Часть 36
7 сентября 2023 г., 13:41
Шесть утра, и прохлада раннего утра проникает в палату через приоткрытое окно легким ветерком. Вообще-то, это запрещено, но Тэхен все равно здесь. Полусидит в кресле с гипсом на ноге, под которым все чешется, с обновленным пластырем на лице, где вместо глаза теперь навсегда пустующая впадина, а его голова покоится на коленях Чонгука. Он устало поглаживает хена по голове, запутываясь пальцами в волосах, и за складкой объемного одеяла не видит этого жуткого ранения на любимом лице. Ему еще предстоит пройти путь смирения с этим фактом, хотя старший волнуется на этот счет даже больше, потому что где-то в глубине его души уже засел страх, что обезображенное лицо сделает его хуже в глазах Чонгука, как будто из-за такой мелочи он может его разлюбить.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Тэхен обеспокоено.
Чонгука не так давно вернули из операционной после извлечения пуль под местной анестезией, которая пока еще действовала.
— Нормально, только есть хочется, — ответил Чон и невесело усмехнулся, — и спать.
— Ты всю ночь на ногах, да? Бедняга.
— Ничего, оно того стоило. Может, если бы я не ушел ночью, нас бы просто прикончили прямо в постели, мы бы даже не заметили.
— Спасибо, — Тэ улыбнулся, приподнимаясь макушкой к руке младшего, которую тот хотел убрать, но из-за этого жеста передумал.
— А что тебе сказали? Там все нормально заживет?
И он осторожно повернул лицо Тэхена, чтобы посмотреть на повязку. Провел пальцами по щеке под ней и содрогнулся от мысли, что цена за их любовь могла быть гораздо больше. Чонгук устало прикрыл глаза и почувствовал, как пространство вокруг него расплывается.
— Все будет хорошо, — сказал Тэхен с грустной улыбкой, наблюдая, как любимый медленно засыпает, держа его за руку.
Умиротворенное единение двух сердец и туман дремы окутывает их обоих, чтобы подарить покой хотя бы ненадолго. Они улыбаются во сне, потому что знают точно: все, правда, будет хорошо, и то, что началось год назад, наконец-то закончилось. И они так устали, но эта усталость на вкус как блаженство.
Это было прекрасно, хоть и ненадолго. Спустя два часа приехали друзья, и увидеть их живыми оказалось не менее приятно. Парни с неохотой очнулись от мимолетного сна, когда в коридоре послышались шаги и голоса. Начинается время посещений, и вся больница наполняется целой симфонией звуков, разрушающих все спокойствие в каждом уголке, кроме палаты под номером сто шесть.
Намджун заходит первым и усмехается, наблюдая картину маслом: два обнимающихся сонных кота, зевают и едва ли понимают, что происходит. Но медсестра, прошедшая следом, возвращает их в реальность громким, недовольным возгласом:
— Ким Тэхен! Вы почему не в своей палате?
Она обходит его, тяжело вздыхая и хмуря брови, берет карту Чонгука и резкими движениями ручки записывает несколько показаний.
— Посещения уже разрешены, — спокойно говорит ей Джун, снисходительно смотря на младших, — так что пусть побудет здесь, это ведь не проблема?
В ответ женщина лишь хмуро смотрит на него и качает головой.
— Чтобы через час вернулись, ясно? — пробурчала она, но уже тише и спокойнее. — К вам зайдет ваш лечащий врач, а потом сидите здесь хоть до ночи, раз так хочется.
Пока она уходила, Чонгук смущенно прятал взгляд, а Тэхен безуспешно пытался скрыть улыбку.
— Вы никогда правила не соблюдаете, — усмехнулся Джун, садясь у кровати Чона по другую сторону.
— Я не нарушаю того, о чем не знаю, — ответил Тэхен, и это была чистая правда.
Он обернулся на тихий шорох шагов и радостно улыбнулся, увидев Юнги. Тот приобнял его и похлопал по плечу.
— Ну что, одноглазый Джо, как себя чувствуешь? — спросил он.
— Живее всех живых, все пули за меня поймал Гук-а.
