Ah shit, here we go again

      Выходя из здания вокзала, Хоби получил от холодного ветра знатную оплеуху, и, проходя по парковке, словил весьма неприятное чувство дежавю. В этот раз поездка сюда без обратного билета. Он не питал иллюзий насчет всего этого, и вчера попрощался с арендодателем, вернув ключи и получив залог обратно. Но сложнее всего было, пожалуй, прощаться с Сумином. Пришлось уговаривать никуда не подвозить его, а ведь Хосоку было даже не объяснить, что случилось. Просто «мне надо срочно уезжать», конечно этого мало, и он уехал расстроенным утром первого, но Хоби пообещал ему скорую встречу в Сеуле. После этих слов Сумин поцеловал его со счастливой улыбкой на губах.       Пустое серое небо смотрело на город без капли эмоций. Хоби повел плечами, чтобы после поездки они хоть немного расслабились, перехватил сумку из одной руки в другую и пошел в дальний угол парковки, туда, где и в прошлый раз его ждал Намджун.       — Привет, — сказали они одновременно и, пожав руки, обнялись.       Улыбнуться ни один из них так и не смог.       — Не думал, что так скоро увидимся снова, — сказал Хоби, грустно хмыкнув.       Джун согласно покачал головой.       — Юнги с Чимином приедут где-то через полчаса, садись, в машине кофе.       — Твоя забота как бальзам на сердце, — только сейчас губы Хоби смогла тронуть едва заметная благодарная улыбка. Он чувствовал себя таким уставшим.       Они сели в машину и стали ждать.       Раннее утро, от города веет сном, и приободряет один только горячий кофе. Его запах наполняет салон, по радио тихо играет музыкальный чарт топ сто. Пока парням говорить ни о чем не хочется, Хоби только спросил:       — Что, мамочка осталась с детьми? — он попытался пошутить, потому что пока больше ничего не мог сделать.       — Типа того, — ответил Джун, усмехнувшись ради приличия.       И следующие пятнадцать минут они лишь молча пили кофе, разглядывая безлюдную парковку. Как будто готовились к тому миллиону слов, которые вскоре каждому придется произнести, и уставали от этого заранее.       — И что ты думаешь? — спросил Хоби, когда его кофе уже сто раз кончился. — У нас ведь нет выбора, да? Я зашел в старые чаты, ну, в те, которые еще живы. Так много людей теперь хотят нашей смерти.       — Больше, чем раньше, да? — Джун устало улыбнулся. Эта улыбка была нервной.       — Намного. Собственно, у нас вообще нет союзников.       — Кое-кто как раз есть. Но сразу скажу, что мы не знаем, кто это. Честно говоря, пока ни хрена не понятно. Юнги и Чимина везет их сосед, он за ними приглядывал с тех пор, как они переехали в Пусан.       — М, те же, кто тебе написал вчера, да? Точно… И этих двоих ведь предупредили тоже?       — Ага. Наверное, и за тобой приглядывали. Не замечал?       Хоби нахмурился и не на шутку задумался. В самом деле, был ли кто-то незаметно рядом с ним все это время?       — Вроде нет, никаких намеков на слежку не помню, — ответил он в итоге, и к нему пришло одновременно облегчение и разочарование. Как будто только о нем никто не позаботился.       — Вот и мы все не замечали, так что имеем дело с профессионалами, — Джун в очередной раз окинул взглядом парковку и здание вокзала и наконец-то увидел того, кто они уже заждались.       — Или мы все слишком расслабились…       — Не отрицаю.       Джун завел мотор и выехал на встречу Юнги и Чимину, чтобы те не искали его машину вечность. Хоби же примолк, наблюдая за парнями. Первое, о чем он подумал — это то, насколько болезненно бледно выглядит Чимин. Казалось, он идет с одной только божьей помощью, когда должен бы уже оказаться с ним там, на небесах. Но даже так Хоби не мог этого не заметить, что Пак все еще приковывал к себе взгляд своей красотой. Удивительно.       Намджун остановился у тротуара, открыл багажник и вышел к ним. Поздоровался с Юнги, Хоби вдруг оказался тут же.       — Шуга-хен, — он крепко обнял его, зная, что другу это никогда не нравилось, — я скучал по твоей кислой мине!       — А я по тебе нет, — Юнги оттолкнул его, но больше в шутку, чем серьезно. Черт, он все-таки скучал по всем, и даже по надоедливому Хосоку.       — А Чимин не умирает?       Все трое молча посмотрели на него. Прямолинейность и простота Чона никуда не делись.       — Я в порядке, — спокойно ответил Чимин. От него уже веяло властью. Как тогда.       Когда все сели в машину, и Джун повез их на новую квартиру, Хоби вспомнил ту ночь, в которую они нашли Чимина, привязанным в кровати в доме, который потом сожгли. Он улыбнулся, но постарался скрыть улыбку, отвернувшись к окну. Нам ничего у него спрашивать не стал и обратился к Юнги:       — Нормально доехали?       — Да, вполне. Есть что обсудить теперь, наш сосед был не против поболтать.       — Славно. Нам всем есть, что рассказать.       — Это будет долго, — вставил Хоби, деланно вздохнув.       — М-да. Кстати, вы голодные?       — Перекусили на заправке, — ответил Юнги за двоих, — так что пока нормально.       — Хоби? — Джун глянул на него, пока остановился на светофоре. Друг показался ему отстраненным.       — Не особо.       — Значит, ближе к обеду что-нибудь придумаем на всех, — решил Джун, и все молча согласились. Хотя для них тема еды становилась третьестепенной, и они ждали только одного: когда все снова соберутся вместе. Смерть как будто уже хрипло сопела им в спины, и надо было что-то решать. Таймер на обратный отсчет запущен, только никто не видит на нем цифр. Это очень давит.       Как давила тишина на Джина, Чонгука и Тэхена, пока они ждали остальных. Им уже не о чем было говорить, все нормальные темы закончились, и осталась только работа, которую обсуждать еще рано; они уже и подремали, и телек полистали, но ничем просто невозможно было развлечься в таком напряженном ожидании. Чонгук и Тэхен, приехавшие еще вчера, так и вовсе не знали, куда себя деть. Сбежав из Сеула после того, как их чуть не убили, они не могли понять, как можно теперь сидеть и вот так долго чего-то ждать, внутренне готовые ехать обратно с каким-нибудь сумасшедшим арсеналом оружия.       И только Джин единственный все это время был совершенно спокойным как снаружи, так и внутри, как будто ничего опасного не случилось, как будто их мирная жизнь продолжалась, и завтра он пошел бы на работу в кафе, как обычно. Конечно, он сразу первого числа утром позвонил управляющей и объяснил ситуацию, придумав что-то про умирающего отца, которому внезапно стало хуже. Он понимал, что подставляет коллег, но а что еще оставалось делать? Начальница была недовольна, но с сочувствием отпустила его без отработки последней недели. Так что осталось лишь одно место, куда он может вернуться, и Джин уже позаботился о подходящей одежде для себя и для Намджуна. Все это он делал с такой всепоглощающей усталостью, что его как будто вообще ничего больше в жизни не волновало. Сердце билось спокойно, дыхание было ровным. Остальные могли бы только позавидовать такому хладнокровию, за которым на самом деле стояло непомерное сожаление об отобранному у него рае.       — Джун не написал еще? — спросил Чонгук, расхаживающий в нетерпении по комнате. — Долго его уже нет.       С тихим вздохом Джин достал из кармана телефон и прочитал вслух сообщение, пришедшее аж десять минут назад: «Всех забрал, скоро будем».       — Скоро… сколько от вокзала до сюда ехать? — младшему не терпелось больше всех.       — Минут через пять-десять будут, успокойся, — Джин подошел к окну и, осторожно раздвинув жалюзи, выглянул на улицу.        Ничего, кроме деревьев, кустов и мусорного бака. Обзор не лучший, жаль у них был маленький выбор, когда им настоятельно посоветовали свалить из их квартиры, чтобы не стать пеплом в луже сентябрьского дождя. Джину было жаль те милые декоративные подушки на диване. Да и диван тоже хороший был. Но у владельца квартиры была страховка от несчастных случаев, так что в целом, наверное, теперь плевать. Джин отошел от окна, освободив место любопытному Чону, и сел на диван рядом с трясущимся Тэхеном. Нога у него ходила ходуном уже минут десять без остановки.       