Даже ад не соединит нас

Квазимодо в самом деле чувствовал себя виноватым. Но больше перед девушкой. Несколько дней после погрома и их с господином исчезновения он чувствовал себя таким несчастным, что ни к чему не мог приступить. Но, как справедливо сказал ему Клод, у него были обязанности. Он бы и об обязанностях не думал и уморил бы себя голодом, но он сначала должен был узнать, что случилось с девушкой. Когда наводили на площади порядок, он бродил тут и там, но нигде ее не нашел. Пришлось поневоле вернуться на колокольню. Он решил, что пока будет звонить, а о ней будет что-то известно. Но и звонить не сразу было нужно - нужно было сначала навести порядок. Квазимодо по целым дням сидел на колокольне, скрестив ноги, и смотрел на площадь. Он не сразу подумал, что вместе с девушкой исчез и архидьякон. Как-то раз ему представилось, что они погибли и их выбросили в Сену. Встретиться с Клодом он не боялся, а о Жеане тем более не жалел. Он думал, что в пылу битвы мог бы убить и самого архидьякона. Но только в этом случае - еще много привязанности к нему оставалось. Сейчас Квазимодо не мог понять, как ему поступить. Ему казалось, что делать ему в доме у господина нечего, но знал также, что бросить их не может. Эсмеральда на следующий день снова просила его помочь убежать. - Может быть, но только позже, - отвечал Квазимодо. Однажды Квазимодо всю ночь просидел под деревом, а утром, когда Эсмеральда вышла гулять, сказал ей: - Если вы хотите, я его убью. Эсмеральда посмотрела на него в испуге: - О нет, не надо, - пробормотала она в ответ. Квазимодо вернулся в Собор. Он поднялся на колокольню и раздумывал какое-то время, что может быть в самом деле сброситься вниз. Вот только кому из них теперь это доставит удовольствие? Когда-то он мог бы сброситься вниз для архидьякона, потом для девушки, а сейчас просто потому, что чувствовал себя бесконечно одиноким. Когда Квазимодо убедился, что девушку увез архидьякон, это не явилось, казалось бы, неожиданностью. Но тем не менее он чувствовал себя очень несчастным. Ладно бы еще это был офицер, как того хотела она сама. Он уже давно привык думать, что никогда не будет счастлив, но это оказалось слишком даже для него. Он спрашивал себя, что заставило девушку подчиниться его господину. Он смотрел из глубины сада на дом и гадал об этом. Она выглядела несчастной, но все же оставалась с его господином. Он знал, какой неистовой эта девушка может быть. И она сама просила его о побеге - но этого ему было мало! Она вообще не должна быть здесь, он не должен был видеть их вместе. Колокола снова звонили по всякому поводу. Но какая-то горечь примешалась к чарующим звукам. Может быть, это замечали любители церковного звона, слышавшие его с моста Менял. Эсмеральда спрашивала себя: почему она не убежала в первую же ночь? Когда, казалось, все еще звучали в ушах вопли о погоне и метался свет факелов, а потом они остались вдвоем. Когда они достигли, наконец, убежища. Он закрыл дверь и пробормотал: - Слишком опасно уходить далеко, нас могут увидеть. Она забилась подальше в угол и не сводила с него глаз. Она не понимала, о чем он говорит, только чувствовала, что с ним случилось что-то ужасное, и по ее вине. То, что с ним постоянно что-то происходит, и по ее вине, она уже давно привыкла слышать. От страха она боялась пошевелиться. Но его словно покинули все силы. Он рухнул на ложе и она осталась наедине со своими мыслями. Вот тогда-то ей и нужно было украсть ключ. Зато на следующую ночь ей нужно было ответить за какие-то ужасные поступки, которые она не совершала. - Ты говорила, что согласна. Перестань же снова испытывать мое терпение. - И что ты сделаешь? Теперь убьешь меня собственными руками? - Я не собираюсь убивать тебя. Я тебя люблю. Я уже столько раз говорил тебе об этом. - Тот, кто любит, дает свободу! Или защищает, а ты меня преследуешь! - Я до сих пор не сделал тебе ничего плохого, хотя мог бы. Мог сделать еще хуже. О, не заставляй меня чувствовать себя виноватым еще больше! Эсмеральда смотрела на него горящим взглядом, и он вновь почувствовал, как в его кровь вливается расплавленный свинец. - Ладно, в сторону разговоры. Ладно, потом она решит, что делать с Фэбом. Долгое время спустя Эсмеральда думала, что это не было настолько ужасным для нее, как ей представлялось раньше. Гораздо более ужасным было то, что она предала свою любовь. За все этим, казалось, исчезло то счастье, которое ее переполняло, когда она встречалась с Фэбом и была готова для него на все. Она и сейчас была готова на все для него и не позволяла себе ни на миг в этом усомниться. Просто он не мог поступить по-другому - сказала она себе в тысячный раз. И этот безумный говорил ей то же.