Юнги с Чимином сели на небольшой диван у стены, а Чонгук рассмеялся:
— Не благодари, хен, мне только в радость.
— Это отлично, — сказал Джун, — но лучше давайте теперь без этого.
— А у нас получится? — Чонгук с надеждой посмотрел на Юнги-хена и, получив кивок, облегчено вздохнул. — Прямо на сто процентов его больше нет?
— На миллион, — тихо ответил за хена Чимин. Все прекрасно видели, как хреново он выглядит и трясется, бегая воспаленным взглядом по палате, но до этого момента старались не замечать. — Хосок сжег его заживо, из такого огня живыми не выбираются.
— Что он вообще там делал? — спросил Чонгук взволнованно, и Чимину пришлось рассказывать все. Он начал с самого начала.
Все слушали внимательно и сосредоточенно, искренне стараясь понять логику событий из дерганого, фрагментарного рассказа. Чимин пытался говорить складно, но получалось уже совсем плохо, его мысли скакали с темы на тему, язык заплетался. Близится самая тяжелая стадия ломки, когда его сознание полностью помутится, и он только надеется оказаться где-то в одиночестве в этот момент, чтобы никто не видел, в какую лужу дерьма он превращается. Ему было непомерно стыдно за себя, хотя он делал все что мог.
И слова благодарности от каждого из парней стали для него удивительными. Чимин смотрел на них и хлопал глазами, не понимания, за что ему это говорят.
— Нет, вы сами спасли себя, — он попытался откреститься, но не вышло.
— Ты привел нас туда, Чимин, — сказал Юнги, держа его за руку, — без тебя ничего бы не вышло.
Так что принять благодарность все же пришлось, и Чимин улыбнулся им всем, пряча подальше мысль: «Без меня, ничего этого и не случилось бы». Они и так все это понимали, да и сейчас уже говорить об этом не имеет смысла. Но даже их расположение не спасло Чимина от самого себя. Погрузившись в свои мысли, он почти в них утонул, пропустив целых полчаса разговора, и смог очнуться, только когда в палату вошел еще один человек.
— Добрый день, — сказал мужчина и достал значок. — Помощник инспектора Ким Ханджин, отдел по борьбе с наркотиками, я полагаю, здесь все, кроме Чон Хосока, верно?
Мужчина прошелся взглядом по каждому, не останавливаясь ни на ком дольше секунды, кроме Чимина, потому что именно он интересен им больше всего.
— Верно, — кивнул Намджун.
— Все, кроме пациентов этой больницы, должны сейчас проехать со мной в участок для дачи показаний, — его тон не предполагал возражений и промедлений, мужчина выжидающе смотрел на троих из них.
— В чем нас подозревают? — спросил Юнги, нехотя поднимаясь с дивана.
— Пока ни в чем, вы проходите по делу Ли Сонми в качестве свидетелей.
Услышать это было приятно, пусть и немного пугающе. Парни уже более охотно пошли за следователем, попрощавшись с младшими и пообещав зайти завтра. Прежде чем уйти, Ханджин предупредил их:
— Пока вы здесь, к вам будет приставлена охрана, к Чон Хосоку тоже, позже к вам заедет мой напарник.
Уходя, парни переглянулись, как будто без слов договариваясь говорить примерно одно и то же, и единственная проблема их версий заключалась в том, что именно скажет Чимин. Они не могут знать наверняка, но по его виду предполагают, что все как есть.
Впрочем, это не было удивительно, учитывая его состояние.
Поездка до полицейского участка в машине помощника инспектора стала настолько мучительной дорогой в преисподнюю, насколько только могла. Юнги держал его за руку, и чувство собственной бесполезности сжирало его изнутри, пока Чимин держался на божьей воле. Его нога опять тряслась с сумасшедшей скоростью, и остановить ее было просто невозможно, хоть он и попытался, сжав колено изо всех сил. Голова болела так, что хотелось закричать, а все тело покрылось холодным потом, липким и противным, таким же он ощущал себя внутри, и в конце концов все мысли заполнило одно только желание принять амфетамин. Если бы он только был у него с собой, Чимин сделал бы это, наплевав на полицейского за рулем. Но у него была только теплая, крепкая рука Юнги — единственное, что не позволило сломаться во всех смыслах и выпрыгнуть из машины прямо на ходу.
