Часть 6
27 июня 2022 г., 14:45
Утром первого сентября Юнги проснулся очень рано несмотря на то, что смог уснуть только к двум часам ночи, и теперь чувствовал себя куском протухшего мяса. Тяжелые мысли и тревога совсем не давали передышки. После того разговора по пути на побережье весь их дом день за днем все глубже погружался во тьму, и ко всему прочему Чимину становилось хуже: последние два дня он не ел, не выходил из комнаты и почти не разговаривал. Сегодня Юнги собирался звонить его психотерапевту и просить приехать, чтобы помочь.
Их предупреждали обо всех возможных проблемах в процессе лечения от наркомании, но все равно Шуга чувствовал себя совершенно беспомощным и бесполезным, особенно, когда все его попытки поговорить с Чимином, накормить и как-нибудь отвлечь разбивались в щепки от безразличного взгляда младшего в пустоту, как жалкая шлюпка в шторме разбивается о скалы. Хуже всего — видеть, как страдает близкий человек, и не иметь возможности помочь. И с таким ощущением колкой пустоты Юнги проснулся, позавтракал и собирался ехать в магазин за продуктами для очередного ужина, которым попытается накормить Чимина. Он старается готовить его любимые блюда, самые вкусные, но пока все без толку. «Может, рамен? — думал он, допивая свой утренний кофе. — Или токпокки поострее и свинину с рисом?.. Не знаю».
Солнце еще только поднималось за деревьями и домами вдали, когда Юнги собрался ехать. Но перед этим, конечно, зашел к Чимину, чтобы хотя бы просто убедиться, что тот по крайней мере жив.
В его комнате совсем темно, блэк-аут шторы, как всегда, плотно задернуты и не пропускают ни света, ни тепла. В воздухе застоялся запах сигаретного дыма, и осторожно пройдя к окнам, Шуга приоткрыл одно из них, чтобы проветрить. Вместе со свежим, прохладным воздухом внутрь ворвалось и пение птиц. «Красиво заливают», — с тоской подумал Юнги и обернулся. Чимин спит глубоким сном, свернувшись калачиком под одеялом, видно лишь лицо и правую руку, свисающую с края кровати. Большой белый шрам обвивает ее, поднимаясь от запястья к локтю. Вечное напоминание о дне, когда маленький ребенок был убит, а взамен него пришли ненависть и отчаяние.
Юнги не удержался — подошел к кровати и опустился на колени напротив умиротворенного лица Чимина. Его щека так забавно приплюснулась подушкой. Улыбнувшись, Шуга осторожно передвинул его руку на кровать, чтобы не свисала и не онемела. Только в такие моменты ему в самом деле становилось хоть чуточку спокойно и хотелось уснуть рядом с Чимином, укутаться с ним воздушным одеялом и крепко обнять. Но из-за той ночи в Ла Пуш о таком можно и не мечтать. Да и вообще после всего Чимин подпускает близко к себе только в очень особенные моменты, и Юнги не перестает бичевать себя из-за этого. Он не мог, конечно, уберечь младшего от каждого травмирующего события, и все же сам вполне мог быть лучше, добрее. Но он был полным дерьмом, хотя стоило признать, что они были такими оба. И прошлое уже никак не изменишь, остается только работать с тем, что есть.
Правда, сколько ни делая, как ни стараясь, Юнги пока так и не увидел результата, какого хотел бы, и постепенно начал приходить к смирению с тем, что теперь — как сейчас — так будет всегда. Не здорово, конечно, но ведь могло бы быть и хуже, точнее ничего вообще могло не измениться. «Хотя бы так», — эта мысль почти стала их девизом. Но в такие моменты, как сейчас, когда он смотрит на умиротворенное лицо спящего Чимина, мечтать о большем становится все сложнее. Поэтому Юнги все же заставляет себя уйти и заняться делами.
Мир снаружи встретил его первыми лучами солнца, свежим теплым воздухом и полнейшим спокойствием раннего утра. В такое время кажется, будто в мире совсем ничего не происходит, только птицы живут и наполняют все вокруг своим пением. «Хорошо», — подумал Шуга и улыбнулся. Всегда бы так. Он сел в машину и неспешно направился в круглосуточный магазин. Сегодня почему-то время текло как-то иначе, чуть медленнее, чем обычно, и парень не замечал очень многого, хоть и вглядывался в улицы, машины и редких людей, мимо которых проезжал. Как не заметил и того немаловажного факта, что забыл дома телефон.
