Ballerina for the Devil

      

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

Прелюдия затишья, где Ангелы и Демоны в поединке застыли в раздумьях. Ещё немного и разорвётся тишина кульминационными нотами – птичьими голосами и небо всколыхнется…

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Несмотря на постоянное общение с Дино и Астром, которые помогали отвлечься от мыслей о Люцифере, вечером, стоило остаться ей наедине с собой, всё возвращалось. Мысли накатывали волнами – одна за другой, не давая покоя. Стало обидно за себя, за то, как Люцифер поступил. Невозможно предлагать отношения и при этом возводить стены. Алекс учил её делиться всем, говорить обо всём откровенно, озвучивать каждую мысль, пусть даже это будет ерунда.

«Слова – это мост между душами, — часто повторял он. — Если не говорить, пропасть станет слишком большой и непреодолимой.»

      Они могли говорить часами обо всём и ни о чём. Не было между ними никаких границ и преград. Почему с Люцифером всё иначе? Почему он не позволяет подойти ближе? Уокер не сможет понять его, так как воспитывается он – Дьяволом.       Этот мир не для неё, Вики чувствовала себя лишней. Возможно, после принятия стороны, когда станет ангелом, всё поменяется, но пока ей очень тяжело. Давила ситуация с наследником – его отстранённость ранила сильнее, чем она готова была признать. И то, что не помнила день смерти, тоже не давало покоя: фрагменты воспоминаний мелькали, как обрывки сна, но не складывались в цельную картину. А ещё огорчало, что Ребекка ни разу не попыталась поговорить с ней. Радовало только то, что до дня распределения осталось не так много – эта мысль давала хоть какую‑то опору.       Сегодня был свободный день, и Непризнанная решила направиться в тот самый заброшенный зал, в который демон принёс её. Сейчас только танец поможет хоть как‑то расслабиться. А там как раз можно побыть наедине – главное, по дороге не нарваться на наследника. Не хотелось сегодня портить себе настроение.       Не хотелось ничего никому доказывать, а побыть просто самой собой. Вики решила дать сегодня себе выходной, поэтому и выбор одежды пал на нежно‑кремовое платье – достаточно короткое, но с лёгкой многослойной юбкой, которая при каждом движении создавала ощущение невесомости. Девушка казалась воздушной и совсем как кукла Барби, только с рыжими волосами, рассыпавшимися по плечам яркими прядями.       Пока Мими мило посапывала, девушка буквально выпорхнула из комнаты, прихватив с собой маленький плеер с наушниками – который после очередного задания для неё прихватил Ади с Земли. Вроде такая мелочь, особенно для человека, но для неё очень много значила.       Ученики лениво прогуливались по полупустым коридорам школы. Кто‑то смеялся, кто‑то спорил, кто‑то просто смотрел в окно, погрузившись в свои мысли. Притормозив у одного из окон, ведущих во внутренний двор, Вики увидела Геральда и Люцифера – они о чём‑то спорили. Учитель жестикулировал, явно возмущаясь, а наследник стоял, скрестив руки на груди, с привычным непроницаемым выражением лица. Было не слышно о чём говорят, по сути её это и не касалось. Вики быстро поспешила прочь, пока её не заметили.       Забежала в зал и закрыла за собой дверь, будто за ней гонятся адские псы. Сердце стучало, норовя выпрыгнуть из груди. Прижавшись спиной к двери, она прикрыла глаза, восстанавливая дыхание.

«Тишина. Наконец‑то тишина,» — пронеслось в её голове.

      В зале пахло пылью и старым деревом, но это не мешало – наоборот, создавало ощущение уединения, будто весь мир остался за пределами этих стен. Несмотря, что помещение заброшено – фонтан работал, это было так странно, хотя уже ничего не удивлялась в этом мире.             — Дыши, Вики, — прошептала сама себе, стараясь унять волнение, которое сжимало грудь, словно невидимая рука. Она закрыла глаза на мгновение, сделала глубокий вдох – воздух наполнил лёгкие, и вместе с ним пришло ощущение чего‑то нового, неизведанного. Затем медленно открыла – и не могла поверить в увиденное. — Не может быть… — выдохнула она, затаив дыхание.       Вдоль зеркальной стены, где раньше была лишь пыль, теперь стояли станки для упражнений – в точности как в её школе танцев. Они выглядели новыми, отполированными до блеска, будто их только что доставили из мастерской. Каждый станок был идеально выровнен, деревянные перекладины блестели мягким светом, отражая лучи, пробивающиеся через высокие окна. Вики медленно сделала шаг вперёд, боясь, что видение исчезнет, как мираж в пустыне. Её сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен по всему залу.       И тут она заметила, что в углу что‑то висит… Пуанты? Они были подвешены на изящной деревянной вешалке, украшенной резьбой в виде виноградных листьев. Белый атлас переливался в свете, а ленты были аккуратно сложены, словно кто‑то специально готовил их для неё.       Глаза засветились от счастья – такого чистого, почти детского восторга, какого она не испытывала уже давно. В груди разливалась теплота, вытесняя привычную тяжесть. Она подбежала, осторожно сняла пуанты с крючка и взяла их в руки. Кожа была мягкой, идеально подогнанной, а ленты приятно холодили пальцы. Прижимая их к сердцу, Вики закружилась по залу, не в силах сдержать улыбку. Юбка платья развевалась, создавая ощущение полёта.             — Неужели это Люцифер сделал? — прошептала она, и радость тут же сменилась ступором. Это никак не укладывалось в голове. — Совершенно не похоже на него… Хотя, возможно, так он решил извиниться? — она пожала плечами, пытаясь осмыслить происходящее.       Сев на край фонтана, Вики принялась завязывать пуанты. Пальцы слегка дрожали от волнения, но она старалась делать всё аккуратно, затягивая ленты вокруг лодыжек. Это чувство просто не передать словами, даже несмотря на постоянно до мяса натёртые ноги, но внутри всё трепетало от счастья.       Встав, она вставила наушники в уши, и всё равно спрашивать не собиралась, так же, как и говорить спасибо. Пусть это останется между ними. Пусть будет просто… подарком. Без слов. Без объяснений. И от таинственного незнакомца… Этот жест останется молчаливым.       Музыка заиграла – знакомая мелодия, которую любила ещё в детстве. Она разливалась по венам, наполняя каждую клеточку тела энергией, пробуждая что‑то глубоко внутри. Вики встала у станка. Даже несмотря на профессионализм, нужно было размяться и растянуть ноги. Она сделала несколько плавных движений, разогревая мышцы: наклоны, вращения плечами, мягкие выпады. Потом встала на носочки, закинула ногу назад и начала тянуть, чувствуя, как напряжение покидает тело, уступая место лёгкости.       Через минут тридцать Вики встала посередине зала, прикрыла глаза и отдалась музыке целиком. Она кружила, выполняя фуэте, подпрыгнула, приземлилась на носок, снова закружилась. Радость переполняла тело – лёгкость, свобода, ощущение, что она снова жива. Каждое движение было наполнено смыслом, словно она возвращалась к себе настоящей.

Для того чтобы парить – не нужны крылья…

      Воспоминания нахлынули волной, накрывая с головой. Она увидела себя на сцене – её концерт, как она танцевала партию с знаменитым Фабрисом Лучией. Зал замер, заворожённый каждым движением. Свет софитов слепил глаза, но она видела главное – Алекс сидел как обычно на своём месте и не сводил с неё взгляд.       Скрепя зубами, отпускал её на репетиции с Лучией, а чаще всего присутствовал сам, предпочитая контролировать их. Он ревновал. Дико. Открыто, без стеснения. Его взгляд следовал за ней, даже когда она была в другом конце зала.       Лучия не только восхищался ей, но и настаивал подписать с ним долгосрочный контракт. Возможность одна на миллион. Это был её шанс. В нём были пункты о гастролях по всему миру – блестящие перспективы, слава, признание.

