Ballerina for the Devil

      

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

А смерть – грустное и страшное явление,

но благодаря ей, мы дорожим каждым моментом.

Когда ты бессмертен, о красоте тебе должны напоминать.

Дни превращаются в года, года в столетия,

время теряет свое значение.

©Вечность (Forever)

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

            — Уокер, ты настолько бездарна, даже не верится, что ты дочь Серафима, — произнёс Люцифер, и в его голосе звучала привычная, отточенная до мелочей насмешка. Казалось, он никогда не устанет унижать всех, кого ни попадя – просто от скуки, чтобы потешить своё самолюбие, чтобы ещё раз ощутить вкус власти, пусть даже в такой мелкой, ничтожной победе над чужой ранимостью.       Демоны вокруг разразились хохотом – громким, резким, словно скрежет металла. Они поощряли такого рода издевательства над Непризнанными, а уж когда речь шла именно о дочери Ребекки… На тёмной стороне её мягко сказать недолюбливали. Здесь, в мире бессмертных, чувства и эмоции других значили не больше, чем шелест опавших листьев. Рождённым бессмертным было плевать.       Смерть для бывших людей – и без того огромное потрясение. Особенно когда тебе даётся второй шанс. Приходится жить с этим, смиряться, снова и снова прокручивая в голове: кто‑то отнял мою жизнь. Бесцеремонно вырвал из семьи, оставил лишь скорбь, пустоту, немые вопросы. Понять это – тяжело. Принять – почти невозможно. А потому рождённым бессмертным никогда не постичь боли Непризнанных.       Вики вспыхнула от злости – горячей, колючей, поднимающейся от груди к лицу. Сегодня, впрочем, как и в любой другой день, демон не смог удержаться от колкости в её сторону. Она не считала себя бездарностью – какой хотел выставить её Люцифер. Он попросту не упускал ни единой возможности принизить Непризнанных, считая их недостойными находиться среди бессмертных.       Его слова ранили. Глубоко. Но показывать это – значит дать ему ещё одну победу. А она не собиралась уступать.             — Раз уж ты пытаешься самоутвердиться даже не за счёт равного себе, а за счёт бывшего человека – в частности, девушки, тебя, что-то тревожит? У тебя комплексы, Люцифер? — ответила с напускной лёгкостью, даже с улыбкой, точнее снисходительной улыбкой. Но внутри всё дрожало. Она поправила копну рыжих волос, которые переливались разными оттенками на солнце – будто это простое движение могло вернуть ей уверенность – и шагнула в сторону Дино, который только вышел из школы и теперь быстрым шагом направлялся в их сторону, явно чувствуя неладное.             — У‑у‑у-у-у… — дружно прогудели бессмертные.       Иногда казалось, что им плевать, между кем перепалка: они просто жаждали хлеба и зрелищ, любого повода развлечься, любой искры, из которой можно раздуть пожар чужого унижения. А уж если при этом учувствовал сам наследник, то обычно это всегда было интересно. Ему не составляло труда подавить любого, кто пытался перечить.       В Вики удалось зацепить демона. Только она позволяла себе так разговаривать с ним. Не чувствуя страха перед самим сыном Дьявола, в отличии от остальных бессмертных. И только ей он спускал всё с рук – хотя внутри кипел, едва сдерживаясь, чтобы не вырвать, а лучше откусить этот острый язычок, которым она его жалила.       А Уокер, не оборачиваясь, шла к Дино, чувствуя, как сердце всё ещё колотится от пережитого.       Люцифер стоял, прожигая взглядом её спину и она чётко ощущала его на себе. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Он наблюдал, как Вики обняла ангела, как её лицо озарилось тёплой, почти нежной улыбкой, как она что‑то шепнула ему – легко, игриво, словно и не было только что этой стычки, этого унижения, этой боли.       В его груди разрасталась ярость – не слепая, а холодная, расчётливая.

«Она смеет флиртовать? Смеет улыбаться ангелу? После того, как бросила мне вызов?»

Но ещё страшнее было другое: где‑то на краю сознания, за пеленой гнева, шевельнулось что‑то иное. Что‑то, от чего стало не по себе.

      Демоны – словно хищники. Пока их человеческая сущность ещё слепа, погружена в повседневные заботы и иллюзии нормальности, демоническая природа уже пробудилась, настороженно втянула воздух и безошибочно выделила ту самую добычу. Она не рассуждает, не взвешивает «за» и «против» – она знает. Знает по едва уловимому запаху души, по ритму чужой энергии, по тому, как отзывается внутри древний инстинкт: «Это –моё».       В Люцифере это двоение ощущалось особенно остро. Человеческая его часть – та, что помнила тепло матери, смех друзей, радость простых мгновений, – пыталась сопротивляться. Так как мыслил здраво и оценивал происходящее. Отец не одобрит подобный выбор и союз. Вики не для него. Она – будущий ангел. Это недозволенно. Но демоническая сущность лишь усмехалась в ответ, растягивая губы в хищной полуулыбке. Неправильно? А что есть «правильно»? Сила. Власть. Обладание. Она будет моей – и точка.       Эта двойственность разрывала его изнутри. С одной стороны – разум, пытающийся рассуждать, взвешивать последствия, бояться гнева отца и небесной кары. С другой – первобытный голод, который не заглушить ни логикой, ни страхом. Я хочу её. Хочу чувствовать её дыхание на своей коже, слышать её стоны, видеть, как её глаза темнеют от желания. Хочу, чтобы она принадлежала только мне.       И чем дольше он сопротивлялся, тем сильнее становилась эта жажда. Каждый взгляд Вики, каждый её смешок, каждое случайное прикосновение – всё это лишь подливало масла в огонь. Его демоническая сущность уже отметила её, поставила невидимую метку, и теперь любое приближение других – ангелов, демонов, кого угодно – воспринималось как угроза. Они не должны смотреть на неё. Не должны говорить с ней. Не должны даже дышать в её сторону.       Он понимал, что это не просто влечение. Это – выбор сущности. Та часть его «я», что древнее человеческого разума, уже решила: Вики Уокер – его пара. И неважно, что она думает, чего хочет, к какой стороне склоняется. Демоническая природа не признаёт компромиссов. Она берёт то, что считает своим.       Люцифер знал: если сдастся, если позволит этой жажде взять верх, пути назад уже не будет. Но чем сильнее он пытался подавить её, тем ярче она вспыхивала – как пламя, которое, вместо того чтобы угаснуть, лишь разгорается от попыток его затушить. Она будет моей. Даже если ради этого придётся сжечь весь мир дотла.

«Почему так задевает её дерзость?

Почему её улыбка – не для меня?»

      Ревность! Долбанная ревность разъедала наследника.             Он отвернулся, сделав вид, что ему всё равно. Но внутри уже зрел план – не просто унизить, не просто сломить. Показать ей, кто здесь властвует. Кто решает, кому быть, а кому – страдать. И чёрт побери, кому она должна принадлежать.       Но она не знала, что эта перепалка – лишь начало. Что её смелость, её дерзость, её непокорность уже зажгли в ком‑то огонь, который не потушить ни временем, ни разумом.             — Дино, а папаша знает, что ты путаешься с Непризнанными? — выкрикнул наследник, не в силах сдержать себя. Его голос прорвался сквозь гул школьного двора, резкий и язвительный, словно осколок стекла. Он не мог больше смотреть, как они стоят так близко, как Вики улыбается ангелу – той самой тёплой, живой улыбкой, которой она никогда не одаривала его. — Закон Неприкосновения вроде не отменяли, — добавил он, растягивая слова, пытаясь задеть не только ангела, но и её.       Вики тяжело вздохнула, подавляя в себе все эмоции, скоро всё закончится, нужно просто набраться терпения. Подняв голову, отрицательно покачала, взглядом умоляя парня не поддаваться на провокацию. Её пальцы слегка дрогнули, прежде чем она успела сжать их в кулаки.

Не стоит.

Не сейчас.

Не из‑за него.

      Дино сжал челюсти, но сдержался. В его глазах вспыхнул огонь – не ярости, а оскорблённой гордости. Ему хотелось ответить, резко, хлестко, чтобы этот заносчивый наследник понял: перед ним не мальчишка, а ангел с достоинством. Да и кто дал ему право так издеваться над девушкой? Слова уже вертелись на языке – острые, как лезвие, способные ранить не меньше клинка. Но он переглянулся с Вики – и замер.       В её взгляде он увидел не только молчаливую просьбу не поддаваться на провокацию, но и… страх. Страх за него самого? Эта мысль пронзила его, словно молния. Он вдруг осознал: для неё его безопасность важнее, чем удовлетворение от словесной расправы. И это тронуло его глубже, чем он ожидал.       Он выдохнул, сознательно расслабляя напряжённые мышцы плеч. Лёгкое движение, почти незаметное, но оно вернуло ему внутреннее равновесие. Чуть приподнял подбородок – не вызывающе, а с тихой уверенностью. Не в его правилах устраивать разборки при девушках. В этом заключалось их различие с наследником, который жаждал внимания любой ценой, красовался на публику, наслаждался властью над чужими эмоциями.       Дино не мог до конца понять, что чувствуют Непризнанные, попадая в этот мир бессмертных. Он лишь видел – и сердце сжималось – много боли в глазах Вики. Боль, которую она старалась скрыть за улыбкой, за лёгким тоном, за показной беспечностью. Но она проступала – в мимолетных тенях под глазами, в едва уловимой дрожи пальцев, в том, как она на миг закрывала глаза, будто пытаясь отгородиться от реальности.       Он улыбнулся – тёплой, искренней улыбкой, от которой у неё всегда становилось легче на душе. Его взгляд утонул в её изумрудных глазах, и на секунду весь мир будто сузился до этого момента, до этого безмолвного диалога. Лёгким жестом он показал вверх – туда, где небо манило своей безграничностью, где можно было забыть о земных дрязгах и просто лететь.       Вики кивнула, понимая его без слов. В этом жесте было всё: благодарность за сдержанность, признание его благородства, молчаливое согласие на побег от реальности. В следующее мгновение они синхронно раскрыли крылья – его белоснежные, сияющие чистым светом, её – чуть более приглушённые, но совершенно не похожие на крылья Непризнанных.       Они взлетели – плавно, почти невесомо, оставляя внизу шум школьного двора, насмешливые взгляды бессмертных и едкие слова наследника. Ветер обнял их, унося прочь от суеты, от злобы, от всего, что пыталось сковать их души.       Поднимаясь выше, Дино бросил короткий взгляд на Вики. Она закрыла глаза, подставив лицо потокам воздуха, и на губах её играла едва заметная улыбка. Она прекрасна, – подумал он, и в груди разлилось непривычное, тёплое чувство. Не просто восхищение – что‑то глубже, что‑то, что заставляло его сердце биться чаще.             — Он тебе сказал что‑то обидное? — тихо спросил ангел, когда они выровнялись в полёте. Его голос звучал мягко, почти нежно, пробиваясь сквозь шум ветра.       Он заметил, как Вики распахнула глаза, как её улыбка дрогнула и погасла. Закусив губу, и мимолетно взглянула в его сторону.             — Да. Просто… иногда кажется, что слова могут ранить сильнее, чем меч, — призналась она, и в её голосе прозвучала такая искренность, что у Дино перехватило дыхание. — Люцифер намеренно бьёт по больному, а мне всё труднее сдерживаться.       Дино кивнул, понимая больше, чем она ожидала. У каждого были свои болевые точки, при нажатие на которые самоконтроль трещал по швам.             — Это потому, что ты всё ещё человек внутри, — пояснил мягко, вкладывая всю нежность в слова. — Ты чувствуешь глубже, чем мы. И это не слабость. Это сила, — ангел не хотел обидеть, просто делился наблюдением, желая помочь. — Ты смотришь на наш мир и наши законы, оценивая своим человеческим взглядом, поэтому многое тебе кажется дикостью.       Он хотел сказать что‑то ободряющее, но слова застряли в горле. Вместо этого он слегка наклонился к ней, сокращая расстояние между ними – не физически, а эмоционально.       Вики крепко задумалась над его словами. И возможно он был прав. Но как перестроить свое выгорание и взгляды? Разве такое возможно? Она не робот, а живой человек… точнее живое существо, которое на данный момент не относится ни к ангелам ни к демонам… просто Непризнанная…       Они летели молча, но это молчание не было тягостным. Оно было наполнено – чувствами, которые не нуждались в словах, мыслями, которые переплетались, как потоки воздуха вокруг них. Дино чувствовал, как внутри него растёт решимость: он сделает всё, чтобы защитить её, чтобы она больше не чувствовала этой боли.             — В конце концов, Люциферу просто скучно, не обращая внимания, — вдруг неожиданно продолжил Дино, добродушно улыбаясь и демонстрируя ряд белоснежных зубов. Его крылья чуть дрогнули, создавая лёгкий ветерок, который коснулся её лица. — Он всегда такой. Думает, что если рождён в семье с властью, то может топтать чужие чувства.       Легко было сказать «не обращай внимания». Но как это сделать, когда каждое слово Люцифера врезается в сознание, как нож? Когда он знает, куда бить – в самое уязвимое место, туда, где ещё не зажили раны от прошлой жизни и делает это намеренно, явно получая от этого удовольствие.       Вики опустила взгляд, разглядывая проплывающие внизу облака. В груди снова заныло – не от физической боли, а от той странной, тягучей тоски, которую она не могла объяснить.

«Почему он так на меня действует?

Почему его слова ранят сильнее, чем должны?»

