Часть 33
7 сентября 2023 г., 11:17
Уже вечер, за окном стемнело, а Чонгук все то ходит по кухне, то неподвижно сидит на стуле и смотрит на коробку на подоконнике. Она гипнотизирует его. «Не может ведь так быть, чтобы от любви всей моей жизни остался лишь чертов глаз!» — думает он и морщится от боли в груди. Последние несколько часов ему мерещится противный запах рыбы, от него хочется убежать, но он не может. Мысли вызывают смертельную усталость, но в конце концов приводят к очень важному пониманию. Чонгук не спит уже больше суток и почти столько же голодный, его мутит, сознание неясное, взгляд замутнен, ему кажется, что он на самом деле медленно умирает. А потом подходит к окну, берет коробку и обнюхивает ее. Запах рыбы.
— Я знаю, где ты, хен, — прошептал Чонгук, и его глаза наконец загорелись.
Прошерстив пару страниц в поисковике браузера, он нашел всего два подходящих места: неработающие склады в доках, там рядом разгружают рыбу. «Гребаная вобла тебя выдала», — со злорадством и кривой усмешкой подумал Чонгук и, оставив коробку на том же месте, где она стояла, ушел.
Сначала он дошел до базы, чтобы найти там ключи от их оставшейся машины и взять свой Глок. Каждая минута промедления казалась ему критической, он считал их в уме, торопясь и все больше теряя над собой контроль. Пришлось заморочиться, чтобы отыскать ключи, на это ушло целых десять минут, и Чон нервничал, держа в уме еще и время, которое потратит на путь до порта. Его руки дрожали, а сердце бешено колотилось ровно до того момента, когда он остановился в густой тени деревьев напротив входа на склад. Это место — второе из возможных, и так как первое выглядело абсолютно безлюдным, он решил, что нашел верное на сотню процентов.
Двое мужчин праздно расхаживали у ворот, недвусмысленно осматриваясь и держа руки на поясной кобуре. Они были начеку, но все равно не ждали его здесь. Чонгук понаблюдал за ними, решая, как поступить. Ему нужно пройти без привлечения внимания, а учитывая, что с другой стороны — река, остается только главный вход, и он не уверен, что сможет быстро убрать обоих на таком расстоянии через сетку забора. Тем более что Шуга-хен уже забрал с базы свою винтовку, хотя Чону она бы тоже сейчас пригодилась. Но он решил, что чем меньше оружия, тем лучше: у него в кобуре Глок с запасным магазином на семнадцать патронов и нож, заточенный до остроты опасной бритвы. Ну и руки, конечно, никто не отменял старый добрый метод мордобоя.
Чонгук подождал еще немного, прокручивая между пальцев кулон из ракушки на шее и прислушиваясь к своему дыханию. Он не знал, сколько людей внутри, и ему было на это плевать. Они все умрут, вопрос решенный. И вскоре удача повернулась к нему лицом, потому что один из охранников ушел внутрь. Глубокий вдох и медленный выдох. Тихо открыв и закрыв за собой дверь авто, Чонгук вышел на холодный ветер октябрьской ночи и направился к воротам. Его глаза горели в темноте огнем ненависти и мести, которая вот-вот свершится.
Поднимающийся ветер шумел в кронах высоких деревьев. Жизнь города вдали отдавалась лишь неясным гулом, но здесь, в лесу, стояла спокойная тишина. Оказавшись на месте, Чимин обошел территорию вдоль высокого забора и, замерев за пару сотен метров от главных ворот, увидел, что на гравии подъездной дорожки лежат два трупа, один рядом с другим. Он подошел ближе и осмотрел их: убиты точным выстрелом в голову. Мурашки по коже и восхищенная улыбка на лице, потому что он где-то рядом, он пришел. Чимин не мог вспомнить, когда последний раз чувствовал такое воодушевление и удовольствие от происходящего, даже первая доза амфетамина не была так приятна. Счастливый конец всего этого ужаса уже замелькал перед его глазами, осталось только не облажаться, но теперь едва ли это могло быть возможным, ведь он не один.
Подходя к главному входу в особняк и видя очередные тела охранников, Чимин понял, что один не стоит ничего, у него ничего бы не вышло, и улыбка медленно исчезла с его лица. Удивительная тишина встретила его внутри. Тишина и темнота, но где-то наверху раздаются быстрые шаги, а в конце большого зала, за статуей крылатой Ники мелькает чей-то силуэт. Они встречаются взглядами. Подойдя ближе, Чимин узнает его, Хосока, в полутьме как призрака, совсем не похожего на того, кого он знал. Молча кивнув, Хоби прячется за дверью ванной, а Чимин поскорее скрывается в пустом кабинете. Очень вовремя, потому что разъяренный Суджин быстрым шагом спускается по лестнице, бормоча под нос ругательства. Он заметил неладное ровно через семь минут, как Шуга приступил к делу, но, впрочем, тому этих минут хватило, чтобы закончить.