«— Ты создана для сцены, — говорил он, улыбаясь. — Представь, как мы будем покорять Париж, Нью‑Йорк, Токио… »

      Но Алекс был категорически против.

«— Моя лисичка не будет мотаться по всему свету, — говорил он, обнимая её после репетиций. — Я сам тебя отвезу в любую точку мира.»

      Их партия поразила всех – техника, синхронность, страсть. Но Вики была сосредоточена только на своём любимом, который не сводил с неё глаз, пока она танцевала на сцене. Она буквально чувствовала его взгляд на себе – тёплый, внимательный, собственнический. Этот мужчина умел ласкать даже не касаясь руками.

«Он был моей опорой.

Моей силой.

Моей любовью.»

      Непризнанная не открывала глаз, полностью утопая в воспоминаниях. Из‑под пушистых ресниц начали стекать слёзы по щекам – сначала одна, потом вторая, третья. Ей до боли хотелось вернуться в этот момент. Хотелось вновь ощутить этот взгляд на себе, хотелось после выступления броситься в его объятия, уткнуться лицом в его грудь, вдохнуть его запах – смесь мускуса и чего‑то родного, знакомого до мурашек.

«Я хочу его вернуть. Хоть на секунду. Хоть во сне. Он мне нужен…»

      Не выдержав, Вики рухнула на колени и заплакала. Вынимая наушники, она выключила музыку, но никак не могла успокоиться. Грудь сжимало от тоски, дыхание прерывалось, а слёзы катились по щекам, оставляя холодные дорожки.

«Я не могу отпустить… Не могу существовать дальше.»

      Она бы променяла бессмертие на свою смертную жизнь – на те дни, когда всё было просто, понятно, когда любовь была рядом, когда будущее казалось светлым и ясным. Но увы…       Нужно было забыть, не вспоминать, и двигаться вперёд. Но нет. Вики Уокер проживала вновь и вновь эти самые счастливые моменты – каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово. А потом волна боли и несправедливости окутывала её, накрывала с головой, как тёмная волна. Чувство безысходности просто разъедало всё внутри, оставляя пустоту. Она сидела на полу, обхватив колени, и смотрела в никуда. Пуанты всё ещё стягивали её ноги – красивые, новые, но теперь они казались ей насмешкой судьбы.

«Я больше не та девушка.

Я уже не в том мире.

И он… его больше нет.»

      Слеза скатилась по щеке, упала на пол. Вики глубоко вздохнула, вытерла лицо и медленно поднялась.

«Но я всё ещё могу танцевать. Это – единственное, что осталось.»

      Она снова надела наушники, включила музыку ту самую, что играла на её последнем концерте с Алексом, – и встала у станка.

«Ещё один раз.

Для него.

Для себя.

Чтобы помнить.

Чтобы не потерять себя окончательно.»

            Она начала с простых движений – плие, релеве, затем перешла к более сложным элементам. Каждое па было наполнено болью и нежностью одновременно. «Я танцую для тебя, Алекс.» В какой‑то момент она закрыла глаза и позволила слезам течь – но не остановилась. Танец стал её исповедью, её прощанием и её обещанием жить дальше.       Гербер настолько любил наблюдать за своей лисичкой, что решил в своём домашнем спортзале, оборудовать место под её танцы. И пока он тренировался не отказывал себе в удовольствии полюбоваться своей принцессой. Но быстро сдавался и зажимал её у зеркала.

«— Моя любимая лисичка, — опять его шепот на ушко. Так интимно. Так по родному. И Вики вновь рухнула на пол.»

      Эти воспоминания были такими прекрасными, ценными, но приносили дикую боль. Она не хотела их терять, хотела помнить, но чувствовать эту боль не могла больше. Теперь она понимала, почему Непризнанные предпочитали выпить порошок забвения.             — Я не могу. Не могу. Не могу, Отпусти меня, Алекс, отпусти… Нет меня больше… — прорыдала, отбрасывая от себя плеер. — Пожалуйста, отпусти… Живи, люби, но отпусти меня…       Она просила в пустоту, как будто он мог её услышать, вот только, даже если бы услышал – не отпустил бы. Никогда и не за что. Слезы душили, не давая нормально вздохнуть. Сейчас, она была похожа на рыбу, выкинутую на сушу.             — С тобой всё в порядке? — прозвучал мужской голос, и девушка быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони, подняла голову, встречаясь взглядом с незнакомцем. Волна паники охватила тело – Вики вздрогнула, по коже пробежали мурашки, а дыхание на мгновение перехватило.

«Вот как я не заметила его? Даже присутствия не почувствовала…» — она огляделась, пытаясь понять, откуда он появился – может, стоял в тени у стены, а она была слишком поглощена воспоминаниями? — «Неужели Люцифер обманул меня, когда сказал, что эта часть заброшена? Обманул? Опять…» — мысли метались, как испуганные птицы.

            — Да, всё хорошо, — ответила Непризнанная, чувствуя себя неуютно. Её голос прозвучал хрипло, почти неслышно, словно сорвался с пересохших губ. — простите.       Она торопливо сняла пуанты, быстро развязала ленты – пальцы дрожали, путались в атласных нитях, не слушались. Даже не стала разминать затёкшие ноги – просто сбросила их на пол, они глухо стукнулись о деревянный настил. Подбежала и переоделась в свою обувь. Движения были резкими, нервными, будто она пыталась убежать не только от незнакомца, но и от собственных эмоций, от уязвимости, которую только что проявила.       Всё это время мужчина просто наблюдал за ней. Молча следил за каждым действием, и даже не планировал отводить взгляда. Никакого стеснения – только пристальное, почти хищное внимание. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась скрытая сила: скрещенные на груди руки, слегка наклонённая голова, взгляд, который словно сканировал её насквозь, отмечая каждую деталь – сбившееся дыхание, покрасневшие глаза, дрожащие пальцы.       Он был высок, с широкими плечами и тёмными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Черты лица – резкие, скульптурные, с чётко очерченной линией челюсти. На нём был длинный плащ тёмно‑серого цвета, подпоясанный ремнём с необычной пряжкой в виде змеи, кусающей свой хвост. Одежда не выдавала его принадлежность – ни ангельских символов, ни демонических знаков.             — Красиво танцуешь, — хмыкнул он, продолжая наблюдать за девушкой. В его голосе прозвучала нотка, которую Вики не смогла точно определить – то ли искреннее восхищение, то ли лёгкая насмешка, будто он знал что‑то, чего не знала она.             — Спасибо, — она выпрямилась и посмотрела на мужчину, стараясь не показывать, как сильно дрожат её колени. — Это всё, что у меня осталось от земной жизни, — добавила чуть тише, почти шёпотом. Её голос дрогнул на последнем слове, и она тут же мысленно обругала себя за эту слабость.       Ранее она никогда его не видела и никак не могла понять – ангел он или демон. Крылья были убраны, а значит, явно кто‑то из высших. Его аура была плотной, мощной, но не враждебной – скорее, изучающей, как будто он решал какую‑то загадку.

«В нём есть что‑то знакомое… Но что?»