Когда они подъехали к участку, Шуга в последний раз присмотрелся к ужасающему зрелищу и принял решение везти Чимина в больницу сразу же после допроса. Иначе никак, он не выдержит без врачебной помощи, а у самого Юнги просто остановится сердце наблюдать за этим.
— Все нормально? — обернулся Ханджин, обеспокоено посмотрев на Чимина.
— Да, — твердо ответил тот, поднимая на него холодный взгляд.
Несмотря на свое состояния, он все же хотел побыстрее закончить с этим и не собирался откладывать, тем более они уже здесь. Нужно только потерпеть еще немного. Чимин собрал все свои силы и остатки трезвого разума, чтобы выглядеть нормально и говорить связно, и учитывая ломку, у него получилось просто прекрасно. Юнги удивлялся его решимости, как, впрочем, и Намджун, хоть и не понимал, каким образом парень вообще все еще в сознании.
— Пак Чимин? — спросил мужчина в костюме, но без пиджака.
Парень засмотрелся на его табельный пистолет в наплечной кобуре. Юнги пришлось слегка толкнуть его в плечо, чтобы тот ответил.
— Да, — голос, однако, не дрожал.
— Пройдемте со мной.
Чимин поднялся и пошел следом в кабинет для допроса, двигаясь как заводная игрушка и уже не испытывая никакого волнения. Юнги наблюдал за ним, покусывая внутреннюю часть щеки, надеясь, что парень ничего не выкинет без него и что ему не станет хуже. Волнения были напрасны, и хотя Чимин чувствовал себя просто отвратительно и с трудом контролировал свои мысли и действия, он все же знал, что должен делать, и делал это. Как у него получалось, он и сам не знал.
Мужчина сел напротив и представился:
— Меня зовут Кан Чонсок, я один из следователей по делу Ли Сонми. Спасибо, что приехали.
Чимин усмехнулся: как будто у них был выбор отказаться. Следователь не обратил на это внимания.
— Вчера мы получили от вас письмо с достаточно подробным описанием преступной схемы, организованной Ли Сонми и его братом, и теперь нам нужно поговорить с вами обо всех деталях, касаемо этого дела…
На большую часть вопросов, которые Чонсок задавал, ответы у них уже имелись из того же письма, но им нужны подробности, все детали, даже самые незначительные, и Чимину пришлось пересказывать все заново. Просто чудом он смог собрать все свои мысли в хронологическом порядке. Трясущуюся ногу остановить все же не представлялось возможным, и он бросил попытки почти сразу, игнорируя сочувственные взгляды следователя. В конце концов, спустя полтора долгих мучительных часа, Кан Чонсок узнал все, что ему было нужно на сегодня, Чимин утаил лишь одну небольшую деталь, касающуюся последней работы Юнги на Сомни, и прежде, чем уйти, Чонсок спросил:
— Вы неважно выглядите, мне стоит вызвать скорую?
Трудно было не заметить состояние Чимина с самого начала допроса, но он решился уточнить только в конце, чувствуя его удивительную решимость продолжать разговор во что бы то ни стало.
— Спасибо, но я сам доеду, — ответил Пак и выдавил из себя улыбку.
— Что ж, тогда на сегодня мы закончили, последнее, что я попрошу вас сделать — подписать вот это, — Чонсок достал из папки два бланка и подал их Чимину вместе со своей ручкой. — Подписка о невыезде. В течение расследования и суда вы нам еще понадобитесь. И заявление на программу защиты свидетелей. К трем из ваших друзей охрана уже приставлена, и с сегодняшнего дня за остальными также будет обеспечено наблюдение для вашей безопасности.
Чимин взял дрожащими руками два листа бумаги, но прочитать хоть слово, напечатанное на них, не вышло, потому что в его глазах это были сплошные черные полосы. Он тяжело вздохнул и просто подписал каждый с желанием уже поскорее уехать отсюда, лечь и потерять сознание. Или хотя бы последнее, потому что ему стало настолько плохо, что он едва соображал. Все ресурсы исчерпаны, Чимин возвращается к Юнги вареным овощем и падает на стул рядом с ним.