      А хуже всего было осознавать правду, которую она боялась признать: Люцифер ей нравился. Нравился – несмотря на его высокомерие, на колкие фразы, на то, как он смотрел на неё с презрением. И это раздражало её больше всего. Потому что между ними не могло быть ничего. Ничего.       Она – Непризнанная, бывшая человек, душа, которая просто получившая второй шанс. В ней не было ни капли демонического, ни тени тьмы. Была светлее и чище рождённых ангелов. Она хотела быть ангелом – светлым, чистым, тем, кто помогает, а не разрушает. А Люцифер… Он был воплощением всего, что она пыталась отвергнуть.       Но Вики не была уверена. Она вспомнила, как Люцифер смотрел на неё – не как на равную, а как на досадную помеху, как на игрушку, которую можно дразнить ради развлечения. И всё же в его взгляде порой мелькало что‑то ещё – что‑то, от чего её сердце сбивалось с ритма.

«Почему?

Почему он не может просто оставить меня в покое?»

      Закрыла глаза, пытаясь заглушить этот внутренний диалог. Ей совершенно не хотелось думать о нём, но слова Люцифера продолжали звучать в голове, как навязчивая мелодия:

«Ты бездарна…

Ты не достойна…»

      А самое страшное, что тревожило больше всего – она не могла вспомнить, как умерла. Эта пустота в памяти, этот провал между прошлой жизнью и нынешней, делал её уязвимой. Она не знала, кто она на самом деле. И потому каждое унижение ощущалось острее, каждое слово – как удар по обнажённым нервам.       И только один фрагмент, за который цеплялось сознание – это мужчина… её мужчина. Высокий, широкоплечий, пугающий, но до одури красивый. Вики понимала, что их что-то связывало… Любовь? Отношения? Секс? Но сердце замирало, когда думала о нём.             — Ты в порядке? — тихо спросил он, когда они выровнялись в полёте. Его голос звучал мягко, почти нежно, пробиваясь сквозь шум ветра.             — Давай просто забудем об этом, — сказала она, открывая глаза и глядя вперёд, туда, где небо сливалось с горизонтом. — Я не хочу тратить на него свои эмоции.       Дино улыбнулся, но в его взгляде читалось беспокойство. Он хотел защитить её, но понимал: от некоторых ран не спасут ни крылья, ни свет, тут нужно было время.       А где‑то внизу, на земле, Люцифер всё ещё стоял, глядя им вслед. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а в груди разгоралось незнакомое, тревожное чувство.       Но он не признался бы в этом даже самому себе. Вечная борьба его разума и демонической сущности. Та самая Вики мать её Уокер стала его слабостью. И это будет большой проблемой для наследника.       Они летели молча, не нарушая личное пространство друг друга. Воздух был прозрачен и свеж, а внизу, словно нарисованный акварелью, расплывался старый город – разрушенные дома, улицы, деревья сливались в размытые пятна пастельных тонов. Дино украдкой наблюдал за Вики: её лицо, обычно оживлённое, сейчас было задумчивым, почти отрешённым. Прядь рыжих волос, выбившаяся из причёски, трепетала на ветру, а глаза смотрели куда‑то вдаль, за горизонт.       Он был рад даже такому раскладу – лишь бы ей было комфортно и спокойно. В его душе росло странное, тёплое чувство: не страсть, не восхищение, а тихая, почти отеческая забота.       Он не лез с расспросами, не пытался заполнить тишину пустыми фразами. Иногда молчание лечит лучше любых слов.             — Знаешь, я иногда на тебя смотрю, и ты мне напоминаешь маленькую лисичку, — с улыбкой произнёс ангел, продолжая свои попытки поддержать её. В его голосе звучала та особенная теплота, которую он редко кому‑то дарил. Глаза Дино светились мягким, почти лунным светом, а в уголках губ затаилась едва уловимая нежность.       Непризнанная забыла, как дышать. Внутри всё будто остановилось – сердце, мысли, даже время. Зелёные глаза забегали, отчаянно ища точку опоры, место, где можно приземлиться, укрыться от этого внезапного, пронзительного откровения. Взгляд зацепился за парящий островок. Как только ноги коснулись поверхности, она сразу же обняла себя руками, словно пытаясь удержать рассыпающееся на части «я».             — Что ты сейчас сказал? — голос Вики дрогнул, сорвался на полуслове. Она тяжело задышала, а в груди что‑то больно кольнуло – не физически, а глубже, там, где прятались самые сокровенные, давно забытые воспоминания. — Дино! Как ты меня только что назвал?             — Лисичка? — он слегка наклонил голову, искренне не понимая, отчего её так задело это невинное сравнение. — Вики, ты чего?       Он хотел коснуться её плеча, но девушка дёрнулась, будто от удара. Его рука повисла в воздухе, а в глазах мелькнуло недоумение, сменившееся тревогой.             — Лисичка… Лисичка… Лисичка… — повторяла она раз за разом, судорожно пытаясь ухватиться за ускользающий образ. Слова эхом отдавались в сознании, пробуждая что‑то далёкое, почти стёртое временем. В груди щемило от боли и тоски, но вместо ответов – лишь пустота, холодная и безжалостная. — Лисичка…       Она схватилась за голову, начала ходить из стороны в сторону, будто пытаясь убежать от самой себя. Шаги отдавались глухим стуком в висках. «Папа всегда называл меня „пуговка“…» — мелькнула мысль, и накатила такая безысходность, что на мгновение показалось: она утонет в ней, растворится без следа.       Сколько времени она провела за изучением пергаментов, перелистывая страницы в надежде найти хоть крупицу информации, способную вернуть память? Бессчётные часы, дни, недели… Но там ничего не было. Только учителя знали, как вернуть утраченное, однако ей отказывали. Как‑то Геральд проговорился, что это пожелание её матери…

«Почему? Зачем?» — эти вопросы оставались без ответа.

            — Лисичка… — прошептала она снова, и вдруг что‑то дрогнуло внутри. Чувствовалось что‑то родное, тёплое, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Тепло медленно разливалось по телу, согревая озябшие пальцы, проникая в самые тёмные уголки души.       Вики перебрала в памяти всех знакомых – друзей, учителей, даже бывшего Дэвида. Каждый образ возникал чётко, ясно, но ни один не отзывался так, как это простое слово. И вдруг…

«— Моя красивая лисичка…» — прозвучал в голове до боли родной голос. Низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Он окутал её, как мягкое одеяло, и на мгновение она снова почувствовала себя защищённой, любимой.

«Алекс! Мой Алекс!»

      В какой‑то момент Вики вздрогнула, словно очнулась от тяжёлого сна. Взгляд стал более осознанным, но в нём читалась мука – та, что копится внутри годами, не найдя выхода. Она виновато улыбнулась Дино, и в этой улыбке было столько невысказанного, что у него сжалось сердце. В ней были и благодарность за попытку утешить, и стыд за свою слабость, и страх перед тем, что открылось.             — Прости… Мне… Мне нужно немного побыть одной, — прошептала она, и голос её дрогнул, будто она извинялась за саму свою боль. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые капли дождя.       Дино молча кивнул. Он не стал настаивать, не попытался удержать – просто отступил на шаг, давая ей пространство.       Не дожидаясь ответа, она плавно взлетела и вернулась на территорию школы. Дино завис в воздухе, наблюдая, как она идёт прочь – спина прямая, но каждый шаг выдаёт внутреннее напряжение. Он хотел окликнуть её, предложить помощь, но понимал: сейчас ей нужно именно это – одиночество.       Как только осталась наедине с собой, позволила боли выйти наружу, по щекам потекли слёзы. Двери в школу распахнулись перед ней, впуская в прохладный полумрак коридора. Как она могла его забыть? Как могла забыть о втором главном мужчине в её жизни после отца?       Главной проблемой для Непризнанной был не заносчивый демон, не его колкие слова и не его обжигающий взгляд. Гораздо страшнее было другое: она не помнила, как умерла. Не помнила тот вечер, тот час, тот миг, когда жизнь оборвалась. В сознании зияла пустота – тёмная, холодная, пугающая.

«Возможно, это и было к лучшему… — думала она, но утешение не приходило.»

Пустота лишь множила вопросы, превращая их в тяжёлый груз.

      Многие учителя в школе Равновесия, конечно же, были в курсе. На каждого человека, попавшего к ним, имелось что‑то вроде досье – сухие факты, хронология, иногда даже фотографии. Но все строго придерживались правил: если Непризнанный не помнит своей смерти, значит, не нужно ему это знать. Не все способны вынести правду. Не всем дано с этим смириться.       Погружённая в свои мысли, девушка брела по коридору школы, едва замечая окружающих. Сердце ныло от тоски по отцу и своему любимому мужчине. Ей наконец-то удалось вспомнить его имя, возможно в скором времени вспомнит и остальное. По крайней мере, надеялась на это.       Мимо проходили бессмертные – смеялись, переговаривались, бросали на неё мимолетные взгляды, но она не реагировала. Её сознание было где‑то далеко, там, где обрывались воспоминания.

«В какой момент всё пошло под откос? — снова и снова спрашивала она себя. — Кому я могла перейти дорогу? Или это была глупая случайность?

Тупое стечение обстоятельств?»

      Ей, как и любому человеку, хотелось жить. Хотелось исполнить мечты: танцевать на большой сцене, слышать аплодисменты, чувствовать, как музыка проникает в каждую клеточку тела. Хотелось построить карьеру, выйти замуж, родить ребёнка – а может, и двух…

«Разве я много хотела?»

      Перед глазами всплыл её дебют – «Щелкунчик», тот самый после которого её имя мелькало не только в новостной ленте, но и красовалось во всех новомодных журналах. Новая прима большого театра – Виктория Уокер, девочка с рыжими волосами. Она помнила то ощущение: как сердце колотилось перед выходом на сцену, как дрожали колени, но стоило музыке зазвучать, всё исчезало. Оставались только танец, свет, восторг. Сколько раз она пересматривала запись, заказанную отцом – специально для неё. Чтобы навсегда запечатлеть начало её карьерного роста.       В груди заныло, а по щекам скатились слёзы. Она не заметила их, пока одна капля не упала на ладонь. Дыхание стало прерывистым, горло сдавило. Она дышала танцами… балетом.

Кто‑то отобрал её мечту.

      После смерти, попав в школу Равновесия, Вики ни разу не танцевала. И это было самым мучительным. Тело помнило движения, мышцы ныли от невыпущенной энергии, душа рвалась в полёт. Ей хотелось встать в позу, оттолкнуться от пола, взмахнуть рукой – и забыться, раствориться в ритме. Но здесь не было сцены, не было музыки, не было зрителей. Здесь были только правила, законы и вечная борьба между светом и тьмой.       Она остановилась у окна, глядя на закатное небо. Оранжевые и розовые полосы смешивались, создавая причудливые узоры.

«Если бы я могла танцевать хотя бы раз…»

      Слёзы снова подступили к глазам, но на этот раз она не стала их сдерживать. Они катились по щекам, оставляя влажные дорожки, а внутри росла ярость – не на кого‑то, а на саму судьбу, на эту несправедливость, на эту пустоту в памяти.             — Почему? — прошептала она, сжимая кулаки. — Почему я не могу даже вспомнить? Безумно хочу танцевать!       Голос дрожал, но в нём звучало не отчаяние – а вызов. В танце можно было выразить всё, счастье, любовь и боль.

«Я не сдамся, —

она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Нужно собраться. Нужно найти способ.»

      И в этот момент она поняла: если не может вспомнить прошлое, значит, нужно найти способ всё разузнать. Если не может танцевать на сцене – найдёт способ выразить себя. Если не знает, кто отнял у неё жизнь, – обязательно узнает.       Вики выпрямилась, вытерла слёзы и твёрдо посмотрела вперёд. В её глазах загорелся огонь – слабый, но упрямый.

«Я найду ответы.

Я верну себе то, что у меня отобрали.»