            — Не знала, что тут кто‑то есть, — Вики постаралась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. — Мне говорили, что этот зал заброшен, — её смущал этот пристальный взгляд. Было в нём что‑то хищное, дикое, необузданное, будто он видел её насквозь, знал о её слабости, о том, как она только что рыдала, вспоминая прошлое.             — Кто говорил? — он склонил голову вбок, скользя взглядом с головы до ног. В этом движении было что‑то звериное, инстинктивное – будто хищник оценивает добычу, прикидывает, стоит ли тратить на неё время. Его глаза – необычные, медовые, почти золотые – задержались на её лице, потом опустились к рукам, которые она невольно сжала в кулаки.             — Не важно, извините, — буквально пропищала Вики, чувствуя, как краснеют щёки – жар поднялся от шеи к лицу, выдавая её волнение. Она обходила мужчину по широкой дуге, стараясь не задевать его взглядом, и быстро проскользнула за дверь, едва не зацепившись за край платья.       Сердце стучало так быстро, отдавая гулкими ударами в ушах, почти заглушая звуки коридора. Она не делала ничего плохого, не нарушала правила, просто танцевала, но от этого пристального взгляда было не по себе.       Вики настолько растерялась, что даже не удосужилась попробовать почувствовать его энергию – обычно она могла хотя бы примерно определить, кто перед ней, но сейчас её мысли были слишком спутаны. Хотя… он похож на одного из учителей. Тот же властный взгляд, та же уверенность в каждом движении.       Выйдя в коридор, она прислонилась к стене, сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить дыхание. Холодный камень стены немного отрезвил – прохлада проникла сквозь ткань платья, помогла сосредоточиться. Она закрыла глаза на мгновение, представляя, как напряжение покидает тело.       Быстро выдохнула и постаралась забыть об этом. Но внутри всё ещё дрожало – не от страха, а от какой‑то странной смеси тревоги и растерянности.       На самом деле её почти выбило из равновесия воспоминание, которое она пыталась забыть, но продолжала жить им, дышать… Вот такую её и застали – сломанную и растерянную. Нельзя. Нельзя было показывать никому. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони – боль помогла сосредоточиться, вернула в реальность.       Если кто‑то увидит её слабость, заставят выпить порошок забвения. А она не готова расставаться с прошлым. Не готова стереть память о Алексе, о танцах, о той жизни, где была счастлива. Где была цельной.       Вики поправила волосы, оправила платье и пошла по коридору, стараясь идти ровно и уверенно. Она расправила плечи, подняла подбородок – маска спокойствия вернулась на место. Но в голове снова и снова всплывал образ незнакомца – его взгляд, интонация, поза. Она лишь знала одно: теперь будет осторожнее. И больше не позволит себе так раскрываться – даже в заброшенном зале, который, как оказалось, вовсе не был заброшенным.             — Вики, вот ты где, — догнал её Астр. Его крылья слегка шелестели за спиной, издавая мягкий, почти музыкальный звук, будто кто‑то провёл пальцем по струнам арфы. В глазах ангела читалась неподдельная тревога – брови чуть приподняты, губы сжаты в тонкую линию. Он быстро просканировал её лицо, задержав взгляд на покрасневших глазах и слегка дрожащих руках, которые Вики поспешно спрятала за спиной. — Тебя искал Кроули. Ты в порядке?             — Да, — она поспешно поправила прядь волос за ухо, пытаясь скрыть волнение. Смущённая улыбка дрогнула на губах, но вышла какой‑то ломкой, неестественной. — Не знаешь, зачем меня искали?             — Нет, но тебе лучше поторопиться, — понизил голос и слегка наклонился к ней, так что она уловила лёгкий аромат его ауры – что‑то свежее, с нотками лаванды и морозного утра. — Кроули был очень серьёзен. И… кажется, там не только он.       Ангел провёл её до кабинета, не проронив больше ни слова. Пока они шли по длинным коридорам школы, девушка приводила мысли в порядок, стараясь выглядеть уверенно. Высокие сводчатые потолки, украшенные мозаикой с изображением небесных сфер, отбрасывали причудливые тени на мраморный пол. Где‑то вдалеке слышались голоса других учеников, но здесь, рядом с кабинетом директора, царила почти благоговейная тишина. Воспитание отца, который был публичной личностью и часто появлялся перед камерами, и уроки танцев, где не было места плохому эмоциональному состоянию, – давали о себе знать.

«Неважно, что творится внутри. На публике ты должна улыбаться, держать спину прямо и смотреть вперёд.» Она расправила плечи, подняла подбородок и глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.

