Ah shit, here we go again

      »…были убиты восьмого и девятого сентября в своих апартаментах выстрелом в голову с большого расстояния. Пресс-секретарь полицейского управления Сеула заявил, что это — политические заказные убийства, но…».       Чимин пил светлый лагер за барной стойкой и не совсем понимал, куда делись целые сутки, потому что он помнил, что вчера было восьмое число, и десятое сегодня никак не увязывалось с воспоминаниями. Хотя он не забыл, сколько дорожек вынюхал ночью после нападения. После репортажа о политиках, которых, он это точно знал, убил Шуга-хен, пару слов сказали и о Минхо, сделав ремарку, что это убийство не имеет к предыдущим никакого отношения и, вероятно, убитый стал жертвой либо случайного вора, либо собственного собутыльника, учитывая количество алкоголя в крови. Сегодня Чимину уже не было смешно, конечно, и видя фотографию Минхо на экране телевизора, висящего на стене за баром, он содрогался от ужаса перед своим поступком. «Какого хрена со мной было?» — спрашивал он себя и не находил ответа, просто какое-то помешательство, совершенно потерял контроль, и это вообще не здорово. Тем более из-за этого он не сдержался и принял мет, и теперь пути назад нет, такими темпами дорога прямиком к проигрышу. Чимин это понимает и именно поэтому пьет пиво сегодня именно здесь, в «Белом волке», небольшом баре, когда-то принадлежавшем Магнолии. Через одного любопытного и доверчивого парня он кое-что узнал о людях отца, оставшихся в живых.       »…так же в окрестностях заповедника Букхансан после пожара в частном доме обнаружено шесть тел, официальная причина смерти на данный момент — отравление угарным газом, однако источник, близкий к расследованию, сообщает, что жертвы сначала были убиты, и только после этого преступники подожгли дом, чтобы скрыть улики…». Чимин усмехнулся. Вот и началось.       Бармен предложил обновить пиво, и Пак согласился, наблюдая за его немного неумелыми движениями. Да, парень явно недавно работает здесь, что в целом на руку, не нужно, чтобы его узнавали на каждом углу.       Колокольчик над входной дверью прозвенел трижды, и три человека вошли в бар. Чимин буквально почувствовал его и не решился обернуться сразу. Мужчины поздоровались с другими, сидевшими за столиками, и один из них подошел к бару заказать пиво.       — Три пинты ипы, — сказал родной голос.       Ченгюн посмотрел на Чимина и добавил:       — И его пиво за наш счет.       Пак чуть не пролил пиво, поднося бокал ко рту. Горло так пересохло, но даже холодный напиток богов не помог.       — Привет, хен, — прошептал он и почувствовал, что задыхается.       — Чимин-а, — Ченгюн вздохнул и, подняв парня, как игрушку, со стула, крепко обнял, улыбаясь со слезами на глазах. — Ты в порядке, боже мой! Это замечательно!       — Ты тоже в порядке, — тихо произнес Чимин, хватаясь за пиджак хена, словно вот-вот его потеряет. — Я боялся, что тебя уже убили!       Ченгюн рассмеялся, отпуская его и радостно осматривая с ног до головы.       — Они недостаточно стараются, — сказал он. — Пошли к нам за столик, нам с тобой надо о многом поговорить.       Он повел его в дальний угол зала, к окну, где уже ждали и наблюдали за ними его друзья. Конечно, он не мог не заметить…       — Чимин-а, только скажи мне, ты много принял сегодня?       — Сегодня ни сколько, — ответил Чимин, и чувство вины кольнуло в груди. — Вчера…       Обоим пришлось все рассказывать в подробностях, обойтись «короче говоря» тут был не вариант. Чимину, конечно, было не по себе говорить о том, что с ним происходило, потому что друзья Ченгюна сидели рядом, но, на удивление, они отнеслись с пониманием и даже пожалели его. Как и хен, они оба тоже похожи на заботливых старших братьев, и Чимин удивился: что они вообще забыли в Магнолии? Лучше бы им завести семью, детей и работать где-нибудь в офисе или преподавать что-то. Да, он пока даже не догадывался, на что эти добряки способны на самом деле.       — В общем-то, нас осталось совсем немного, — заканчивал Ченгюн свой рассказ уже после второй кружки пива. — Я пытаюсь сохранить хоть что-то, но думаю, что это конец Магнолии, вряд ли у нее есть будущее, на место Короля я, конечно, не тяну вообще.       — Каким образом такая большая организация могла держаться на одном человеке? — хотя это был скорее риторический вопрос.       — Тогда не на одном все держалось, но его смерть стала отправной точкой, к тому же хаос начался еще когда ты уезжал в США.       Чимин смотрел на остатки пива в своем бокале и думал, знает ли Ченгюн, что именно он заварил всю эту кашу. По его словам было очевидно, что нет. «Сейчас бы закинуться», — с грустью подумал Чимин, его мучило чувство вины, и уходить оно не собиралось.       — И что вы собираетесь делать? — спросил он, смотря то на хена, то на его друзей.       — Выбор не велик, — хмыкнул Ченгюн, — надо выбирать чью-то сторону и работать с ними.       — Ну и к кому склоняетесь?       Парни переглянулись невесело. Понятно, что для них это вынужденная мера, и никто этому не рад.       — Ли Сонми, я полагаю. По крайней мере он единственный, кто сделал нам более чем выгодное предложение.       У Чимина по спине прошелся холодок, и ему почти физически стало больно услышать это имя. Он не решился сразу отговаривать хена, но Ченгюн заметил, как парень побледнел, и спросил:       — Ты его знаешь?       — Вроде того… — Чимин отвернулся и убрал руки под стол, чтобы скрыть дрожь.       — Рассказывай.       — Юн… Психи сейчас работают на него, он типа помог нам не умереть, но это все выглядит как херня собачья, я не знаю, что из его слов — правда.       — Вот как, хм… — Ченгюн задумался и переглянулся с друзьями. Те поерзали и пожали плечами. — Нет, понятное дело, что у него есть свои тайны и цели, но… не знаю.       — Мутный он, это ясное дело, — сказал один из друзей, покачав головой недовольно. — Только выбора-то почти что зеро.       — Или в самом деле валить отсюда от греха подальше, — ответил другой с тяжелым вздохом. — А что? На пенсию мы все уже накопили, осесть где-нибудь на побережье в Италии, найти себе красивую молодую итальянку и забыть Сеул как страшный сон.       Здравая идея, почему нет? Но…       — Вот и мы тоже хотели забыть, — вздохнул Чимин, поджав губы. Он допил пиво и посмотрел время на телефоне. — Покуришь со мной, Ченгюн?       — Конечно.       Его друзья с пониманием отнеслись к этому и сразу отвлеклись на другую тему, пока парни выходили на улицу. Холодный ветер пробрался Чимину под кофту, и он почувствовал себя абсолютно беззащитным перед миром, с которым ему не справиться. Закурив, он осмотрелся вокруг, с замиранием сердца боясь увидеть какую-нибудь подозрительную машину или человека, недвусмысленно ошивающегося рядом, но ничего такого не было. Редкие прохожие идут под светом фонарей по своим делам, обычные люди с их обычной жизнью. Как же ему хотелось быть как они все, чтобы никаких наркотиков, убийств и перманентного запаха смерти не было, но для него — это совершенно невозможно, уже давно невозможно. Если бы только мама была жива…       — Скажу как есть, хен, — сказал он, заставляя себя думать только о настоящем, — тебя могут убить из-за меня, даже из-за одной этой встречи, но мне нужна твоя помощь. Я пойму, если ты откажешься, и честно, если бы у меня был выбор, я бы не пришел. У тебя семья, тебе надо быть осторожным и все такое.       — Кто угрожает тебе, Чимин-а? Я могу его убрать.       Вдруг Чимин грустно рассмеялся.       — Нет, хен, ты не можешь, и не стоит пытаться, это моя забота.       — Тогда что тебе нужно? Я все сделаю.       Ченгюн говорил так уверенно, совсем ничего не боялся, и Чимину стало от этого еще грустнее.       — Ты уверен? Я хочу, чтобы ты подумал, это большой риск.       Ему не нужно было думать о том, помогать Чимину или нет, для него данный вопрос всегда был решенным, и дело уже давно не в чувстве долга перед Королем.       — Наша жизнь всегда была риском, я помогу тебе, только не проси больше «подумать», — Ченгюн тепло улыбнулся. — Скажи мне, что нужно, я все сделаю.       От его слов Чимину стало одновременно очень приятно и чертовски страшно.       — Найди мне надежного человека, который шарит в технике, — сказал он наконец и потушил сигарету о мусорку, — и запиши мой новый номер.       — Хочешь кого-то взломать? — Ченгюн достал телефон и сразу записал его в контакты как «Чимин-и».       — Типа того, найдешь?       — А кого именно, мне, наверное, лучше не спрашивать?       Чимин обнял его на прощание и, поднявшись на носочки, поцеловал в щеку.       — Не спрашивать, — отозвался он эхом. — Береги себя, мне пора.       — Ты тоже будь осторожен, и звони, мой номер все тот же, помнишь? — Ченгюн, честно говоря, боялся отпускать младшего в очевидно опасную неизвестность.       — Наизусть.       Кое-как Чимин все-таки выпутался из его теплых, нежных рук и ушел с одной лишь надеждой, что они смогут встретиться еще хотя бы раз. На самом деле он соврал, никуда ему не пора, никакое дело сегодня его не ждет и никакой человек тоже. Чимин просто боится оставаться слишком долго рядом с кем-то близким. Это чувство опасности, оно словно идет по пятам, ощущается чьим-то внимательным взглядом, холодом на спине, и проблема даже не в сентябре и дожде, который снова начинается. Крупные ледяные капли падали на непокрытую голову, тут же превращая волосы в мокрые сосульки, но капюшон Чимин так и не накинул. Холодно, сыро, и на душе еще хуже, и он не заметил, как ноги сами привели его к тому дому. Увидев знакомые деревья у парадного входа в многоэтажку, где он провел всего одну, одновременно ужасную и лучшую ночь, остановился в оцепенении.       «Ошибка, ошибка!» — сердце в груди забилось так сильно, что стало больно.       — Ты что, с мокрой головой собираешься идти?       Хоби стоял в коридоре и с недоумением наблюдал, как друг, только недавно вышедший из душа, надевает куртку и кроссовки.       — Там все равно дождь, какая разница? — буркнул Юнги, балансируя на одной ноге и натягивая обувь.       — Неа, я тебя тогда не пущу, — он демонстративно расставил руки в стороны, преграждая путь. — Еще какая разница есть, у меня с собой зонт, так что иди сушись, тем более там уже холодно.       — Ты мне мамка что ли?       Юнги состроил максимально серьезную и недовольную мину, но на Хоби она не подействовала. Он раздраженно вздохнул, скинул кроссовку и пошел в комнату за феном.       — Вот и правильно, — сказал Хосок, когда друг вернулся уже с сухими волосами. — А расчесаться?       — Не дождешься, — бросил Шуга и вытолкал его за дверь. — Не надо обо мне так заботиться, это перебор.       — Ты целый год почти о Чимине заботился, пора и самому заботу получить.       — Не надо о нем говорить, Хоби.       Они шли по длинному коридору с двумя десятками совершенно одинаковых дверей к лифту. Остальные уже ждали их на месте. Юнги на самом деле не было необходимости приходить туда сегодня, и сначала он собирался проваляться в кровати до утра, тем более в такую погоду, но Хоби написал ультимативное «захожу за тобой через тридцать минут, и мы идем на базу», так что как будто бы и выбора не осталось. Хотя дождь в самом деле оказался на редкость неприятным, а холодный ветер — как вишенка на торте. Юнги поежился, и Хоби притянул его к себе, раскрыв большой черный зонтик.       — Да ладно тебе, не так и далеко идти, — Хосок цокнул языком и усмехнулся. — Сделай лицо попроще и пошли.       — А если не сделаю? — Юнги смотрел по сторонам, как будто кого-то высматривая, но надеясь не увидеть никаких подозрительных машин, хотя как бы он понял?       — Ясно, понятно, пойдем с таким, — он подтолкнул друга вперед.       Они ушли, пока из-за угла дома напротив пара карих глаз наблюдала за ними сквозь пелену то ли слез, то ли дождя.       Вскоре погода испортилась окончательно, снаружи бушевала настоящая буря, но в полуподвальном помещении шума ливня почти не слышно. Здесь тепло, потому что включен обогреватель, сухо и уютно. Негромко играет музыка, и под нее все парни заняты делом пять минут, пятнадцать бездельничают и болтают, и потом все заново по кругу. И весь бильярдный стол в кружках кофе и жестяных банках с газировкой. Джун нарулил еще пару складных стульев, на одном краю стола организовал себе рабочее место с ноутбуком и сейчас расписывал самому себе список задач на ближайшие дни. Все остальные сидели, а то и полулежали на диванах с телефонами, периодически скидывая Намджуну информацию, которую находили, и только Хоби, словно маленькая лодка, дрейфовал по комнате. Он пытался вникать в сообщения в чатах, высматривая что-нибудь интересное, но из головы не выходило сообщение Сумина, на которое он так и не ответил, оно не давало покоя, и Хоби жалел, что сегодня ему нечего поджечь или хотя бы убить кого-то.       «Видел тебя с друзьями в раменной, мешать уж не стал, но я думал, ты напишешь, когда приедешь в Сеул… все в порядке?».       