      Вики зашла в комнату, едва взглянув на подругу. Её движения были механическими, словно тело двигалось по привычке, а мысли витали где‑то далеко. Мими, полулежавшая на кровати с глянцевым журналом в руках, тут же отложила чтение. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками как и у её отца, внимательно скользнули по подруге, отмечая всё: сгорбленные плечи, потухший взгляд, нервно сжатые пальцы, бессильно опущенные вдоль тела.       Мими села прямее, инстинктивно приготовившись к худшему. Для неё не было секретом о постоянных ссорах Вики с Люцифером – она выросла рядом с ним, знала его ядовитый нрав и привычку ранить словами. Но если для неё это было чем‑то вроде раздражающей привычки друга, то для Вики – ножом в сердце каждый раз.       Демоница глубоко вздохнула. Она искренне переживала за подругу, старалась поддержать, найти нужные слова, но… не могла до конца понять, что именно чувствует Вики. В этом была пропасть между ними: для демонов всё было куда проще. Они смотрели на мир безразлично, в какой‑то степени легкомысленно. Эмоции – лишь игра, боль – мимолётно, судьбы людей – не более чем задание в школе Равновесия.       Это шокировало Вики больше всего. Как можно быть настолько отстранённым? Как можно смотреть на чужие страдания и лишь лениво пожимать плечами? Как они могли вершить судьбы? Была ли она чьим-то заданием?             — Я знаю, как поднять тебе настроение, — вдруг игриво произнесла Мими, пытаясь разорвать гнетущую тишину.       Она легко вскочила с кровати, подошла к Вики и, улыбаясь, провела ноготком по её тонкой шее – лёгкое, щекочущее прикосновение, от которого обычно подруга невольно улыбалась, коснулась кончиком языка ведя к ушку.       Но сейчас Вики даже не вздрогнула. Она просто стояла, глядя куда‑то сквозь стену, будто и не слышала слов подруги. Теперь в голове звучал голос Алекса и его до боли родное лисичка.       Мими замерла, улыбка сползла с её лица.       Демоница никогда не общалась с Непризнанными, но с появлением Уокер – это изменилось. По началу обычная дружба, приобрела интересные повороты… Поскольку обе были свободны от отношения, а Вики вообще не планировала ничего и ни с кем до принятия стороны, да и в принципе, у неё было много других забот, а физиология требовала своё, они не отказывали себе в маленьком удовольствии.       Для Уокер это было в новинку, тем более имея за плечами небольшой опыт о котором даже не помнила. Одни недолгие отношения, которые так и не переросли в нечто большее – закончились изменой и её слезами, а вторые… вторые – просто кто-то вырвал из её память…       Мими же была увлечена как парнями, так и девушками, совершенно не зацикливаясь на поле партнёра. Этим и помогла раскрепоститься Вики, открывая нечто иное для неё, показывая, что и без члена можно получить наивысшее удовольствие. Они были открыты друг перед другом, и могли делиться всем.             — Прости, малышка, не сегодня. Не то настроение, — тихо произнесла Вики, виновато улыбнувшись. Она подняла руку и нежно погладила подругу по щеке, стараясь смягчить отказ.       В этом прикосновении было больше, чем просто вежливость – благодарность за попытку, за заботу, за то, что Мими пытается.             — С тобой что-то не так, — констатировала демоница.             — Я кое что вспомнила, Мими, — бросила тоскливый взгляд в окно. Рассказав всё подруге, Вики даже не задумалась, что своими словами делаем ей больно.       Мими молча кивнула, проглотив разочарование. Она всё понимала – или, по крайней мере, старалась понять. Для неё всё что происходило между ними значило намного больше. Но судя по всему для самой Непризнанной всё было не так.       Чувствуя не только укол ревности, но и горечь, от осознания, что всё не серьёзно. Вздёрнув носик, Мими подавила всё внутри и решила, что им нужно напиться.       Хотя, им и повод особо не нужен был. Ади на пару с Мими давно убедили себя: алкоголь способен решить любые проблемы – нужно было только хорошо отдохнуть, отключиться от реальности хотя бы на пару часов.             — Слушай, — Мими чуть оживилась, глаза заблестели. — А давай устроим вечер «забей на всё»? Достанем тот огненный виски из тайника Ади, включим музыку погромче, может, даже станцуем… Ну, ты как хочешь, но я собираюсь оторваться по полной.       Её голос звучал нарочито бодро, почти вызывающе, будто она пыталась заразить Вики своим энтузиазмом. Но в глубине души она понимала: это не решение. Просто временная передышка.       Вики медленно подняла взгляд. В её глазах всё ещё стояла тоска, но теперь к ней примешалось что‑то ещё – слабая искра любопытства.             — Хотя нет, давай пойдём в домик, — восторженно вскрикнула демоница.             — Ты же знаешь, что я не люблю… — начала она, но Мими тут же перебила:             — Знаю! Но иногда нужно делать то, что не любишь, чтобы почувствовать себя вновь живой, — демоница не теряла надежду помочь подруге. — Прошу тебя, Вики, — жалостливо протянула.       Вики тихо рассмеялась – впервые за вечер. Смех был коротким, почти невесомым, но он прозвучал как музыка для ушей Мими.       Видя, что Вики никак не идёт на контакт и наотрез отказывается идти с ними, Мими не сдалась. В её жёлтых глазах с вертикальными зрачками вспыхнул упрямый огонёк – она должна вытащить подругу из этой чёрной дыры самокопания. Заручившись поддержкой Ади и Сэми, она начала новую атаку.             — Лааадно, — наконец согласилась. — Но если я начну плакать под «My Heart Will Go On», не говори потом, что это была ваша идея, — бессмертные рассмеялись, буквально представляя этот момент.       Мими торжествующе вскинула руки:             — О, это будет эпично! Я буду рассказывать всем об этом, дооолгие столетия.             — Только попробуй, — Вики слабо улыбнулась, но в её глазах уже мелькнул огонёк – не радости, нет, но хотя бы интереса.       Мими бросилась к шкафу, с грохотом выдвигая ящик, где хранила свои «сокровища» – вещи, которые таскала с Земли. Она знала: это не исцелит боль Вики, не вернёт ей воспоминания, не заставит Люцифера изменить своё поведение. Но это даст им обеим передышку. Возможность забыть на время, кто они, откуда и что их ждёт завтра.       При выборе наряда, Непризнанная полностью положилась на вкус подруги, не в силах спорить и подобрать, что-то другое.       Они отправились в заброшенный домик, спрятанный среди скал так хитроумно, что даже зоркие учителя не могли его обнаружить. Это место было легендой школы Равновесия – тайным убежищем, где стирались границы между ангелами, демонами и Непризнанными.       Впервые за всё своё пребывание на небесах Вики переступила порог этого места. И замерла, поражённая. Домик состоял из одной большой комнаты, но в ней умещалось всё: бар с мерцающими бутылками, уютные столики по краям и в центре – танцпол, манящий неоновым светом, и несколько маленьких для уединения. Музыка гремела, но не оглушала – достаточно громко, чтобы создать атмосферу, но не настолько, чтобы приходилось кричать. Это уже хорошо, подумала Вики с облегчением. Можно будет просто поговорить.       Она огляделась, впитывая детали. Стены были украшены граффити – кто‑то талантливо изобразил переплетение ангельских крыльев и демонических символов. Воздух пах смесью ароматов: спиртное, лёгкий дым от магических свечей и что‑то ещё – дух свободы, которого ей так не хватало.

«Будучи человеком, я никогда не любила шумные заведения, — размышляла Вики, прислоняясь к колонне».

      Она предпочитала тишину библиотек, шелест балетных пачек в репетиционном зале, мягкий свет луны за окном. Но не потому, что была «домашней девочкой» – просто её жизнь всегда подчинялась правилам. Статус дочери мэра обязывал: безупречная репутация, сдержанность, грация. Всегда нужно соответствовать. Всегда быть на высоте.       А ещё – танцы. Балет поглощал всё её время. Учёба, репетиции, снова учёба. Если хочешь выступать на большой сцене – одного желания мало. Только упорство. Она мечтала добиться всего сама – без папиных связей, без поблажек. И эта мечта была её компасом, её воздухом.       Друзья заняли свободный столик. Пока парни пошли за напитками, Вики продолжила осматриваться. Здесь, в этом тайном уголке, казалось, не действовал закон Неприкосновения. Ангелы обнимались с демоницами, Непризнанные смеялись в кругу бессмертных – все были равны под ритмы музыки.       И вдруг её взгляд наткнулся на него.       Люцифер восседал на диванчике с царственной небрежностью, окружённый стайкой демониц. Они льнули к нему, как пчёлы к мёду: пальцы скользили по его груди, бёдрам, губы касались шеи, оставляя влажные следы. Его друзья, не менее популярные, развалились рядом, потягивая напитки и лениво перебрасываясь фразами. На спутниц они почти не обращали внимания – те были для них не более чем украшением вечера. Вики почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

«Как можно так себя не уважать? — пронеслось в голове.»

      Эти девушки, готовые на всё ради мимолетного внимания, казались ей жалкими. Их поведение не просто унижало их – оно обесценивало всех женщин в глазах мужчин.

«Это человеческие мысли, — осознала она.

— Бессмертные не видят в этом ничего предосудительного. Для них это игра, развлечение. Но для меня…

Я не смогу жить так же…»

      Её кулаки непроизвольно сжались. Самое сложно перестроить свои мысли и взгляды на их лад. В груди разгоралось незнакомое чувство – не просто раздражение, а что‑то глубже.

Зависть? Нет. Отвращение. К нему. К ним. К этой фальшивой идиллии. И ревность?

      У демонов всё совершенно по‑другому, размышляла Вики, наблюдая за окружающими. По рассказам друзей, они не скрывались, не стеснялись и открыто заявляли, что любят секс во всех его проявлениях. Здесь не было места осуждениям – для них это просто норма. В отличие от ангелов, демоны не старались показаться лучше, не пускали пыль в глаза, а были собой.

«Может, в этом есть своя правда? — мелькнула мысль. — Быть тем, кто ты есть, без масок…»

            — Ты в порядке? — Мими незаметно подошла, проследив её взгляд.       Вики резко отвернулась, заставляя себя улыбнуться:             — Всё нормально. Просто… не люблю толпы.       Но Мими, конечно, поняла. Она тихо вздохнула, сжала её руку:             — Давай отойдём. Тут есть балкон – свежий воздух, тишина. Поговорим?       Вики кивнула, благодарная за эту передышку. Пока они пробирались сквозь толпу, она ещё раз мельком взглянула на Люцифера. Он, словно почувствовав её взгляд, повернул голову. На мгновение их глаза встретились – его, холодные и насмешливые, и её, полные невысказанного упрёка.       Он приподнял бокал в молчаливом саркастическом приветствии. Вики отвернулась первой. На балконе, под звёздным небом, она наконец смогла вдохнуть полной грудью.             — Я не понимаю их, — прошептала она, глядя вниз, на тёмные скалы. — Как можно быть таким… пустым?       Мими прижалась к ней, приобнимая за плечи:             — Это не пустота. Это защита. Они прячутся за этим.             — От чего?             — От страха. От одиночества. От того, что на самом деле тоже не знают, кто они, — демоница какое-то время молчала будто подбирая слова, было немного сложно объяснить, но она попыталась. — Мы не видим ничего предосудительного в таком поведении. Просто делаем, то, что хотим.       Вики задумалась. Может, Мими права? Но даже если так, это не оправдывало его. Не оправдывало тех девушек. Не оправдывало ту боль, которую он ей причинял.       Музыка доносилась и сюда – приглушённая, почти нежная, словно шёпот ночи. Басы пульсировали в воздухе, проникая в самую глубину души, а мелодия обвивала сознание, как шёлковая лента. Где‑то внутри Вики, вопреки всему, зашевелилось желание танцевать – острое, почти болезненное. Просто забыть. Просто двигаться. Хотя бы раз.       Она закрыла глаза, позволяя звукам вести её. В памяти вспыхнули сцены из прошлой жизни: репетиционный зал, зеркало во всю стену, отражение в балетной пачке… Тот момент, когда музыка и тело становились единым целым. Это было моей жизнью. Моим воздухом.             — Давай вернёмся. Хочу потанцевать, — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Голос звучал твёрдо, но внутри всё трепетало. Это было сильнее неё – зов танца, который она так долго подавляла.       Мими, заметив перемену в подруге, широко улыбнулась:             — Наконец‑то! Я уж думала, придётся тебя силой тащить.       Вернувшись в зал, подруги первым делом подошли к столику. Ади, увидев Вики, тут же схватил бутылку Глифта – небесного алкоголя с искрящимся голубым оттенком.             — Это обязательно, — заявил он, наполняя бокал. — Без него танец не тот.       Сэми кивнул, поддерживая:             — Попробуй. Это как звёздный свет в жидком виде.             — Сэми, ты то куда? Ты же ангел! — наигранно возмутилась Уокер, поднося бокал к губам.       Вики колебалась. Она знала, что Глифт действует иначе, чем земные напитки – он не просто пьянил, а пробуждал скрытые эмоции, снимал барьеры. Но музыка звала, тело ныло от желания двигаться… Подняла бокал, встретилась взглядом с Мими – та ободряюще подмигнула – и сделала глоток.       Тепло разлилось по венам почти мгновенно, но не тяжёлое, а лёгкое, искрящееся. Мысли стали мягче, границы между реальностью и мечтой размылись.

«Может, это и есть свобода?»

      И тут её взгляд случайно пересекся с Люцифером.       Он сидел в том же углу, окружённый своими спутницами, но теперь смотрел прямо на неё. На его лице играла ухмылка – не насмешливая, а какая‑то… голодная. Вики тут же демонстративно отвернулась, делая вид, что это было случайностью и она совершенно не заинтересована в его персоне. Но сердце предательски ускорило ритм.       Теперь она ощущала на себе его прожигающий взгляд, и каких же трудов стоило не оборачиваться снова!

«Почему он так на меня смотрит? — думала она, пытаясь сосредоточиться на музыке. Почему это волнует меня?»

      Выпив ещё пару бокалов Глифта, она почувствовала, как напряжение постепенно отпускает. Мими, видя это, схватила её за руку:             — Пора! Ты же знаешь, что ты рождена для этого.       И утащила на танцпол.       Музыка накрыла их волной. Вики закрыла глаза, отдаваясь ритму. Её тело вспомнило всё: плавные движения, резкие акценты, перетекание из одного па в другое. В танце Непризнанной не было равных – это было её естество, её язык, её крик души.       Постепенно она расслабилась. Плечи опустились, дыхание стало глубже, а движения – свободнее.

Я могу.

Я дышу.

Я жива.

Я танцую.

      Повернувшись, будто бы невзначай, она мельком удостоверилась: Люцифер смотрел на неё. Его глаза горели, губы сжались в напряжённой полуулыбке.

Он видит её.

Он не может отвести взгляд.

