Солнце, нарисованное в голубых глазах

Доброе утро. Вы никогда не задумывались о значении этого выражения? Каждое начало очередных суток люди желают друг другу доброго утра… Но как утро может быть добрым? Да, если смотреть с литературной точки зрения, это олицетворение и бла-бла-бла. Но доброе утро должно так или иначе оказывать тебе посильную поддержку, помогать продуктивно начать рабочий день, а не просто сидеть на диване. Эдакий добрый маленький человечек с бородой, который умеет творить чудеса. Нет, конечно, утро тоже не вечное, и его тоже что-то бесит, логично, что яхту оно дарить тебе не должно. Но утро, давайте признаем, немало надоевшей нам Златы Зайцевой не только не преподнесло ей яхту, оно едва ли оставило её в живых. — Шесть, мать его, утра! Гречкин, ты ебнутый? — кричит она, едва ли разлепляя глаза. Первые секунды действительно кажется, что не то грохот, не то скрипение, являются ничем иным, как падение этого идиота с лестницы или чего получше похуже. Но когда скрежет затягивается, становится абсолютно не весело, во всяком случае Злате. Этот звук знаком ей, как ни один другой и в той же мере страшен, тем более в этом доме. Звук взламывания замка. И ладно бы это был замок главного входа. Можно было бы с лёгкостью сбежать, хотя бы через окно. И Кирилла захватить. Такое с ней уже не раз было, заблаговременно выкрутиться реально, даже из такой ситуации… Но не из этой. Дверь её комнаты распахивается и Зайцева порывисто встаёт, прикидывая, что можно делать и как предупредить спящего Гречкина. Говорят, из любой задницы есть как минимум два выхода. И действительно. Злата думает, что сигануть со второго этажа сейчас лучшая идея, нежели самозабвенно сражаться, ведь уверенность в наличии оружия у возможного оппонента возникает практически сразу после волшебного пробуждения. Напротив стоит бородатый амбал, который ударил Зайцеву по лицу в клубе, какая встреча! В слабом солнечном свете он выглядит как минимум устрашающе, девушка сглатывает. Очень странно, что пришёл он один, становится жутковато от осознания того, что его дружок может быть в соседней комнате. Глаза Златы бегают, находя на поясе бородатого кобуру с пистолетом. Блять. — Зачем ты пришёл? Тебе не хватило избить меня в клубе? — она поднимает глаза, испепеляя мужчину. Сдаваться нельзя, даже сейчас. Он молча поднимает руку с оружием, направляя блестящего на солнце Макарова прямо в голову девушке. — Есть еще возможность сдаться? — все мышцы Златы напряжены сейчас. Она думает, она уверена, что не успеет, если только… — Нет. Синхронно с пулей, девушка нагибается, кувырком подкатываясь к бородатому и выхватывает пистолет из его крепкой руки. Занося оружие над головой оппонента, она успевает тысячу раз переволноваться за молодого человека в соседней комнате, а еще понять, что отверстие в стене напротив могло бы найти пристанище на её лбу. Кожаная рукоять пистолета с глухим звуком ударяется об голову мужчины, и он падает без сознания. Хорошо хоть не проломила. Злата со всех ног бежит проверять Кирилла, параллельно осведомляясь о количестве патрон в Макарове. Четыре еще. Должно хватить, если что. Девушка нажимает на ручку двери, и та легко поддаётся. За ней стоит взъерошенный и очень озадаченный Гречкин. Он недоволен жизнью и, судя по всему, собирался выйти на шум. — Доброе утро. — обиженно произносит он, закатывая глаза. Нашёл когда вчерашнее вспоминать. — Да какое же оно доброе… Зайцева в смятении, она морщится, с отвращением вспоминая происходящее минуту назад. Впечатлительность даёт о себе знать только после пережитого ужаса, но Злата старается не раскисать. Во всяком случае сейчас, когда она находится в доме с тем еще раздолбаем, нужно брать себя в руки. — Скорую вызови, пожалуйста. — снова прокручивая в голове звук удара, девушка чуть не падает, а Гречкин начинает порядочно беспокоится. — Что случилось? — Скорую. Вызови. — девушка поднимает глаза, сталкиваясь с испуганными голубыми и тяжело сглатывает. — Ты едва на ногах стоишь, ебаный в рот. — Кирилл заботливо хватает её за плечо и трясёт. Спасибо, как раз кстати. — Человек, блять, умереть может!!! Скорую вызови! — она толкает его в сторону своей комнаты и внезапно ослабевшими руками хватается за стену. Кирилл оставляет попытки помочь и трусцой направляется в сторону распахнутой двери. — Это ты завалила? — изумление в его глазах видно за километр, Кирилл разворачивается к Злате. Ту потряхивает, она потирает переносицу и становится неясно, кому именно здесь нужна скорая. Тем не менее, Кирилл всё-таки звонит в экстренные службы, вызывая еще и полицию. Зайцевой в этот момент становится ну совсем уж невмоготу, и она валится на Гречкина, успевшего подставить руки. Нижние конечности не держат её абсолютно, но мозг всё еще остаётся в создании. — Злат, чего с тобой? — Кирилл растерян, он никогда не встречал таких одновременно и сильных, и неимоверно слабых девушек. — Мне надо просто собраться… Кирилл заботливо усаживает Злату на кровать, сам садится рядом и вздыхает, рассматривая тело на ковре. — Ты как его так? — он озабочен, очень-очень. Девушку даже напрягает его серьёзность и собранность. — Он выстрелить хотел, я его вырубила его же пистолетом. Вон дырка в стене. — Злата старается сглотнуть слёзы, но они подступают к горлу целой ордой, прокалывая импровизированную преграду своими маленькими штыками. — Если бы я не успела, эта пуля могла бы находится в моем лбу… Осознание приходит только сейчас. Не бородатый мужчина, а Злата могла бы лежать сейчас на этом ковре. Под её головой тёмно-алым пятном растекалась бы по иностранному атласу медуза крови, путая чёрные волосы, медленно останавливаясь и извещая об абсолютном конце. Раскрытые зелёные глаза смотрели бы в потолок, умоляюще и вопросительно. А еще пусто, до жути пусто. В черепной коробке навсегда застряла бы пуля, спутница вражды и разочарования, её свинцовое тельце окончило бы один путь, а может и два, если считать Кирилла. И в доме бы похолодало, по стенам стал пробираться мороз, ведь там, где смерть, всегда холодно, не так ли? — Так, успокойся. Тебя трясёт всю, не хочу один оставаться. Ждём? — Да не трясусь я! Ждём-ждём.

