Солнце, нарисованное в голубых глазах

Гречкин смотрит на дорогу впереди себя. Они едут уже более получаса, Злата просит не гнать сильно. Кирилл злится, он мог бы довезти их гораздо быстрее, если бы не эта нудная принцесса рядом. Язык не поворачивается назвать её иначе. Для него она теперь только принцесса. Он не может придумать ничего интереснее, это слово засело в голове, ведь она такая хрупкая и сильная одновременно… Слишком много произошло за это время, во всяком случае, Кириллу так кажется. Или он просто придаёт этому слишком много значения. Этот поцелуй… Он просто не выходит из его головы, как ни старайся. Эта мягкая щека, скула, зелёные глаза, которые на секундочку зажмурились в страхе. Пушистенькие реснички крепко прижались к нижнему веку, потемневшему от большого и бордового синяка — дружка недосыпа. Губы поджались в нервном ожидании подвоха, они стали еще более тонкими, чем были, но не менее прекрасными и заметными. Кирилл прижимает руки к рулю, чувствуя, как под рёбрами будто расширяется сердце, желая скорее вылететь из грудной клетки. Боже, это такое странное ощущение, но словами не передать, насколько приятное. Лучше наркоты раз в десять. Никогда такого не чувствовал, даже во время секса. — К чёрту, Кирилл. — совсем-совсем тихо заявляет Злата, теребя ткань брюк. — А? — К чёрту! — почти кричит она. — Прости меня! Я не хочу туда ехать! На глазах выступают слёзы, она не сможет сдержать их, это уж точно. Плачет, как глупая девчонка, от безысходности и отвращения к самой себе. Она не отдаст ключи от квартиры этой неблагодарной. Она хочет ценить себя, вот с этого дня и начнёт. Кириллу хочется рвать и метать. Мало того, что Злата решила тыкать ему всю дорогу на знаки с циферками, так еще сейчас собралась успешно развернуть его и заставить ехать в обратном направлении с той же скоростью? — Блять! — начинает он, тормозя и резко разворачиваясь к Зайцевой. Обрывается на полуслове, сглатывает и виновато сводит брови. Видеть слёзы ну вот вообще не хочется, надо же как-то успокаивать, а он не умеет этого от слова совсем. Шикарно. — Ты заебала уже плакать. Хватит. Отвезу я тебя домой. Или куда там тебе… Прости. — Кирилл гонит, его уже достало слушать её наставления. Он даже не собирается смотреть в сторону Златы, ему стыдно и противно. Ни перед кем он так не унижался и не извинялся. Извинение — это, конечно же, унижение. Гречкин уверен. Его подташнивает, голова кружится даже немного. Кирилл хочет попросить Злату вести, но, вспоминая, как она это делает, вздыхает, стараясь сохранить самообладание. *** — Приехали. — отрезает Кирилл, открывая двери. — Спасибо, Кир… — произносит Злата, внезапно сжимая кириллову руку. — Что вытерпел. Она выходит из машины, взбегая по лестнице и проверяя Кирилла за собой. Но… Сбивая её с лестницы и толкая лицом в асфальт, прямо из дома Гречкина выбегает мужчина, подозрительно знакомый Злате. Ей даже сначала кажется, будто у неё глюки от пережитого сегодня. Зайцева реагирует моментально, понимая, кто это. Второй амбал из клуба. А за ним трое полицейских без оружия. Что сообщник бородатого забыл дома у Кирилла, остаётся только гадать, а главное, что сейчас необходимо — это догнать этого «Соника». Интересно, можно ли будет ей хотя бы завтра отдохнуть? Мужчина мчит от дома быстрее, чем следовало бы убегать от трех не уступающих ему по размеру мужиков. Впрочем, Злата понимает его, сама так делала года два назад. Кирилл смотрит на Злату настолько многозначительно, что она ёжится. Да понятно всё, что-то делать надо. А так хочется посидеть с чашечкой какао на тёплом диванчике за полмиллиона… Трое полицейских синхронно останавливаются, стараясь отыскать глазами преступника, а Зайцева, недолго думая, бежит в ближайшую подворотню с криками: — Сука, а ну стой! Ноги почти не слушаются, как и перегруженный проблемами мозг. Злата слабо понимает, для чего сейчас догоняет двухметрового парня с ножом за пазухой. Зачем она вообще бежит именно туда, зачем поехала с Гречкиным куда-то, зачем устроилась к этому чёртову Всеволоду?! Она добегает до места назначения за достаточно краткое время и видит наконец того, кого загнала в тупик. — Ну что, сука, ментов ждать будем, или тебя здесь завалить? — она старается восстановить дыхание после