Уже четыре часа Хосок не имел ни малейшего понятия, что ответить, и такой игнор выглядел уже совсем подозрительно, а чем дальше, тем хуже. В конце концов, не находя себе места, он оказался рядом с Юнги, сидевшим на дальнем диване в уголке. Он уже несколько минут смотрел на свой список, в котором пока вычеркнуто только первые два имени. Все они казались ему смутно знакомыми, будто он слышал или видел их то ли в новостях, то ли кто-то говорил. У них всех был какой-то неприятный привкус.       «Я чем-то обидел тебя? Ответь мне, пожалуйста».       Звук сообщения услышали все, кроме адресата. Хоби прошелся взглядом по именам в списке Юнги и задумался. «Может, проверить кое-что?» — подумал он и открыл поисковик. Через пять минут на экране его телефона уже загрузился список членов национального собрания, и половина имен совпала со списком от Сонми, причем почти в той же последовательности. Тогда Хоби нашел еще список министров и членов парламента и сверил максимально внимательно, пока Шуга молча наблюдал за ним, нахмурив брови.       — Ну что? — спросил он, когда Хоби с тяжелым вздохом опустил телефон и откинулся на спинку дивана, который под ним противно скрипнул.       Прежде чем ответить, Чон оглянулся на остальных и увидел, что они тоже ждут. Ему стало ужасно не по себе, потому что это выглядит капец как странно.       — Они все политики, и… — он сглотнул и прочистил горло, — последний — Министр внутренних дел и законодательства.       На несколько минут в комнате воцарилось напряженное молчание.       — Что ж… — первым тишину нарушил Чонгук, но так ничего дельного и не придумал сказать.       — Что-то странное он мутит, — сказал Тэхен, — мне это не нравится.       — Мы… — Хоби не стал продолжать, пока не получил немое одобрение от Намджуна, — когда сидели в засаде позавчера, слушали их разговор, так один из них сказал, что Сонми лезет в политику.       — Ну значит, прав он был, — хмыкнул Джин, и это прозвучало немного безразлично, гораздо меньше, чем ему было плевать на самом деле. В отличие от других, он не собирался влезать во все это дерьмо по уши.       — И что теперь, мы закроем на это глаза? — Чонгук встал и в недоумении прошелся к столу и обратно к дивану.       — А что ты предлагаешь? — спросил Джин с вызовом.       — А ты? — Тэхен тоже поднялся и встал между ним и Чонгуком. — По-твоему будет лучше завалить полправительства и помочь этому Сонми захватить власть во всей стране?       — Тэ, не надо так категорично… — сказал Хоби, но его слова улетели в пустоту.       — С каких пор вообще нам не все равно, кого убивать? — Джин сам не заметил, как начал повышать голос. — Тем более этим вообще Шуга занимается, так что моральный выбор уж точно не на нас лежит.       — А ты что-то знаешь про мораль? — вставил Юнги. Он не хотел вмешиваться, но напарник задел его, так что пришлось.       — Тебе деньги пахнуть начали, а, Мин Шуга?       Очень зря Джин назвал его так, хотя в душе не пожалел и остался доволен тем, как Юнги вскочил и кинулся к нему, разозлившись.       — Так все, хватит! — крикнул Намджун, увидев, что намечается драка, встал между этими двумя и строго посмотрел на каждого. — Успокоились, ясно? Разошлись в разные стороны и забыли, я решу, что с этим делать позже.       — Решишь? В самом деле? — Джин смотрел на него искоса, и остальные не могли понять, какого черта с ним происходит.       Намджун оперся кулаками о бархатный стол для бильярда, ссутулил плечи и тяжело вздохнул. Он пытался сдержаться.       — Джин, — сказал он в полголоса, но закончил громче, чтобы парень расслышал каждое слово, — иди домой сейчас же, поговорим, когда я вернусь.       Только тот хотел что-то ответить, как Джун кинул на него взгляд, полный злости и раздражения. Джин ухмыльнулся и ушел, громко хлопнув дверью.       На несколько минут повисло тяжелое и очень неприятное молчание, и все наблюдали, как закипает напарник. Все его мышцы напряглись, нервы натянулись, как струны. Он взял бильярдный шар из треугольника в середине стола, запахнулся и со всей силы кинул его в дверь, тяжело дыша. Больше всего в этой ситуации его бесит, что он теряет контроль над самым важным — над своими эмоциями.       