      Вики терялась в догадках, для чего её могли вызвать. Но в любом случае деваться было некуда.       Остановившись, она на мгновение прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце – и несмело постучала. Звук получился тихим, почти робким, будто она боялась потревожить тех, кто находился внутри.             — Серафим Кроули, здравствуйте. Вы звали? — тихо спросила Вики, стараясь, чтобы голос не дрожал. Помимо страха быть исключённой из школы, она боялась расстроить мать.             — Да‑да, Виктория, проходи, — Кроули сидел за своим массивным столом из белого дерева, его крылья были аккуратно сложены за спиной. Он выглядел озабоченным, но сдержанным. На столе перед ним лежали свитки с печатями, а рядом стоял кубок с какой‑то мерцающей жидкостью.       Пройдя вглубь кабинета, девушка заметила ещё двоих, судя по крыльям – Серафимов. Один из них был высоким, со светлыми, длинными волосами. Его аура была плотной, мощной, с оттенками стального синего. Вики не успела его толком рассмотреть – её взгляд сразу же зацепился за третью фигуру у окна.             — Мама? — голос дрогнул, она её сразу узнала, хоть и выглядела женщина иначе, чем на старых снимках, которые отец так бережно хранил после её смерти.       Ребекка стояла, сложив руки за спиной, и смотрела куда‑то вдаль, за пределы окна. Её крылья, большие, полностью золотые, слегка мерцали в свете ламп. Волосы, так и остались светлыми, а черты лица стали более резкими, властными. Платье на ней было строгого кроя, цвета слоновой кости, с вышивкой в виде ангельских перьев вдоль воротника.       Находясь в школе достаточно долго, Вики не довелось встретиться с мамой – только слышала о ней и о её достижениях. Непризнанная, которая стала не просто Серафимом, а одной из пяти Верховных, приближённых к Шепфа. Девушка надеялась, что сможет с ней увидеться только после принятия стороны, но сейчас, смотря на неё, не верила своим глазам. Сердце забилось чаще, к горлу подступил ком. Ей хотелось броситься к ней, обнять, уткнуться лицом в плечо, как в детстве, когда всё казалось проще. Хотелось рассказать о своих страхах, сомнениях, о том, как тяжело быть здесь без неё. Но Ребекка сильно изменилась за это время и не разделяла восторга дочери.             — Здравствуй, Виктория, — спокойным надменным тоном сказала Серафим, так, как будто перед ней стояла не её дочь, которую она не видела с пяти лет, а какой‑то малознакомый ученик. Её голос был ровным, без эмоций, а взгляд скользнул по Вики, будто оценивая какой‑то предмет, а не родного человека.       Непризнанная растерялась, ей совершенно не так представлялась их первая встреча с матерью. В груди что‑то сжалось, а надежда, вспыхнувшая на мгновение, начала угасать. Она даже не улыбнулась…             — Познакомься, Виктория, Верховный Серафим Эрагон и Серафим Ребекка, — сказал Кроули, вставая со своего места. Его движения были плавными, уверенными, а аура излучала спокойную силу.             — По какому пути идёшь, Виктория? — с интересом поинтересовался Эрагон. Он был высок, с благородными чертами лица и пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, видели насквозь. Вики потерянно посмотрела на мужчин, пытаясь собраться с мыслями.             — Ангела, — взяв себя в руки, ответила Вики, стараясь говорить твёрдо. Её голос прозвучал чуть громче, чем раньше, но всё ещё дрожал на последнем слоге.             — Эрагон, Виктория — лучшая ученица и недавно раскрыла дар, как, на мой взгляд, достаточно сильный, — похвалил Кроули. — Геральд очень положительно о ней отзывался. Девушка почувствовала, как краска смущения заливает щёки. Ей было приятно слышать похвалы в свой адрес – не зря она так много изучала, проводила бессонные ночи за книгами, тренировалась до изнеможения. Она бросила быстрый взгляд на Ребекку – та лишь слегка приподняла бровь, но никак не прокомментировала слова Кроули. Её лицо оставалось непроницаемым.             — Что ж, это похвально, мы наслышаны о тебе, — Серафим с нескрываемым интересом смотрел на будущего ангела. Его взгляд скользил по её фигуре, будто оценивал потенциал. — Будем рады видеть тебя в наших рядах, — с улыбкой сказал Эрагон. Улыбка у него была обаятельной, открытой, но Вики отчего‑то почувствовала себя неуютно под этим взглядом.             — Спасибо, для меня это – большая честь, — она понимала, такие слова от Верховного Серафима дорогого стоят. Внутри что‑то потеплело, но тут же погасло, когда она снова посмотрела на мать – Ребекка оставалась такой же холодной и отстранённой.             — Тебе нужно развивать и учиться контролировать свою силу, — поднимаясь с дивана, продолжал Эрагон. Его заинтересовала Непризнанная – в ней был большой потенциал, это чувствовалось в каждом движении, в ауре, которая пока ещё нестабильно мерцала вокруг неё, то вспыхивая, то затухая. — Ты уже чувствуешь границы своих возможностей?             — Да, но я не уверенна, мне Геральд подсказал как прочувствовать, — девушка чувствовала себя неуютно. Эрагон остановился напротив неё, слишком близко, его присутствие подавляло своей мощью.       Вики всё ещё надеялась на короткий разговор с матерью, которая так и сидела на диване, слушая разговор. Эрагон её смущал – слишком уж близко находился, слишком внимательно изучал. Она снова посмотрела на Ребекку, но та лишь слегка кивнула, будто подтверждая слова Эрагона, и снова отвернулась к окну.             — Тогда давайте выйдем и посмотрим, на что ты способна, — предложил Эрагон, разворачиваясь вполоборота и кидая взгляд на Ребекку. Его голос звучал ободряюще, но Вики уловила в нём нотку испытания – будто он уже прикидывал, насколько она соответствует ожиданиям. — Ещё, Ребекка, Виктории нужно провести экскурсию по Цитадели.             — Думаю, это не будет лишним, тем более до распределения не так много осталось, — согласилась Ребекка. Её голос звучал ровно, без эмоций, а взгляд скользнул по дочери, будто оценивая какой‑то предмет, а не родного человека. Она слегка поправила манжету платья, и Вики заметила на её запястье тот самый браслет с голубым камнем – фамильную реликвию, которую отец когда‑то описывал с такой теплотой.