пробежки, чувствует, как из носа кровь течёт. Сосуды слабые, надо будет к врачу сходить. — Отвали от меня! Оставь в покое, я не хочу в ментовку! — срывается на крик парень и только сейчас Злата замечает, насколько он молод. Жаль. Состояние аффекта подкрадывается незаметно, блондин начинает подходить, истерично размахивая ножом, а Злата пятится, два раза получая «бабочкой» по лицу. Где-то рядом с левым глазом, чуть не задел. Резкая режущая боль заставляет зажмуриться, но Зайцева наугад тянет руку, вырывая нож из некрепких рук, откидывая его куда-то достаточно далеко и падая на колени. Такое чувство, как будто сейчас все проблемы мира, словно цветные булавочки в пробковую доску, втыкаются именно в русскую девушку, которая уже неизвестно каким образом согласилась участвовать в нереальной, жуткой эпопее. Веселые приключения Златы Зайцевой. Она хватает противника и руками, и ногами. Виснет на нём, старательно закрывая правый глаз от металлически-отвратительной крови. Её вес достаточно большой, чтобы удержать на месте амбала хотя бы минутку. Ей кажется, что она сходит с ума. Боль пропадает, вдруг становится даже приятно. Она не должна казаться уязвимой, ни врагу, ни другу. Ей приятно от боли, пусть бьют. Ей плевать, ей даже хорошо, так ведь? Злате абсолютно не нужно, чтобы её жалели, это лишнее. Она ведь не просто девушка… — Твою мать, я тебя уебу сейчас! — орёт Кирилл, откуда-то появившийся в этой отвратительной подворотне. Кому он? Злата силится вспомнить, откуда тут Кирилл, сознание слегка притупляется и кажется, что скоро оно и вовсе пропадёт куда-то. Растворится в текущей фонтаном крови и застынет на её лице огромной чернеющей лужей. Злата вжимается в ноги пытающегося отцепить её блондина и отчего-то боится, что Кирилл сейчас ударит именно её. Но слышит падение тела на асфальт… Чувствует, как её тянут назад. — Ну чего ты, дура. Отцепись, он уже в отключке. — успокаивающий голос Кирилла побуждает встать, но сил почему-то нет. Они высыпаются из Златы, как песок. Каждый раз, когда Кирилл снова и снова трясёт её за плечи, она чувствует, как на пятнистый от её крови асфальт падают эти чёртовы песчинки. Она жмурится и окончательно расслабляется. Устала. Зачем вставать, если устала? Если больно. Если невыносимо. Если просто не желаешь больше находиться в сегодняшнем дне. Отвратительно. — Злата! Злата, блять! Кирилл подхватывает Злату подмышки и старается взять на руки. Бережно, но как-то рвано. Руки трясутся, он старательно тащит её к дому, знаками показывая всё еще растерянным полицейским, где преступник. — Ну-ну, не отключайся! — шепчет парень, наконец, опуская Злату на диван и выдыхая. Она всё-таки не такая, как все. Тяжёлая такая, высокая. Почти в Кирилла ростом. И красивая. Сильно-сильно. Он звонит в скорую… Минуты тянутся дольше обычного… А Зайцева смотрит в одну точку, устало и молчаливо. — Злат… — М? — она разворачивается в нему лениво и заторможенно. Один глаз абсолютно не видит, ресницы и веки слеплены кровью, да и вообще-то больно. — И как нас так угораздило… — Купишь мне новую симку за моральный ущерб. Чтобы Регина не звонила. Кирилл смеётся скорее истерично, нежели весело, он сжимает её руку, рефлекторно укладывая голову на плечо. Почему с ней даже в такой ситуации спокойно? А дальше оба слабо помнят. Скорая, пластыри, обработка раны. Шутки про то, что сегодня от их адреса поступало уже два звонка… Они просто устали. *** — Вот они уехали и всё. Туса пропала, да? Скучно. — посмеивается Кирилл, глядя на Злату с её плеча. — Да уж. Больше мне таких тусовок не надо, спасибо. Я уже думаю об увольнении. Одной ногой там. — она показывает рукой в сторону выхода, тяжело вздыхая. Но ведь серьёзно. Она не заслужила. На её, кстати, женскую задницу выдалось итак чересчур много. — Не надо, а? Солнце. — Гречкин трётся носом о шею напрягшейся Зайцевой. Он сам удивляется своей нежности по отношению в этой девушке. Странно. — Ты ещё засоси меня сейчас. На сегодня хватит явно. Спокойной ночи. — она резко поднимается с дивана и, слегка ссутулившись, практически бежит к лестнице. — Злата! «Не оборачивайся, не надо. Ступенька, еще одна. Давай. Только не оборачивайся.» — орёт внутренний голос Златы, и она действительно не оборачивается. Ей плевать на него, он же… просто бабник.