Еще какое-то время никто не решался сказать хоть слово, пока Джун остывал и приходил в норму, и только минут через десять тишину нарушил Хоби, нарочито громко отпив кока-колы. Больше ему ничего не пришло в голову.       Как-то незаметно на улице совсем стемнело, и под шум дождя к трясущимся рукам подползла ночная тьма. Чимин полулежал на диване, обнимая бонг. После прогулки под ливнем его все ещё потрясывало, хоть он и скинул всю одежду, как только пришел, и завернулся в плед. Видимо, тот оказался слишком тонким. В голове все мысли окутал густой и сладкий туман. Марихуана всегда оставалась каким-то особенным спасением.       Она обнимает как мать, согревает и напевает колыбельную на ночь. С ней хочется жить, хочется смеяться, наслаждаться всем: едой, общением, сексом, — всем своим существованием. Чимин уже несколько раз накурил молока в бонге, и ему стало так хорошо! Мир вокруг окрасился красками, полными любви, и он лежал, слушая альбом Hozier и улыбаясь. Сейчас так хотелось жить и хотелось остановить время прямо здесь. Да, этот момент не самый лучший, но в нем хотя бы не болит. И несмотря ни на что, можно почувствовать себя счастливым.       Вскоре он начинает плыть по волнам дремы, все еще в попытке решить, чего он хочет больше — спать или есть, и вдруг всю идиллию нарушает звонок телефона. Чимин не сразу понимает, что это за противный звук разрезает на куски его маленький атмосферный мирок, и только через пять минут находит на полу среди мокрых вещей телефон, звонящий уже в третий раз подряд.       — Эй, Чимин-а? — слышится знакомый голос. — Я нашел, кого ты просил, но есть одна загвоздка, так что нам бы с тобой встретиться и кое к кому сходить прежде, чем я вас познакомлю. Завтра ты занят?       В ответ Ченгюн получает только молчание и прерывистое дыхание от беззвучного полумертвого смеха.       — Чимин-а? Ты в прядке?       — Да, да, — протянуто произнес Чимин и усмехнулся уже в голос, хотя это больше похоже на шипение змеи. — Я свободен, с кем познакомить?       Ченгюн понял его буквально с полуслова и вздохнул. Он уже и забыл как будто, как бывает нелегко общаться с накуренными людьми, а с Чимином и подавно.       — Ты просил меня найти программиста, помнишь? Несколько часов назад, — говорил он медленно и с расстановкой, почти как с ребенком или умственно отсталым, и продолжил, когда получил утвердительное хмыканье: — Тебе повезло, я как раз после нашей встречи увиделся с одним человеком, он дал мне контакты, я скину их тебе в сообщении.       — А, да, отлично, ну спасибо, тогда жду, — Чимин говорил не очень внятно, его голова почти не работала, и сознание готово было вырубится в любую минуту.       — Нет! Чимин-а, слушай дальше! — ему пришлось повысить голос, чтобы парень не бросил трубку. — Она редко работает в, так сказать, нашей сфере деятельности из-за больших рисков, соглашается только по рекомендации и берет много, так что…       — Да, хен, у меня есть деньги, — ответил Чимин и собрался снова попрощаться и положить трубку.       — Нет, если ты купишь ее услуги, тебе не хватит на все остальное, понимаешь меня?       — Да блин…       На самом деле Чимин уже почти спал и не хотел вообще ничего решать и что-то делать, все планы за один раскур бонга превратились в какую-то бессмысленную чепуху.       — Твой отец оставил тебе несколько счетов, банковскую ячейку и дом, ты в курсе? — Ченгюн подождал, но ответа не последовало, хотя парень все еще достаточно громко дышал, так что он продолжил в надежде, что до завтрашнего дня в этой обкуренной голове отложится хоть часть информации: — Нам нужно съездить к нотариусу, чтобы ты принял права на наследство, давай я позвоню тебе после обеда, и мы договоримся, во сколько я за тобой заеду, окей?       — Окей, — эхом отозвался Чимин и бесцеремонно положил трубку, забыв попрощаться.       «Господи, — думал Ченгюн, потирая глаза, — ну слез же, блин. Чимин-а, Чимин-а».       А тот просто уронил телефон на пол и упал головой в подушку. Она пахла чужими людьми, поэтому он перевернулся на спину, укутался получше в одеяло и приготовился проспать часов пятнадцать. Но спустя двадцать минут он вскочил и побежал на кухню, потому что голод буквально вгрызался звериными клыками в его пустой желудок. Чимин чуть не подавился слюной, пока разогревал замороженный рис с карри.