— Чимин-а, — взволнованно зовет его хен, придерживая, чтобы он не упал лицом в пол, — поехали в больницу.
— Я подожду вас, — прошептал тот, выдыхая из легких весь воздух, но не набирая новый.
— Да хорош, — сказал Намджун устало, — ты тут помрешь быстрее, чем нас допросят.
Парень вертел головой в отрицании, однако уже мало понимал, что происходит, и подошедший к ним Чонсок принял решение за него:
— Так, раз ему хуже, я попрошу Ханджина отвезти его в больницу.
Следователь присмотрелся к Чимину, потрогал его лоб и поднял веки, чтобы посмотреть на глаза. Он подозревал, что именно с ним происходит, и иметь в своем участке наркомана в ломке ему совершенно не нравилось.
— Ханджин! — крикнул мужчина, оглядываясь, и когда помощник быстро подошел, приказал, говоря уже гораздо тише: — Отвези его в больницу, пускай запрут его там и снимают симптомы ломки, побудешь с ним до вечера, потом я пришлю кого-нибудь тебе на смену, никого, кроме медперсонала не пускать, понял?
— Да, сэр, — кивнул Ханджин и, подняв Чимина со стула, под руку повел на улицу.
— Я могу поехать с ним? — спросил Юнги, пока они не ушли.
— Нет, сначала нам с вами надо закончить допрос, потом можете ехать, я сообщу, чтобы вас пустили, — ответил Чонсок строго, но с облегчением наблюдая, как Чимина уводят. — Пойдемте со мной, Мин Юнги, вы следующий.
Ничего не осталось, как пойти за следователем. Провожая взглядом Чимина, Шуга неистово объедал свою щеку изнутри, боясь, что даже в таком полуобморочном состоянии Пак сможет что-нибудь выкинуть, сбежать за дозой, и поминай как звали. Сосредоточиться на допросе у него так и не вышло, поэтому ответы оказались фрагментарными и сбивчивыми. Он не мог себе позволить потерять Чимина снова, мысли были только об этом, и как только все закончилось, он вызвал такси и рванул в больницу. Намджун понимающе отпустил его, пожелав удачи, и остался в участке один, что, впрочем, стало ему на руку, ведь без этих двоих он почувствовал себя гораздо более спокойным, что позволило не просто ответить на все вопросы, но и задать несколько своих. Все-таки от этой привычки он не избавится никогда, даже если захочет. Привычки входить в курс дела и узнавать всю информацию, необходимую для собственных правильных действий. Позже, когда они все, кроме Хосока и Чимина, смогут собраться вместе, он поделится с ними своим мнением и прогнозами по поводу этого дела, а пока остается лишь отдых.
Но прежде чем оказаться дома в холодной, но ужасно удобной постели, он позвонил в больницу, куда, как сказал ему Чимин еще утром, его друг отвез Хоби, чтобы узнать, как он. Ответ был неутешительный.
— К сожалению, — говорила девушка с искренним сочувствием, — сейчас он все еще не в сознании, и врачи считают, что не очнется еще минимум два дня, учитывая степень и обширность ожогов в сочетании с отравлением угарным газом. Мы держим его под наблюдением в отделении реанимации, когда показатели улучшатся, его переведут в отделение интенсивной терапии, и, возможно, тогда вы сможете навестить его. Я могу записать ваш номер, чтобы сообщить, когда ему станет лучше.
— Да, пожалуйста, — ответил Джун тихо и безжизненно.
Он продиктовал номер и поблагодарил девушку дважды. Она его приободрила, чувствуя по голосу, как плохо ему на душе. Да, он устал, и вероятность потерять еще одного близкого друга добивала окончательно.
Долгожданное спокойствие в тишине своей квартиры, смешанное с тревогой за Хоби, едва ли излечивало его измотанную душу. Мысли так и крутились в голове по кругу, снова и заново одно и то же, но все-таки он смог лечь в кровать и кое-как уснуть. Это было необходимо, и это помогло.
