Ah shit, here we go again

      Первый магазин Глока опустел быстро, а теперь и во втором осталось всего два патрона. Весь забрызганный чужой и немного своей кровью, Чонгук улыбался как сумасшедший, потому что осталось немного. Он обошел все комнаты в этом небольшом здании и убил всех, кто попался ему на пути. Сердце как будто не билось вовсе, от частого беспорядочного дыхания горло раздирало и саднило, во рту пересохло, и он смочил его стекавшими по лицу каплями крови, облизнув губы. Соленый вкус, прекрасный вкус смерти. Три пули в его теле совершенно не мешают двигаться дальше, и проверив, что в магазине действительно осталось только два патрона, Чонгук подходит к последней двери. Методом исключения хен там, и близость к любимому будоражит кровь в венах.       Они рядом с ним, он прислушивается к шорохам несмелых шагов, припав ухом к ледяной стали двери. Конечно, не услышать сотню оглушительных выстрелов было невозможно, и они испугались, приготовившись защищаться. Двое, Чонгук слышит, как они расходятся в стороны и замирают. Пора. Выдохнув, Чонгук берет Глок двумя руками и резким пинком открывает дверь внутрь.       Первый выстрел его — попадает в грудь одному из охранников, второй мужчина среагировал мгновенно, и пуля угодила в плечо. Чонгук едва ли ее заметил, она лишь очередная и несмертельная. Свою последнюю он выпускает секундой позже и стреляет ему в живот, но не убивает. Мужчина вскрикивает, падает на колени и пытается снова прицелиться, но Чонгук подбегает и пинком выбивает пистолет из его рук. Еще одним ударом по лицу опрокидывает его на спину и запрыгивает сверху, начиная бить кулаками, превращая нос, глаза и губы в одно размытое кровавое пятно.       Мужчина дергался, защищался руками и пытался ответить и скинуть с себя противника, боролся за жизнь так же ожесточенно, как Чонгук с яростью выбивал ее из него. Костяшки содраны до мяса, и пуля, застрявшая в плече, замедляет движения. Горячая волна боли разливается по всему телу, в глазах лишь тени и яркие пятна, он почти ничего не видит, едва дыша от усталости. Мужчина хрипит, и его руки падают на пол, последний вдох. Чонгук срывает с себя цепочку с ракушкой и острым концом со всей силы вонзает ее ему прямо в глаз. Охранник безжизненным трупом лежит под ним без дыхания, но он продолжает, пока столь дорогой сердцу подарок не ломается в крошку.       Сквозь пелену наркоза и боли, прорывающейся в сознание, сбивающей, как поезд, Тэхен смотрит на Чонгука и не узнает его. Весь в крови с ног до головы, он тяжело дышит, склонившись над последним трупом, и трясется от шока. Что он натворил? Глаза, совершенно обезумевшие, смотрят вокруг, но, когда взгляд находит заветную цель всего этого ужаса, в душе наступает неестественный покой. С трудом Чонгук поднимается на ватные ноги и ковыляет к Тэхену, роняя осколки турителлы. Они впились ему в ладонь, но он не замечает.       — Прости меня, хен, — шепчет он и целует его так нежно и с такой любовью, как никогда раньше.       Чонгук запачкал его бледное лицо кровью и затрясся в немой истерике без слез, увидев белую повязку на его правом глазу, залепленную скотчем. Надежда на то, что это все-таки неправда, не на самом деле, держалась в нем до последнего, и теперь умерла окончательно. И все же, он жив!       — Чонгук-а, — шепчет Тэхен своим низким хриплым баритоном, и тот улыбается, слыша свое имя.       Ему хочется плакать от счастья, но он сделает это позже, а пока…       — Сейчас, я развяжу тебя, — говорит он и, взяв со стола чей-то нож, разрезает стяжки, которыми хен был прикован к собственному креслу. — Ты в порядке?       Он осматривает его, к счастью, не находя ничего, кроме синяков и старых ран после аварии.       — Да, в порядке, а вот ты…       Тэхен смотрит на него, и в груди все сжимается. Любимый похож на психопата, весь измазанный в крови, трясущийся и нервно осматривающийся вокруг каждую секунду. Теперь он наконец убеждается, что счастливый и спокойный Чонгук ему нравится гораздо больше, чем обезумевший серийный убийца. Осталось только понадеяться, что он сможет его вернуть, потому что грань, которую парень перешел — слишком опасна для него самого.       — Да, я запачкал тебя кровью, прости, — усмехнулся Чон и подтолкнул коляску вперед, увозя Тэхена отсюда. — Но ничего, сейчас поедем домой, и все будет хорошо, все будет хорошо…       Он повторял это, как заведенный, себе под нос, словно часть его трезвого сознания пыталась доказать безумию, что это правда. Тэхен не видел, но чувствовал, как парень хромает и дергается, как будто вот-вот развалится на части.       — Ты ранен? — спросил он, когда они были уже у машины, и вместо ответа, Чонгук пошатнулся и упал на капот.       Боль наконец-то согнула его пополам, и он застонал. Раны от пуль уже начали воспаляться, он весь горел и едва не терял сознание, но продолжал улыбаться. Пока Тэхен соображал в замутненном сознании, что может сделать, сидя в инвалидном кресле со своей чертовой сломанной ногой, Чон уже собрался с силами и принял самый спокойный вид, поднявшись с капота, на котором оставил огромный кровавый смазанный отпечаток.       — Все будет хорошо, — снова начал бормотать он, затаскивая Тэхена на заднее сидение, — все будет хорошо…       — Нет, хен, не надо! — кричал Чимин, изо всех сил оттаскивая Юнги от огня, в который тот собрался броситься, чтобы спасти Хосока. — Ты ему не поможешь, пошли, пока мы сами не угорели здесь!       Суджин успел куда-то уковылять, оставив за собой след из капель крови, размазанных по полу, но на него было уже плевать, огонь охватил весь второй этаж, и особняк уже тонул в едком черном дыму, прожигающем легкие насквозь. Кое-как Чимину удалось вытащить кричащего и сопротивляющегося Юнги на улицу, и они оба упали на колкий гравий. Кашляли и пытались отдышаться. Крыша дома полыхала, отражаясь заревом на деревьях вокруг, пламя скоро перекинется и на них тоже.       Уже второй раз Чимин оставляет после себя пепелище человека, возомнившего себя богом, и молится, чтобы это был последний. Он поднимается и бежит осматривать машины, чтобы найти ключи хотя бы в одной, пока Юнги, замерев, наблюдает, как все горит: дом, улики и тела в нем; и железная броня на его сердце плавиться от этого жара. Еще одного друга больше нет… Он не может в это поверить. Юнги боялся за Чимина, а оказалось — это Хоби подошел к зверю слишком близко, и тот сожрал его.       — Твою мать… — вздыхает он, хватаясь за свои опалившиеся волосы.       — Хен, пошли, надо уезжать отсюда и побыстрее! — кричит Чимин, заводя внедорожник, стоявший в стороне под кроной большого дуба, на который уже перекинулся огонь с крыши.       Но Шуга не двигался, и ему пришлось подойти и, схватив его за куртку, почти волоком тащить к машине. Чимин затолкал его на сидение и сам запрыгнул за руль, дергано разворачиваясь и выезжая по дорожке с участка. Свернув на шоссе, он втопил и выжал из автомобиля все, что смог. Черный Лэнд Ровер мчался в город на полной скорости, увозя их все дальше от места преступления, и чем ближе становился дом, тем легче было дышать.       Телефон Чимина звонко отозвался в кармане на пришедшее сообщение. Он быстро глянул его и улыбнулся, расслабляясь и сбрасывая газ.       — Все хорошо, хен, — говорит Чимин и не видит полный непонимания и злости взгляд Юнги.       — Хорошо? Что хорошо?! — громко возмущается он, нервно жестикулируя.       Вдруг Чимин рассмеялся, чем окончательно ввел его в ступор.       — С ним все нормально будет, хен, успокойся.       — Я не успокоюсь, пока ты все не объяснишь, Чимин.       — А это не потерпит?       — Нет!       Юнги сидел весь напряженный и абсолютно серьезный, и от взгляда на него улыбка Чимина померкла, мурашки пробежали по коже, словно он увидел в его глазах отражение своего амфетаминового безумия. Ему стало так стыдно, но одновременно вкус победы заполнял сердце теплым покоем.       — Я просил Ченгюна не лезть в это, но он наплевал на мою просьбу и, как оказалось, следил за Сонми вместе со мной, — быстро говорил Чимин, сосредоточенно следя за дорогой и едва успевая за собственными мыслями. — Сейчас он отвезет Хоби обратно в больницу, хотя надеюсь, что в другую, а то будет неудобно.       — В другую? Так ты в курсе?       — Что? — он искренне удивился, как будто это должно быть очевидно, и усмехнулся. — Хен, да, это я вызвал ему скорую прошлой ночью. Я несколько дней прослушивал телефон Сонми, пока Суджин меня не спалил.       — Так вот, чем ты занимался все это время? Играл в шпиона и двойного агента? Все, что Сон… Суджин сказал — правда?       Юнги хотел бы разозлиться на него за один этот факт неверности, но не мог. Шок сходил, и понимание приходило к нему, правду приходилось принимать. Это была вынужденная мера, все это, что Чимин делал. Заигрывания с Сонми, секс с ним, наркота.       — Да, хен, если ты про меня и Сонми, да, — голос Чимина начал дрожать.       Он вздохнул от досады и намеренно ударился затылком о подголовник. Юнги почувствовал горькое сожаление и скривился от него, отводя взгляд.       — Ты ведь понимаешь, что мне пришлось? — Чимин ощутил волну отчаяния и вины, накатившую враз, подступившую слезами к переносице. Ему необходимо получить прощение, но Юнги молчит. — Хен? Только не смей винить меня за это, блять, я ебучий наркоман и нимфоман под метом, но… я не хотел всего этого, хен…       Молчание в салоне заглушал только мерный приглушенный звук работы двигателя. Он накручивал обороты так же, как Чимин собственные мысли, не получая никакого ответа.       — Ладно, — вздохнул он в итоге мотнул головой, прогоняя сожаление и слезы, принимая маску обратно, хотя готов был выбросить ее навсегда.       Игнорирование Шуги он понял по-своему, хотя на самом деле тот думал совершенно о другом. Через боль в голове и легких от едкого дыма, который как будто навсегда засел в них, он пытался уложить в голове все, что произошло за этот сумасшедший месяц. Мысли крутились в голове с ужасающей скоростью, и перед эти вихрем Юнги чувствовал себя беззащитным и безвольным.       Они уже въехали в город, полный жизни и ярких огней, и только тогда Шуга додумался набрать Чонгука.       — Я забрал его! — выпалил тот и тихо рассмеялся. — Мы дома, но, наверное, я вызову нам скорую. Кажется, во мне около четырех пуль, а Тэхен взаправду теперь пират.       — Никаких наверное, Чонгук! Вызывай прямо сейчас и напиши потом мне адрес, я приеду утром, — отвечал Юнги и дрожал всем телом, в душе безумно радуясь слышать, что младшие живы.       — Ладно, ладно, — усмехнулся Чонгук, совершенно счастливый, хоть все еще и весь в крови от головы до пят. — А что у вас там? Вы убрали Сонми? Скажи, что да, умоляю.       — Да, — сказал Юнги и рассмеялся, наконец-то сбрасывая все напряжение и расслабленно растекаясь по сидению. — Его больше нет, но надо будет сказать спасибо Хоби.       — Что? Он же был в больнице еще днем!       Шуга не мог перестать счастливо улыбаться.       — Я вам потом расскажу все, а сейчас дуйте сами в больницу, теперь ты не имеешь права помереть от потери крови.       — Блин, я теперь точно не усну, — Чонгук цокнул языком и тихо посмеялся, прощаясь.       Такое облегчение, даже несмотря на потери. Сонми на самом деле больше нет. Чимин наблюдал за хеном в пол глаза и не знал, что думать, не мог понять его, совсем запутался и почувствовал себя лишним, но всего на мгновение, потому что в следующее Юнги сказал ему тем мягким и нежным голосом, каким говорил с ним еще в августе:       — Когда остановимся, я тебя расцелую, Чимин-а.       Недолго думая, тот с абсолютно каменным лицом затормозил и заехал в подвергнувшийся так удачно карман около офисного здания. От неожиданности Юнги даже открыл рот, не готовый исполнять сказанное — вот так сразу, но не менее удивленный и потерянный взгляд Чимина рассмешил его. Улыбаясь, он притянул его к себе и поцеловал, ласково и нежно поглаживая его краснеющую щеку, а потом не сдержался и осыпал поцелуями все его лицо, смеясь.       — Ты молодчина, Чимин-и, — говорил он, — ты нас спас, спасибо.       — Я? — искренне удивился тот, ничего не понимая.       — А кто еще? — усмехнулся Юнги, отстраняясь и влюбленно смотря на него.       — Вы все сами…       — Если бы не ты, ничего не вышло бы, принимай это как факт, хочешь или нет.       — Я есть хочу, приготовишь мне рамен?       — Что?       Губы Чимина скривились, а плечи запрыгали вверх и вниз. Он то ли плакал в истерике, то ли смеялся. Нет, это все-таки оказалось для него слишком, все это — слишком много для одного маленького человека, пусть и безумца под уходящим действием амфетамина. Ему хотелось закричать, но он лишь молча согнулся над рулем, цепляясь за него холодными руками. Юнги смиренно ждал, пока это пройдет, и улыбался, хотя ему щемило сердце. Случившееся с ними — полнейшее безумие, но он верит, что оно наконец закончилось, хотя осталось кое-что еще, один нерешенный вопрос.       — Может, я сяду за руль? — предложил он, видя, что Чимину не становится лучше.       Юнги осторожно погладил его по спине, но тот вдруг резко выпрямился и смахнул с румяных щек слезы, как ни в чем не бывало.       — Нет, просто скажи, куда ехать, — произнес он на выдохе и посмотрел так, будто знал, что в следующую секунду у хена в кармане завибрирует телефон.