Ah shit, here we go again

      Не успел пройти и двести метров, как рядом с тротуаром остановилась серебристая, блестящая в отсветах заката Тойота Супра. Водитель опустил стекло со стороны пассажирского сидения и окликнул Чимина. Как не узнать этот голос? «Что за ебаный день встреч?!» — выругался он мысленно и улыбнулся.       — Хенджин, радость моя, что ты тут делаешь? — Пак наклонился и посмотрел на этого негодяя, спустив очки на край носа.       — Привет, Чимин-и! Веришь нет, хотел тебе тот же вопрос задать! — он явно был очень рад встрече, настолько, что собирался сильно навязаться, Чимин увидел это в его взгляде. — Я тут к Сонми, тебя может подвезти куда?       — Нет, спасибо, я пройдусь, — ответил Чимин, и смысла в этом отказе не было никакого.       — Да ладно тебе, садись, — Хенджин состроил умоляющее лицо и подмигнул, кивая на соседнее сидение. — Дай хотя бы чуть-чуть прокатить, тебе понравится, обещаю!       Чимин задумался, и не о поездке на шикарной Супре, а о Сонми, который от этого болтуна может узнать, что он куда-то шел, скрывая пункт назначения. Это могло вызвать подозрения, а придумать отмазку он не успевал.       — Ладно, — вздохнул он в итоге и сел в машину в расчете на то, что сможет усыпить бдительность Хенджина и, может быть, узнать что-нибудь о Сонми и его ближайших планах.       — Так и что все-таки? Не скажешь, куда везти? — спросил Хенджин, довольно улыбаясь и выезжая на дорогу. — А то смотри, увезу, куда захочу.       Чимин посмеялся, зная, что этот в самом деле так может сделать, а потом предложит экстази, и отказаться не захочется.       — Это секрет, тебе нельзя знать, лучше расскажи, зачем к Сонми едешь? Деловые вопросы?       — Скорее деловой ужин, может присоединишься? Думаю, Сонми всегда рад тебя видеть.       — Не думаю, что стоит, и я одет не для таких мероприятий.       — Ой, да ладно, как видишь, я тоже не в костюме. Соглашайся! — Хенджин очень сильно хотел привезти Чимина туда, и эта настойчивость уже начинала казаться странной. — Может, уговоришь его все-таки продолжить ужин.       — Продолжить? В каком плане?       — Да мы обычно после таких ужинов остаемся в близком, так сказать, кругу, типа афтерпати, ну ты понимаешь, а сегодня он сказал, у него какая-то личная встреча, я думал вообще-то, что с тобой, но, — он посмотрел на него, чтобы убедиться в своих догадках, — выходит, что не с тобой.       — Личная встреча, говоришь, — Чимин сразу подумал о Хоби, и это напрягло. Сильно.       «Нельзя позволить им встречаться», — думает он, и его нога опять начинает протаптывать коврик чужой машины. Чимин смотрит на время — пора решать, как действовать. Если он уговорит Хоби отменить встречу с Сонми и больше не соглашаться ни на одну, насколько подозрительно это будет выглядеть? Учитывая, что Хенджин обязательно расскажет ему, где и во сколько подвозил Пака. Два и два сложатся, вероятно, моментально. В таком случае стоит ли рисковать и ехать к Сонми, чтобы удержать его дома? «Блять, один хрен рискую, черт…», — подумал Чимин, но если получится удержать его, то уже сегодня можно будет установить прослушку на его телефон, а уже это ему не терпелось сделать.       — Чимин-аа, вернись ко мне, прошу, — в шутку умолял его Хенджин, и последнее, на что решился — это нежно коснуться его колена, из-за чего эти слова приобрели слегка иной смысл.       — Во сколько?       — А? Что во сколько? — несмотря на то, что Чимин ничего не сказал и вообще, как будто не заметил никаких прикосновений, Хенджин все-таки пристыженно убрал руку и вернул ее на руль.       — Ужин во сколько?       — Через полтора часа, — он сверился с часами для точности и уже понял, что можно радоваться. — Поедем?       — Да, только сначала мне надо зайти домой переодеться, — говорил Чимин и уже составлял для себя план действий. — Успеем?       