Часть 17
29 августа 2023 г., 10:14
Три дня спустя.
Рабочие будни незаметно начали становится рутинными и с налетом ностальгии, хоть многое и поменялось, но словно прошлое собиралось возвращаться с концами. Дождь барабанил по крыше и лобовому стеклу черного Nissan, стоявшего в тени среди деревьев и кустов. Мотор заглушен, но дворники с тихим шелестом смахивают воду снова и снова, а внутри — молчание, от которого почему-то щемит в груди. Сегодня Джун с Хоби одни, остальные с Джином на второй машине заняли позицию с противоположной стороны участка. Это недалекий пригород, и их сегодняшняя цель — пять человек — находятся в небольшом доме, свет окон которого виднеется среди листвы. Вчера днем, когда там никого не было, Чонгук оставил прослушку в нескольких комнатах, и теперь, сидя за рулем в наушниках и с ноутбуком на коленях, Намджун вслушивался в разговор.
Пока ничего особенного, он просто выжидал удобный момент, чтобы дать команду, и чувствовал, как Хоби хочет что-то сказать, но не решается. Джун посмотрел на него как раз тогда, когда тот усмехнулся про себя.
— Что такое? — спросил Ким, хотя сейчас болтать ему не особо хотелось.
— Да вот вспомнилось, — Хоби снова усмехнулся и поерзал на сидении рядом. — Как-то в такую же погоду ехали в том году, и ты все выпытывал у Шуги, все ли с ним нормально, а теперь я тоже самое хочу спросить у тебя.
Намджун не сразу понял, что это фактически и был вопрос, и напарник ждал ответ.
— Ну так… все ок? По тебе не скажешь, просто.
— Да нормально, сойдет, — он явно не хотел не то, что делиться личным, не хотел копаться в себе, чтобы найти хотя бы для себя самого ответ на такой вопрос. Боялся ли он найти что-то, с чем не сможет справиться? Возможно.
— Сначала думаю, с тех пор как все это началось, ты как будто выбит из колеи, а потом мне кажется, что это началось даже раньше.
— Честно, пока у меня нет ответа, Хоби. Да и заниматься этим пока не хочется.
— Не доводи до греха, сам прекрасно знаешь, к чему это приводит, рано или поздно все равно придется разобраться.
— Я знаю.
Несмотря на то, что Хоби неумело попытался сунуть нос в его личное дело, Джун, однако, был благодарен ему за эти слова. Под шум дождя как будто так и просились разговоры по душам, но ситуация совершенно неподходящая, и будь они в каком-нибудь тихом уютном баре, выпившие по литру пива на каждого, то Джун сказал бы все, что лежит у него на душе тяжелым камнем, который в одиночку не поднимешь. А сейчас надо заниматься делом, и движением руки он остановил напарника, уже собравшегося что-то сказать, и прислушался к голосам в наушниках.
— Да, слышал я, что они вернулись, — недовольно сказал один из мужчин на первом этаже. — Этого еще не хватало, и так жить невозможно.
— Они теперь с ним, да? — спросил другой.
— К сожалению.
— Этот придурок реально думает, что сможет себе вообще все в руки забрать? — говорил третий, но его голос был приглушен. — Да откуда он взялся вообще?
— Какая разница? Психи теперь под его дудку будут плясать, так точно никого не останется.
— Диктатура — полная хрень, я так считаю, — к ним присоединился еще один, более низкий голос, и судя по всему, этот человек у них старший. — Я слышал, он собирается лезть в политику, тогда вообще не пойми, что будет.
— Ой, вот если начинаем про политику, я трезвым в этом не участвую, пошли пить соджу, я привез целый ящик.
И на этих словах мужчины зашумели и зашуршали, уходя от микрофона, спрятанного в огромной морской раковине, стоящей на полке с единственным десятком книг, покрытых толстым слоем пыли с едва заметным смазанным отпечатком пальца Чонгука. Намджун отдал приказ начинать.
К вечеру, когда пошел дождь, Юнги уже порядком устал, да и за весь день он не съел ничего, кроме бургера в обед, пока параллельно наблюдал за своей сегодняшней целью. С одной стороны, с непривычки такая работа выматывала, но с другой — возвращение к прошлому словно давало ему сил. Тем более когда в голове повторялись слова друзей с той ночи. На него постоянно накатывали злость и раздражение из-за любых мелочей, вроде как волосы запутались после сна так сильно, что хрен расчешешь, или край кофты зацепился за ручку двери и дернул его назад, но он держался, пока еще держался, прекрасно понимая, что это только начало.
Глубокий вдох, медленный выдох.
Юнги нашел цель в оптический прицел винтовки. Мужчина, сорок три года, член национального собрания, не женат. В целом большее не имеет значение, он же всего лишь имя в списке, одно из многих. Шуга наблюдал за ним, пока тот входил в свою квартиру на двадцатом этаже элитной многоэтажки, раздевался, включал свет в каждой комнате, и поджидал момент для выстрела. Руки не дрожали, сердце билось ровно и спокойно.