Успокоиться для двоих младших было задачей поистине невыполнимой, как бы они ни делали лица кирпичом. Ведь помимо того, что им всем теперь угрожала смерть, самая настоящая и самая что ни на есть насильственная, так еще и старый камень преткновения в их отношениях должен был снова оказаться рядом. О Чимине они не сказали друг другу ни слова, но это оставалось между ними обломками разрушенной стены, о которые было не трудно споткнуться. Оба думали, изменит ли что-то между ними появление Пака здесь? По многим причинам они не хотели бы видеть его рядом, хотя прекрасно понимали, что он теперь в какой-то степени часть команды. И пойдет на дно вместе со всеми, если все кончится плохо. Что более чем вероятно. «Хотя кто виноват во всем этом дерьме?» — задавал Чонгук себе риторический вопрос и каждый раз недовольно кривился, зная ответ.       Стрелки часов лениво доползли до пяти утра. Начиналось самое тяжелое время для всех, не спавших эту ночь, но Джин обещал к приходу остальных сделать кофе и уже занялся этим на кухне, совмещенной с основной комнатой. Терпкий запах наполнил пространство как раз, когда замок в двери щелкнул трижды.       Джун пропустил парней вперед, чтобы сразу запереть дверь за собой. Хоби вошел первым и сразу приободрился, увидев друзей и, особенно, Тэхена. Даже как будто немного прослезился, крепко обнимая его.       — Тэхен-а, говнюк ты бессмертный! — он потрепал его по волосам, горько рассмеявшись. — Больше так не делай, ладно?       — Я постараюсь, Хоби, — усмехнулся тот в ответ.       Все, кто еще не виделся, крепко обняли друг друга, одновременно радуясь встрече и соболезнуя поводу, из-за которого они все снова собрались. Да уж, не такой должна быть встреча старых друзей… Чимину же Тэхен и Чонгук лишь кивнули, это оказалось жутко неловко для них всех. И только Джин, увидев бледного и измотанного парня, с сочувствием похлопал его по плечу и первому предложил кофе. Пак с благодарностью согласился и вскоре нашел себе место в кресле у дальней стены, чуть вдали от остальных, разместившихся на диване и стульях у обеденного стола. Все получили по кружке кофе, кроме Тэхена, Джин помнит, что тот пьет только чай, так что сделал отдельно в яркую красную кружку, чтобы не перепутать.       Первое время звучали лишь посипывания напитков и дежурные вопросы, вроде «как доехали?» и «как ты?». Намджун выжидал немного, чтобы все настроились и выдохнули прежде, чем начать обсуждение. И помимо этого, в душе он набирался смелости. Все-таки как-то подрастерял сноровку что ли.       — Ну что ж, пожалуй, я начну с общих фактов, которые мы имеем, а потом вы добавите свою информацию, — начал Джун, со вздохом отставив кофе на стол. А мог бы сейчас преподавать английский. — К сожалению, долгожданное возвращение Тэхена стало катализатором для объявления охоты на всех нас. Мы перестали существовать для Сеула, когда залегли на дно, но теперь сделать это снова у нас не получится. Со мной и Шугой связались люди, четко давшие нам это понять, однако они единственные, кто находится на нашей стороне. Думаю, это плюс. А что насчет вариантов действий, у нас два пути, вы все понимаете, либо мы защищаемся, либо…       Он не смог выбрать слова, подходящие на сто процентов, да и не хотел говорить подобное вслух, но парни его и так поняли. В принципе, ничего нового он пока им не сказал, лишь обозначил условия для ясности. Только, задумавшись, Джун не продолжил.       — Это все понятно, — сказал Хоби в попытке подтолкнуть его дальше. — А что конкретно тебе говорили?       — Ну, это был не долгий разговор. Через несколько часов после звонка Чонгука, мне позвонили и предупредили о том, что в нашем доме может случиться короткое замыкание и нам стоит предпринять меры. Я спросил, что может вызвать внезапное замыкание, мужчина ответил, что Bangtan стали главным призом на миллион и все хотят заполучить его. Потом он положил трубку. Предполагаю, что кто-то очень заинтересованный в нашей смерти предложил внушительную сумму, скажем так, за наши головы.       — Интересно, за каждую или за все сразу? — это был риторический вопрос от Хоби, вызвавший нервную усмешку у него одного.       — Тем не менее, также есть и заинтересованные в нас живых, так что… Как вариант, мы можем сразу заключить с ними союз.       — Рановато, — заметил Чонгук.       — Думаю, у нас есть что-то около суток на принятие решения, — Джун кивнул и посмотрел на Юнги. — Расскажи остальным, что ты узнал от своего соседа.       