Мысли в его голове текли также медленно, как жизнь вокруг. Он думал о продуктах, об ужине, думал, чем бы попробовать занять Чимина и какие слова скажет его психотерапевту, когда позвонит чуть позже. А потом вдруг до него еще дошло, что сегодня первое число, и тогда мысли свернули в сторону Чонгука. Несмотря на то, что они не общались почти с самого переезда, все-таки парня стоило бы поздравить с днем рождения, не чужие же люди. Уже подъезжая к магазину, Юнги формулировал в голове варианты поздравлений. Выбрать оказалось весьма трудно, учитывая все, что произошло и происходит.
Заходя в кондиционерную прохладу магазина, Шуга еще не знает, что Намджун написал ему несколько минут назад новость, меняющую все.
А пока один выбирал продукты, другого мучал все тот же кошмар, что и три дня до. Сон, который невозможно забыть, проснувшись.
Все начинается как в жизни и все хорошо. Они с Юнги сидят в гостиной на диване, смотрят телевизор, из которого доносятся почему-то лишь едва слышные помехи. Хен смотрит на него и улыбается, а потом за окном начинает темнеть, как будто собирается дождь, но став темно-синим, небо продолжает погружаться во тьму и становится непроглядно черным. Все вокруг тоже медленно исчезает.
— Хен, посмотри… — шепчет Чимин и не слышит собственного голоса.
Юнги оборачивается. Там, на террасу, наплывает огромное черное облако. Кажется, будто оно живое. Шрамы на руках Чимина начинают так сильно чесаться, что он не замечает, как оставляет на них красные пульсирующие полосы ногтями. Дыхание перехватывает, когда Шуга поднимается и идет к двери на террасу.
— Я разберусь, — говорит он, не оборачиваясь.
Чимин пытается остановить его, но только тянет к нему руки, а голоса больше нет. И хен уходит во тьму снаружи, оставив его совсем одного, пока другой сгусток тьмы осторожно подползает к нему с другой стороны. Становится так страшно, в груди давит, а тело замирает. Он не может пошевелиться и только наблюдает, как эта тьма подбирается все ближе и вот уже вьется у его ног.
Она оказывается липкой снаружи и колючей внутри, она — трясина, в которую его засасывает, как в болото, она поглощает его целиком. Чимин пытается кричать, когда острые шипы обвивают шею и сдавливают — тьма затягивается мертвой петлей колючей проволоки. Но он не может издать и звука и уже больше ничего не видит, кроме темноты. Он задыхается, чувствуя на щеках огненные слезы и пустоту в груди. Тьма пожирает его, как змея.
Чимин дергается и просыпается в полутьме своей комнаты, хватаясь за горло. Даже в реальности дышать получается не сразу, сначала воздуха нет совсем, а потом вдруг становится слишком много. Но теперь он хотя бы может закричать — и он кричит во весь голос от отчаяния и страха. А дом лишь откликается ему тишиной.
Приходя в себя после очередного кошмара, Чимин осознает дальней частью сознания, что это даже хорошо, что хена нет дома, потому что сегодня он не смог сдержать эмоции и не имел ни капли сил объяснять все это. В этот раз как будто сон отличался, что-то было в нем такое, из-за чего нервы сдали окончательно.
Спустя какое-то время Чимин смог заставить себя встать и пойти в душ, чтобы немного успокоиться, но перед этим не удержался и решил покурить у окна. Оно оказалось открытым. Снова. «А в прочем, ничего нового», — подумал он, закуривая. Юнги наивно думает, что Чимин не замечает всех этих ночных и утренних тайных посещений его комнаты, в которую не так давно без стука ему было запрещено входить. «Видимо, ему бесполезно напоминать, ведет себя как назойливая мамка».
С одной стороны, эта приторная забота Шуги приятна Чимину, но соль в том, что она становится уже чересчур навязчивой и начинает нарушать личные границы. А этого Пак никогда никому не позволял. По крайней мере безнаказанно. Поэтому в последние дни, когда удавалось остаться дома одному или когда Юнги был чем-то занят, Чимин ходил в его комнату в ответ. Расхаживал по ней, трогал все, что попадалось, менял местами какие-то мелочи и ползал по ящикам. Так он два дня назад случайно нашел оружие, спрятанное под кипой одежды в большом шкафу. Вскоре после этого Чимин приказал себе забыть и больше никогда не думать о находке, хотя это оказалось в разы труднее, чем он предполагал.
Сердце бьется в два раза быстрее от мыслей о нем, о его холоде, об оглушительном звуке выстрела, о запахе пороха...
И вот опять. По телу прошла дрожь. Чимин мотнул головой и выбросил давно истлевший до фильтра бычок в окно, а ведь говорил себе, что не будет так делать. Его почему-то очень сильно потянуло снова в комнату Юнги, что-то внутри так и шептало, уговаривало, настаивало. Он посмотрел на время и вдруг передумал идти в душ сейчас и вместо этого вышел из своей комнаты и несмело зашел в соседнюю, дверь которой, как обычно, открыта почти настежь.