«Она носит его… »

      Непризнанную никто не спрашивал. Тут Серафимы уже решали без её участия, от неё нужно было лишь идти по пути ангела, а всё остальное за неё сделают. Вики сжала кулаки, стараясь не показать, как больно ей от этого осознания.             — Конечно, Серафим Эрагон, — Вики заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от тревоги. — Я готова.             — Отлично, — Эрагон кивнул и направился к двери. — Пойдём на улицу. Там будет удобнее.       Ангелы во главе с Эрагоном вышли из школы, направляясь на место, где постоянно проходили уроки Геральда – просторную поляну, окружённую вековыми деревьями с серебристой листвой. Воздух здесь был особенно чистым, наполненным ароматом цветущих небесных лилий, а лёгкий ветерок играл с прядями волос учеников. Дино и Астр, как оказалось, уже ожидали их – Дино нервно поправлял манжеты рубашки, а Астр задумчиво смотрел вдаль, теребя край своей футболки.       Неподалёку от места, в тени раскидистых деревьев, стоял Люцифер. Демон не собирался оставлять Непризнанную с ангелами – он видел её на демонической стороне и твёрдо решил переубедить упрямицу. Вики бросила недовольный взгляд в сторону сына Сатаны, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Он лишь подмигнул ей, его губы тронула насмешливая улыбка, от которой по спине пробежали мурашки.       Люциферу совершенно не понравилось, что Вики заинтересовался Эрагон. Просто так Серафимы бы не явились из Цитадели в школу, чтобы просто взглянуть на обычную Непризнанную – даже несмотря на то, что она дочь Ребекки. Демон не мог оторвать взгляд от младшей Уокер, скользя по её фигуре: от стройных ног в лёгких ботинках до ямочек на щёчках, появлявшихся, когда она хмурилась. Он задавался вопросом: что же всё‑таки привлекло его в ней? В голове крутились разные мысли, но на ум пришёл лишь один ответ: Всё! В ней всё идеально. От кончиков пальцев до блеска в изумрудных глазах, когда она злится.             — Что ж, приступайте, — сказал Эрагон, останавливаясь в стороне. Его аура излучала спокойную силу, а крылья слегка мерцали в солнечном свете. — Люцифер, а тебе что здесь надо? — Серафим недовольно посмотрел на сына Сатаны, слегка приподняв бровь.             — Это территория школы, — лениво ответил демон, небрежно прислонившись к стволу дерева. Его поза была расслабленной, но в глазах читалась настороженность. — Где хочу, там и стою. А вот что Серафимы тут забыли, непонятно, — Люциферу всегда сходило с рук многое, даже такая дерзость. Он слегка повёл плечом. — В Цитадели скучно стало?       Серафимы предпочли промолчать, в очередной раз закрывая глаза на дерзость наследника. А Вики нервничала, её пальцы слегка подрагивали. Все смотрели оценивая, как какой-то товар на рынке. Она прикрыла глаза, делая глубокий вдох и успокаивая бешено колотящееся сердце.       Как и на уроке, поднялся ветер – сначала лёгкий, едва заметный, затем всё сильнее, заставляя листья кружиться в причудливом танце. В её руках появился огненно‑голубой шар, мерцающий и переливающийся, словно маленькое солнце. Он быстро разрастался, превращаясь в миниатюрный ураган, который вихрился вокруг Вики, поднимая пыль и мелкие камешки. Девушка убрала руку – и ураган коснулся земли, начиная разрастаться, набирая силу. Ветряные потоки закручивались всё быстрее, создавая вокруг неё сияющий ореол.             — Достаточно! — с беспокойством крикнул Эрагон, делая шаг вперёд. Его впечатлило увиденное – действительно, Непризнанная обладает редкой силой. — Прекрати, Виктория, ты можешь потерять контроль!       Непризнанная открыла глаза, и ураган начал растворяться, ветер потихоньку стихал, опадая, как опадают лепестки увядшего цветка. Ангелы были довольны будущим ангелом – их взгляды светились одобрением. Но по их данным, и Сатане уже доложили про юную Уокер, которую он тоже желал видеть на своей стороне. Серафимы не могли допустить, чтобы в рядах демонов появился столь сильный представитель – это нарушило бы хрупкий баланс сил.             — У тебя необычный дар, — восхищённо произнёс Эрагон, подходя ближе. Его глаза светились неподдельным интересом. — Главное – развивай его, не останавливайся на достигнутом. Учись контролировать каждую частицу своей силы.       Серафимы собирались покинуть школьный двор, переговариваясь между собой тихими голосами. Вики – достойная дочь своей матери.             — Спасибо, — с улыбкой поблагодарила его Вики, чувствуя, как в груди разливается тепло от похвалы. Она повернулась к матери, сердце забилось чаще от надежды. — Мама, мы можем поговорить? — с мольбой в голосе спросила девушка, глядя на Ребекку.       Ребекка уже направилась в сторону школы, её шаги были размеренными, аура – холодной и отстранённой. Она на мгновение остановилась, бросила короткий взгляд на дочь и холодно, без единой капли материнского тепла ответила:             — Позже, Вики. Занимайся пока.       Девушка поникла, глотая подступающий ком. «Позже». Сколько ещё будет это «позже»? Она смотрела на золотые крылья удаляющихся Серафимов, и настроение у неё улетучилось, как дым на ветру. Она просто хотела обнять маму. Ту, которую потеряла и по которой так тосковала все эти годы…       Заниматься совершенно не хотелось – внутри всё сжалось от обиды и разочарования. Друзья, заметив резкую смену настроения Вики, переглянулись. Дино сделал шаг вперёд, мягко коснувшись её плеча.             — Вики, может, размянем крылья? Полетаем немного? — предложил он с тёплой улыбкой. — Свежий воздух поможет отвлечься.       Астр кивнул в знак согласия:             — Да, давай поднимемся повыше. Там, над облаками, всегда так спокойно…       Вики на мгновение заколебалась, но потом кивнула. Может, они правы. Полёт всегда помогал собраться с мыслями, расслабится и отвлечься.             — Хорошо, — тихо согласилась она, кидая тоскливый взгляд в сторону ушедших Серафимов.       Как раз в этот момент Фенцио, будучи недовольным, что его сын тренирует дочь Ребекки, громко окликнул Дино:             — Дино! Подойди ко мне, — его голос звучал строго, а взгляд был колючим, словно тысячи мелких иголок. Он скрестил руки на груди, и аура вокруг него стала тяжёлой, подавляющей – тёмно‑синие и серые оттенки создавали вокруг него почти видимый барьер. Дино виновато посмотрел на Вики, пожал плечами и направился к отцу. Его крылья слегка подрагивали – он явно чувствовал себя неловко из‑за сложившейся ситуации. Шаг за шагом он приближался к Фенцио, стараясь не встречаться с ним взглядом.       Вики вздохнула, опять из‑за неё ангелу влетит. Непризнанная начинала чувствовать себя виноватой. Она опустила глаза, как ей всё надоело. Сжала кулаки, стараясь сдержать подступающие слёзы, и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Настроение в край было испорчено – после встречи с матерью остался неприятный осадок, горький, как полынь. Астр коснулся её руки, привлекая внимание. На его лице играла улыбка, он лишь подмигнул, и в его глазах мелькнуло что‑то тёплое, ободряющее – искра искренней дружбы, которая всегда поддерживала Вики в трудные минуты.             — Астр, не догонишь! — смеясь, крикнула она, раскрыв крылья. Они затрепетали, переливаясь серебристо‑белыми перьями на солнце. Резко взлетела, оттолкнувшись от земли, и устремилась вверх, в голубое небо, где лёгкие облака напоминали пушистых барашков. Девушка решила не портить настроение ещё и другу – он и так слишком часто видел её грустной. Да и настырный демон продолжал сверлить её взглядом, будто пытался прочесть мысли.       Пусть смотрит. Она не даст ему испортить ей этот момент. Пусть видит, что она не сломлена. Но на самом деле, ей нравилось, что демон не отводит взгляда, что ревнует, но раздражала реакция собственного тела на него. Вики должна была признаться, что получала удовольствие от этих эмоций.       Её звонкий смех разносился по школьному двору, наполняя пространство лёгкостью и радостью. Он был похож на звон хрустальных колокольчиков – чистый, беззаботный, заразительный. Ангел и демон, смотря вверх на Непризнанную, невольно улыбнулись – даже их суровые сердца дрогнули перед этой искренней детской радостью. Люцифер на мгновение замер, заворожённый её смехом, а затем стиснул зубы до скрежета. Его бесило, что её улыбка и смех не принадлежат ему.       Эрагон обернулся на этот озорной смех и устремил свой взгляд на девушку. Она парила в воздухе, её волосы развевались на ветру, словно золотистая река, а аура мерцала мягким светом – бледно‑голубым с серебристыми искрами. «Она была как ангел, нежная, светлая, почти невесомая,» — подумал он, и на его лице появилась едва заметная улыбка. В этот момент Вики казалась воплощением чистоты и свободы. И он ждал не меньше остальных, когда она появится в Цитадели.             — Ах ты, хитрюга! — с улыбкой крикнул Астр, взлетая следом за подругой. Его крылья расправились во всю ширину, переливаясь перламутром в солнечных лучах. Он сделал крутой вираж, пытаясь догнать Вики, но та ловко увернулась, смеясь ещё звонче. Ветер играл с её волосами, подхватывал юбку на платье, а глаза сияли неподдельной радостью.       Люцифер сжал кулаки, наблюдая за этой игрой. Непризнанная, принципиально игнорируя его, заигрывала с ангелом, выводя его тем самым из себя. Внутри него закипала смесь раздражения и восхищения – он не мог оторвать от неё взгляда. Её движения были такими естественными, лёгкими, словно она родилась в небе. Раскрыв тёмно‑бордовые крылья, он взлетел следом за ними, скрыв энергию, держался неподалёку от девушки, оставаясь в тени облаков. Его аура потемнела, стала почти чёрной с багряными всполохами – отражение бушующих эмоций.       Они петляли между парящими скалами – огромными каменными глыбами, зависшими в воздухе на разной высоте. Скалы были разных размеров: от небольших островков с кустами и цветами до массивных образований с пещерами и выступами. Воздух здесь был разреженнее, а ветер – сильнее. Вики ловко огибала препятствия, то резко взмывая вверх, то снижаясь почти до самой земли. Она делала мёртвую петлю вокруг одной из скал, затем резко заходила на вираж, уходя от Астра.       Демон отметил, что для бывшего человека Уокер неплохо летает: её движения были плавными, уверенными, она точно рассчитывала каждый манёвр. Он следил за ней с восхищением, которое пытался подавить.

Она и правда особенная.