Шуга кивнул и начал:       — На протяжении полугода наш сосед наблюдал за нами, предпринимая попытки подружиться, но совершенно не выдавая себя, лично у меня были только смутные подозрения и ничего больше. Сегодня ночью он пробрался к нам в дом и убедительно предложил уехать с ним, чтобы, как он сказал, не уехать потом в катафалке. Из разговора с ним по пути сюда стало понятно следующее: некто весьма влиятельный, но желающий забрать себе всю власть в Сеуле, заинтересован в нас, и его или их помощь сейчас — это инвестиция. Предполагаю, что в будущем нам предложат работу, от которой мы не будем иметь права отказаться.       — Круто они устроились, — прыснул Тэхен, скривившись от отвращения.       — Даже спасибо за спасение говорить не хочется, — согласился Чонгук.       — С другой стороны, — вставил свое Джин снова поглядывающий в окно, — вы бы предпочли быть сейчас мертвыми?       Парни не ответили, но ясно было, что ответ «нет».       — Так вот, что еще, — Юнги продолжил с таким видом, как будто никто его не прерывал. — По какой еще причине возвращение Тэхена и наша встреча сегодня здесь является такой серьезной причиной убить нас. Все считают именно нас шестерых виновными в убийстве Короля и его дочери, как, в общем, и во всех других убийствах в тот период.       — То есть, они ничего не знают про… — Чонгук начал, но не закончил свою мысль, не смог произнести имя и только кинул быстрый взгляд на Чимина, сидевшего вдали от всех с отсутствующим видом.       — Да, — подтвердил Юнги.       И после этого на несколько минут наступила неприятная тишина, во время которой все вернулись к своим напиткам, уже подостывшим, в размышлениях о столь неловкой ситуации. Получается, что теперь они отвечают головами за чужие грехи. Неприятно. Хотя при этом они не могут просто накинуться на Чимина, ведь он теперь часть их команды в каком-то смысле, к тому же, можно сказать, сдался им, когда все зашло слишком далеко. Хотели как лучше, а получилось как всегда. Почти все не могли не думать о том, что все, что было, и все, что теперь их ждет — это вина одного только Чимина. Юнги наблюдал за напарниками и не мог не чувствовать их настроение, которое могло в любой момент стать опасной искрой рядом с бочкой бензина. Если кто-то скажет вслух логичный вывод — пиши пропало, ведь он попал бы в самое больное и в самое сердце. В свою очередь Намджун видел все, обе стороны возможного внутреннего конфликта, и это очень сильно напрягало его и вводило в ступор. Сам того не заметив, он снова утонул в собственном сознании, потеряв связь с реальностью, и, если сейчас начнется спор, он не сможет пресечь его вовремя.       — Ну так… — Хоби все больше становилось не по себе находиться фигурально и буквально между двух сторон. — Что в итоге будем делать?       Сразу ему никто не ответил. Каждый мысленно занимал одну из сторон прежде, чем произнести вслух. Чимин смотрел на каждого из них и уже знал, что они скажут. Для него все было уже ясно как день, и оставалось только ждать, когда они все сами дойдут до очевидного решения и начнут что-то делать, а не только говорить. Хотя ему самому все происходящее было так противно, так претило, что хотелось закричать и заплакать, как ребенок, а потом убежать в свою комнату, хлопнув дверью. Но он давно не ребенок, и бежать некуда. Голова все еще болела, и мысли никак не собирались во что-то определенное. Странно, но при том, что он прекрасно видел и понимал мнение каждого из Bangtan, своего же мнения найти в себе не мог. Как будто его это не касалось.       А ведь они правы, думая о том, что все происходит из-за Чимина. Он все испортил, намного больше, чем Тэхен своим возвращением. «Они могли бы сдать меня с потрохами, рассказав всем правду, — подумал Пак, опуская взгляд на трясущиеся руки. — Это было бы честно». Между ним и остальными было не больше метра сейчас, но ему казалось, что эта пропасть огромна и бесконечна. Даже Юнги, поначалу стоявший рядом, в итоге подошел ближе к друзьям, хоть это и было в порыве защитить младшего от мнимой опасности со стороны парней. Да, может быть сдать Чимина было бы честно, но они не могли позволить себе даже предложить подобное, потому что — бесчеловечно. Как по отношению к самому Паку, который раскаялся еще в прошлом году, так и к лучшему другу Юнги, павшему в нечестном бою с любовью. По крайней мере так считало большинство. Все-таки они все тоже любили и знали, как страшно потерять дорогого тебе человека. «… ну, разве что, кроме одного».       — Возьму на себя смелость предложить покинуть страну и дать им всем понять, что мы на самом деле не собираемся больше ни в чем участвовать, — Джин прервал молчание, потому что ему все это уже надоело.       — Хотелось бы, — согласился Чонгук, грустно вздыхая.       — Да, вариант мечты, — добавил Тэхен. — Но разве нас просто так куда-то отпустят теперь?       — Ну не всесильные же они, в конце-то концов!       — А что если они — Иисус Христос? — Хоби криво усмехнулся и сразу пожалел о своих словах.       — Блять, Хоби! — Джин отошел от окна в его сторону, и это выглядело угрожающе. — Ни за что не поверю, что доехать до аэропорта нам не позволят или прикончат в любой стране, куда бы мы не улетели, а в Сеул ехать их всех убивать — да пожалуйста!       Юнги нашел, что ответить, и мог бы сделать это спокойно, но не смог сдержаться:       — А ты не учитываешь, что в нас помимо прочего заинтересованы, как в ебаной рабочей силе? И что мы живы сейчас только потому, что нужны кому-то здесь? Наша жизнь теперь это не блядский подарок от Санты, а гребаный аванс!       — Не наезжай на меня, Мин Шуга… — Джин прекрасно помнит, как напарника бесит это обращение к нему.       Они ощерились как две дворовые собаки. Нервы уже сдавали, им было необходимо куда-то это выплеснуть.       — Эй, чего вы начинаете… — Хоби не любил такие громкие споры, они слишком напоминали ему о детстве.       — Блин, Джин-хен, твой план реально классный, — сказал Чонгук, смотря то на одного хена, то на другого, — но Шуга-хен прав, вряд ли тем, кто нам помогает, будет норм, если мы свалим.       — Ну или договориться с ними, типа спасибо за все, но можно мы уедем? — Тэхен предложил это, сам не зная зачем, потому что не верил, что такое возможно.       — Очень смешно! — Юнги закатил глаза и сложил руки на груди.       — Ой, блять, по-твоему так лучше ехать на убой, да? — Джин снова зацепился за Шугу, и тот не заставил ждать ответа.       — Да с каких пор наша РАБОТА стала чем-то сверхъестественным? Я смотрю, ты больше всех пригрел свою задницу за кассой в кафешке?       Это оказался совсем лишний переход на личности, Джин готов был взорваться и собрался надавить на больное уже самому Юнги.       — А я смотрю, раз ты туда так рвешься, не особо держишься за свою ш…       — Заткнулись оба!       Их прервал громкий удар ладонью по столу и крик Намджуна. Наконец-то он очнулся, понял, что происходит и не позволил этому слову прозвучать здесь. Хоби мысленно выразил ему благодарность и нервно потер лицо едва заметно задрожавшими руками. У Тэхена и Чонгука же все внутри замерло от раздраженного крика Джуна, стало не по себе даже дышать слишком громко. Главные спорщики только закатили глаза от недовольства, но покорно затихли, символично увеличив и так достаточное расстояние между друг другом на несколько шагов. Хотя Юнги буквально трясло, и ему было плевать, что Джин так и не произнес оскорбление в сторону Чимина, он собирался — этого достаточно, чтобы хорошенько врезать ему по лицу.       — Мы в одной лодке, все семеро, не смейте раскачивать ее, понятно? — Джун встал, опершись о стол руками, и строго посмотрел сначала на Джина и Юнги, потом на всех остальных. — В течение дня проведем голосование, но перед этим я попробую связаться с теми, кто помогает нам. Хотя сначала закажу пиццу.       Последняя идея понравилась всем гораздо больше, чем первая. Понятное дело. Постепенно атмосфера разрядилась до сносного уровня, насколько возможно. Джин сразу ушел в комнату, чтобы прилечь. Была ли его усталость по-настоящему физической или больше душевной, он не понимал, однако для него имело значение только то, что спать хотелось просто ужасно. Джун хотел сказать ему пару слов, но не успел, и к тому же рядом с ним тут же оказался Хосок, просивший внимания.       — Что такое, Хоби? — устало спросил он у него, одновременно заходя в приложение по доставке еды.       — С тобой что-то не так, — просто ответил Хоби.       Они посмотрели друг на друга и сели за стол.       — Ты так считаешь?       — Это и слепому видно, ты не здесь. Раньше такого не было.       — Ты прав, я слишком много думаю… — Джун хотел сказать что-то еще, но отвлекся на пиццу. — Тебе наверное взять отдельно с ананасами?       Хоби грустно улыбнулся.       Все еще с усилием сдерживая гнев, Юнги подошел к Чимину и участливо сказал:       — Не слушай его, да и вообще всю эту хрень…       — Хен, меня это не задевает, уж поверь, я в свой адрес много чего слышал, мнение Джина — это не новость для меня, — Чимин говорит так холодно и спокойно, что Юнги не может не удивиться про себя. — Ты сам лучше меньше внимания на такое обращай.       — Ладно, я тебя понял. Как ты себя чувствуешь? Голова прошла? — он не отрывал от него пытливого заботливого взгляда.       — Не совсем, а так нормально. Уже лучше, — сказал он, но по лицу было видно, что голова просто раскалывается.       — А ты что думаешь? Твой голос тоже будет учитываться.       Для Шуги было сложно не навязываться к нему с расспросами и советами насчет здоровья и все такое, и он искренне старался думать о деле.       — Не знаю, что вам скажут, — Чимин потер висок и отмахнулся от боли, как от комара, противно жужжащего над ухом. — Но как по мне тут уже все решено, и вам придется работать на босса Тэена, чтобы выжить. Типа вынужденный симбиоз. Вполне возможно, они сами без вас не потянут собственные амбиции. А если решите покинуть страну, у вас будет плюс один враг, который будет котировать это как предательство и захочет отомстить. По крайней мере, так это вижу я.       — Понятно… — Юнги удивлено задумался. У него промелькнула мысль, что у Чимина неплохо получается строить логические цепочки, учитывая прием препаратов. — Значит, перспективы нерадостные, что ж, надо поговорить с Джуном.       — И с каких пор Джин-хен такой агрессивный? — как будто сам себя спросил Чонгук. — Ладно Шуга, но он…       — Честно? Они с Намджуном оба странные, — ответил Тэхен.       Они сидели уже намного ближе и говорили тихо, почти шептались.       — Ну да, согласен, странные. Думаешь, у них что-то произошло? Между ними.       — Фиг знает, — Тэ обреченно пожал плечами, — в тихом омуте, как говорится. Эти двое всегда были слишком спокойными, может, эта работа больше им не подходит.       — М-да, только ни у кого, похоже, выбора больше нет…       Впервые за все время работы с Bangtan Хоби почувствовал себя лишним. Хотя, казалось бы, в их отношениях ничего не изменилось. Зато кое-что другое в его жизни — да. И это как будто открыло ему глаза. Когда Шуга подошел к ним и заговорил с Джуном о деле, Хосоку осталась только роль немого слушателя, если он хотел. Напарники говорили так, будто никого рядом не было, и их невозможно было отвлечь. Хоби попробовал и решил не тратить время, не мешать и не смешивать себя с грязью. Он отошел, сел на диван, полистал немного в телефоне, проверил, что старый знакомый пока не скинул инвайты в новые чаты для его левого аккаунта, глянул редкие обновления в старых. Не увидев ничего интересного и нового, устало вздохнул и, отложив телефон, оглянулся. Чимин куда-то делся.       Перед мыслью пойти поискать его появилась мысль написать Сумину, но Хоби самовольно и быстро от нее отмахнулся, потому что давно, когда это еще не было необходимо, создал в своей голове установку: никакие чувства не должны касаться работы. Работа для него огромный зверь, к которому не позволено подходить с кем-то еще. Он поднялся и прошелся по квартире, чувствуя себя призраком. «Я же в самом деле еще не умер?» — подумалось ему. Чимина нигде не было, Джин тихо слушал музыку в комнате за прикрытой дверью, а остальные сидели в гостиной и разговаривали друг с другом, ничего не замечая вокруг. Ничего на самом деле, ведь тот факт, что дверь балкона на кухне теперь была приоткрыта, а ветер приносил снаружи свежесть, совершенно не по-божески смешанную пополам с сигаретным дымом, остался никем из них незамеченным.       Хоби шагнул наружу на узкий балкончик и сразу почти врезался в Чимина. Парень опирался на перила, низко опустив голову, а когда затягивался сигаретой, поднимал ее немного повернутой в бок. Они встретились взглядами, и это оказалось для Хоби очень волнительно.       — А нам разве можно? — спросил он с совершенно глупым видом.       — Можно что? — Чимин выпрямился и повернулся к нему с абсолютно невозмутимым видом.       — Ну, выходить на балкон, привлекать внимание.       — Никто не запрещал вроде. И нас не найдут, случайно проезжая мимо и рассматривая окна и балконы.       — А… ну да, логично, — Хоби почесал затылок и ступил чуть ближе к перилам, размещаясь рядом поудобнее. Как и Чимин прежде, он оперся локтями о них и немного насупил плечи. — Чего ты исчез?       — Я не исчезал, я просто вышел покурить, и никто этого не заметил. Хотя мне вообще тут не место. — Чимин затянулся коротко два раза и выкинул за балкон окурок. Но не прошло и минуты, как достал еще одну.       — Почему не место?       — Я так чувствую, — отмахнулся Чимин, не имея никакого желания объяснять подробно и заметно раздражаясь от начинающегося допроса, так что решил перехватить инициативу. — А ты?       — Что я?       — Ты тоже чувствуешь себя здесь не на своем месте?       — С чего ты в…       — Видно по глазам, — Чимин чувствовал себя довольным, как раньше, это старое чувство даже не утратило красок. — А еще видно, что в твоей жизни кое-что изменилось. Влюбился?       Хоби открыл рот и не сразу нашелся, что сказать, глаза забегали, и стало так не по себе, ведь он вообще никому не говорил и даже не намекал.       — Откуда ты знаешь? — почти шепотом спросил он, как будто боясь, что их подслушивают.       Чимин сначала широко улыбнулся, а потом не удержался и тихо рассмеялся.       — Не знаю, — наконец ответил он, посмотрев на Хоби с таким удовольствием, какого давно не испытывал, — просто вбросил и попал в точку.       По первой Хоби подумал о том, что его обвели вокруг пальца, как малое дитя, что он повелся на блеф, как полный идиот, но он все смотрел на Чимина, улыбающегося совершенно по-доброму, как ребенок, и понимал, что все окей, этим не воспользуются против него. Он не воспользуется.       — Только никому не говори, — попросил Хоби со смущенной улыбкой.       — Конечно не скажу, — Чимин весело подмигнул, но тут улыбка медленно сошла с его губ.       Он сильно затянулся и почти закашлялся, горло обожгло дымом. «Ну, может, кроме одного…». Эти слова уже порядком надоели крутиться в голове. Определенно, это намек на чье-то возможное предательство в будущем, но что Чимин может сделать с этим? Сейчас явно ничего. Паршиво чувствовать бессилие.       Внизу к подъезду дома подъехала и остановилась ярко-желтая машина с логотипом на дверцах с обоих сторон. Очень сильно привлекает внимание.       — А вот и пицца, кажется, — заметил Хоби и в нетерпении сделал шаг к двери балкона. — Идешь?       Чимин кивнул на автомате, наблюдая за курьером в красной куртке, вышедшим из машины с большой квадратной термосумкой. Они вернулись в комнату вместе и это заметили остальные — странно на них покосились с одинаковой мыслью во взгляде: «Как они там оказались?». Юнги не понравилось это больше всех, однако он не подал виду.       В дверь уже позвонил курьер, и Джун прошел к двери, крикнув на ходу: «Джин-а, пицца приехала!». Парень в красной куртке взлетел на их третий этаж и радостно возник перед дверью.       — Добрый день! — воскликнул он с улыбкой, доставая коробки с пиццей из сумки. — Прошу, ваша пицца!       Джун молча забрал их и передал сразу оказавшемуся рядом Джину, как обычно, как они привыкли.       — Кстати, — добавил парень очень вежливо, доставая из другого отдела фирменный бумажный пакет с напитками и салфетками, — не знаю, сказал ли вам наш администратор, но сегодня и завтра у нас действует особая акция на бесплатную доставку! Прошу, пользуйтесь, пока время не вышло!       Забрав пакет, Намджун кивнул и сдержанно поблагодарил. Курьер сделал небольшой поклон и удалился. Его голос звучал так обыденно. Подойдя к столу, за которым все уже собрались, Джун поставил на него пакет и понял, что на него напряженно смотрит шесть пар глаз в ожидании его комментария. В молчании он перевернул пакет и вывалил на стол четыре бутылки лимонада, охапку салфеток и двое автомобильных ключей с брелоками сигнализации. Логотипы KIA и Hyundai. Джун сглотнул ком, застрявший в горле.       