Солнце, нарисованное в голубых глазах

Злата входит в зал первая, включая свет и на всякий случай осматривая округу на наличие изменившихся факторов. К счастью, их она не обнаруживает и довольно оглядывается на Кирилла. Настроение молниеносно меняется от разительного запаха перегара и тупого пьяного лица. Бесит и чем-то пугает. — Тебе нужна какая-то помощь? — осведомляется она, хватая качнувшегося Гречкина за плечо. — Да, найди мне шлюху. А то скучно. От такой наглости хочется рвать и метать, но Зайцева вовремя останавливает себя. Сейчас сама сядет, выпьет, как всегда немного, и успокоится. Главное, уложить спать этого полудурка. — Мы обязательно найдём, чем или кем тебе заняться, Кирилл, не беспокойся. — мило говорит Злата, толкая Гречкина к лестнице. С горем пополам, доводит подопечного до кровати, чуть ли не падая вместе с ним с лестницы и поскальзываясь на полу. Толкает на кровать, сама встает рядом и терпеливо ждет размеренного храпа, получая вместо этого… — Златусь… Со мной не полежишь? — телохранительница уже готова выпилится. Всем спасибо. — Нет, Кирилл. — Ну пожалуйста. — Я уже все сказала. Ты пьян, и я не выполняю роль проститутки. — Я не буду тебя трогать. — язык молодого свина человека заплетается очень сильно, но сынок прокурора гнет свое. — Я ж тебе не насильник какой… — Нет. — Златусь… — В пизду пошел со своим «Златусь»! — выпаливает девушка и, видя удивленное выражение на лице Гречкина, складывает руки перед собой и смягчается. — Я не хочу. Отстань. Она срывается и выходит из комнаты, захлопывая дверь так сильно, что та чуть не слетает с петель. Полежит, как же. Может, ему еще и ключ от квартиры, где деньги лежат? Неблагодарный. Щëки загораются, когда она садится на диван у стола, Злата жмурится, терпеливо успокаивая дыхание. Опять еë воспринимают, как девушку. Этот кретин абсолютно обычный, ничего нового из его наглых уст с грилзами она не услышала. А всë равно больно, он только начал ей нравится. По-летнему зеленые глаза бегают по кухне, ища бутылку, вообще не принципиально чего, она не придирчивая. Бывает, что-нибудь элитное пьëт из хрусталя, а бывает водку из горла хлещет. — Да где же… — шепчет Зайцева, осматривая полки на кухне. У такого богатого мужчины должен быть алкоголь. Вспоминая сегодняшнее утро, поворачивается в сторону столика у дивана. Одна из бутылок только наполовину полна, но Злата морщится, видя, что она не закрыта. На нее неравномерно осели пылинки, прилипая к горлышку. В вине их было не меньше. Нет уж, Злата такое не пьëт, она же не на помойке себя нашла. Некоторые аспекты, конечно, буквально кричат об этом, но девушка предпочитает закрывать на них глаза. — Фу, блять, ты бы еще сел на неë… — отпускает комментарий она, пожимая плечами и продолжая поиск. — Я тебя на нее посажу, еще раз так скажешь. Тихий голос совсем рядом пугает больше, чем испугал бы пушечный выстрел. Злата резко разворачивается, хватаясь побелевшими пальцами за край кухонного стола. Прямо перед ней стоит Кирилл и пристально всматривается в глаза. Кажется, что радужки его светятся. — Я же говорил, что заказал кое-что. Я трезв, как видишь. — От тебя перегаром воняет, какое трезв… — Злата смеëтся скорее истерично, нежели весело. Молодой человек напротив действительно очень красив, до стандартов, конечно, далеко, но он обладает определенным шармом Пальцы по инерции впиваются в деревянную столешницу, Злата чувствует некоторый адреналин, когда Кирилл подходит ещё ближе. Последние месяцы ей действительно дико скучно, может, краткий роман с её заказчиком окажется чем-то новым? Она не подаётся вперед, не делает ровным счетом ничего, просто смотрит в глаза сдающемуся, кажется, Гречкину. — Что-то конкретное хотел? — произносит она, теряя терпение. — Не знаю. — смеётся тот, перемещая руку Зайцевой на плечо. «Как я и думала, он проще моих представлений. Скукотища.» — размышляет она, легко поводя плечом. — Опять домогаться до меня решил? Одного раза не хватило? Я ведь и ударить могу. — Злата отходит, наблюдая то, как поник горе-кавалер, — Спокойной ночи. — Злата! — Что? Грубо развернувшись к молодому человеку, она непонимающе смотрит в голубые глаза. Уже второй раз за сегодня. Он неимоверно бесит, но тон, которым Гречкин зовет её, заставляет обратить внимание. Кирилл, гипнотизирует, подходит близко-близко. Удав, ей богу. Эмоции на его лице сейчас настолько непроницаемы, что остаётся только гадать, что этот человек выращенный на убой поросёнок хочет. Чёрт в человеческом обличии. Какими бы не были эти кристально-чистые радужки, в них пляшут черти, пленя Злату в каком-то из уготовленных для грешников котлов. Прошла секунда зрительного контакта, а ощущения, как от семи кругов ада. — Спокойной ночи. — кратко сообщает блондин, высокомерно поднимая брови, — Сладких снов, Злата. — И тебе, Кирилл. — Зайцева нервно морщится и ускользает в ванную.