      И наконец‑то Астр отстал – он сделал вид, что устал, и завис в воздухе, улыбаясь. Вики удалось спрятаться на одном из парящих островов – маленьком участке земли с редкими кустами серебристых цветов и несколькими деревьями с пурпурными листьями. Она приземлилась, тяжело дыша, и огляделась, довольная своей победой. Остров был небольшим – всего несколько метров в диаметре, но с него открывался потрясающий вид на школу внизу и бескрайнее небо вокруг.       Уокер и не подозревала, что за ней кто‑то следил.       Наследник подлетел неожиданно со спины, закрывая ей рот рукой, не давая позвать на помощь. Непризнанная испугалась, сердце бешено застучало, а кровь прилила к лицу. Она почувствовала его горячее дыхание на шее, и по телу пробежали ледяные мурашки. Попыталась вырваться, ударила локтем в живот, но Люцифер сильнее прижал её к себе, обхватив за талию железной хваткой. Его рука на её губах была твёрдой, но не грубой.             — Попалась, малышка, — прошептал он ей на ушко, обжигая горячим дыханием. По телу Вики пробежали мурашки, дыхание в миг сбилось, а мысли смешались. — Как ты реагируешь на меня… Мне нравится, — хмыкнул он, второй рукой обнимая её за талию, прижимая к своему телу. Его голос звучал низко, бархатисто, с лёгкой насмешкой, но в нём чувствовалась какая‑то новая, незнакомая интонация. — А теперь ты спокойно летишь со мной, и не смей сопротивляться, набегалась уже.       Непризнанная широко раскрыла глаза и ещё раз дёрнулась, но сопротивление было бесполезным. Люцифер поцеловал её шею, вызывая новую волну мурашек. Не сдержавшись, Вики выдохнула в его руку, прикрывая глаза, машинально облизала пересохшие губы, задевая кончиком его пальцы, ощущая его пряный вкус.             — Блять, Вики, — выругался, чувствуя как в паху тяжелее от её близость, от этого невинного касания. — Побудь хорошей девочкой. Держись крепче, — почувствовав, что она больше не сопротивляется, повернул к себе и крепко обнял, девушка положила голову на его сильную грудь, слушая размеренное дыхание и биение сердца.       Сейчас, ей показалось это правильным… Бороться дальше с собой и своими желаниями - бессмысленно. Нужно было забывать земную жизнь, взгляды и попытаться приспособится к новому… бессмертному существованию.       Взмах его больших тёмно‑бордовых крыльев – и они взлетели, стремительно набирая высоту. Ветер свистел в ушах. Внутри разливалась странная, незнакомая нежность. Она закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыть обо всём – о матери, о выборе стороны, о прошлом, об обиде. Сейчас был только он, ветер и бескрайнее небо. Его крылья плавно взмахивали, создавая ровный ритм полёта, а её волосы щекотали лицо Люцифера. В этот миг мир вокруг перестал существовать – остались только они двое, парящие в бесконечности.             — Люцифер, куда мы летим? — тихо шепнула Вики, поднимая зелёные глаза на демона. Её голос дрожал – то ли от страха, то ли от волнения, а сердце билось так часто, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.       Ветер свистел в ушах, а бескрайнее небо вокруг делало их ещё более одинокими и беззащитными перед лицом собственных чувств. Она невольно вцепилась пальцами в его рубашку, чувствуя под тканью напряжённые мышцы. Вики не хотела, но переламливала себя, ей нужно было вытеснить щемящую тоску по Алексу.             — Малышка, у нас есть незаконченное дело, — он широко улыбнулся и подмигнул ей, его красные глаза сверкнули озорным огнём.       В этот момент он выглядел почти мальчишески – беззаботным и игривым, но Вики слишком хорошо знала, что за этой маской скрывается нечто гораздо более сложное. Его крылья слегка подрагивали в такт взмахам, создавая едва заметные завихрения воздуха вокруг них.             — Нет! Я не хочу! Я дала тебе шанс, но ты его испортил, — её возмущала такая откровенная наглость сына Сатаны. Голос прозвучал с обидой, которую она не планировала показывать. Она сжала кулаки, пытаясь собраться с мыслями, и слегка отстранилась, насколько позволяла его хватка. — Ты постоянно меняешься. Я не успеваю за сменой твоего настроения. Сначала говоришь одно, потом – прогоняешь…             — Хочешь, Вики, ещё как хочешь, — с фирменной ухмылкой сказал, и почувствовала, как он прижал её сильнее к себе. Его грудь была твёрдой и горячей, а дыхание щекотало кожу на шее. По спине пробежала волна жара, несмотря на прохладный ветер. — Обещаю, мы поговорим… Потом…       Конечно, Вики врала – она хотела его, но быть его очередной игрушкой ей совершенно не хотелось. Скачки в его настроении её давно утомили. Уокер любила конкретику и постоянство, к этому приучил её Алекс, который чётко знал чего хочет, но это явно не свойственно Люциферу. Да и какое у них будущее? Он – сын Сатаны, наследник Адского трона, а она – Непризнанная, без пяти минут ангел. Они из разных миров. Даже если между ними что‑то есть, это обречено… Она бросила взгляд вниз – земля казалась далёкой и размытой, а облака проплывали совсем рядом, будто приглашая забыться в этой невесомости.             — Люцифер, пусти меня! Серафимы в школе, ну что ты творишь? — она ударила его ладошкой по каменной груди, но удар получился слабым, почти ласкающим. — Чёртов демон!             — Чш‑ш… — всё так же спокойно говорил демон, его не смущали недовольства и возмущения со стороны девушки. Он слегка повернул голову, и их взгляды встретились. В его глазах читалась смесь насмешки и чего‑то более глубокого, чего Вики пока не могла разгадать. — Мы практически прилетели.       Вики смотрела на Люцифера, ей так хотелось ему поверить, дать шанс, но всё было против них… Они не пара, а точнее, она ему не подходит.

«Он заслуживает кого‑то более подходящего – демоницу, достойную наследницу Ада. А я… Я просто запутавшаяся Непризнанная.»