А вот Юнги уснуть даже не собирался себе позволять, несмотря на всего четыре часа тревожных снов за последние двое суток. Его волнению не было предела, и он мог успокоить его только заботой о Чимине. Так он чувствовал себя хотя бы немного полезным, и как только приехал в больницу, занялся обеспечением максимального комфорта и защиты для Чимина: оплатил лучшую палату, поговорил с врачом, с медсестрами и договорился о возможности оставаться здесь и на ночь. Хотя Ханджин и заверил его в том, что Чимин в безопасности с их дежурством, Юнги все же не мог оставить его здесь одного. Ведь могло случиться все, что угодно, а он считает, что лучше кого-либо сможет защитить Чимина. Переубеждать его было бесполезно. Да и как он мог уехать и спокойно спать вдали от любви, которую уже в третий раз чуть не потерял?
История повторяется, и вот Юнги снова сидит у больничной койки, караулит и молится богу, в которого так и не смог поверить. Зато теперь, поздним вечером, ему наконец-то стало спокойно. Усталость навалилась на плечи, и он склонил голову на постель Чимина, спящего сейчас под транквилизаторами, держа его руку и не думая о том, что будет завтра, послезавтра и в следующем месяце. Он знает, что это продлится долго, но уже ждет день, может быть, весной или в начале июня, когда в очередной раз позовет его уехать куда-нибудь подальше от Сеула, только в этот раз уже насовсем, обрезав все нити, которые связывают их обоих с миром крови, наркотиков и убийств. Жить дальше и… он не знал, что будет дальше, едва ли мог представить. Счастье, может быть? Юнги хотел бы стать счастливым, по-настоящему, без всяких «но» и оглядок на прошлое, хотя поверить, что такое в самом деле может случится именно с ним, не вполне мог.
Приходили медсестры, приходил врач, и все оставались незамеченными Юнги почти так же, как и он ими. Они понимающе обходили его стороной и делали свою работу, не акцентируя внимание на теперь постоянном посетителе, который не отходил от постели больного дольше, чем на две минуты, и всего два раза на десять, чтобы покурить. Уже вечером, когда за окном начало быстро темнеть, Шуга вынырнул из моря собственных мыслей, потому что чья-то тяжелая рука похлопала его по плечу. Он обернулся и расфокусированным взглядом непонимающе посмотрел на Ханджина.
— Лег бы на диван что ли, — усмехнулся тот, покачав головой. — Я ухожу, это мой сменщик, Чон Минхен, он пробудет здесь до утра.
Увидев за спиной помощника инспектора Тэена, их бывшего соседа, Юнги вскочил.
— Какого хрена ты здесь делаешь?! — закричал он и приготовился защищаться или нападать самому.
— Эй, тихо, все в порядке, — Ханджин тут же встал между ними, выставив ладони вперед. — Он наш сотрудник, работал под прикрытием, окей?
Юнги замер, как будто эти слова его успокоили, и он уже не собирался кидаться с кулаками, но и расслабиться не мог.
— Понимаю твои сомнения, Юнги, — спокойно сказал Минхен, подходя ближе, — но я ведь ничего плохого вам не делал, верно? Я здесь, чтобы вам помочь.
Парень все еще напряженно пялился на Минхена, и по его лицу невозможно было прочесть намерения, поэтому Ханджин прямо спросил:
— Знаете, Юнги-ши, если его присутствие создаст проблемы, мы попробуем найти другого человека, окей? Мне стоит звонить шефу, или вы попробуете поладить?
Еще с минуту Юнги вглядывался в бывшего соседа с прищуром и боролся со своими чувствами. Разум не сразу смог их усмирить, но все же он наконец сказал:
— Ладно, пусть остается, никаких проблем.
— Вот и отлично, — с вялой улыбкой вздохнул Ханджин. — На всякий случай вот, возьмите мой номер.
Юнги принял визитку из его рук с машинальным поклоном, но все мысли теперь занимал Минхен. «Ночь будет нескучной», — подумал тот, по взгляду Шуги понимая, что им есть, о чем поговорить.