Суджин вошел в кабинет, ожидая увидеть там брата, но застыл на пороге. Весь его пыл пропал от одного взгляда Чимина, сидящего за столом в кресле так, будто оно принадлежит ему, будто он — хозяин этого дома. Сверкающие блеском пухлые губы дрогнули и растянулись в легкой ухмылке, а глаза, глубокие и яркие даже в тусклом свете фонаря в саду за панорамным окном, наполнились неподдельным удовольствием и желанием, подпитанным порошком. Он выглядел так, словно собирался заняться с ним сексом, а не пришел убивать.
— Ты опоздал на ужин, — произнес Суджин, подходя ближе. Внутри у него все затрепетало, как бы он ни старался изображать из себя стоика.
— Нет, я как раз вовремя, — парировал Чимин с неподдельным удовольствием.
Он указал на стул напротив и жестом пригласил его сесть. Суджин скривился, но послушно разместился на указанном месте, недовольно поправил пиджак и вздохнул.
— Какого хрена ты творишь, Чимин? Ты не понимаешь, во что ты лезешь.
— Я все прекрасно понимаю, — он улыбнулся.
Одна на другой его нога мерно покачивалась, как метроном, в такт биению сердца. Он чувствовал, что хен где-то рядом, но не догадывался, насколько близко.
— А вот вы с братом немного заигрались, особенно он, — продолжал Чимин. — Так что сегодня игра закончится.
Суджин внимательно наблюдал за ним и, к своему сожаления, убеждался все больше, что парень не блефует. Они в самом деле проиграли этому жалкому наркоману.
— Знаешь, — сказал он вкрадчиво, думая уже только о себе одном, удивительно быстро забыв обо всех планах брата и своих обещаниях, данных ему когда-то. Уже не важно, если речь идет о жизни и смерти, — мы можем договориться с тобой. Ты и я, что скажешь? У меня достаточно информации и связей, чтобы ты и твои друзья…
— Нет, — прервал его Чимин и широко улыбнулся.
Как приятно оказалось видеть некогда сильного человека, фигурально встающего перед тобой на колени с мольбой о пощаде. И так быстро он сменил обувь, волшебно.
— Процесс уже запущен, — Чимин пожал плечами, как будто ни при чем, оно само, — твое имя оттуда не вычеркнуть, так что извини. Ты либо сядешь в тюрьму, либо умрешь, я даже дам тебе выбрать это самому.
— Ах ты, тварь! — закричал Суджин, вмиг взорвавшись яростью и отвращением. — Я так и знал, что ты все испортишь!
И он вскочил, чтобы наброситься на Чимина и задушить его голыми руками, получая от этого настоящее наслаждение, но только его сильные руки схватили тонкую, хрупкую шею, из непроглядной тени перед ним послышался грубый голос, полный ненависти.
— Убери от него руки.
Юнги сделал шаг из тени, в которой ждал, закипая, и девяносто вторая Беретта в его руке сверкнула в свете уличного фонаря, направленная в голову Суджина. Ему так хотелось выстрелить сразу, но он решил, что должен получить разрешение Чимина для этого, чтобы тот отомстил за всю свою боль его руками.
— Сядь на место и не дергайся, — приказал Шуга, подходя ближе и останавливаясь за спиной любимого.
Чимин улыбался и едва скрывал за своей новой маской слезы счастья и сожаления, наблюдая, как Суджин слушается и возвращает свою задницу на стул, корчится от злости и презрения.
— Я-то думал, ты его бросил, раз трахался с моим братом, — Суджин решил плеваться ядом, раз уж его жизнь собирается заканчиваться сегодня. — Или ты всегда был шлюхой?
— Заткнись, Сонми! — рявкнул Шуга и сделал последний шаг вперед.
Он собирался продолжить угрозу, но Суджин вдруг громко и искренне рассмеялся.
— Ты ему вообще ничего не рассказал? — насмешливо спросил он у Чимина, качая головой с выражением лица «вот идиоты».
Улыбка Чимина дернулась и превратилась в слабую ухмылку. Он вздохнул.
— Хен, это Суджин, брат Сонми, и они уже несколько лет обводят всех вокруг пальца, меняясь ролями. И вся их игра — ложь, никаких причин нашего возвращения не было, кроме желания Сонми. Только, Суджин, это смешно: младший брат указывает старшему, что делать и говорить?