      Она почувствовала, как внутри неё борется два начала: разум, твердящий о правилах и последствиях, и сердце, жаждущее хотя бы мгновения настоящей близости. Недолго размышляя, послав всё к чёрту, возможно, потом она и пожалеет об этом, но сейчас решила немного поиграть с демоном. Сейчас именно она сама этого желала, и пусть будет что будет.       «Один момент. Один миг свободы от всех правил и ограничений. Всего один раз…»       Уокер медленно провела ладошкой от груди по прессу к его ремню и провела ниже по ширинке, задевая член. Люцифер сжал зубы – такая шалость не могла остаться без внимания. Его дыхание на мгновение сбилось, а аура вокруг него потемнела, став почти багровой, с мерцающими алыми всполохами.             — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо сейчас? В воздухе? — он опустил голову, лукаво смотря на девушку. Его голос стал ниже, хриплее, в нём звучала неприкрытая страсть. Он слегка наклонился, и его губы почти коснулись её уха. — Или ты предпочитаешь подождать до моей спальни?       Вики подняла голову, встречаясь с красными омутами демона. В его глазах плясали чёртики, а зрачки расширились от возбуждения. Она закусила губу – ей нравилось, с каким желанием он смотрел на неё. Её пальцы слегка дрожали, когда она снова провела по его груди, ощущая, как под кожей перекатываются мышцы.       Сегодня в зале погружаясь вновь в прошлое в ней что‑то опять надломилось. Нужно было переломить себя и наконец‑то жить дальше. И только этот невыполнимый демон сможет ей в этом помочь. Возможно, уже утром пожалеет об этой мимолётной слабости, но хотя бы сегодня почувствует себя живой… с ним… под ним… Она закрыла глаза на мгновение, вдыхая его запах – смесь пряных нот и чего‑то неуловимо опасного.       Откуда в ней эта смелость? Вновь опустила руку вниз и слегка сжала твёрдый член, а следом провела по всей длине, невесомо поцеловала его в шею. Ей захотелось поиграться с ним, немного подразнить. И о да, ей это удалось. Люцифер втянул воздух через плотно сжатые зубы. Дыхание участилось – Уокер и без того возбуждала его, а эти ласки усиливали желание до предела. Его крылья слегка затрепетали, а аура стала пульсировать в такт биению сердца. Он резко выдохнул, и его хватка на её талии стала ещё крепче.             — Малышка, я не шучу. Не играйся, — рыкнул Люцифер. — Я же трахну тебя сейчас, — прозвучало как угроза, но по телу Вики прошёл разряд тока, оседая возбуждением внизу живота. Она почувствовала, как её собственное дыхание участилось, а кожа покрылась мурашками.       Как только их ноги коснулись земли, демон припал к её пухлым губам, жадно целуя, будто бы она была для него глотком воздуха. Сильные руки скользнули по спине вниз, сжимая её ягодицы, прижимая девушку к себе. Вики тихо простонала, хватаясь за его плечи, её пальцы впились в плотную ткань рубашки. Она ответила на поцелуй, приоткрыв губы, позволяя его языку проникнуть глубже. Мир вокруг перестал существовать – остались только его прикосновения, его запах, его жар.             — Ты же хочешь меня, — оторвавшись от её губ, шепнул Люцифер. Его дыхание обжигало кожу, а голос звучал хрипло и властно. — Я чувствую, почему постоянно противишься мне? — демон обхватил её лицо руками, заглядывая в изумрудные глаза. В его взгляде читалась неподдельная страсть, но ещё и что‑то большее – искренний интерес, желание понять. Его пальцы слегка поглаживали её щёки, вызывая новую волну дрожи.             — Запрет, Люцифер, — шепнула в ответ, а сама сгорала от желания. Её тело дрожало, а разум пытался найти хоть какие‑то доводы против. — К тому же я – будущий ангел, у нас ничего не может быть, — не стала ничего утаивать от него, говорить загадками нет смысла. — Я хочу большего, чем просто секс на один‑два раза. Хочу отношений. Настоящих. С тобой, Люци, — она слегка отстранилась, чтобы видеть его лицо, и заметила, как в его глазах мелькнуло что‑то похожее на удивление. — Прости, но Алекс научил меня чётко озвучивать чего хочу, но не уверена, что мы с тобой хотим одного и того же.       Демон раздражённо прикрыл глаза. Опять она произнесла его имя. Для собственнической натуры как у него, это било не только по нервам, но и по его достоинству. В их мире ему не было равных – не считая конечно его отца, но тут речь о каком-то человечке.             — Алекс значит… — процедил, стараясь подавить раздражение. Выяснять с ней что-то сейчас – не был намерен, с этим её прошлым разберётся позже. — Ладно, но ты можешь стать демоном, Вики, — смотря в глаза, предложил Люцифер, поглаживая её щёки большими пальцами. В его голосе прозвучала непривычная мягкость. Он и правда готов пойти на это ради неё. Его взгляд стал более проникновенным, словно он пытался прочесть её мысли.             — Люцифер, не надо. Я давно решила, — отворачивая голову, тихо произнесла Вики. Её голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу. — Мы с тобой об этом говорили – моя мама Серафим… Да и я плохо себя чувствую в Аду, — опустила взгляд, чтобы не видеть его реакции.             — Хватит разговоров, — рыкнул Люцифер. Ему такой ответ не понравился, но у него было время переубедить упрямицу. В его глазах мелькнуло что‑то дикое, первобытное – он не привык, чтобы ему отказывали. Он резко поднял её подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Ты была очень плохой девочкой.       Беря девушку за руку, повёл по уже известной дороге. Коридоры были на удивление тихими – только далёкие голоса учеников доносились откуда‑то издалека, да шелест крыльев раздавался время от времени. Вики больше не сопротивлялась, она расслабилась, позволяя себя вести в его комнату. Чем всё это закончится для них – совершенно не ясно. Но сейчас она решила довериться моменту – и ему. Её ладонь в его руке казалась такой маленькой и хрупкой, но в то же время в ней чувствовалась сила – сила выбора, сила желания. Заводя Вики в комнату, Люцифер сразу же закрыл дверь на замок, чтобы никто не смог помешать им и она сама не сбежала.       Приятный полумрак помещения был как нельзя кстати, подходя по обстановке им – свет проникал сюда лишь через узкую щель штор. Лучики преломлялись, создавая на полу причудливые узоры, напоминающие магические символы. В воздухе витал тонкий аромат ладана и сандала, который обычно успокаивал демона, но сейчас лишь усиливал его возбуждение – запах смешивался с едва уловимым цветочным ароматом, исходящим от кожи Вики.       В нетерпении демон прижался со спины, сильные руки обвили талию, лишая возможности бежать. Его дыхание обжигало девичью шею. Уокер почувствовала, как по спине пробежала волна жара, а кончики пальцев похолодели от смеси страха и предвкушения.             — Моя малышка, — он повёл носом и губами по шее, вдыхая аромат кожи, вызывая толпы мурашек. Его губы слегка касались кожи, оставляя за собой огненный след. — Сегодня я тебя никуда не отпущу, — его рука лежала поверх платья на животе, вторая спустилась ниже, поглаживая её бедро. Пальцы слегка сжимали нежную кожу, оставляя едва заметные следы, а затем медленно скользили вверх, вызывая дрожь во всём теле. — Не могу больше…             — Люцифер, — тихо выдохнула Вики, прикусывая губу. Её сердце бешено колотилось, отдаваясь гулкими ударами в ушах, а дыхание стало прерывистым.       Она невольно выгнулась навстречу его прикосновениям, чувствуя, как жар разливается по всему телу, скапливаясь где‑то внизу живота. Кровь прилила к лицу, а в голове закружились мысли, одна противоречивее другой.       Внутри неё помимо возбуждения всё ликовало – все девочки мечтают о принце на белом коне, а у Вики причина восторгов – не добрый златовласый принц, а смуглый, татуированный и темноволосый брюнет с красными глазами, рождённый в Аду. Этот чёртов демон добился своего, она сдалась, отдавая себя ему. Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь осознать происходящее, но ощущения были слишком яркими, чтобы сопротивляться.             — У меня из‑за тебя будут проблемы, — прикрывая глаза, обречённо вздохнула Вики, но в её голосе уже не было прежней твёрдости. Её пальцы слегка дрожали, когда она коснулась его предплечья.       Демон развернул её к себе, притягивая ближе к себе.             — Ты даже не представляешь, какие большие у меня проблемы из‑за тебя, — прошептал он, опуская ладонь девушки на свой эрегированный орган. Его голос звучал хрипло, почти отчаянно, а дыхание участилось. — Сожми крепче. Чувствуешь?             — Действительно, большие, однако, у тебя проблемы, — хихикнула она, но смех получился прерывистым, дрожащим. Вики задышала чаще, её пальцы слегка сжали его сквозь ткань брюк. Она почувствовала, как внутри неё разгорается пламя желания, сметающее последние остатки сомнений. — С этим нужно срочно что-то делать…       Её проснувшаяся женская сущность дала о себе знать – она быстро возбуждалась от запаха его горького парфюма, от его сумасшедше горячей кожи, от ощущения его силы и власти. Он слишком роскошный мужчина – силён, опасен и безумно сексуален. Каждая клеточка её тела отзывалась на его прикосновения, требуя большего. Она невольно провела рукой по его груди, ощущая, как под рубашкой перекатываются мышцы.       Пара стояла возле двери, Люцифер погладил по щеке – его пальцы были одновременно нежными и требовательными, они слегка очертили контур её лица, задержались на подбородке. Он спустился пальцем к шее, потом ещё ниже… В декольте, просовывая между грудей. Его аура пульсировала багряными всполохами, окутывая их обоих невидимым коконом страсти, а крылья чуть подрагивали, словно готовые в любой момент расправиться и унести их куда‑то далеко.             — Хочешь? — его голос прозвучал низко, почти утробно, с лёгкой хрипотцой, которая заставляла сердце Вики биться ещё чаще.             — Безумно… — прошептала пересохшими губами. В этот момент она не могла лгать ни ему, ни себе. Её голос дрожал, а глаза потемнели от желания.       Он наклонился к её губам и впился в них – жёстко и грубо, раздвигая их языком, проникая в рот. Поцелуй был жадным, почти отчаянным, как будто Люцифер пытался выпить её всю без остатка. Демон прижался теснее, прижимая Уокер спиной к стене. Его крылья слегка дрожали, а пальцы впились в её талию, но не до боли – скорее, подчёркивая его власть.