      Эта мысль зажгла внутри что‑то новое – не страх, не обиду, а… вызов. Вики прижалась к Мими, отдаваясь музыке полностью. Подружки заигрались, начиная переходить тонкую грань: их руки скользили по телу, мимолётно касаясь, вызывая мурашки, разжигая огонь желания и не только в своих тела.             — Ты сияешь, — шепнула Мими, улыбаясь. — Так и должно быть.       Вики рассмеялась – искренне, звонко, как давно не смеялась. В этот момент всё исчезло: боль, сомнения, прошлое. Осталась только музыка, свет, движение. Как ей этого не хватало.       Люцифер сжал бокал в руке. Его демоницы что‑то щебетали, стараясь привлечь его внимание, но он не слышал. Всё его внимание было приковано к Вики – к её танцу, к её улыбке, к тому, как свет играл в её волосах.

«Она не такая, как все.

Она… другая.»

      И это «другое» будило в нём что‑то давно забытое. Что‑то, что он не мог – или не хотел – назвать.       Люцифер замер, словно громом поражённый. Внутри него бушевала неистовая буря. Удивление, приправленное острым возбуждением, затмевало все остальные чувства. Он, привыкший к власти и контролю, вдруг почувствовал, что теряет почву под ногами. Разве мог он, сын Владыки Ада, предвидеть такое представление? Нет, конечно. Это было дерзко, провокационно и… невероятно притягательно.       Алые глаза, обычно излучающие холод и презрение, теперь горели нескрываемым желанием. Они жадно скользили по изгибам тела Непризнанной, подмечая каждый жест демоницы, которая с вызывающей нежностью ласкала её.

«Она будто нарочно дразнит меня, — промелькнуло в голове. — показывает, что имеет на неё право.»

      Люцифер сжал кулаки, стараясь сдержать рвущийся наружу гнев. Нет, он не позволит эмоциям взять верх. Он примет правила этой игры. И он заберёт её себе.       В зале повисла напряжённая тишина, которую нарушали лишь приглушённые звуки музыки и шёпот восхищённых, а порой и завистливых взглядов. Танец двух подруг, переросший во что-то большее, не мог остаться незамеченным. Вики двигалась чувственно, вкладывая душу в каждое движение и это завораживало.             — Что тут у нас? — раздался насмешливый голос, и Данталиан, словно тень, вырос рядом с подружками. Он лукаво прищурился, прекрасно замечая реакцию Люцифера к Уокер-младшей.

«Нравится, значит, наследнику будущий ангел? Что ж, будет ему урок», — подумал он, с предвкушением наблюдая за реакцией друга. Специально провоцировал его, зная, что наследник не может позволить себе приблизится к Непризнанной, иначе папочка преподаст ему незабываемый урок.

      Раздвинув девушек, Данталиан бесцеремонно вклинился между ними. Он ожидал, что его оттолкнут, но Вики и демоница лишь переглянулись и продолжили танец, теперь уже обе прижимаясь к нему. Демон торжествующе улыбнулся, блаженно прикрывая глаза. Он бы с превеликим удовольствие трахнул этих двух подружек.

Его план сработал.

      Вики чувствовала себя странно. Глифт сделал своё дело – её тело расслабилось, а разум затуманился. Небесный алкоголь обжёг горло, но оставил приятное послевкусие. Всё было новым и необычным. Смерть перевернула её жизнь с ног на голову. Новые ощущения, новые друзья, новая жизнь. И только сейчас, в этом опьяняющем танце, она с горечью осознала – ничего уже не будет как прежде. Она навсегда изменилась. И это пугало её, но в то же время и манило своей неизвестностью.       Люцифер стиснул зубы до скрипа, костяшки пальцев побелели, когда он сжал кулаки. В груди поднималась волна ярости, обжигающая, как пламя Преисподней. Каждый мускул его тела напрягся, будто готовясь к рывку. Он едва сдерживал себя – внутри бушевал ураган эмоций, от которого темнело в глазах.       Когда эти две девчонки – Вики и Мими – только начали тереться друг о друга в танце, он, признаться, не был против. Даже наоборот: откровенные движения возбуждали, взгляд было невозможно оторвать. Плавные изгибы тел, переплетение рук, смеющиеся лица – всё это будило в нём дикое, почти животное желание. Он наслаждался зрелищем, позволяя себе на миг забыть обо всём, погрузившись в эту пленительную картину.       Но сейчас… Сейчас всё изменилось. Внутри словно щёлкнул невидимый переключатель. Всё его существо взбунтовалось, когда он увидел Дана. Тот, казалось, совсем потерял границы.

«Какого чёрта он себе позволяет?» — пронеслось в голове у Люцифера, и мысль эта ударила, как хлыст.

            — Люцифер, ты чего такой злой? — пьяно прошептала Ости, прижимаясь к его плечу, совершенно не замечала на кого был направлен его взор. Её голос звучал тягуче, заплетающимся языком, она пыталась привлечь его внимание, игриво проводя пальчиком по его предплечью.       Он даже не взглянул на неё. Весь его фокус был прикован к танцполу, где разворачивалась сцена, заставляющая его кровь закипать. Каждое движение Дана будто вонзалось в него раскалёнными иглами. Данталиан, этот самоуверенный ублюдок, склонился и поцеловал Мими в шею – легко, небрежно, словно это было в порядке вещей. Но затем его наглые губы коснулись нежной кожи Вики…

«Ему что, совсем жить надоело?» — взревел внутренний демон.

      Люцифер почувствовал, как внутри него поднимается что‑то тёмное, первобытное. Не просто ревность – нет, это было глубже. Что‑то древнее, инстинктивное, что требовало заявить права, стереть чужую метку, защитить… её.       Он сжал челюсти так сильно, что заныли скулы. В висках стучала кровь, а в груди разрасталась тяжесть, будто там наливался свинцом огромный камень.

«Как он смеет? Как он вообще может прикасаться к ней?»

            — Пошли вон, — прорычал наследник, и его голос был настолько низким, хриплым, угрожающим, что девицы шарахнулись от него, как от прокажённого.       В этом рыке слышалось не только раздражение – там была буря. Ревность, собственничество, досада от потери контроля. Всё то, что он так долго прятал за маской безразличия и цинизма, теперь рвалось наружу, не оставляя шансов на маскировку.       Данталиан явно заигрался, пересекая черту, за которой начиналась опасная территория. Он словно специально испытывал терпение Люцифера, забывая о том, кто перед ним. Они выросли вместе – в мире интриг, соблазнов и безумных выходках. Вместе познавали правила игры, где каждое прикосновение имело цену, а каждое слово могло стать оружием. Но сейчас Дан будто забыл всё: и иерархию, и негласные законы, и то, что Вики… принадлежит ему. Хотя… принадлежит ли?       Эта мысль на миг охладила его ярость.

«Разве она когда‑нибудь соглашалась на это?

Разве давала хоть малейший повод считать её своей?»

      И порой, в этой бесконечной гонке за удовольствиями, Дан начинал явно забываться. Он словно стира́л грани между дозволенным и запретным, будто не помнил – или не хотел помнить, – что Люцифер не просто один из них. Что он – сын Дьявола, наследник трона, чья воля способна сломать судьбы, а гнев – испепелить.

«Он испытывает меня? Проверяет мою реакцию?» — думал Люцифер, стискивая зубы так, что на скулах заиграли желваки. Он старался унять гнев, клокочущий в груди, но тот, словно лава, пробивался сквозь трещины самоконтроля. В висках стучало: «Ещё одно движение – и я его уничтожу».

      Дан, будто не чувствуя грозовой атмосферы, продолжал свою игру. Он обвил руками обеих девушек, прижимая их к себе с нарочитой небрежностью, как человек, уверенный в своей безнаказанности.             — Девочки, вы такие сладкие, — прошептал он, и в его голосе звучало не просто похотливое желание – там был вызов. Открытый, дерзкий, будто адресованный не девушкам, а именно Люциферу.       Мими он всегда успеет заполучить – она была лёгкой добычей, её смех, кокетливые взгляды, податливость говорили сами за себя. Но Вики Уокер… Она была иной. Неприступная крепость, никого не подпускающая к себе. Её холод, её отстранённость, её молчаливое «нет» только разжигали в Дане азарт. И упустить такой шанс – завладеть запретным плодом – он просто не мог.             — Особенно ты, Вики, — добавил он, наклоняясь к её уху, и его губы почти коснулись мочки.       Подружки захихикали, поддаваясь его напору, но Вики лишь сжала губы, её глаза метнули ледяной взгляд. Она не отстранилась – нет, она просто замерла, словно статуя, ожидая, когда этот момент закончится.       Но тут Вики повернула голову, случайно встретившись с ним взглядом. В её глазах мелькнуло что‑то – не страх, не смущение, а… вызов? Или ему показалось? Люцифер сглотнул. Гнев всё ещё горел внутри, но теперь к нему примешивалось что‑то ещё – странное, незнакомое чувство, от которого становилось не по себе.       Он сделал шаг вперёд, сам не зная, что собирается сделать: наброситься на Дана, схватить Вики за руку, и увести… Но в этот момент музыка сменилась, свет на танцполе дрогнул, и сцена перед ним размылась, словно мираж.       А потом всё снова пришло в фокус – и он увидел, как Вики отстраняется от Дана, как её лицо искажается от раздражения. Она что‑то резко говорит ему, отталкивает, а затем… смотрит прямо на Люцифера.       Их взгляды встречаются. На секунду – всего на секунду – мир замирает.       И в этой тишине он понимает: всё только начинается.       И как же вовремя закончилась музыка – словно кто‑то услышал немые мольбы Люцифера и решил прекратить этот грязный, пьяный танец. Но напряжение в воздухе только нарастало. Игра только начиналась…       Дан вернулся к компании, немного осунувшийся, но с каким‑то лукавым огоньком в глазах. Он окинул Люцифера многозначительным взглядом, подмигнул – едва заметно, но достаточно, чтобы тот понял: это не случайность, не мимолетный порыв. Это – провокация.       В этот момент демон почувствовал, как внутри клокочет ярость. Да как он смеет?! Кровь прилила к лицу, в ушах застучал барабанный бой. Люцифер сорвался с места, словно пружина, его движения были резкими, почти механическими. Ему нужно было остудить свой гнев, и он знал, как это сделать.       Вики почувствовала его приближение и похолодела. Запах серы и дерзости заполнил пространство вокруг неё, вытесняя все остальные ароматы. Люцифер бесцеремонно приземлился рядом, обвив её плечи рукой и притягивая к себе. Его пальцы впились в её кожу, словно тиски.       Она попыталась отстраниться – мягко, почти незаметно, – но его хватка была железной. Он не отпустит. Вокруг повисло напряжение, ощутимое, как электрический разряд. Она чувствовала на себе взгляды ангелов – осуждающие, полные немого укора.

«Дочь Верховного Серафима ведёт себя неподобающе…

Стыд и злость клубились в её груди, сплетаясь в тугой узел.

Зачем я вообще пришла сюда?»

      Внезапно Вики ощутила горячую ладонь на своём бедре. Люцифер нагло, собственнически гладил её, словно она была его личной вещью, предметом, который можно демонстрировать и которым можно владеть. Ярость вспыхнула в ней с новой силой – яркая, ослепляющая.

«Не смей!» — хотелось закричать, но она лишь прошипела сквозь зубы:

            — Убери руку! — прошипела она.       Демон, казалось, не слышал её. Или не хотел слышать. Его губы приблизились к её уху, обжигая кожу горячим дыханием, заставляя вздрогнуть и облизнут пересохшие, пухлые губы.             — Ты моя, Уокер, — прошептал он, и в этом «моя» было столько властности, столько неприкрытого собственничества, что Вики едва не задохнулась от возмущения.       Она почувствовала себя загнанной в угол. Стены смыкались, музыка, смех, голоса – всё слилось в один неразборчивый гул. Она отчаянно пыталась вырваться из его хватки, но тщетно. Тогда она решилась на отчаянный шаг.       Схватив бокал с ледяным Глифтом, Вики резко опрокинула его содержимое прямо на его ширинку наглого демона.             — Охладись, мачо, — процедила она, наслаждаясь его мимолетным замешательством.       Брови удивлённо поползли вверх, а в следующую секунду в его глазах вспыхнуло недоумение – почти детское, искреннее, – а затем они потемнели, превратившись в две бездонные пропасти. Он медленно провёл рукой по мокрой ткани, оценивая ущерб, а потом поднял взгляд на неё.       Если бы они находились наедине, он бы от души посмеялся. Кто бы мог подумать, что она вообще осмелится на такое. Мда, это явно остудило его пыл, но не надолго.             — Ты играешь с огнём, Уокер, — его голос звучал тихо, но в нём звенела сталь. — И ты пожалеешь.       Вики выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха – только вызов. После выпитого Глифта – она явно осмелела.             — А ты попробуй меня напугать.             — Беги, сука, — прорычал он, а глаза вспыхнули ярче пламени Ада.       Вскочив со своего места, Люцифер был готов разорвать её на части. В его глазах пылала буря – смесь ярости, унижения и какого‑то болезненного, почти отчаянного желания догнать, схватить, заставить признать… что? Что она принадлежит ему? Что её дерзкий поступок не останется безнаказанным?       Вики, воспользовавшись моментом, выскользнула из‑за стола и бросилась прочь, не разбирая дороги. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, готово было вырваться из груди. В ушах стучало:

«Беги! Беги, пока он не догнал!»

      Ей нужно было бежать, спрятаться, вырваться из этого кошмара. Слезы душили её — горячие, горькие, смешиваясь со стыдом и гневом. Она едва различала лица вокруг, лишь размытые силуэты ангелов и демонов, которые расступались перед ней, будто море перед пророком.