***

Струйки прохлады текут по гладким плечам, спине, шее. Злата ненавидит тёплый душ. Губы уже стали ярко-синими, Злата оживает от этого, ей нравится находиться на грани селфхарма. Из глаз непроизвольно текут слезы, Зайцева усаживается на дно безусловно дорогой ванны. Она боится думать, что здесь делали, чем занимались, и от чего на столике у раковины лежит тюбик смазки. Она не чувствует ничего, ей кажется, что без обычной дозы алкоголя, она никто. Она хочет закончить свою жизнь именно здесь, под кафельным потолком ванной. Она хочет стать привидением и летать среди всех этих не значащих ничего приблуд. Мешать Гречкину проводить ночи с его дамами, с издёвкой глядеть на соитие двух влажных тел. Бессмысленная трата времени, когда есть возможность жить без тела. Злата внимательно смотрит на свои запястья. На них нет ни единого шрама, она никогда не смела наносить себе увечья. Просто когда-нибудь можно съесть таблетки, когда-нибудь можно накуриться, когда-нибудь можно повеситься, умереть из-за смены температур, утопиться… — Блять, ты чо там, утопиться решила? Я так-то тоже чистоплотный! — Кирилл стоит прямо за дверью, ожидая выхода слишком внимательной к красоте мадам. «Как ты догадался!» — шипит Злата, наскоро накидывая одно полотенце и выходя в нем. В слух произносит лишь: — Странно, что такая свинья может быть чистоплотной. — разворачивается лицом к ожидающему и салютует ему двумя руками так, что полотенце с груди едва ли не оказывается на полу. — Сама недавно алкашку искала, молчи. И еще. Ты выглядишь как шлюха. Хоть бы надела что-нибудь. С твоей фигуры блевать охота. — Спасибо! Всегда знала, что твоя мать не зря жертвовала своей жизнью ради тебя! Кажется, эта фраза прозвучала слишком жестоко, даже для Кирилла. Он встал как вкопанный, не смея связать ни слова; на его ранее самодовольном лице появилось странное выражение, олицетворяющее не то непонимание, не то боль, не то гнев. Злата скрылась за дверью своей комнаты, закрывая её на замок. Ей очень-очень стыдно. Как так возможно было проколоться. Одно дело личностное оскорбление, другое — умерший родной. Нужно извиниться, причём прямо сейчас. Но… Пусть этот хер хотя бы из ванной выйдет.