тучи закрывали звёзды. Ученики суетно делали домашку в библиотеке, в гостиных. Фред и Джордж подсчитывали выручку вместе с Ли Джорданом. Вокруг них собралась большая толпа маленьких гриффиндорцев, которые с восхищением смотрели на них. Амбридж не забыла о наказании, и близнецам и Сэйд нужно было идти вечером за кровопролитным пером. Амбридж вконец озлобилась, раз принялась использовать это перо на учениках, у которых есть родители, которые не оставят это просто так. Да и Уилли уже решила, что пора рассказать Сириусу, чтобы он устроил погром. Но потом вспомнила слова Малфоя о том, что за Сириусом следят. А туман распространялся на улице и почти ничего не было видно в этой тьме. Но стоял запах зимы, запах морозной зимы, и это не могло не радовать Уилли, которая до последнего надеялась на то, что вечером выпадет снег. Единственный момент, подпортивший её день был момент появления Чжоу. Уилли считала её лицемерной и, впрочем, была рада, что не встречает ее так часто, как могла бы, учитывая то, что она постоянно видится с Гарри. А весь день был отличный. С самого утра, она надела свои любимые чёрные грубые зимние ботинки, любимые носки: один полосатый красно-белый, а другой с изображением снеговика. Чёрные узкие джинсы и белый мягкий свитер. Но Уилли не была бы так рада зиме, без красного шарфа Сириуса и блёсток на лице. И всё, теперь она до февраля будет кристмас ребёнком. Время близилось к ужину, на который Уилли опаздывала. Она шла по улице, едва накинув на плечи кожаную куртку Сириуса, когда к ней подлетел сложенный в самолётик лист пергамента, где темно-зелёными чернилами было написано: "Роща у чёрного озера. Одиннадцать часов. " Уилли смутилась, но всё же решила пойти. На ужине она встретила близнецов, забрала свою долю от продаж завтраков и пошла на кухню. Сегодня на ужин было какое то сложное рагу, а Уилли хотела простой жареной картошки, и пошла за ней на кухню. Это была самая вкусная картошка в её жизни, сравниться с ней мог только кофе с карамелью и мускатным орехом, Уилли пополнила запасы в термокружке и собралась было на встречу. Туман слегка рассеялся. Облака до сих пор скрывали звёзды. Все сильнее становился мороз, и Уилли наслала на куртку согревающие чары, подумав сперва о том, что можно было бы просто добавить в кофе огневиски. Она пришла в рощицу, хотя это было скорее начало Запретного леса. Это был холм с высокими соснами. Уилли больше всего любила сосны, их высоту и величественность, аромат и смолу. Время медленно подходило к одиннадцати. Никого не было видно. Хотя да одной из сосен стоял человек. И наблюдал за Уилли с такой нежностью и теплотой, с какой наблюдают матери за своими детьми. Он стоял в элегантном черном пальто и длинном слизеринском шарфе. А Уилли задрала голову наверх и смотрела на небо и на шумящие верхушки сосен. Затем он пошел к ней. Она услышала треск маленьких веточек и шишек под его ногами и обернулась. Молча смотря на него, прожигая своими синими глазами. Но не ненавистью, а непонятным ей чувством. Что-то между сочувствием и недоверием. Его серые глаза не отворачивались от ее синих. Так пристально, с нежностью и сожалениями, с болью. Семь минут. Долгих семь минут они только смотрели друг на друга не говоря друг другу ни слова, их разделяли каких то пять шагов. Но они только смотрели в глаза. — Спасибо. — несколько побитым голосом сказал Драко. — За что? — спокойно и тихо спросила Уилли. — За то, что пришла. — пауза. — За то, что не бросилась прочь, как только увидела меня. — пауза. — За то, что ты здесь. — Ты хотел поговорить? — Малфой было попытался ее перебить, но она продолжила. — Нет, я не держу зла. Я много поняла с той встречи, и много думала. Ты прав. — Уилли подняла глаза к небу. — Ты абсолютно прав во всём, что сказал тогда. Драко подошёл ближе. — Я хотел, хотел тебя вывести из себя, но не хотел причинить тебе ту боль. Я..ты́, ты́ абсолютно права, я вел себя как мой отец, но клянусь всем, что мне дорого, я не хотел так себя вести. Я хотел увидеть тебя. — Драко сделал ещё шаг и поднял руку с лицо Уилли и холодным слегка дрожащими пальцами заправил прядь ее огненных волос за ухо. Уилли подняла подбородок выше, Драко был довольно высок, но она стояла и доверяла ему в этот момент. А потом встала на цыпочки и что есть силы обняла его. Было тихо, морозно, окна в Хогвартсе потихоньку затухали. Она держала его за плечи, прижимаясь головой к груди, а он не выпускал ее из своих объятий. Облака стали рассеиваться, но не до конца. Среди них показались яркие звёзды на темно-синем небе. А потом эти звёзды начали падать на землю. Пошёл снег. Маленькими точками, которые можно было бы поймать пальцами. Они падали и освещали сосновый холм к чёрного озера. Падали на такие же белые как снег волосы Драко, и обжигались о рыжие кудри Уилли. Наконец они отстранилась друг от друга и вновь посмотрели друг другу в глаза. Драко протянул свои холодные белые пальцы, и Уилли протянула свои, такие же холодные и белые тоненькие детские пальчики. Он крепко сжал их, словно боясь, что это сон и он вот вот рассеется. А Уилли слегка улыбнулась, не усмехнулась, не оскалилась, улыбнулась. И они шли к замку. Медленно, смотря на снег, который тонким слоем лёг на траву, на облака и звёзды. На те единичные окошки, которые ещё горели. Они зашли в вестибюль, потом по первому этажу до большого зала, откуда им приходилось дальше добираться по гостиных по одиночке. Уилли крепче сжала пальцы Малфоя, и затем резко разжала их. Она не любила долгих прощаний. И Драко последний раз посмотрев ей в глаза отвернулся и зашагал прочь.