«Что я наделала?» — пронеслось в голове. Вечер был безнадёжно испорчен. А её репутация, казалось, висела на волоске. Она представила, как мама – Верховный Серафим – узнаёт об этом. О том, как её дочь, устроила скандал в запрещённом месте, облила Глифтом наследника Преисподней…

      И тут сердце кольнуло. Как отреагирует мама? Перед глазами возник её строгий взгляд, поджатые губы, холодный, пронизывающий до костей вопрос:

«Ты хоть понимаешь, что ты не просто Непризнанная?

Что ты – Уокер?

Дочь Верховного Серафима.»

      Ярость Люцифера была подобна извержению вулкана. Он прожигал её спину взглядом, полным ненависти и желания мести. Несколько мгновений он просто стоял, оцепенев от неожиданности и унижения. Его гордость, его статус – всё было поставлено под удар одним её дерзким движением.       Затем, с рыком, напоминающим предсмертный хрип зверя, он шагнул за ней, намереваясь схватить её, заставить заплатить за эту выходку.       Вики бежала, не чувствуя под собой земли. Каждый вдох обжига́л горло, каждый шаг отдавался гулким эхом в ушах. Она лавировала между столиками, отталкивая зазевавшихся ангелов и демонов, отчаянно пытаясь оторваться от преследователя.       Выскочила из дома и оказалась на улице. Прохладный ветер приятно холодил кожу, но не мог остудить жар стыда и страха, пылающий внутри. Вики знала: Люцифер будет преследовать её до конца. Он не отступится. Не сегодня.       Она бросилась в сторону густых кустов, стараясь двигаться быстро, но осторожно, чтобы не споткнуться. Каждый шорох заставлял её вздрагивать – ей казалось, что он уже рядом, что его пальцы вот‑вот сомкнутся на её запястье.       Наплевав на мокрые брюки, демон поспешил за ней. Нет, сегодня он так просто не отпустит её. Хватит! Надоело наблюдать за ней со стороны, трахать других, представляя её. Мысли о том, как он накручивает эту рыжую капну волос на руку, как её пухлые губы скользят по его напряжённому члену, вспыхнули в сознании с новой силой, ещё более яркие, ещё более мучительные.       Он ускорил шаг, почти перешёл на бег.

«Она не уйдёт. Не в этот раз.»

      Вики прижалась к стволу дерева, пытаясь перевести дух. Её руки дрожали, а в горле стоял ком. Она оглянулась – тени вокруг казались живыми, готовыми схватить её. Где он?             — Думаешь, сможешь спрятаться? — его голос раздался за спиной, низкий, хриплый, пропитанный гневом и чем‑то ещё… чем‑то, что она не могла определить.       Она резко развернулась, сердце подскочило к горлу. Люцифер стоял в трёх шагах от неё, его глаза блестели в темноте, как два раскалённых угля.       Её пальцы вцепились в кору дерева за спиной. Она хотела ответить резко, колко, но слова застряли в горле. Потому что в его взгляде было что‑то ещё – не только гнев. Что‑то тёмное, почти отчаянное… пугающее..             — Что тебе от меня надо? — прошептала она, и в этом вопросе было больше усталости, чем вызова.       Люцифер замер. На миг его лицо исказилось – будто он боролся с самим собой. Затем он сделал ещё шаг, сокращая расстояние до минимума.             — Хочу, чтобы ты поняла, — его голос упал до шёпота. — Что ты не можешь играть со мной. Не можешь дразнить и убегать. Потому что я… — он сглотнул, будто слова давались ему с трудом. — Я не смогу остановиться.       В воздухе повисло напряжение – густое, почти осязаемое. Вики чувствовала его дыхание на своей коже, жар его тела, биение его сердца, которое, казалось, вторило её собственному. Время словно замерло, оставив их наедине в этом бурлящем водовороте влечения и страха. Видела в его глазах отражение собственной смятой души, бурю противоречий, которую он так отчаянно пытался сдержать.       Она хотела ответить, но не нашла слов. Потому что где‑то глубоко внутри, за страхом и гневом, она понимала: он прав. Она играла с огнём. И теперь огонь грозил поглотить их обоих. Каждая их встреча, каждая искра, проскользнувшая между ними, только подпитывала эту опасную игру. Вики знала, что рано или поздно пламя вырвется на свободу, и тогда уже ничто не сможет их спасти – оно сожжёт всё вокруг.       Вики не была готова поддаться – отдаться ему. Хотя, очень хотелось, но она умела смотреть наперёд. В момент, когда демон этого не ожидал, оттолкнула его и побежала прочь, подальше от него. Она чувствовала его взгляд, прожигающий спину, слышала его тяжёлое дыхание за своей спиной, но продолжала бежать, надеясь оторваться от этого наваждения, от этой тёмной силы, которая так манила её к себе.             — Чёрт… — прорычал он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. От одной мысли, о ней его и без того напряжённый орган болезненно дёрнулся. В висках стучало, а в груди разгоралось пламя, которое уже невозможно было потушить. Это срочно нужно было прекращать. — Уокер! — его голос прозвучал резко, почти отчаянно. Благо ей не удалось далеко уйти – да и это бы не остановило.       Мими не было в комнате, и он бы взял её прямо там, наплевать где, главное – чтобы именно она стонала под ним, чтобы именно её глаза затуманивались от страсти. Он жаждал почувствовать её, подчинить её своей воле.             — Уокер, да остановись же ты, — сын Сатаны пытался нагнать строптивую Непризнанную, хотя пара взмахов крыльев – и она была бы в его руках. Но эта игра в догонялки всё больше разжигала огонь внутри, превращая раздражение в одержимость. — Послушай меня.             — Да что тебе от меня нужно, Люцифер? — раздражённо крикнула Вики, резко оборачиваясь. Её голос дрожал от смеси гнева и тревоги, а глаза метали молнии. — Что ты прицепился ко мне? — шагнула ближе к нему, почти тыча пальцем в его грудь. — Ты переходишь уже все допустимые границы! Невозможно находиться с тобой на одной территории, не говоря уже о маленьком помещении!       Её слова ударили, как пощёчина, но в них было что‑то ещё – невысказанное, явно скрытое за яростью. Она боится. Но не его, а себя… своих желаний… Пока он переваривал сказанное ею, девушка успела отдалится, пуская ругательства в адрес назойливого демона.       Она пыталась идти быстрее, но высокие каблуки предательски утопали в земле, мешая бежать так, как ей хотелось. Она чувствовала его дыхание за спиной, слышала тяжёлые шаги, и от этого сердце колотилось ещё сильнее.

Люцифер – это её головная боль и самое постыдное, потаённое желание, о котором никто не знает… Но теперь всё иначе.

      К своему стыду, она действительно не осталась равнодушной к сыну Сатаны. Его харизма, его дерзкая улыбка, его взгляд, от которого по коже пробегали мурашки… Но Вики знала о его сексуальных похождениях. Истории о том, как он менял партнёрш, словно перчатки, как ни одна из них задерживалась дольше чем на пару ночей, заставляли её держаться на расстоянии.

«Секс на один‑два раза меня никогда не прельщал.

Не хотела стать очередной игрушкой демона.»

      Но это было сложно. Он сам постоянно преследовал её – взглядом, словами, случайными прикосновениями, от которых внутри всё переворачивалось.       После смерти, попав в школу Равновесия, Вики перечитала множество древних книг, изучая историю Ада и Рая. Она вникала в каждую строчку, пытаясь понять, кто она, куда принадлежит, кем хочет стать. И после недолгих раздумий чётко решила: я буду ангелом. Она хотела, чтобы мама – Верховный Серафим – гордилась ею. Хотела доказать, что достойна её любви, которую с детства получала так редко.

«Я была лишена её тепла.

Теперь я сделаю всё, чтобы она увидела во мне не просто дочь, а достойного наследника.»

      И находясь всего лишь несколько месяцев в школе, она уже была лучшей среди Непризнанных. Её усердие, дисциплина, стремление к совершенству не знали границ. Но сейчас… сейчас все эти принципы рушились под натиском одного существа.             — Я не собираюсь слушать тебя, — бросила она, ускоряя шаг. — Просто оставь меня в покое.       Такой хороший вечер был безнадёжно испорчен. Ей только удалось впервые расслабится, отпустить себя и просто получать удовольствие от общения и танцем, но нет, вот нужно было появиться этому дрянному демону.       Люцифер резко схватил её за руку, разворачивая к себе. Его пальцы впились в её кожу, но не до боли – скорее, до дрожи, которая пробежала по всему телу.             — Нет, — его голос звучал низко, почти шёпотом, но в нём чувствовалась сталь. — Ты не уйдёшь, пока я не разрешу.       Вики издала смешок, скептически смотря на него, попыталась вырваться, но его хватка была железной. Она скользнула взглядом вниз, ведя линии по татуировкам на шее и подняла глаза – невольно поёжилась. Там было всё: ярость, желание, отчаяние… и что‑то ещё, что она не могла назвать.       В памяти всплывали воспоминания, те которые после смерти – она не могла вспомнить. Крепкий, высокий мужчина. его шея, грудь, руки и спина – так же были украшены татуировками. На какое-то время, Вики находилась в ступоре, не в силах отогнать это наваждение.             — Уокер, мать твою, — рыкнул демон, притягивая ближе к себе.       Мокрые брюки раздражали, щекоча нервы, но больше мешал каменный член, который никак не хотел успокаиваться, требуя разрядки. Требуя именно её. Он отпустил, сжимая руки в кулаки, пытаясь взять себя в руки.             — Да что тебе? — нервно дёрнулась, делая шаг назад, хоть немного, но увеличили расстояние между ними. Её глаза сверкали от раздражения. — Ну, говори. Я слушаю.       Ей так не хотелось возвращаться из этих видений, её тянуло к тому мужчине, сердце буквально рвалось к нему.             — Непризнанная, ты обиделась? — сморозил демон. И опять это фирменная ухмылка на его губах, Он знал, что это её бесит, но не мог удержаться. Ему нравилось выводить её из равновесия, нравилось видеть, как её щёки краснеют, а дыхание становится чаще.       Как же ей захотелось вдарить по этой самодовольной физиономии! Аж кулаки зачесались. Она сжала пальцы, сдерживаясь.             — Люцифер, у тебя проблемы с памятью? — её голос звучал холодно, но внутри всё кипело. Раздражало, когда он называл её по фамилии или «Непризнанной», будто специально подчёркивая дистанцию. — Меня зовут Вики. Сложно запомнить? Так запиши! — она произнесла это с сарказмом, хотя знала: он прекрасно помнит её имя.             — Я в курсе, — улыбнулся он ещё шире, не отводя потемневшего взгляда. Его глаза скользили по её лицу, задерживаясь на губах, на шее, на руках. Он бесстыдно рассматривал её, вглядываясь в глубокие изумрудные глаза, будто пытался прочесть там что‑то важное.             — Заметила. Чего тебе? — не скрывая раздражения, переспросила она. Вики хотелось просто лечь спать, чтобы этот день уже закончился. Её плечи были напряжены, а пальцы нервно теребили край платья.

«Почему он не оставит меня в покое?

Чего привязался?»

      — Я пошутил. Не обижайся, — Люцифер и сам не мог объяснить причину такого поведения. Не понимал зачем провоцирует постоянно в школе. Его тянуло к ней – впервые он чувствовал нечто подобное к девушке. Вики привлекала его не только физически. Было в ней что‑то… настоящее. Что‑то, чего он не находил в других.       Для Люцифера, в точности как и для его отца, женский пол существовал лишь как средство сбросить напряжение, как сексуальный объект. И то, что его так влекло к Непризнанной, не то чтобы пугало – но настораживало.

«Почему она не выходит из головы?

Почему я не могу просто взять то, что хочу, и забыть?»

            — Знаешь, Люцифер, мне порой кажется, что ты клоун, но никак не наследник Адского трона, — её слова ударили точно в цель. Тело демона напряглось, желваки заиграли на скулах. Ещё никто себе не позволял так высказываться в его адрес. Но Вики не остановилась. — «Я пошутил, Уокер», «Непризнанная, это была шутка» – частенько это слышу от тебя. Ты – шут, да и только, — сложила руки на груди, глядя на него с вызовом. — Ты можешь просто оставить меня в покое?       На секунду в его глазах вспыхнуло что‑то тёмное – не гнев, а скорее боль. Но он тут же спрятал это за привычной маской безразличия.             — Оставить тебя в покое? — его голос звучал тихо, почти шёпотом. — А если я не хочу?       Вики замерла. В этом «не хочу» было больше, чем просто упрямство. В нём звучало признание, которого она не ожидала. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

«Что он имеет в виду?»

      Люцифер шагнул ближе, нарушая все границы. Его дыхание коснулось её кожи, а взгляд снова утонул в её глазах.             — Ты думаешь, я играю? — прошептал он. — Я не знаю, что со мной происходит. Но я не могу перестать думать о тебе.       Вики почувствовала, как внутри неё что‑то дрогнуло.       Она отступила, пытаясь собраться с мыслями.             — Это не меняет ничего. Ты всё ещё тот же Люцифер – сын Сатаны, который не знает слова «нет». А я – просто Непризнанная, которую ты однажды бросишь, как всех остальных.       Его лицо исказилось, будто от удара.             — Ты не «просто Непризнанная». Ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ты – это ты. И это сводит меня с ума.       Вики закрыла глаза. Этот диалог двух глухих существ. Вики не хотела слышать демона – сделав выводы из слухов и своих наблюдений. Люцифер напрочь отказывался принимать её нет и её глупую позицию.