Здесь что-то оказалось не так. Чимин прошелся, принюхался, огляделся, не понимая, что именно чувствует. Какая-то тревога. Он подумал, что такое ощущение могло бы возникнуть, если бы хен вдруг исчез бесследно, а не просто куда-то ушел. Через несколько минут до него дошло, в чем дело — он увидел телефон на прикроватном столике. В это мгновение экран загорелся и раздался звонок оповещения. Чимин не мог не посмотреть, потому что как будто уже знал, что написано в этом злосчастном сообщении.
«Тэхен жив. Он у Чонгука. Позвоню тебе позже», — написал Намджун. Просто факт, никаких объяснений, но Чимин и сам уже все понимал, сто происходит и что все это значит. И ему стало страшно. Хотелось уйти в отрицание и не вернуться, не верить в собственное предчувствие, помотать головой и только усмехнуться, будто все это ничто, мелочь, фигня какая-то, ничего особенного. Чимин попытался, искренне попытался, но потом зазвонил уже его телефон в соседней комнате, и сердце почти остановилось. Пока он шел туда, кажется, будто совсем не дышал.
Неизвестный номер. На его телефон никто не звонил почти год, и он сменил номер после зимы, но Чимин все равно явственно ощущал: «Кто-то нашел меня». Он понимал, что ответить на звонок просто обязан, и дрожащей рукой нажал на «принять», поднося телефон к уху. Сначала не было ничего, кроме едва слышного шума как будто ветра, а потом раздался низкий мужской голос.
«Раунд два, Чимин-а».
Человек положил трубку.
Вернувшись домой, Юнги сразу прошел на кухню и начал разбирать пакеты. Сегодня он накупил больше, чем планировал, но в деньгах они пока, к счастью, не стеснены, так что ему было даже приятно раскладывать кучу еды и вкусных закусок по шкафам и холодильнику. Его сердце грела надежда, что все эти вкусняшки порадуют Чимина хотя бы ненадолго.
— Чимин-а! — громко позвал он его, когда закончил с пакетами. — Еще спишь?
Ответа не последовало, так что Шуга пошел к его комнате, даже не подозревая, что что-то случилось. Легкая улыбка на его лице померкла, когда он нашел парня на полу, вжавшегося в угол. Чимин прижимал руками колени к груди, дрожал и смотрел в пустоту перед собой.
— Чимин-а, что случилось? — он опустился на колени рядом и осторожно повернул его лицо к себе, но Чимин ни взгляда не перевел на него, ни ответил хоть что-нибудь. — Эй, ну что такое?
Вместо ответа парень только пододвинул к нему лежавший на полу телефон. Юнги молча взял его и посмотрел на сообщение на главном экране. Прочитал и только устало вздохнул. Что теперь делать с этой информацией он не знал и не мог даже предположить, к чему это приведет в итоге. В первое время казалось, что возвращение Тэхена — это просто хорошая новость, особенно для Чонгука, и расстраиваться тут нечему.
— Ты из-за этого? — спросил Юнги, садясь рядом на пол, и облокотился о стену. — Не такая и плохая новость, а?
Чимин медленно перевел на него взгляд и уставился совершенно непонимающе.
— Хен, ты серьезно не понимаешь?
— А что здесь такого? Зато Чонгук наконец-то может успокоиться и…
— Мин Шуга, ты идиот! — воскликнул Чимин с досадой, перебив его. Он закрыл лицо руками и как будто сжался еще сильнее.
Это обращение резануло больше, чем последующее оскорбление. Юнги поежился и скорчил недовольную мину.
— Ну, может и идиот, чего теперь. А ты может все-таки объяснишь, что тебе не нравится в том, что Тэхен жив?
Чимин сначала простонал что-то непонятное, потом вздохнул и убрал руки от лица.
— Да все мне нравится, круто, что он жив, но я не недоволен, хен, я в ужасе, а ты и правда что ли идиот?
— Прекрати обзываться, Чимин-а, — Юнги старался оставаться спокойным как можно дольше, потому что начал замечать, что парень и правда напуган, а не разозлен.
— Хен… — его голос дрогнул, к горлу подступил ком, — Тэхен не просто выжил, ему позволили выжить, понимаешь? И если он вернулся, значит игра не закончена.
— Игра? В см…
Но Юнги не стал договаривать. Он увидел слезы на щеках Чимина, и картинка наконец-то начала складываться в его голове. И вот теперь страх неспешно вошел и в его сердце тоже, и первое, о чем он подумал — это пистолет в шкафу.