***

Две машины остановились у дома спустя несколько минут, скорая почти сразу оперативно реабилитировала амбала и увезла его с собой, поспешив тем не менее показать экспонат полицейским, которые почти сразу же опознали знакомое лицо и с радостью отметили мужество весьма белой и неспособной на конструктивную беседу Златы. Та лишь молча кивнула, но с кровати так и не встала, протянув добродушному сотруднику органов правопорядка Макаров. — Это то, чем я его огрела. Не мой. Полицейский только плечами пожал и ушёл, оформлять документы. Кириллу он с какого-то лешего сказал беречь такую девушку, а Злату по плечу похлопал, «чтобы не раскисала». Она лишь качнулась и едва ли не упала. Не раскиснешь тут.

***

— Знаешь, тут врач такой приезжал, лет шестьдесят. Сказал, что тебе коньячку налить можно. — Кирилл опустился на колени перед Златой, та сфокусировала на нём взгляд и пожала плечами. — Ну налей, я только за. Спустя полминуты Зайцева уже держала в правой руке неполный бокал коньяка, приходя в себя от одного запаха данного напитка. Они ушли на балкон, дабы подышать свежим воздухом, насладиться видом утреннего города и заиметь хоть какую-то романтику сегодня. — Кирилл. Я жила в твоей комнате. — Злата твёрдо и отчасти укоризненно посмотрела на молодого человека, который от такого утверждения чуть напитком не подавился. — Отец сказал мне переселиться в другую перед твоим приездом. — Гречкин сдвинул брови и, прислонившись губами к своему бокалу, озадаченно посмотрел в стену. — Он знал. Он знал, что тебя хотят выкрасть. — Выкрасть? Ты конченная? — Да, Кирилл, именно выкрасть! В письме он писал о том, чтобы я активнее следила за твоим окружением, людьми рядом. Рядом не только в общении! Просто рядом! Ты повздорил с ними в клубе, и это совсем не просто так! Знаешь, очень странно выглядит, когда два огромных амбала крадут сына миллиардера из клуба с огромным количеством народу. А так, предлог нашелся. Разговорчик по-мужски на улице для тебя мог бы закончится чьим-то грязным подвалом, прости господи! Если бы я не приебалась к ним тогда. Всё сходится, тем более я видела его мельком из окна кухни вечером. А еще… Еще он знал расстановку дома, знал на сто процентов, где ты спишь! Да вот только тут он прокололся. В этой комнате была я, потому что твоему отцу не хватало одного маленького фрагмента этого смертоносного пазла. Он решил поселить меня к тебе, чтобы вычислить заказчика через нашего «посетителя». И он вычислит, не глуп. Но какой ценой… Я не телохранитель. Я пушечное мясо, Кирилл! Меня просто хотели пустить на шашлык! — Злата наскоро вытерла чуть влажные глаза и тяжело вздохнула. — Мне кажется, заказчика не было, учитывая, что этот чувак заявился к нам один, да еще и с Макаровым, в котором пять пуль. Он просто захотел денег, но проебался. Гречкин развернулся к Злате и отставил свой коньяк на маленький столик в углу балкона. — Иди сюда. Я хочу тебя обнять. — Обнять? — Зайцева недоверчиво посмотрела на молодого человека. — Да, пожалуйста. В ту же секунду он крепко прижал девушку к себе, зарываясь носом в её плечо. Им обоим нужна была разрядка, они оба этого заслужили, как никто другой. Горячие ладони Кирилла гладили спину Златы, брови всё ещё были сдвинуты, а волосы, кажется, растрепались еще сильнее. — Ты молодец. Спасла жизнь. А еще у тебя единороги на пижаме классные, хочу такую же. — Могу подарить. — Нет, тебе она идёт больше. Идёт? Для Гречкина это странно, но сейчас с ним становится тепло, как ни с кем никогда не было. Этих объятий хватит надолго, для Златы они значат эдакое «Казнить нельзя, помиловать.» для себя самой. В ближайшие дни она точно себя не убьёт, ни морально, ни тем более физически. — Извини за вчерашнее, ладно? Я зря ляпнула. — Злата заправляет белую прядь Кириллу за ухо, а тот почему-то заметно напрягается. — Ничего, я уже за всё тебя простил. И становится совсем хорошо и тепло внутри, даже без взаимных извинений. Сердце бьётся будто в унисон с сердцем Кирилла, Злата старается прислушаться к этому звуку, но почему-то не получается. Да нет, быть не может. Это всё коньяк в голову даёт.