«Почему это так сложно? Почему он не может просто уйти?»

            — Мне нужно идти, — прошептала она, обходя его. — Пожалуйста… оставь меня.             — Ты не видишь ничего дальше своего носа. Твой взгляд и восприятие остались как у человека, — его слова лишь сильнее разозлили её. Он не первый кто говорит это, но им не понять как сложно просто вычеркнуть девятнадцать лет своей жизни и смотреть на всё по другому. — Осознай это.             — Зачем ты это делаешь? — прошептала она, и в её голосе прозвучала не только злость, но и растерянность. — Зачем преследуешь меня?       Он замер, словно её вопрос застал его врасплох. На миг в его глазах мелькнуло что‑то уязвимое, почти человеческое. Но затем маска вернулась – холодная, циничная улыбка.             — Потому что ты не такая, как все, — сказал он, склоняясь к её уху. Его дыхание обожгло кожу. — Потому что я не могу перестать думать о тебе. Хочу тебя.       Вики почувствовала, как внутри неё что‑то дрогнуло. Она резко отстранилась, глядя ему прямо в глаза.             — Ты не знаешь, что такое «думать». Ты просто хочешь меня, как хотел всех остальных. Просто я в отличии от других могу сказать тебе – нет.       Люцифер нахмурился. В его взгляде промелькнула тень боли, но он тут же спрятал её за маской безразличия.       Уокер‑младшая отличалась не просто трудолюбием – в её усердии к учёбе чувствовалась почти фанатичная целеустремлённость. Она читала запоем: не только то, что задавали, но и древние трактаты, философские труды, летописи Ада и Рая, которые добывала через Геральда и Мисселину. Библиотекари поначалу удивлялись её запросам, но вскоре привыкли: Вики приходила с чётким списком, задавала точные вопросы, впитывала информацию, как губка.       Несмотря на эту погружённость в знания, у неё появились друзья – и это уже было странно для будущей ангела. Демоны! Дино и Астр, два вечных шутника, обожавшие подначивать ангелов, вдруг стали её верными спутниками. С ними было не просто интересно – весело. Они смеялись над её серьёзностью, она – над их бесшабашностью, и в этих перепалках рождалось что‑то вроде доверия.       С женской половиной ангелов Вики так и не нашла общего языка. Их разговоры о нарядах, придворных интригах и «правильном» поведении казались ей пустыми. Как можно тратить время на это, когда вокруг столько всего, что нужно понять?       Ребята всячески поддерживали её, помогая быстрее свыкнуться со своей смертью, привыкнуть к Небесам и строгим правилам. Они шутили, когда она падала духом, подбадривали, когда она сомневалась, и даже защищали от назойливых ангелов, считавших, что Непризнанная не должна лезть в их круг.       Но всё было не так просто. Главной головной болью стал тот самый сын Сатаны, о котором сплетничали на каждом углу. Люцифер действительно был дьявольски красив: точёные черты лица, пронзительный взгляд, эта фирменная ухмылка на пухлых губах, от которой у многих девушек замирало сердце.       Он был загадкой. То издевался над ней, цедя сквозь зубы колкости, показывая всем своим видом, как презирает Непризнанных – и её в том числе. То вдруг проявлял заботу: незаметно подкладывал нужные книги, прикрывал перед учителями, когда она опаздывала, а однажды даже остановил ангела, который пытался унизить её перед всеми.       А ещё была ревность. Вики не раз замечала, как его глаза темнеют, когда к ней кто‑то приближался. Он смотрел на неё так, будто она – его собственность. А потом вновь отталкивал, оборачиваясь к ней холодным, равнодушным взглядом.

«Эти эмоциональные качели выматывали.

Почему он так себя ведёт?

И этот вечер не стал исключением.»

      По сути, что увидела про приходу в дом? Он сидел в окружении демониц, развалившись на диване, смотря на всех свысока, как всегда. Его смех звучал громко, но Вики чувствовала – он не настоящий. А потом… стоило Данталиану приблизиться к ней, как всё изменилось. Люцифер резко выпрямился, его взгляд стал острым, почти хищным. Он всем своим видом заявлял на неё права, будто она – трофей, который нельзя трогать.             — Люцифер, нет, — собрав волю в последние силы, Вики попыталась оттолкнуть его. Но он упрямо провёл рукой по талии вверх, задевая грудь, чувствуя через ткань платья затвердевший сосок.       Внутренний демон взревел. Она без белья… Эта мысль обрушилась лавиной, окончательно разрушая самообладание. Он прижался ближе, желая её – каждой клеточкой, каждым нервом.             — Ты пьян. Отпусти меня, — губы шептали «нет», а тело предательски отзывалось на ласки сына Сатаны. Её дыхание участилось, пульс бился в висках, а где‑то внизу живота разгоралось пламя, которого она так боялась.             — Нет, сегодня ты будешь моей, — прошептал он в сантиметре от её пухлых губ. Его голос звучал низко, почти гипнотически. — Сегодня я утолю эту жажду…       Он провёл почти невесомо по её щеке — прикосновение было столь лёгким, что казалось миражом, игрой воображения. Вики замерла, борясь с собой. Внутри неё бушевала настоящая буря: разум кричал «остановись», а сердце… сердце предательски тянулось к нему. Кончиками пальцев она ощутила, как напряглись мышцы на его груди — словно высеченные из камня, несокрушимые, внушающие одновременно трепет и желание прижаться ближе.       Прикрыв глаза, она опять всплыл образ… образ, от которого внутри всё сжималось в сладком-горьком спазме. Алекс. Его улыбка, тёплый взгляд, едва уловимый аромат, который всегда сопровождал его. Почему именно сейчас, когда рядом — могущественный демон, её мысли заняты лишь человеком, которого она даже не может полностью вспомнить?

«Алекс?» — прошептала она одними онемевшими губами, словно произнеся это имя, могла вернуть утраченное.

      Он смотрел на неё, а взгляд его потемневших глаз метал искры, в точности как в моменты ревности. Вики отчётливо ощутила его злость, плотную, тяжёлую, словно свинцовая волна. А главное – внутри обожгло желчью, как будто она действительно ему изменяет, предает что‑то важное, ещё не осознанное до конца.       Как вообще такое могло быть? Она не помнила его до сегодняшнего дня, а тут всё навалилось в один миг: обрывки воспоминаний, чужие эмоции, чужая судьба. Слишком много. Голова шла кругом, а сердце разрывалось между двумя мирами.       Прежде притяжение, которое она испытала к наследнику, казалось всепоглощающим, но теперь оно ослабло, растворилось, как туман под утренним солнцем. Его заменила тоска по Алексу – глухая, непреодолимая, царапающая изнутри. Это чувство было настолько реальным, что казалось, будто она теряет его снова и снова, каждую секунду.             — Люцифер, нет! — вырвалось у неё, голос дрогнул, получился не таким твёрдым, как планировалось. Она оттолкнула демона, и в тот же миг по щекам потекли слёзы – горячие, обжигающие, словно расплавленное стекло.       Демон немного отстранился, вглядываясь в её лицо. За какое‑то мгновение Непризнанная изменилась: в глазах – не покорность, а отчаяние; в позе – не соблазнительная расслабленность, а напряжённая готовность защищаться. Он прикрыл глаза, пытаясь справиться не только с наваждением, что окутывало его разум, но и с коктейлем эмоций, бушующим внутри: раздражение, любопытство, злость… и что‑то ещё, неуловимое, пугающее своей глубиной.       Эта Непризнанная сводила его с ума. Сейчас подвернулась отличная возможность проверить: что это – простое животное желание заполучить недоступное, или всё же нечто большее? И ведь он чувствовал, что её тело реагировало на него, что где‑то в глубине души она испытывает к нему симпатию, пусть и борется с собой изо всех сил.       Внутренний демон взревел, обнажая клыки: они не планировали сегодня её отпускать. Поэтому Люцифер предпринял ещё одну попытку – наклонился, почти коснувшись её губ…             — Не трогай меня! — со злой обидой прошептала Вики, и в её голосе прозвучала не только ярость к нему, но и горькое разочарование в себе. Как она могла позволить ему коснуться себя? Как могла на миг поддаться этому странному, пугающему влечению? — Больше никогда не прикасайся ко мне!       Вики обошла его, шаг её был твёрдым, но внутри всё дрожало. Она направилась в школу, а слёзы так и не останавливались, продолжая стекать по щекам, оставляя на коже холодные следы. Она не могла вспомнить всё до конца, но чётко помнила свои чувства к Алексу – те самые, от которых сейчас становилось невыносимо больно. И теперь не ясно: к лучшему или нет, что всё это постепенно всплывало в памяти?       Сейчас, как никогда, хотелось спуститься на Землю. Остро, до физической боли, захотелось увидеть отца, почувствовать его крепкие объятия, услышать его спокойный, уверенный голос. И Алекса… увидеть его, прикоснуться, убедиться, что он – не призрак, не вымысел. Правила сейчас интересовали её в последнюю очередь. Они казались бессмысленными, чужими, навязанными извне.       Буквально влетев в комнату, она обессиленно упала на кровать, пряча лицо в подушку. Ткань впитала слёзы, стала влажной, холодной. Такой ком жгучей, разъедающей душу боли – ещё никогда ранее не испытывала. Как оказалось, она потеряла не только отца, но и любимого, пусть даже она и не помнила их отношения и первую встречу.       В голове крутились обрывки: смех Алекса, его рука, бережно сжимающая её ладонь; строгий взгляд отца, в котором всегда читалась безмерная любовь и тревога. Эти образы смешивались с реальностью, создавая мучительный контраст. Она чувствовала себя потерянной, разорванной между двумя мирами, двумя жизнями, двумя любовью.

«Почему всё так сложно?» — мысленно всхлипнула она, сжимая подушку так, что побелели пальцы. — «Когда всё это закончится?»

      Но ответа не было. Только тишина – давящая, всепоглощающая, словно густой туман, окутывающий сознание, лишающий воздуха. И слёзы… Они катились по щекам беспрестанно, будто внутри открылся неиссякаемый источник боли, который уже не остановить. Вики стояла, обхватив себя руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь, но каждое воспоминание, каждый отголосок прошлого врезались в сердце острыми осколками.       Ей предлагали порошок забвения – крошечные серебристые кристаллы, обещающие стереть всё: боль, тоску, невыплаканные слёзы. Всего один глоток – и мир станет проще. Не будет ни Алекса, ни его прощального взгляда, ни прошлого, ни чувства вины, разъедающего душу. Но мысль об этом пугала до дрожи. Что, если она забудет не только боль? Забудет себя? Забудет, как падала в объятия отца, смеясь над его неуклюжими попытками танцевать. Забудет, как пальцы сами находили ритм, когда она включала музыку и кружилась по комнате, воображая себя на большой сцене. Забудет Алекса – его улыбку, его шёпот по ночам, его обещание:

«Я всегда найду тебя, лисичка, даже если ты потеряешься».

      А вдруг, приняв порошок, она потеряет не только воспоминания, но и саму себя? Ту Вики, которая умеет любить так отчаянно, так безрассудно. Ту, которая даже сейчас, стоя на краю пропасти отчаяния, не может заставить себя отпустить прошлое.       И всё же… В эти минуты, когда боль становилась невыносимой, когда каждое дыхание отдавалось в груди острой судорогой, она подумывала принять его. Просто чтобы перестать чувствовать. Просто чтобы заснуть и не видеть снов.       Люцифер не попытался её остановить. Он стоял в тени, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, оставляя полукруглые следы. Его глаза следили за ней – за тем, как она, не оборачиваясь, уходит в ночь, как её плечи содрогаются от беззвучных рыданий. В груди было пусто, будто кто‑то вырвал оттуда что‑то важное, но в голове билась упрямая мысль: «Не готов отпустить».       Он видел её слёзы. Видел, как она ломается, как трещит по швам её хрупкая душа. И это… тревожило. Непривычное, незнакомое чувство, от которого хотелось отмахнуться, но оно не отпускало. Что с ней происходит? Почему она так страдает? Почему не может просто взять то, что он готов дать ей – силу, власть, защиту? Почему цепляется за прошлое?       Но сейчас он снова отступил. Позволил ей уйти. Потому что знал: если схватит её сейчас, если попытается удержать силой, она лишь ещё больше отстранится. А он хотел не покорность – он хотел её всю. С её болью, с её слезами, с её упрямым сердцем, которое никак не может забыть.

«Ладно, сегодня ты ушла. Но рано или поздно ты будешь моей», — мысленно пообещал он, наблюдая, как её силуэт растворяется в темноте.

