Ah shit, here we go again

      Тэхен уснул быстро, буквально за пару минут. Путь был не легким, и от усталости кровать оказалась самым настоящим раем. Всю оставшуюся ночь и утро он спал с улыбкой на губах. А вот Чонгук уснуть так и не смог. Сначала он лежал рядом, прикрыв глаза, но как только услышал тяжелое дыхание и сопение, перевернулся и уставился в потолок. С усилием он пытался разобраться в собственных мыслях, но все было тщетно. Уже встав, тихо расхаживая по комнате, он думал о том, что совершенно ничего не понимает.       «Что теперь делать?».       «Что мне ему сказать?».       «Что я чувствую? Это ненависть? Что это?».       Абсолютно все вопросы оставались без хоть сколько-нибудь вразумительных ответов. Ясно только, что как раньше ничего не будет, но будущее все равно выглядит какой-то белой пеленой. Чонгук еще никогда не чувствовал себя настолько потерянным.       К четырем утра он не выдержал и написал Джуну о том, что Тэхен вернулся и уже начал печатать вопрос «что мне теперь делать?», но остановился, задумался и стер его.       «Это же наше личное дело… да? Наверное…».       Все-таки ему показалось, что решать, что им двоим делать дальше — это и правда только их выбор. Хотя сейчас ужасно хотелось просто получить указание от кого-то другого и выполнить его. Такая неопределенность, просто отвратительно.       Не выдержав собственных хождений туда-сюда, Чонгук пошел в душ, чтобы, может быть, хоть горячая вода расслабила его тело и привела мысли в какой-нибудь порядок. Он простоял там около двадцати минут, каждой мышцей своего тела ощущая, как напряжение только нарастает, а тревога все сильнее и сильнее начинает сжиматься плотным болючим комком в груди, поднимаясь к горлу.       «Это просто невозможно!» — выругался он себе под нос, выключая воду. Никакого расслабления, а вместо него, черт возьми, одно желание сломать или разбить что-нибудь. Чонгук вышел из ванной в одних домашних спортивках, подошел к окну и открыл его настежь. Морозный воздух раннего осеннего утра в мгновение заставил тело задрожать, а разум — остудиться. Капли воды как будто замерзли на спине, и ему понравилось это ощущение. Он посмотрел на улицу внизу, на город вдали, глубоко вдохнул и на какое-то время все внутри замерло. Мир на рассвете так призрачно спокоен…       У соседа справа хлопнула входная дверь. Вздрогнув, Чонгук обернулся со странным чувством тревоги, всколыхнувшейся в глубине сознания и тут же исчезнувшей от одного взгляда на спящего Тэхена. Чон нахмурился, подошел к кровати и сел на краю. Он всмотрелся в лицо хена и как будто пытался узнать его заново. Многое изменилось за этот год: добавилось несколько шрамов на теле, одна розовеющая полоса идет по правому виску и прячется в длинных растрепанных волосах, и еще один крохотный шрам над губой, и хотя в остальном это все тот же Тэхен, каким был раньше, Чонгук думает, что, скорее всего, по своей сути теперь он совершенно другой человек. Сможет ли он любить его также теперь? После всего…       Вдруг, пробормотав себе что-то под нос, Тэхен переворачивается и оказывается у ног Чонгука. Он обнимает его за бедра, утыкаясь лицом в колено, и продолжает сладко сопеть, хотя больше не улыбается.       У младшего кольнуло в груди от этого жеста. Конечно, он спит, но это выглядит так… как просьба о прощении. Чонгук грустно усмехается и проводит пальцами по его волосам. Нет, он все еще любит его. Как и тогда, наивно и самозабвенно. «Пожалуйста, не бросай меня больше никогда», — думает Чон и тянется поцеловать его в макушку, но рядом раздается короткий звонок сообщения на телефон. В утренней тишине он прозвучал так тревожно и неприятно.       Чонгук так и не поцеловал любимого — протянул руку к телефону на прикроватном столике и прочитал сообщение:       «У вас есть 10 минут. Бегите».       — Че за херня? — спросил Чонгук спящего Тэхена и только потом толкнул его. Смысл слов на экране, конечно, яснее ясного, все просто, но до парня никак не доходило, остановилось на полпути и застряло в мысленной пустоте. — Тэхен-а…       Ему стало почему-то очень грустно и совсем не страшно.       Проснувшись, Тэхен увидел ужаснувшую его картину: совершенно опустошенное лицо Чонгука с застывшим взглядом и телефон в дрожащей руке. Ему сразу стало ясно, что произошло самое страшное и для него самое очевидное. Взглянув на экран лишь на секунду, Тэхен вскочил и быстро надел джинсы.       — Чего сидишь? — он резко обернулся, заметив, что парень даже не шелохнулся. — Быстро собирайся!       Он пытался держать себя в руках, но нервы накалились, как железо в печи, и уже начали плавиться. В сердцах он кинул в Чонгука его кофту и крикнул:       — Где документы твои?       