Чимин прямо посмеялся над ним, и Суджина это задело, но глубоко в душе, на лице же ничего не отразилось. Все его внимание уже минуту было непрерывно направлено на Юнги, на его лицо, постепенно менявшее выражение. Это забавляло, даже несмотря на дуло пистолета, направленное на него.
— Значит убью двоих за одного, — бросил Шуга, невесело усмехаясь. — Так даже лучше.
— Жаль, Сумин этого не слышит, — Суджин цокнул языком и расслабился, выпрямляясь, словно подначивая его: «Давай, стреляй в безоружного». — Так и что? Мы ждем кого-то еще?
Сказанное за последние минуты еще не успело уложиться в уме Юнги, как вдруг раздался грохот падающей мебели где-то на первом этаже и чей-то неразборчивый крик. Все трое дернулись от неожиданности и почувствовали запах гари. Огонь быстро занимался на втором этаже.
— Хоби… — испуганно произнес Чимин.
А Суджин понял, что это его последний шанс. Он вскочил и рванул к двери, но прежде, чем побежать на крики, Юнги выстрелил дважды и попал ему в шею и спину.
Музыка громко играла в наушниках, пока Сонми читал книгу, лежа в кресле, закинув ноги на мягкую подставку. Он позволял себе такой отдых редко, и сегодня его усталость сыграла против него. Фатальная ошибка. Когда свет лампы замигал, а песня подошла к концу, в наступившей короткой тишине он услышал, как открылась и закрылась дверь библиотеки.
— Братишка, у нас проблемы с электричеством? — устало спросил он, снимая один наушник и оборачиваясь.
В тени остановился не брат, и Сонми побледнел, словно увидев самого настоящего призрака. Это был почти он. Не отомщенная душа в измученном погибшем теле. Сонми медленно поднялся и сделал несколько осторожных шагов, выставив ладони вперед и внимательно следя за ним в попытке предугадать, что тот будет делать. Хоби стоял и не двигался, замер, как Ника, в шаге от победы. Он уже попробовал огонь, и его сердце сгорало прямо сейчас вместе со вторым этажом этого дорогого особняка, а на руке, держащей полупустую канистру бензина, краснел и кровоточил ожог.
— Хосок, что ты здесь…
— Зачем? — спросил тихий голос с того света. — Зачем ты убил меня, Сумин?
Ему нечего было ответить, он думал только о том, как заломить ему руки и обезвредить.
— Вся эта любовь была ложью, да? Каждое твое слово? Отвечай!
— Да, Хосок, — Сонми замер. — Это была ложь, прости м…
— Ты знаешь, что я любил тебя, Сумин? Или Сонми, кто ты на самом деле?
— Слушай, Хосок, давай все спокойно обсудим, ладно? Я понимаю, что…
— Я любил тебя! — закричал Хоби и подбежав, с размаху ударил его железной канистрой по голове, тут же выливая бензин на него и мебель вокруг.
Липкая жидкость залила Сонми глаза, и он попятился назад, надеясь скрыться. Но Хоби схватил его за ворот рубашки и оттащил к стене, чтобы впечатать в нее затылком дважды. Он начал бить его по лицу, животу и груди, выбивая весь дух, он не мог остановиться, превращая некогда любимое красивое лицо в кровавое месиво, и кричал. Все отчаяние, ненависть и сожаление вырывались из него в этом нечеловеческом крике.
В конце концов Хоби прижал Сонми за горло одной рукой, а другой достал из кармана зажигалку.
— Хочешь убить меня, — прохрипел он, совершенно обезумев, — умирай вместе со мной.
Короткий, резкий щелчок, искра — и маленький огонек вмиг охватывает его руку. Хоби касается ею лица Сонми со всей прежней нежностью, и огонь перекидывается на него. Секунда, две. Сонми кричит от боли, дергается и падает на пол, а вокруг уже все горит.
Кто-то входит и упирается в стену огня, но Хоби даже не оборачивается, стоя среди пламени и дыма.
— Хоби, нет! — раздается чей-то напуганный голос.
Они уходят, чтобы не сгореть заживо, пока он наблюдает, как пламя пожирает Сонми. Хоби не выдерживает и вызволяет оставшиеся чувства в громком крике. Огонь добирается до мышц на его руках и ногах. Запах горящей плоти и черный дым заполняют все вокруг. Боль и удовольствие смешиваются в одно. И пламя становится только сильнее, когда сквозь лопнувшие стекла окон врывается воздух, а неясный, смазанный силуэт мелькает в отсветах пламени. Теряя сознание, Хоби слышит чьи-то торопливые шаги.