Хенджин рассмеялся и прибавил газу, чтобы Супра заурчала на высоких оборотах.       — Обижаешь, Чимин-и, на этой детке мы за секунду долетим.       Не за секунду, конечно, и не за две, но действительно поездка оказалась очень короткой, хоть и напряженной из-за мысленного спора Чимина с самим собой о том, насколько плохое решение — говорить свой адрес этому лису, но времени для конспирации не было, и, когда они подъехали, он придумал, как сберечь тайну своего местонахождения. Или хотя бы попытаться.       Входя из машины, он почти приказным тоном сказал ему ждать в машине, прекрасно зная: задержись чуть дольше — полезет не в свое дело. Поэтому Чимин сменил одежду, как смог быстро, занюхнул дорожку мета и подкрасил глаза, чтобы мэйк больше подходил для вечера. Чимин так спешил, что совершенно забыл хотя бы написать Хоби сообщение. Скоро он будет ждать его на указанном месте, смотря по сторонам и предчувствуя нехорошее.       Но даже такой спешки оказалось недостаточно. Спускаясь по лестнице через одну ступень, Чимин видит, как Хенджин заходит в подъезд.       — Я же просил… — вздохнул Чимин, равняясь с ним и останавливая.       — Прости, мне стало скучно — улыбнулся Хенджин, ничего не подозревая.       Так что у него в самом деле перехватило дыхание от неожиданности, когда Чимин властно толкнул его к стене и прижался всем телом. Он неровно выдохнул ему на ухо и прошептал:       — Дорогой, ты ведь не будешь никому говорить мой адрес, верно?       Это было слишком горячо, чтобы сохранить самообладание. Чимин прекрасно знает, как Хенджин сох по нему раньше, и за последние встречи понял, что все еще. Поэтому продолжил абсолютно бесстыдно соблазнять, забираясь ему под футболку, едва касаясь, провел кончиками пальцев по коже на ребрах и талии, вызывая мгновенную волну мурашек и несдержанный стон.       — Хенджин?       Теперь губы Чимина совсем близко к его губам, и он выдыхает с нетерпеливым стоном:       — Да, да.       — Пообещай мне, — просит Чимин и проводит языком по его нижней губе, и это почти срывает Хенджину крышу. Он тянулся за поцелуем, аккуратно касаясь его шеи дрожащей рукой.       — Обещаю!       Звучит как мольба о продолжении, но он может и не надеяться. Чимин готов быть таким грязным только с одним человеком ради одной цели, хотя он чувствовал себя все лучше с каждой минутой после недавнего приема и одарил Хенджина нежным, полным любви поцелуем, чтобы тот не расстроился слишком сильно, возвращаясь обратно в машину без улова.       — Боже, Чимин-и, что ты вытворяешь, а? — простонал он разочарованно, когда парень сделал шаг назад и облизнулся. — Это нечестно.       — Поехали, а то опоздаем на ужин.       Чимин смотрел на него, как будто ничего и не было, значит, нужно делать вид, что так и есть. Хоть Хенджину и очень обидно. Чимин ему никогда не достанется. Он только успел смириться с этим, пока его не было в городе, а теперь все заново. «Может, просто взять его силой?» — думает он, смотря на самого красивого наркомана из всех, и понимает, что не сможет поступить так жестоко. Эта мягкость характера никогда не играла ему на руку и никогда не сыграет.       Амфетамин окончательно подействовал, когда серебристая Супра мчала по шоссе, урча, как ласковое, но опасное животное. Поэтому, когда она остановилась у дома Сонми, Чимин выпорхнул как птица и шел с Хенджином под руку так легко, будто вовсе не касался земли. Он чувствовал себя просто прекрасно, улыбался и, ему казалось, мог все, что угодно сейчас. От утренней панической атаки со всеми вытекающими не осталось ровным счетом ничего. На этом блистающем в искусственном свете лице ни следа от того ничтожного, слабого и в высшей степени жалкого конченного наркомана, который лежал на полу в слезах и без движения всего несколько часов назад.       