Тот молча посмотрел на рабочий стол и стал натягивать кофту, как будто в трансе, а Тэхен кинулся туда. Ему повезло найти паспорт в первом ящике, и он вернулся к Чону, чтобы оторвать его от кровати и буквально вытащить из квартиры. Свой же рюкзак он оставил у входа, когда пришел, и был теперь себе благодарен, параллельно матерясь за то, что самонадеянно решил, будто все будет отлично, если он появится здесь. Сердце просто разрывалось на части, пока он бегом тащил за собой Чонгука по лестнице вниз и на улицу, буквально считая секунды. Они успели выбежать во двор и забежать за угол, когда таймер дошел до 00:00.       Утреннее спокойствие и тишина разрушились на мелкие осколки от оглушающего взрыва. Земля дрогнула под ногами, Тэхен прижал собой Чонгука к стене, и они замерли. Грохот пронесся по улицам квартала и начал затихать, оставляя место лишь ударам падающих обломков. Потом на несколько секунд наступила гробовая тишина, как будто не стало не нескольких квартир, а всего мира. И только сейчас до Чонгука дошло, что происходит.       Он почувствовал, как их сердца бешено бьются в груди, как его горло жжет от тяжелого дыхания. Они оба дрожали не от холода и прижимались друг к другу. Чонгук вцепился в Тэхена, не собираясь отпускать. Оказалось, он совершенно отвык от ощущения опасности, забыл, какого это — находиться на краю жизни и смерти, и теперь был просто в ужасе. И ко всему прочему, у него ничего не осталось, хотя не то, чтобы много чего было терять, но все же, теперь у него остались только паспорт с правами и телефон с одной из банковских карт под чехлом. Нет больше дома, куда он может вернуться, где может укрыться от всего. Его словно выкинуло с корабля посреди океана — до берегов не доплыть, не выбраться на сушу живым.       — Какого черта… — едва слышно прошептал он, пряча лицо в складках огромной кофты хена. Больше в самом деле спрятаться негде.       — Прости, Чонгук-а, это из-за меня, — голос Тэхена дрожал, но сам он выглядел спокойным, как раньше. По старой привычке, он посмотрел на часы и сверил время — взрыв произошел как минимум на минуту раньше. «Вряд ли они налажали, — подумал он. — Слава богу успели, черт возьми». — Ты в норме, а? Нам надо уходить.       Чон бессильно опустил руки, молча кивнул и покорно пошел за хеном. Куда тот вел, ему было совершенно без разницы, ни о чем больше думать и беспокоиться не хотелось. Его все еще потряхивало, но он не замечал, в отличие от Тэ.       — Надо зайти куда-нибудь поесть и собраться с мыслями, — предложил он, и его слова как будто улетели в пустоту.       Чонгук ответил с задержкой минут в десять, пока они шли по узким улочкам, держась подальше от больших проспектов, которые в это время уже понемногу заполняются работающим народом, идущим к станциям метро.       — Напишу Джуну, — сказал Чон, и это звучало, как безысходность ребенка, натворившего дел. Тот факт, что ему сейчас необходим совет старшего, начал жужжать где-то в левом внутреннем ухе и ужасно раздражать, а от него и не деться никуда.       Через несколько минут, порядочно уйдя от места происшествия, они нашли маленькое кафе, которое буквально только что открылось, зашли и сели за самый дальний столик. Не спрашивая, Тэхен подошел к стойке и заказал два зеленых чая и по кусочку вишневого пирога. Он даже не сомневался, что младший все еще любит именно такой. Но когда еда и напитки оказались на столе, Чон так посмотрел на все это, как будто его сейчас вырвет.       — Надо поесть, Чонгук-а, сладкое и горячее успокоит нервы, окей? Давай, хотя бы половину.       Тэхен пододвинул к нему кружку и тарелку, не обращая внимание на недовольную гримасу.       — Ты в меня силой этот пирог затолкаешь?       — А мне придется?       Они смотрели друг другу в глаза с минуту, но в итоге Чонгук сдался. Все-таки это правда, организм не скажет спасибо за голодовку после такого стресса, пусть и придется себя заставить поесть. Тэхен довольно кивнул и сам, как оголодавший зверь, накинулся на кусок пирога, умяв его за три укуса, а потом уже неспеша взялся за чай. С виду, конечно, и не сказать, что случилось нечто подобное, угрожающее жизни, но в голове мысли сходили с ума в поисках наилучшего выхода из ситуации. В итоге таким оказалось самое очевидное — уехать из города как можно скорее, потому что их только двое, и никакого оружия, кроме ножа-бабочки у Тэ в рюкзаке. Сейчас они слишком легкая мишень.       Чонгук же старался не думать вообще и затолкать эмоции куда-нибудь поглубже, в самый темный угол. Он решил позвонить Джуну, чтобы не ждать ответа, рассказал о произошедшем и первое, что услышал в ответ, помимо мата: «Уезжайте оттуда, я скину свой адрес, первым же поездом». Они обсудили план действий, Намджун удостоверился, что они оба точно в порядке, а у Чона в голове так и засело одно это слово «уезжайте». Бежать. Им надо бежать отсюда сейчас же. Когда он положил телефон на стол, Тэхен крепко сжал его трясущуюся руку.       — Все будет нормально, слышишь меня? — тихо сказал он, заглядывая в его глаза. — Не из такого выбирались ведь. Ты однажды в одиночку разобрался с тремя мужиками, когда у тебя в руках была только ручка, помнишь? И тебе даже было весело.       Чонгук сначала скривился, не найдя, что ответить, в потом вдруг усмехнулся.       — Раньше мы хотя бы были охотниками, а не жертвами.       — Разве для нас есть разница? Или года не прошло, и ты растерял все свои навыки? — Тэхен подначивал его, и это подействовало — в глазах Чона загорелся старый добрый огонек.       — И не мечтай, — бросил он и откинулся на спинку дивана.       В душе стало немного поспокойнее от воспоминаний о славном прошлом. «Так-то лучше», — подумал Тэхен с улыбкой, но рано расслабился.       — Это из-за тебя, что ты имел ввиду? — вдруг серьезно спросил Чонгук и нахмурился.       — Ну…       — Тэхен. — От такого жесткого взгляда некуда было деться.       — Еще давно, когда мне помогли уехать, мне сказали, что возвращаться не стоит, иначе… — Тэхен замялся, и чувство вины подобралось со спины с глухим рычанием.       — Иначе что? Меня убьют?       — Не только тебя… Всех Bangtan…       — Блять, хен… — Чонгук закрыл лицо руками с тяжелым вздохом и попытался сдержаться, но не смог и выкрикнул: — Так нахрена ты вернулся?!       На крик обернулись все: официанты, несколько посетителей. Тэхен заметил это, и ему стало максимально не по себе.       — Не кричи, пожалуйста, — с извиняющимся видом попросил он, протягивая руку к Чону. Тот отстранился, не сводя сурового взгляда. — Ты прекрасно знаешь, почему я сделал это. Да и никто никогда не говорил фактами, были только намеки, я оценивал ситуацию по разговорам с теми, кто помогал мне, и поверь мне, если бы я был уверен, что нам всем грозит опасность из-за этого, конечно, я бы не вернулся, я же не совсем идиот, в самом деле.       — То есть хочешь сказать, тебя обманули? — Чонгук явно не хотел доверять всем этим словам, потому что так получалось, что ответственности не несет никто.       — Нет…       — Ну ввели в заблуждение, один хрен, — он раздраженно перебил его и отвернулся к окну. — В этом вся проблема? Или может ты все-таки опять подставил нас под удар?       — Я не хотел этого… — Тэхен уже не знал, что ответить. Перед таким жестким взглядом младшего он всегда чувствовал себя бессильным.       — Но ты сделал. Снова.       Чонгук повернулся к хену обратно и посмотрел на него уже не с раздражением, а с усталостью и снисхождением. Да, он прекрасно все понимал, понимал, в какой ситуации неопределенности находился тогда Тэхен и как хотел вернуться к нему. Чон ведь тоже хотел этого, больше всего на свете хотел снова его увидеть, а теперь по-настоящему прочувствует, что значит фраза «бойся своих желаний». Им придется разбираться с последствиями всем вместе, и назад уже ничего не вернуть.       — Прости меня, — тихо произнес Тэ.       Чонгук долго смотрел на него, ничего не говоря. Смотрел и чувствовал, как постепенно тяжесть возникшей смертельной проблемы улетучивается, и ему становится на нее совершенно плевать, потому что самое важное — это Тэхен, любовь к которому не стала ни каплей меньше, и он теперь снова с ним. В конце концов, они оба в каком-то смысле готовы были отдать свои жизни за то, чтобы снова встретиться и быть вместе, пусть и не долгое время. Правда, такому раскладу явно не будут рады остальные, но… теперь уже без разницы.       — Вызови такси до вокзала, — попросил Чон спокойно, — я пока посмотрю рейсы.       Тэхен кивнул и достал телефон, молча и с удовольствием согласившись с негласным закрытием этой неприятной темы. Мысленно он сказал Чонгуку спасибо.       Ехали в такси они со вполне неплохим настроением, даже почти боевым, и не чувствовали абсолютно никакой опасности, потому что как минимум не знали, сколько людей прямо сейчас желали их смерти. Спустя два долгих часа ожидания на вокзале они уже ехали на поезде до Ульсана.       Когда Чонгук звонил Джуну после взрыва, Джин был рядом и слышал все по громкой связи. Его лицо так ни разу и не изменилось за время разговора, как будто все эти новости были совершенно обыденными. И только когда парень положил трубку, он спросил его:       — И что теперь? Все заново?       — Да, — холодно и спокойно ответил Намджун, смотря на экран телефона пустым взглядом. — Придется нам всем снова встретиться.       Теперь ему нужно организовать сбор всех остальных и готовиться выстраивать план действий. Все как тогда, старые проблемы, старая работа, он умеет справляться с ней. И все же, в глубине души, его душил и рвал на части животный страх смерти, какого он еще никогда не знал. Но выбора нет. Выбора никогда не было.