Мужчина прошел на кухню, поставил чайник, достал из холодильника черный бокс с готовой едой, поставил в микроволновку и пошел в спальню. Шуга слушал свое дыхание и шум дождя, почти входя в транс. Еще немного. Он хотел сделать это сейчас, но мужчина, посмотрев в панорамное окно, вздохнул и задернул плотные шторы, и пришлось ждать, пока он переоденется и вернется в гостиную. Еще пять минут. Желудок тихо заурчал, потому что пора заканчивать и вычеркивать это имя из списка. Юнги почудился запах мяса и картошки, которые мужчина достал из микроволновки.
— Давай, съешь уже свою последнюю фришку, — прошептал Шуга и, замерев, спустил курок.
Пока тело с дырой в голове падало на стол и, задев стул, на пол, он уже собирал оружие, параллельно ища взглядом гильзу на темном полу. Теперь-то пульс наконец сорвался с цепи, и кровь зашумела в ушах. Не оставив ни единой улики после себя, Юнги бегом покинул здание через окольные пути по нескольким переулкам и сбавил ход, только оказавшись за несколько километров от места преступления на небольшой малолюдной улице.
Было странно вдруг оказаться в обыденности спешащих домой запоздалых работяг, усталых людей, занимающихся тяжелым трудом за копейки, это видно по их осунувшимся лицам. Они совершенно ничего не замечали, и спешащего мимо них человека с оружием в черной спортивной сумке тоже. Несмотря на то, что никакой слежки за весь день он за собой не заметил и выполнение заказа прошло чисто, у Юнги все еще бешено билось сердце, будто вот-вот на него набросятся, скрутят и приложат головой об асфальт так, чтобы мозги оказались ошметками в луже. Ему с трудом удалось заставить себя сбавить скорость и восстановить дыхание прежде, чем зайти в одну из кафешек за ужином. Все-таки отвык от такой работы. Он взял себе вок со стеклянной лапшой и пошел на их нынешнее общее место, поспешив, чтобы наконец спрятаться от всего мира там, где никто его не найдет, потому что ритм биения сердца его уже начал напрягать. «Может, я что-то не заметил? — думал Юнги. — Что-то было не так…».
— Хоби, давай быстрее! — крикнул Намджун напарнику, который, совершенно не спеша, затаскивал в дом канистру с бензином. — Чонгук, а ну положи на место!
Младший замер над ящиком с бутылками соджу с до крайности невинным выражением лица.
— Да одну хотя бы? — попросил он, а Тэхен тут же взял эту бутылку из его рук и открыл.
— Им же больше не понадобится, — рассмеялся он.
— Я кому говорю! — Джун подошел к ним, устало потирая глаза, но не успел забрать.
Тэхен сделал глоток и тут же выплюнул, закашлявшись.
— Фу, боже, — он прочистил горло и отдал бутылку хену. — Оно что, просрочено на сорок лет?
Намджун принюхался, и запах, ударивший в нос, ему совершенно не понравился.
— Ты проглотил? — Тэхен отрицательно мотнул головой. — Прополощи рот на всякий случай.
— Думаешь, отравлено? — Джин подошел и взял бутылку, чтобы тоже понюхать, от чего сразу поморщился и поставил ее на место в ящик к остальным.
— Только не говорите, что мы зря марали руки, — сказал Хоби, расстроенно посмотрев на полупустую канистру. — А я тут уже почти все.
— Теперь уже неважно, — Джун вздохнул и направился к выходу. — Заканчиваем и поехали ужинать, я голодный.
Парни тоже были не прочь наесться до отвала и посидеть на диване пару часов перед сном, тем более что на их месте в холодильнике стояло нормальное соджу. А Хоби заулыбался, опустошая канистру в предвкушении огня. Когда все вышли, он чиркнул спичку и кинул ее на пол. Яркие всполохи разошлись по паркету и красному от крови ковру, отражаясь в его полных страсти глазах. «Вот бы коснуться его», — подумал, уходя из дома, от которого через пару часов останется лишь тлеющее пепелище.
Чимин ехал в полупустом вагоне метро, низко опустив голову в капюшоне и покачиваясь из стороны в сторону под мерный шум поезда. Руки дрожали от холода, но он не убирал их в карманы, чтобы согреть, а все смотрел, словно они были не его, чьи-то чужие, однажды снова их придется замарать кровью. Дождь пошел так не вовремя, он не успел спрятаться от него в подземке, опоздал всего на несколько жалких минут. Такое мимолетное желание вернуться домой к Юнги, забраться к нему под одеяло и уснуть на несколько суток. У Чимина кольнуло в груди, когда он заметил, что мужчина в другом конце вагона смотрел на него как-то странно. Не сразу, но они узнали друг друга. «Боже, только не подходи ко мне…» — подумал Чимин, поднимаясь, чтобы выйти на своей станции и моля бога, чтобы этот человек ехал дальше. Но бога нет, и когда поезд остановился, мужчина, пьяно пошатываясь, вышел через другую дверь вместе с ним.