      Развернувшись, Люцифер направился в комнату к Ости. Он знал: она не станет ломаться, не станет играть в недотрогу. Её губы всегда готовы обслужить его член, её тело – для утех..       В этом был весь Люцифер: не готовый отказывать себе в удовольствии, даже если оно лишь тень того, чего он действительно хочет. Он брал то, что было доступно, то, что не требовало душевных усилий. Потому что настоящая добыча – Вики – пока оставалась недосягаемой. Но он не привык отступать. Рано или поздно он поймает её. И тогда уже не отпустит.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Вики злилась на саму себя, на судьбу и на этого чёртового наследника. Гнев бурлил внутри, обжигая горло, словно едкий дым. Она сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, оставляя полукруглые следы. Подобное чувство ей было чуждо и чувствовать это совершенно не хотелось.       Сейчас только глухая, разъедающая пустота внутри.       Чувство вины и предательства горечью отдавали в сердце, будто кто‑то медленно вливал туда расплавленный свинец. Последние пару недель после того вечера всё пошло кувырком. Девушка немного отдалилась от друзей, опять закрываясь в себе. Она ловила на себе их обеспокоенные взгляды, слышала тихие перешёптывания, но не могла – не хотела – объясняться. Как рассказать им то, в чём сама до конца не разобралась?       Ей снились сны из прошлого – яркие, почти осязаемые. Она снова была счастлива: шум аплодисментов на выступлениях, тёплый свет их квартиры с Алексом, запах кофе по утрам и его рука, нежно сжимающая её ладонь. Всё то, о чём она так мечтала. Каждое пробуждение проходило в слезах. Открывая глаза всё это исчезало, превращаясь в пыль,. оставляя после себя только лишь тягучее чувство несправедливости и одиночества.       Душа разрывалась на части, будто её рвали на лоскуты невидимые когти. Она бродила по школе как безликая тень, едва замечая окружающих. Вики не в силах была отпустить прошлое – оно цеплялось за неё, как мокрый плащ, оттягивая назад, мешая дышать.       С нетерпением ждала, когда наступит день заданий на Земле.       От Люцифера держалась подальше, а главное – он и сам не шибко изъявлял желания общаться, заменив её на Ости. Ну, собственно, оно и к лучшему. Осталось не так много времени до принятия стороны, и всё это закончится. Они никогда больше не встретятся.

«Так даже проще», — убеждала себя Вики, но где‑то в глубине души понимала: проще не будет. Никогда.

      Мими в очередной раз упорхнула к Ади и Сэми, не желая тухнуть в комнате за скучными уроками. Её звонкий смех доносился издалека, и Вики невольно улыбнулась. «Хоть кто‑то счастлив…» Но сама она не могла уснуть.       Сидя напротив статуи Равновесия, пыталась унять дрожь. Завтра она окажется на Земле. Завтра увидит отца и любимого. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, готово было вырваться из груди.             — Не спится? — раздался рядом мягкий голос.       Вики вздрогнула и подняла глаза. Рядом опустился Дино, и снова улыбнулся – чисто и искренне, как умел только он. В его взгляде не было ни осуждения, ни любопытства, только тихое участие. От этого на душе стало ещё тяжелее.             — Да, немного переживаю перед заданием, — ответила она, смущаясь, и сильнее сжала подол платья. Ткань под пальцами казалась такой же напряжённой, как и она сама.             — Это твоё не первое задание, Вики. Ты что‑то задумала? — повернулся вполоборота к ней, и в его глазах мелькнуло что‑то настороженное, будто он уже догадывался.       Вики молчала, взвешивая в уме каждое слово. Стоит ли рассказывать? Просить помощи? Внутри всё сопротивлялось – привычка держать боль при себе, не делиться ею ни с кем. Но Дино… Он был одним из тех, кому можно доверять. Даже когда он боролся с собой, даже когда его собственные убеждения спорили с её решением, поддержки от него было больше, чем от Мими. Вот она – разница между ангелами и демонами. Неожиданно ощутимая.       — Я… хочу увидеть папу и Алекса, — наконец выдохнула она, и слова, вырвавшись наружу, обожгли губы. — Знаю, что это глупо, знаю, что нельзя… Но я не могу просто ждать. Не могу притворяться, что всё в порядке, — Непризнанная поделилась своими недавно всплывшими в сознании воспоминаниями.       Дино молчал долго. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась борьба. Он не осуждал – это было видно, – но и не одобрял.             — Ты понимаешь, чем это может обернуться? — тихо спросил. — Если тебя поймают…             — Понимаю, — перебила она, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Но если не попробую, буду жалеть и мучаться. Мне это очень нужно.       Он вздохнул, провёл рукой по волосам, будто пытаясь собраться с мыслями. А потом кивнул.             — Хорошо, но я пойду с тобой.       Вики подняла на него изумлённый взгляд.             — Но твой план… он не идеален. И опасен, если кто-то узнает… Ты будущий ангел, Вики. Но лучше я буду рядом, чем ты отправишься одна.       В груди что‑то дрогнуло. Не благодарность – слишком сильное слово для того, что она чувствовала. Скорее – робкая, почти нереальная надежда. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.       С Дино было проще и спокойнее – в этом он прав. Его присутствие действовало на Вики как успокоительное: всегда рядом, всегда готов подстраховать или подсказать нужное слово, верное решение. В его взгляде читалась непоколебимая уверенность, а голос звучал ровно, без тени сомнения. Именно это ей сейчас и было нужно.       Когда последние отголоски тревоги постепенно отступили, Вики почувствовала, как тяжесть, сковывавшая её всё это время, начинает растворяться. Она опустилась на кровать, и едва голова коснулась подушки, сознание поплыло. Казалось, уснуть не получится – мысли кружились вихрем, цеплялись за каждую мелочь, но усталость взяла своё. Долгие переживания, напряжение, страх перед неизвестностью – всё это разом обрушилось, и она мгновенно погрузилась в глубокий, почти беспробудный сон.       Во сне ей виделось что‑то светлое, размытое, будто лучи солнца пробивались сквозь густую листву. Она чувствовала тепло, безопасность – то, чего так отчаянно искала наяву. Но пробуждение оказалось резким, безжалостным. Реальность ворвалась в её мир с холодной ясностью: они с Дино всё обсудили, всё распланировали. Сначала задание, потом – её город. Но они не учли одно – распределение.       Фенцио, конечно же, не упустил возможности подбросить ей испытание. Его губы изогнулись в едва заметной усмешке, когда он объявил: в пару к Непризнанной назначается Люцифер. В этом было что‑то нарочито демонстративное, словно он намеренно провоцировал её, проверял на прочность.       По улыбке демона сразу стало понятно: он только и ждал этого момента. Его глаза блеснули триумфом, а на лице расцвела та самая ухмылка – самодовольная, чуть издевательская, будто он уже знал, что дальше произойдёт. Всё внутри Вики сжалось, затрепетало от страха. Она невольно обернулась к Дино, взглядом моля о помощи. В её глазах читалась безмолвная просьба: «Сделай что‑нибудь, пожалуйста».       Дино не колебался. Наплевав на условности, он шагнул к отцу. Никто не слышал, о чём они говорили – их голоса звучали приглушённо, но выражения лиц говорили больше слов. Фенцио хмурился, его брови сошлись на переносице, а пальцы нервно постукивали по столу. Он был раздражён, почти взбешён. Было видно, что он всеми силами пытается отгородить единственного сына от Уокер, словно опасается, что близость к ней может что‑то изменить. Но парень стоял твёрдо, его голос звучал уверенно, а взгляд не дрогнул. В конце концов, учитель резко махнул рукой, словно сдаваясь, и отвернулся.       И вот они стояли возле водоворота – Вики и Люцифер, он наблюдал как Дино, что-то говорит ей, будто даёт напутствие.. Воздух вокруг пульсировал от напряжения, а сама воронка мерцала, переливаясь всеми оттенками синего и фиолетового. Невозможно было описать все чувства, что испытывала в тот момент. Страх, тревога, неуверенность – всё смешалось в один клубок, который сдавливал грудь, мешал дышать. Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на задании, на том, что должна сделать. Глубокий вдох, ещё один – и шаг вперёд.       Портал поглотил их, а через мгновение они уже стояли на Земле. Холодный ветер ударил в лицо, заставляя вздрогнуть. Вики тут же взяла себя в руки – времени на раздумья не было. Они сразу приступили к заданию.       С каждым спуском задания становились сложнее, а времени отводилось всё меньше. Это было сделано намеренно – чтобы Непризнанные быстрее делали выбор, чтобы не успевали размышлять, сомневаться. Чтобы страх и давление толкали их на спонтанные решения. За теми, кто уже успел нарушить правила, дополнительно присматривали учителя – их взгляды были тяжёлыми, оценивающими, будто они ждали малейшего промаха.       Когда Дино объяснил суть очередного задания, Вики не стала медлить. Она даже не пыталась взвесить все «за» и «против», не искала логических обоснований. Её решение родилось мгновенно, словно само собой. Она озвучила его, и это повлияло на судьбу смертного. Как и всегда, она не пыталась осмыслить или что‑то понять – просто полагалась на своё сердце. И оно ещё никогда не подводило.       Выбор за выбором она приближалась к своей цели – стать ангелом. С каждым разом ей удавалось удивлять учителей всё больше. Если вначале, с появлением Уокер‑младшей, демоны ещё пытались переманить её на свою сторону, то теперь все поняли – это бесполезная затея. Вики была чистейшим ангелом, в ней не было ни капли демонического. Даже не каждый чистокровный мог похвастаться подобным.             — Быстро. Ты молодец, Вики, — Дино искренне улыбнулся, и его глаза светились гордостью. Он протянул руку, ожидая, что она возьмёт её. — Давай, думай о том месте, где хочешь оказаться.       Вики замерла. Где она хотела бы оказаться в первую очередь? Мысли метались, перебирали варианты. Дом? Квартира? Место, где она чувствовала себя счастливой? Но сердце подсказывало иное. Она закрыла глаза, позволила себе довериться внутреннему голосу – и водоворот перенёс их.       Когда она открыла глаза, перед ней раскинулось кладбище. Они стояли под большим деревом, ветви которого тянулись к небу, словно пытались дотянуться до облаков. В нескольких метрах от них возвышалась статуя в виде балерины – изящная, застывшая в вечном танце.       Дино тихо прошептал заклинание, повернул маховик на старинных часах, и их полностью скрыло от мира людей. Они оказались в коконе, непроницаемом для энергии и звуков. Только бессмертные могли бы их увидеть. Тишина окутала их, словно мягкое одеяло, и на мгновение Вики почувствовала странное умиротворение. Здесь, среди могил и вековых деревьев, она вдруг осознала: это место было ей знакомо. Оно хранило что‑то важное, что‑то, что она давно пыталась забыть.       Подойдя поближе, ангел увидел, кому принадлежало надгробие. Только Непризнанная замерла, не в силах пошевелиться. Камень с выгравированным именем, датой рождения и смерти – всё это ударило в грудь, словно кулак. Не зря её сердце потянуло именно сюда. Возле могилы, на корточках, сидел Алекс, раскладывая на землю цветы. Его движения были медленными, почти ритуальными, будто каждое касание к лепесткам – последний способ прикоснуться к ней.       Её взгляд блуждал по мужчине, и она его не узнавала. Он сильно изменился после её смерти. Волосы отросли, стали небрежными, лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел так, словно каждый день просыпался с мыслью, что должен продолжать жить, хотя не видел в этом смысла. Сердце Вики кровью обливалось. Она всхлипнула, и звук этот утонул в тишине кладбища. Ей так хотелось подбежать, обнять его, прижаться к груди, почувствовать тепло его рук. Сказать, что всё хорошо, что она здесь, что не ушла навсегда. Но она не могла. Она была лишь тенью, свидетелем чужой боли.             — Подыхаю без тебя, лисичка, пиздец просто, — его голос дрожал, слова вырывались с хрипом, будто каждое стоило ему невероятных усилий. Вики начала задыхаться, эмоции накатывали волной, топили её в горе. — Зачем я тебя послушал? Нужно было отправить с тобой охрану, не слушать тебя. Не будь ты такой упрямой, уже была бы моей женой…       И только сейчас она заметила в его руке коробочку. Изящное обручальное кольцо блеснуло в тусклом свете, словно насмешка судьбы. Он держал его так бережно, будто это был самый хрупкий предмет во вселенной.             — Я так ждал тебя в тот день. Представляешь, даже сам приготовил ужин… Ты бы убила меня, увидев, какой бардак был на кухне…       Вики улыбнулась сквозь слёзы. Алекс не умел готовить, да и с его деньгами ему это было не нужно. Но он пытался. Для неё. Эта мысль пронзила её сердце острой болью.             — Мой Алекс… мой любимый и родной… — прошептала она, и голос её дрогнул.       Дино стоял рядом, молча наблюдая. Его пальцы сжались в кулаки – не от гнева, а от бессилия. Он всё понимал: это прошлое, и им не быть вместе. Но ему было больно видеть, как Вики страдает. Боль приносило не только её горе, но и осознание, что её сердце не свободно. Что в нём живёт любовь к другому мужчине. Он хотел бы сказать что‑то, утешить, но слова казались пустыми, ненужными.       Алекс не мог видеть обычную невзрачную надгробную плиту. Мысль о чём‑то стандартном, безликом вызывала в нём глухой протест – будто это означало смириться, принять неизбежное. Нет. Он не мог. Не хотел.       Его Вики… Она была яркой, живой, наполненной светом и движением. Даже в самые тяжёлые моменты она не теряла лёгкости, танцевала – пусть не на сцене, а просто по дому, под случайную мелодию из радио. Поэтому он и решил: здесь, на этом холодном клочке земли, она должна остаться собой.       По его заказу изготовили статую в виде балерины – в полный рост, точь‑в‑точь как Вики. Мастер работал по фотографиям, по воспоминаниям Алекса, по его сбивчивым описаниям:

«Вот тут локон должен упасть на плечо… А взгляд — чуть вбок, как будто она кого‑то подзывает… И пальцы — тонкие, нежные, она всегда так держала чашку с чаем…»

      Каменный силуэт получился удивительно живым. Балерина застыла в полудвижении – одна нога чуть выдвинута вперёд, руки мягко изогнуты, будто вот‑вот сделает шаг. Платье струилось каменными складками, а в глазах, выточенных с невероятной точностью, словно мерцала та самая искра, которую Алекс так любил.       Он поднялся, встал перед ней и не мог отвести взгляда.             — Ты ведь не хотела бы лежать под серой плитой, правда? — прошептал он, проводя пальцами по холодному мраморному плечу. — Ты бы рассмеялась, сказала: «Алекс, ты с ума сошёл? Я же не музейный экспонат!»       Его губы дрогнули в горькой улыбке. Он помнил, как она смеялась – звонко, до слёз, запрокидывая голову. Помнил, как обнимала его, прижимаясь всем телом, как шептала:

«Ты мой дом».