Пицца остывала в одиночестве, пока все семеро аномально долго пялились на эти проклятые ключи. Застыли, словно статуи. В конце концов Хоби нарочито громко вздохнул и сказал:       — М-да, кто-то очень сильно заботится о нас… — и потянулся за единственной маленькой коробкой, зная, что там лежит его любимая с ананасами.       Только после того, как все поели, Намджун решил сходить на улицу и поискать машины, ключи от которых они получили. Никого брать с собой он не стал. С одной стороны — это риск, понятное дело, что угодно могло оказаться ловушкой, но с другой — ему жизненно необходимо побыть наедине с собой и все обдумать. Выйдя на улицу, он вдохнул свежий воздух и с непривычной тоской на сердце достал пачку золотых Мальборо и винтажную бензиновую зажигалку Зиппо. Много лет назад он купил ее у коллекционера на свои первые «кровавые» деньги. К сожалению, этого милого пожилого человека вскоре устранили, но Джун к этому уже не имел отношения.       Зиппо звонко щелкнула крышкой, колесико создало искру. Вроде бы уже давно Намджун избавился от этой поганой, единственной в его жизни зависимости, но если ты курил однажды и бросил, спустя время обязательно настанет момент, когда тебе будет необходимо начать снова. Вот и его время настало, и легкие все еще непривычно обжигало дымом, зато от никотина тело так расслаблялось, и казалось, даже мысли шли плавнее, им ничего не мешало.       Спокойно и непринужденно он прошелся вверх по улице, покуривая и высматривая в редких одиноких машинах нужные логотипы. Все оказывалось не то, и уже оказавшись на перекрестке, он решил не выглядеть идиотом и не идти обратно по той же дороге, вместо этого свернул направо, на соседнюю улицу, казавшуюся еще более безжизненной, чем предыдущая. Но изобильной, на удивление. Через несколько метров между трехэтажек он заметил парковку с по меньшей мере десятью авто.       Джун остановился на въезде и на чистую удачу щелкнул сначала одним брелоком, потом другим, и в оба раза ему ответил почти одинаковые звуковые сигналы. Парень улыбнулся и пошел к каждой по очереди, они стояли в разных концах.       Это были самые рядовые семейные седаны, один темно-серый, другой темно-синий, немного запачканные засохшей после дождя грязью. В бардачке одной из машин нашелся конверт, подписанный «Bangtan». Было бы правильнее вернуться и вскрыть его всем вместе, но Джун не стал, ему нужно было знать заранее, чтобы успеть что-то придумать, у него и так в последнее время это выходит заметно медленнее, чем раньше. Плохо. Никакой концентрации.       Сидя на водительском сидении с распахнутой дверью, он вскрыл конверт и достал из него свернутый вдвое лист бумаги и шесть плотных карточек в цвете золота. Джун пробежал глазами по одной из них и понял, что это пригласительный билет на прием. Дата и время: завтра в 21:00. На его вкус они оказались слишком вычурными со всеми этими вензелями. Письмо же было недлинным.       «Уважаемые Bangtan, имею честь пригласить вас на небольшое закрытое мероприятие. Могу вас заверить в его полной безопасности и буду рад нашему личному знакомству. К тому же у меня есть для вас хорошее предложение о работе, мы можем обсудить детали, если вас это заинтересует. Мы будем рады предложить вам лучшие условия и гарантии. Подумайте об этом.       С уважением, г-н Ли Сонми».       Подпись и дата. Написано вчера, однако у Намджуна сразу возникло стойкое ощущение, что данное мероприятие запланировано очень заблаговременно. Парень поморщился и убрал все обратно в конверт, потом вышел из машины, закрыл ее и направился обратно в квартиру. «Они наверное там сгорают от нетерпения», — подумал он, закуривая еще одну сигарету. Однако вернуться Джун не спешил. Медленно идя теперь вниз по улицу, он пытался рассчитать риски и потенциальную выгоду из подобного предложения. Это было тяжело, хотя признать свое бессилие — еще тяжелее.       Когда он пришел и дал остальным прочесть письмо и пригласительные, разобрав их по своим именам, их лица накрыли задумчивость, непонимание, недоверие и усталость. Намджуну к этому времени понимание того, как им лучше действовать, так и не пришло. А Чимин не удивился абсолютно ничему услышанному и особенно количеству пригласительных. Конечно, его имени там нет. Он усмехнулся, отходя к окну и выглядывая наружу, чувствуя себя в какой-то мере особенным. И он знал, что скоро с ним свяжутся лично.