Сонми встретил их сам в холле у статуи Ники со спокойной улыбкой, за которой таилось недовольство. Он не был удивлен нежданному гостю, потому что Хенджин заботливо известил его о том, что приедет не один.       — Две минуты, дорогие мои, — сказал он, сдержанно пожимая им руки и смотря на Чимина гораздо дольше, чем следовало. — Еще немного, и пришлось бы ужинать на улице.       Хенджин рассмеялся и похлопал его по плечу.       — У меня все рассчитано до минуты, даже не надейся увидеть меня с тарелкой в кустах!       — Блин, а так хотелось, — в шутку расстроился Сонми, проводя последних гостей к столу в отдельной, ярко освещенной комнате с цветами и картинами на стенах.       Все здесь выглядело как маленький мирок классики среди всего остального модернизма. Музыка также соответствовала.       — А ты все его часы переведи на час позже, — предложил Чимин, от чего получил легкий тычок в ребра от Хенджина.       Остальные гости уже сидели за столом, разговаривая о своем в ожидании начала ужина. Три стула рядом наконец оказались заняты, Сонми объявил о начале, и сразу после его слов три девушки в строгих, обтягивающих черных платьях и черных перчатках внесли первые блюда.       Целых полтора часа разговоров, обсуждений, шуток и редких споров. Несмотря на мет, это все-таки было нелегко, конечно, Чимин прекрасно подходил и для такого рода мероприятий, хоть и чувствовал себя гораздо увереннее в клубах и барах, в полутьме и громкой музыке из чарта топ сто. Он старался сегодня и в конце концов не облажался, держа в уме, зачем вообще Сонми устроил этот вечер. Все гости здесь, за исключением Чимина и Хенджина, — политики и весьма влиятельные бизнесмены, расположение которых стоит дорого и в любой момент может стать необходимым. Пак повторял себе мысленно, что должен соответствовать, и все равно позволил себе флирт с теми, кто особенно пожирал его взглядом. Сонми это не очень нравилось, но он не подавал виду, держался с мыслью о том, что отменит предыдущий план на эту ночь и получит от Чимина все, что тот невербально обещает другим, даже если это всего лишь игра. «Ты только пешка, не более», — думает он. Очень дорогая пешка. А Чимину это только больше нравилось — видеть, как тот напрягается при каждом его томном взгляде на другого. Они все не понимают, во что ввязываются.       Когда вечер успешно закончился и гости начали разъезжаться, Хенджин все-таки уговорил Сонми и Суджина на часик травки, впрочем, не без помощи Чимина, который подыграл ему, несмотря на сильное желание поскорее уединиться с Сонми, усыпить его внимание и стащить телефон. Он подумал, что как будто бы травка как раз не станет лишней в этом деле. К ним присоединился Суджин, и вчетвером они уселись в крытой беседке в ночном саду, где пахло цветами даже сильнее, чем днем.       Сначала — ничего особенного, музыка в колонке, вялые разговоры, но уже на втором косяке мужчины расслабились, и сад залило приглушенным смехом. Хенджин начал рассказывать забавные истории из жизни, и вскоре остальные тоже начали. С каждой затяжкой держать себя под контролем Чимину становилось все труднее. Больше всего он боялся ляпнуть что-то личное, о чем явно не стоит знать никому, сидящему здесь, и поэтому заставлял себя думать только о той части своей жизни, в которой еще не было Юнги. Делал вид, будто его все еще нет, и в какой-то момент почти поверил в это, увлекшись с Хенджином воспоминаниями о совместных вечеринках, алкоголе и экстази, под которыми чего только не происходило. Всем было весело, все лениво посмеивались, но братья Ли не спускали взгляд с Чимина. Один хотел взять и трахнуть, другой — взять и выпотрошить, вытащить из него все, что он скрывает, но, на его счастье, он достанется младшему.       