Запотевшие очки

***

      Александр громко зевает и сонно потирает глаза. Бодрость упорно отказывается приходить, от чего все движения выходят вялыми и невероятно неуклюжими. Александру едва хватает сил на то, чтобы нормально засыпать кофейный порошок в турку. Крепкий напиток точно взбодрит и даст хоть какие-то силы на день, который обещает быть длинным и невероятно тяжёлым.       Турка ставится на плиту, а сам Александр потирает глаза. Он не смог нормально выспаться из-за мужа. Точнее, из-за его ночной тошноты. Тут не было вины Саши, он постоянно гнал тёзку спать, но тот сам решил, что будет рядом. Александр банально не представлял, как можно оставить любимого человека одного в столь болезненном и неудобном положении: в обнимку с унитазом.       Судя по звукам, на кухню заходит не менее сонный Саша. Он бурчит себе под нос нечто невнятное, и Александр слабо улыбается. Да, сегодня у него будет тяжёлый день из-за предстоящего поиска нужных таблеток по всему городу. Это вытрепет все нервы и точно займёт собой выходной, однако Александр готов всем пожертвовать. В конце концов эти таблетки Саше назначил врач.       — Как же я люблю тебя, — «мурлычет» Саша, обнимая со спины тёзку. — Ты такой невероятный…сильный, умный, красивый и добрый… Спасибо тебе за «шикарную» ночь, — тихо смеётся Саша.       Александр отвлекается от приготовления кофе и кладёт руки поверх чужих. Чувствуется какой-то подвох, несмотря на то, что Александр уже давно привык к подобным порывам нежности со стороны тёзки, которому в голову в любой момент могут ударить гормоны. Однако сейчас он сто процентов что-то задумал и наверняка не очень хорошее. И прямо же не скажет, будет ластиться, как кошка, и обсыпывать самыми разными комплиментами и строить из себя саму невинность.       Саша шумно проглатывает слюни, и тогда Александр понимает, чего от него хотят — кофе. Его нельзя пить Саше, но не из-за проблем с сердцем или чего-то подобного. Всему виной беременность. На самом деле, Щиголев и Леонтьев почти не говорят о ней, если дело не касается чего-то прямо совсем важного. Так что Александр вопреки предостережениям знакомых совершенно не страдает из-за того, что кто-то ест и выносит мозг постоянными разговорами о детях.       Плита выключается, и Александр качает головой. Он совершенно не злится на эти попытки «соблазнить» на выдачу кофе. Конечно, Саша сам знает про запреты в своём положении и сейчас просто прикалывается. Подобное нужно, чтобы хоть немного да забыть о бессонной ночи и короткой истерике. В ходе неё Саша позволил себе выплакаться и выговориться. Он повторял, как сильно ненавидит своё положение и как невероятно устал. Александр же всё это выслушал и поддержал.       — Саш, — Александр беззлобно усмехается. — Я не сделаю тебе кофе. Ты же знаешь, что нельзя, прекрати выпрашивать.       «Не прекращай, мне хочется посмотреть на тебя, а потом хорошенько поржать над тем, как ты из кожи вон лезешь» — думает Александр, но вслух ничего не озвучивает. Саша точно от подобного не будет в восторге и даже обидится. Да тут любому не очень-то приятно знать, что над твоими попытками быть хорошим кто-то гогочет. Так что приходится Александру тихо хихикать про себя.       — Ладно-ладно, прекрати гундеть только, — тихо-тихо хихикает Саша, медленно отстраняясь от тёзки.       Тот зевает, слыша, как Леонтьев фыркает и отходит, усаживается на стул. Сам Александр поворачивает голову в сторону мужа и мягко улыбается ему. Тот постоянно из-за чего-то переживает, загоняется и тихо страдает. Саша не делится своими мыслями, не потому что не доверяет, а потому что не хочет мешаться. Кто-то вбил эту глупую мысль, и Поручик не может её достать оттуда.       — Не смотри на меня, как на врага народа, Саша. Сам знаешь, что это не моя прихоть, я о тебе забочусь, — пожимает плечами Поручик.       Он чувствует странную тяжесть в веках и желание хорошенько отоспаться. Однако таблетки сами себя не найдут. А отправлять самого Леонтьева на поиски не хочется. Тут желание лишний раз позаботиться играет свою роль.       — Клянусь, что когда твоя дочка родится—я выпью всё кофе в магазине, — бурчит Саша, а когда в ответ слышит смешок, тихо добавляет. — Нет, не в магазине, а во всём мире, а ты мне в этом поможешь.       — Обязательно, — соглашается Александр.

***