Сейчас этот «дом» разваливался на части.

            — Я не знаю, как без тебя, — голос сорвался. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони, но физической боли не хватало, чтобы заглушить ту, что рвала грудь изнутри. — Каждый день – как по осколкам. Я просыпаюсь и первым делом думаю: «А что, если это сон? Что, если я сейчас открою глаза, а ты рядом?» Но ты не рядом. И никогда уже не будешь.       Он опустился на колени перед статуей, прижался лбом к холодному основанию.             — Я обещал тебе свадьбу. Помнишь? Говорил, что мы поедем в Тоскану, снимем домик у виноградников, и ты будешь ходить босиком по траве, а я буду варить кофе и смотреть на тебя. Мы даже выбрали наш общий дом… — он сжал коробочку. — Я хотел сделать всё правильно. Хотел, чтобы ты была счастлива. А вместо этого…       Где‑то вдали проехала машина, зашумел ветер в кронах деревьев, но для Алекса весь мир сузился до этого места, до этой статуи, до воспоминаний, которые рвали его на части.             — Знаешь, что самое страшное? — он снова поднял глаза на каменное лицо. — Я не могу тебя отпустить. Не могу сказать: «Всё, Вики, пора» – и жить дальше. Потому что без тебя «дальше» не имеет смысла. Ты была моим «дальше», была моим смыслом. С тобой я становился лучше.       Он провёл ладонью по лицу статуи, словно пытаясь согреть её, вдохнуть в неё жизнь.             — Если бы я мог поменяться с тобой… Если бы мог забрать эту боль, эту пустоту – я бы сделал это в секунду. Но я не могу. Я даже не могу тебя обнять.       Тишина. Только его дыхание, рваное, прерывистое. Провёл по губам, как любил это делать, и отошёл.             — Прости меня, — прошептал он наконец. — Прости, что не уберег. Прости, что не успел. Прости за всё.       Это признание, стало самым искренним. При жизни всегда держался сдержанно, но поступками давал понять, что для него она центр вселенной. Считал, что впереди у них много времени, но это грубая ошибка…       Вики схватилась за ангела, чтобы не упасть. Ноги подкосились, когда к могиле приблизился ещё один мужчина – её отец. Алекс выпрямился, убрал коробку с кольцом в карман и тут же надел маску равнодушия. Как будто совершенно не он только что изливал душу.

Они оба молчали, смотря на могилу их любимой девочки.

Оба ощущали боль, оба хотели отомстить.

Но их горе было разным: одно – тихое, затаённое, другое – яростное, готовое взорваться.

      Стивен пришёл не один. С ним была его охрана – люди в строгих костюмах, с холодными взглядами. Мужчина с превеликим удовольствием врезал бы Герберу, но не здесь. Не на могиле дочери, которая до беспамятства любила этого человека.             — Проваливай отсюда, — процедил Уокер, не смотря в его сторону. Его голос был низким, почти шёпотом, но в нём звучала такая ярость, что даже ветер, казалось, замер. — Ещё совести хватает здесь появляться! Думаешь, поставил статую и всё? Все грехи искупил?       Он долго молчал, долго ломал себя из‑за дочери, но боль от утраты совсем сломила его. Повернулся в сторону Алекса, который продолжал стоять, смотря пустыми глазами на могилу. Как всегда, руки в карманах, поза расслабленная, будто ему всё равно. Но Вики видела: это лишь маска.             — Смотри, она тут из‑за тебя!       Каждое слово Уокера попадало ровно в цель. Как будто в сердце втыкали нож, раз за разом нанося удары. И Вики прекрасно видела это. Подкожно ощущала боль любимого.             — Заткнись, Уокер, лучше заткнись… — Алекс поднял голову и развернулся лицом к собеседнику. Вики напряглась. Его глаза горели, но он сдерживался. — Не только ты потерял её, ясно? — сейчас Гербер держался из последних сил, и только потому, что дал слово своей лисичке. — Где, сука, были твои люди? А?       Гербер знал: если сейчас Уокер выведет его, он нарушит своё слово. Контролировать себя и свою злость после смерти Вики стало невозможно. И то, что мэр пришёл с охраной, для него ничего не значило. Против него они были мелочью. Он обьёт каждого голыми руками и даже не запыхается.             — Хуйли ты сейчас язык в жопу засунул? А, мэр? Где были твои люди? — он сделал шаг, становясь практически вплотную. Алекс был выше и значительно мощнее, а главное, куда более агрессивнее. — Твоё же условие, чтобы Вики приезжала к тебе без моих людей! Ну?       Стивен молчал. Мужское сердце не было высечено из камня, каким бы он ни был. Он понимал, что Гербер прав, хоть и не хотел этого признавать. Сам запретил дочери приезжать в сопровождении его людей, но в тот день она попросила, и он не отправил своих.       Герберу было плевать на условия и манипуляции мэра. Вот только он не выносил слёз своей балерины. Всегда отправлял с ней людей, даже когда она сама об этом не знала. Но как только речь шла о её отце, тут, как бы он ни хотел, Алекс вынужден был идти ей на уступки.       И вот к чему это привело. Отозвал своих людей, надеясь на мэра… А он проебался…             — Вот и не смей меня в этом винить, тебе ясно? Пока ты не выкатил свои ебучие условия, она была в безопасности! — Алекс закурил, разворачиваясь в сторону её могилы. Его трясло от злости и не выпущенной боли. — А хочешь найти виноватого, посмотри в зеркало. Не будь ты упрямым ослом, всё бы сложилось по‑другому.       Гербер затянулся, выпуская едкий дым. Ему жизнь была не в радость, но сейчас была цель – найти тех, кто сделал с ней это. Все знали, кто за ней стоит, но кто‑то намеренно пошёл против него…             — Ты не достоин её… — всё, что смог выдавить из себя Стивен. И ведь он осознал свою ошибку, а слова Гербера также прошлись по больному. — Я ей желал лучшего…       Алекс хмыкнул. Он всё о себе знал и никогда не прикидывался святым, не его это.             — Я никогда не говорил, что достоин её, и не считаю себя таковым, — ещё одна затяжка, и он повернул голову вбок, посмотрел точно в сторону, где стояла она. Он замер, всматриваясь, будто видел её. Их взгляды пересеклись. Будто бы чувствовал… — Но это был её выбор. И я готов был весь мир положить к её ногам.       Вики испугалась. Во взгляде Алекса что‑то промелькнуло – нечто дикое, отчаянное. Она сжала сильнее руку ангела, впиваясь ногтями в его ладонь.             — А теперь я обрушу весь этот грёбаный мир, но найду того, кто посмел тронуть её.       Выкинув недокуренную сигарету, Алекс сделал шаг, будто пытаясь уйти от самого себя, от боли, от воспоминаний. Но ноги, казалось, вросли в землю, приросли к этому месту, где каждый камень, каждый порыв ветра напоминал о ней. Вики приблизилась, останавливаясь в одном шаге от него. Она закрыла глаза, глубоко втянула воздух – и по телу тут же прошла дрожь. Запах его кожи, едва уловимый аромат одеколона, тепло, которое она помнила так отчётливо… Всё это было таким родным, до боли любимым.             — Вики, нам пора, хватит, — голос Дино прозвучал тихо, но настойчиво. Ангел попытался увести её, мягко потянув за руку. Но она не могла. Не сейчас. Не здесь.       Её пальцы дрожали, когда она протянула руку и коснулась его небритой щеки. Лёгкое прикосновение – и кожу знакомо кольнуло. Она чувствовала всё: тепло его кожи, лёгкую шероховатость щетины, едва заметную дрожь, будто он тоже ощущал её присутствие. Для Алекса же это было лишь мимолетным дуновением ветра, странным, необъяснимым ощущением, от которого сердце сжалось в непонятной тоске.             — Я так тебя люблю, прости меня, Алекс… — её голос дрожал, слова вырывались с трудом, словно каждое стоило ей невероятных усилий. Она смотрела в его глаза, и сердце ныло от боли. Где‑то там, в глубине души, она чувствовала это неправильное, неуместное чувство по отношению к заносчивому наследнику. Оно пугало её, заставляло сомневаться, разрывало на части.       Ей нужно было всё это отпустить. Как и ему. Каждый должен начать жить дальше. Но как отпустить то, что стало частью тебя? Как забыть человека, с которым ты делила мечты, смех, слёзы, будущее?             — Лисичка?.. — прошептал Алекс, не веря собственным чувствам. Он стукнул себя кулаком в грудь, потирая солнечное сплетение, будто пытался прогнать наваждение. Не мог, не должен был чувствовать её – но он чувствовал. Это было безумием, но он не мог отрицать: что‑то здесь было не так.       Они с Дино переглянулись – в их взглядах читалось непонимание. Такого не должно было быть. Правила были строги: мёртвые не могут касаться живых, живые не могут чувствовать мёртвых. Но Вики нарушила этот запрет, и последствия были непредсказуемы.       Уокер затрясло. Всхлипнув, она рухнула на колени. Воспоминания их совместной жизни с Алексом проносились перед глазами, как кадры из фильма, который она пересматривала тысячи раз. Вот они смеются, вот он дарит ей цветы, вот они строят планы на будущее, вот он шепчет ей на ухо:

«Ты – моя жизнь. Моя красивая лисичка».

Каждое воспоминание было острым, как лезвие, и ранило снова и снова.

            — Вы два идиота, — прорычал злой голос сбоку. Вики не нужно было видеть обладателя, чтобы понять, кто это. Люцифер. Его голос был резким, холодным, но в нём слышалась нотка раздражения, почти отчаяния.       Он быстро приблизился к ним, грубо схватил девушку за руку, поднимая с колен, и оттащил от могилы и от мужчины, который проморгался, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Алекс, будто очнувшись от сна, быстро покинул территорию кладбища, его шаги эхом отдавались в тишине.             — Отпусти меня, Люцифер! Что ты делаешь? — Вики пыталась вырваться, но его хватка была железной. Она оглянулась, но увидела лишь поникшего отца, садящегося в машину, и удаляющуюся фигуру Алекса. Сердце сжалось от боли – она снова потеряла его, на этот раз окончательно.             — Люцифер, отпусти её, — вмешался Дино, его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась тревога.             — Проваливай, Дино, пока крылья на месте, — глаза наследника вспыхнули алым, и ангел, покачав головой, призвал водоворот. Он знал: спорить с Люцифером бесполезно.       Вики выдернула руку и обхватила себя руками. Тело всё ещё дрожало, будто после удара током. Она чувствовала себя опустошённой, разбитой, выжатой, как лимон. Слёзы продолжали катиться по щекам, но она даже не пыталась их стереть.             — Какого дьявола, Уокер? Это не просто так запрещено. Он почувствовал тебя, — Люцифер смотрел на неё, его лицо было холодным, но в глубине глаз читалась боль. Он не понимал её, не мог понять, почему она так цепляется за прошлое. — Из‑за него отталкиваешь меня?       Он всё видел и слышал. Провалил своё задание, сам отправился следом за ними. Ему хотелось понять, что связывало её и ангела, но тут было нечто другое. Его такой пеленой накрыло. Ревность, жгучая и опасная. Он был готов убивать.             — Я люблю его. Мы жили вместе, у нас с ним были планы, Люцифер, — её голос звучал тихо, почти безжизненно. Она подняла на него глаза, и в них была вся её боль, вся её растерянность. — Чувствую себя отвратительно, ведь моя новая сущность неравнодушна к тебе… — она замолчала, собираясь с силами. Сейчас она была полностью открыта и уязвима перед ним, и это пугало её. — В Алексе я была уверена, чувствовала себя с ним как за каменной стеной. А о тебе не могу сказать того же. Боюсь, что ты мной наиграешься и выкинешь, а я так не могу…       Её слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые тучи. Люцифер замер. Он никогда не видел её такой – беззащитной, искренней, ранимой. Это пугало его. Пугало то, как сильно она могла ранить его одним взглядом, одним словом.             — Вики… — начал он, но она перебила его.             — Просто дай мне время, Люцифер, — её голос был тихим, почти шёпотом. — Я не могу вот так, сразу. Мне нужно… нужно разобраться в себе.       Он не понимал её. И, наверное, никогда не сможет понять те чувства, что она испытывает. Вики была слишком сердобольной, слишком доброй, чтобы позволить себе стать счастливой, пока её близкие убиваются по ней. Она не могла оставить их в боли, не могла просто взять и жить дальше, будто ничего не случилось.       Водоворот открылся, засасывая бессмертных. Время, выделенное на задание, подошло к концу. Дино уже доложил о том, как прошло задание и о выборе Непризнанной. Она же искала пустынное место, чтобы побыть наедине с собой и переболеть то, что случилось сегодня.       Ей хотелось выплеснуть эту боль. Вновь покопаться в воспоминаниях, прожить это вновь. Она знала: это будет больно. Но только так она сможет начать отпускать. Только так она сможет двигаться дальше.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·