А тем временем ночь полностью вступила в свои права, и там, в городе, среди ярких огней и шумных улиц, Хоби шел домой в полном одиночестве, чувствуя себя хуже некуда. Его кинули дважды, не написав ни слова, и он проклинал их обоих. Тэхен хотел, но не решился рассказать ему о Чимине в доме Сонми, и Хоби не знал о тайне двух братьев, но все равно чувствовал, что во всем этом виноват Пак. «Опять какую-то херню задумал…» — думал Хосок и не был далек от правды. Скоро Юнги снова придется выслушивать его ничем не подкрепленные теории, и это закончится спором, друзья почти поссорятся, а ведь все вопросы нашли бы ответы, напиши Чимин хотя бы несколько слов, самых важных.       Но он курил траву в саду Сонми, и с каждой затяжкой желание заняться сексом становилось все сильнее. В конце концов, уже за полночь, когда они выпроваживали Хенджина, параллельно уговаривая его ехать на такси и не садиться укуренным за руль, Чимин даже не думал скрывать стояк, который и так уже давно видел тот, кому он предназначается.       — Если он разобьется и помрет, я скучать не буду, — устало сказал Суджин, провожая взглядом серебристую Супру, выезжавшую за ворота.       — Не каркай, — ответил Сонми, несильно толкнув брата в плечо, — он нам еще пригодится.       — Ну-ну, — он покачал головой и потянулся, ухмыляясь. — Пойду спать я короче, а вы дальше развлекайтесь, только дверь на распашку опять не оставляй.       Напоследок Суджин одарил брата недовольным взглядом, и Сонми без слов понял, что тот не одобряет его внезапное решение сменить партнера сегодня ночью, но в ответ только пожал плечами, мол, а что тут уже сделаешь. Чимин же этого молчаливого разговора совершенно не заметил, засмотревшись на звезды в ночном небе. Таких в городе не увидишь. На несколько минут мысли унесли его далеко от этого места, и он подумал, что хотел бы оказаться сейчас с совершенно другим человеком, но руки Сонми уже притягивали его к себе. Все казалось чем-то нереальным, и время словно загустело, замедлилось, чтобы он мог уловить каждое мгновение, каждое движение чужих рук по своему телу.       Сонми коснулся губами его шеи и вдохнул запах духов пополам со сладким отзвуком марихуаны. Снова, и все еще он считает, что это лучшее сочетание, оно идет Чимину больше всего.       — Пойдем, — прошептал он, поворачивая его лицо, заставляя посмотреть на себя. — Раз уж ты украл мой вечер, забирай и ночь.       Чимин рассмеялся, хоть внутри и плакал. Но, когда они поднялись наверх, оказались в спальне, и Сонми начал нетерпеливо снимать с него одежду, вся тоска ушла, бесследно потерялась в закоулках обманутого наркотиками сознания, а когда вошел в него, исчезло и последнее сожаление. Чимин был сверху и едва не терял равновесие в ритмичных движениях бедер. Комната плыла от удовольствия. Все-таки секс под марихуаной великолепен, и Чимин не стесняется стонать во весь голос, особенно когда Сонми силой насаживает его на себя и входит глубже. Грубо, грязно, страстно до мурашек.       Чимин ненавидит все это и наслаждается, как в последний раз. В глазах искры, и это продолжается уже час. Он устал, дышит тяжело и почти хрипит, но вместо того, чтобы остановиться, Сонми притягивает его к себе, ловит сбившееся дыхание и целует, кусая, а потом снимает с себя, как безвольную куклу, чтобы положить рядом на бок и войти снова. Нет, он не отпустит его, пока не кончит, и до этого момента они сменят еще несколько поз.       Горячий воздух обжигает пересохшее горло, Чимин уже не стонет, у него нет на это сил, только громко и тяжело дышит, цепляясь за широкие плечи и спину Сонми, оставляя на ней яркие красные полосы, кусает его за шею, продлевая собственное удовольствие. И кажется, что он потеряет сознание прежде, чем это случится, но момент наступает, когда надежды уже не осталось. Чимин кончает с почти животным криком, в глазах — темнота, а на подушку падают слезы, одна за другой. Еще несколько крайне грубых движений, и Сонми, весь дрожа, кончает ему на живот и падает рядом без сил на мокрую насквозь простынь. Еще несколько минут они лежат и не могут отдышаться. У Чимина по бокам медленно стекает сперма, но ему так наплевать на нее.       — Воды бы, — хрипло шепчет он и смеется.       С трудом Сонми поднимается, сначала чтобы украсть последний поцелуй сухих, потрескавшихся губ, и только после этого — чтобы подать бутылку воды из тумбочки. Чимин жадно выпивает ее всю полулежа и почти захлебывается, а потом снова падает на мокрую подушку. За окном уже светает.       — Малыш, тебе бы в душ сходить, — усмехается Сонми, оглядывая результаты своих трудов на впалом животе Чимина.       — Просто брось меня в ванну и включи воду, — пробормотал он, не договорив: «Выключать не обязательно» — на это у него просто не хватило сил.       Очень сильно хотелось просто отключиться и посмотреть марафон снов часов на пятнадцать, но на животе липкая, быстро высыхающая сперма, а под спиной мокрая от пота постель, и с каждой минутой лежать так становится все более неприятно.       В конце концов он предпринимает попытку подняться, Сонми помог ему, смеясь с его неловких, деревянных движений. Чимин поковылял в ванную, шаркая ногами по паркету и раскачиваясь из стороны в сторону.       — Больше даже не думай о таком марафоне, — пробурчал Чимин, оборачиваясь, — мне уже не восемнадцать.       В ответ Сонми рассмеялся, тоже устало поднимаясь, чтобы поменять простынь.       — Прости, Чимин-и, я не могу ничего обещать, если ты снова будешь так курить со мной.       Чимин криво усмехнулся. «Не дай бог я еще раз с тобой накурюсь, сволочь», — думает он, закрывая за собой дверь в ванной. Больше он ничего не хочет, действие всех наркотиков уже проходит, оставляя в груди зияющую дыру, полную бесконечной пустоты, которую можно заполнить лишь очередной дозой. Но сейчас не до этого. Стоя под струями горячего душа, от которого комната быстро наполняется густым паром, Чимин думает только о флэшке в кармане своих джинсов и телефоне Сонми, почти искренне молясь, что обнаружит его спящим, когда выйдет. И несмотря на то, что в бога он никогда не верил, молитва сработала.       На самом деле Сонми устал гораздо больше Чимина и попросту вырубился, не дождавшись его возвращения. Какая немыслимая удача! И хотя шевелиться после горячего душа стало еще сложнее, он собрал все свои оставшиеся силы, чтобы двигаться максимально бесшумно.       Сонми лежит на спине, и его грудь мерено вздымается от глубоко дыхания. Как можно тише Чимин подобрал часть своей одежды, натянул джинсы и застыл. Промелькнула мысль повторить убийство Короля, но… стоит ли? Прямо сейчас как будто не подходящий момент. Просто убрать Сонми — это как срубить одну ножку у стола. Он продолжит стоять, так что ничего не закончится. «Останется как минимум его брат», — думает Чимин и уходит, прихватив телефон Сонми. Убивать еще и Суджина сегодня он точно не может, не решится, пока не сблизится с ним, поэтому спустился вниз, в кабинет, чтобы использовать ноутбук Сонми.       Плевое дело: прошмыгнуть по дому, застывшему в тишине предрассветного часа, подключить телефон, вставить флэшку, подождать. А потом вернуть все на свои места и уснуть в объятиях Сонми, как будто ничего и не было.       Чимин успешно провернул это маленькое, но очень важное дельце и вернулся в спальню, думая только о сне и возвращении домой, где сразу примет немного перед тем, как начнет мониторить действия Сонми. На его губах играла усталая улыбка, когда он уснул, даже не подозревая, что один человек в этом доме не спал всю ночь. Суджин стоял в холле с откусанным бутербродом в руке и смотрел на капли воды и мокрые следы, ведущие в кабинет брата.