«Не смей, блять, даже не думай со мной заговаривать», — Чимин почти ворчал это вслух, ускоряя шаг и спеша поскорее выйти наверх и затеряться на людной улице. Дождь и ветер, бьющие по лицу, больше совершенно не волновали, пока мужчина все шел следом, не отставая, даже несмотря на алкогольное опьянение. Пришлось давать крюк, чтобы не привести этого идиота к себе домой, и в итоге, оказавшись в темном переулке, где на сотни метров ни единой души, Чимин понял, что он идиот, заблудившийся в родном городе, который когда-то знал как свои пять пальцев.
— Да ну блять, — вздохнул он, оглядываясь назад и с облегчением никого не замечая за собой.
Сердце немного успокоилось, и подождав еще минуту, чувствуя, как одежда стремительно промокает насквозь, он развернулся и пошел обратно на улицу, чтобы с нее свернуть на перекрестке и пойти домой, но тяжелая рука вдруг хлопнула по его плечу и заставила повернуться на сто восемьдесят.
— Нахрена так пугать, Минхо?! — вскрикнул Чимин, машинально дернувшись в сторону. — Отвали, мне не до тебя сейчас!
Он зря понадеялся, собираясь тут же уйти. Мужчина рассмеялся и грубо притянул его за талию, прижимая к себе.
— Чимин-и, а я своим глазам сначала не поверил! Неужели вернулся? — он пьяно заулыбался и поцеловал парня в щеку, придерживая его лицо второй рукой.
— Отпусти, у меня нет времени, — Чимин попробовал убрать от себя чужие руки, но это только раззадорило.
— Да что ты, малыш? На меня у тебя всегда было время, разве нет? Я так по тебе скучал.
Минхо продолжал лапать его и в итоге прижал к стене, пытаясь пробраться под одежду.
— Отвали от меня! — закричал Чимин и с размаха ударил ладонью его по лицу.
«Беги!» — сказал он себе, но момент был упущен, и как только он дернулся в сторону, чтобы убежать, Минхо схватил его и со всей силы, совершенно ее не рассчитывая, впечатал парня в стену так, что у того закружилась голова.
— О да, я помню, как ты любишь, Чимин-и, — прошептал он, обжигая ему ухо своим горячим дыханием с запахом спирта.
Одной рукой он прижал Чимина за шею к стене, а другой потянулся к ширинке, сначала к своей, потом к его. И дышал так тяжело и томно, весь сгорая от животного желания. Он уже не соображал и совсем не помнил одно самое важное правило: чтобы получить Чимина, нужно что-то стоящее предложить ему взамен. И это была самая большая ошибка в его жизни.
Чимину понадобилось несколько секунд, что прийти в себя после удара о стену, и почувствовав на губах вкус собственной крови, он разозлился. Удар по яйцам, чтобы сбить пыл, потом — локтем в челюсть, он повалил растерявшегося Минхо на землю.
— Какого хрена?! — закричал мужчина, со стонами хватаясь за нижнюю челюсть и пытаясь встать.
— Я сказал тебе отвалить.
Голос, больше похожий на глухое рычание. Чимин ударил ногой Минхо в лицо, чтобы не вставал, и нашел на земле стеклянную бутылку из-под пива.
— Ты забыл? За непослушанием следует наказание.
Он разбил ее о его голову и, сев сверху на Минхо, сначала утопил его лицо в грязной луже, а потом нанес первый удар «розочкой» от разбитой бутылки. Кровь залила лицо мужчины, он пытался кричать и брыкался, только сейчас осознав свою ошибку, но было уже поздно, Чимин больше не мог остановиться. Он исколол его лицо, пока стекло совсем не раскрошилось о кости черепа, и только тогда, почти задыхаясь, поднялся и отступил назад. Минхо лежал без движения и пульса в луже из грязной воды и собственной крови, остатки которой вытекали из порезанной сонной артерии.
Холод пробрал до костей. Чимин понял, что натворил, и его сердце грозило пробить в груди дыру, в ушах шумело, а ливень заливал глаза. Осмотревшись в полутьме и никого не заметив, Чимин рванул домой и бежал сломя голову до самой двери в квартиру, где сразу снял с себя всю одежду и выкинул в мусорное ведро. Его колотило от холода, сырости и адреналина. Все планы пошли к черту. Прежде чем пойти в душ, он насыпал порошка на кофейный столик у дивана, сформировал дорожку и вдохнул через прозрачную стеклянную трубочку. Стоя потом в душе, он улыбался, но руки его все еще дрожали, а слезы незаметно катились по щекам и падали на белый кафель.