«Он точно сын самого Дьявола,» — пронеслось в голове Вики. — «Ему невозможно было отказать.»

      Она тихо простонала, тая в его руках, позволяя себе раствориться в этом безумии.

«Какой ангел из меня, если без принуждения выбрала персональный и безумный Ад, отдав себя Люциферу?»

      Её пальцы вцепились в его рубашку, сминая ткань, а ноги слегка подкосились от нахлынувших ощущений.       Демон обвёл голодным взглядом её идеальный овал лица, золотистую кожу, которая в полумраке комнаты казалась ещё более нежной, почти светящейся. Ему нравились крохотные веснушки по обеим сторонам её вздёрнутого носика, изумрудные глаза, обрамлённые густыми ресницами, красивые брови и золотисто‑карамельные волосы, разметавшиеся по плечам. Но лучше всего был её ротик – небольшой, но очаровательный, с пухлыми губками, которые сейчас слегка припухли от поцелуя и чуть подрагивали. О, как бы он прекрасно смотрелся на его члене…       Люцифера разрывало на части от похоти – слишком долго он желал её, не имея возможности прикоснуться к идеальному телу так, как хотел. Его пальцы скользнули по её шее, слегка сжимая, а затем зарылись в волосы. Ему было плевать, что сейчас они нарушают главный закон небес.       Все знали о похождениях сына Сатаны, но наказать его мог только сам Владыка – это всё давно было обыденным для демона.

«Пусть Шепфа посмотрит на меня и в очередной раз устало прикроет глаза, покачав головой. Добавит в список моих грехов ещё один и ткнёт пальцем на лестницу, ведущую вниз, в жерло Ада, прямиком к Дьяволу на аудиенцию.»

      Вот только Дьяволу было всё равно кого трахал его сын, главное чтобы никто не смог доказать. А слова – вода, которая в их мире ничего не значили.       Но сейчас всё это не имело значения. Были только он и она – два сердца, бьющихся в унисон, два дыхания, слившихся в одно, две судьбы, переплетающиеся в этом запретном, но таком желанном союзе. Воздух вокруг них стал гуще, наполняясь энергией их страсти, а время словно остановилось, оставив их в своём собственном мире, где не существовало ни ангелов, ни демонов, ни правил – только они и их похоть.       Демон опустился на колени, поднимая подол платья. Легкая ткань скользнула вверх по её ногам, вызывая волну мурашек. Вики искусала губы от нахлынувшего возбуждения. Её пальцы непроизвольно сжались, а колени слегка задрожали – она едва держалась на ногах. Оголяя стройные ножки, узкие бёдра и попку Непризнанной, Люцифер медленно спустил трусики. Его пальцы слегка дрожали – несмотря на всю свою самоуверенность, он был так возбуждён, что едва мог контролировать себя.       Кожа Вики была такой нежной, почти светящейся в полумраке комнаты, а её аромат – смесь цветочных нот и чего‑то неуловимо сладкого – сводил с ума. Он на мгновение замер, любуясь открывшимся видом: изящные линии её тела, манящие, желанные и просто идеальные. Как будто она не бывший человек, а рождённая бессмертная.             — Люци, — выдохнула Вики, почувствовав горячее дыхание в области паха. Она запустила пальцы в густые волосы демона, чуть сжимая их, будто пытаясь удержать момент, растянуть его. Как же это хорошо… Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Её дыхание стало прерывистым, а в животе разливалась волна жара, растекающаяся по всему телу. В ушах стучала кровь, заглушая все остальные звуки.       Он закинул её ножку себе на плечо и отвёл бедро в сторону, открывая себе полный доступ. Демон хрипло усмехнулся, оставляя поцелуй внизу живота на нежной коже – губы слегка коснулись, вызывая новый поток мурашек, а затем он провёл языком по линии пупка, заставляя Вики вздрогнуть. Еле слышный стон сорвался с губ Непризнанной. Она замерла в ожидании дальнейших ласк, её тело напряглось в предвкушении, а пальцы на ногах слегка поджались.       Чувствуя её желание, Люцифер не стал её мучить, давая девушке желаемое. Раздвигая её половые губки пальцами, он медленно поцеловал – сначала легко, едва касаясь, а затем глубже, настойчивее. Его язык начал двигаться ритмично, вызывая у Вики судорожные вздохи.             — Мммм… — первый сладкий стон сорвался с пухлых губ Непризнанной. Звук получился таким искренним, таким полным наслаждения, что демон на мгновение замер, наслаждаясь им. Он слегка отстранился, наблюдая за реакцией Вики: её глаза были закрыты, ресницы трепетали, а губы приоткрылись в беззвучном стоне.       Демон поместил большой палец на клитор, массируя круговыми движениями – сначала медленно, почти лениво, а затем быстрее, сильнее.             — Люцифер… — тело девушки содрогнулось от умелых ласк мужчины, она выгнулась в спине, прижимаясь к стене. Её ногти слегка царапнули поверхность, а дыхание превратилось в короткие, рваные вздохи. Она непроизвольно сжала бёдра, но Люцифер мягко удержал её ногу на своём плече, не позволяя сдвинуться.       Сыну Сатаны откровенно нравилось, как звучало его имя, произносимое именно ей – так искренне, с такой мольбой и наслаждением, перемешиваясь со стоном. Он готов был ласкать её ещё и ещё, лишь бы слышать мольбы не прекращать ласки. Люцифер накрыл губами пульсирующую плоть, посасывая, а потом медленно проводил языком – вверх‑вниз, снова и снова, то ускоряясь, то замедляясь.       Он нарочно быстро довёл её почти до пика, а потом не давал желаемой разрядки – замедлялся, отстранялся на мгновение, заставляя Вики хныкать от разочарования. Её пальцы вцепились в его волосы, слегка потянув, а бёдра непроизвольно двигались навстречу его ласкам.             — Прошу… — еле дыша, простонала Вики. — Люци, пожалуйста, — новый стон, как услада для ушей демона. Он быстрее задвигал пальцами, чувствуя, как стенки сжимаются вокруг них, как тепло её тела окутывает его пальцы.             — Какая же ты отзывчивая… Такая чувствительная…       Демон сгорал от желания наконец‑то войти в неё, чувствуя, какая она влажная и горячая, нежная и тугая. Люцифер медленно растягивал стенки, подготавливая её под свой размер. Он всасывал клитор быстро и жадно, прикусывая плоть зубами – не до боли, но ощутимо, ритмично, но аккуратно. Вики трясло от выступавшего оргазма, её пальцы вцепились в его волосы, а ноги дрожали так сильно, что она боялась упасть.             — Давай, детка, кончай, — утробно прорычал Люцифер, не в силах сдерживать своё желание. Его голос звучал низко, почти животного. Пальцы выскользнули из тела девушки, но их место занял язык демона – он двигался быстрее, настойчивее, доводя её до края.       От умелых ласк демона Вики кончила быстро, мощно и сладко. Сжала бёдра, и замерла – дрожь опять охватила её тело, а по коже пробежали волны наслаждения. Она тяжело дышала, пытаясь прийти в себя, но мир вокруг всё ещё кружился, а ощущения были такими яркими, что казалось, она вот‑вот потеряет сознание. Её пальцы разжались, отпуская волосы Люцифера, а голова откинулась назад, ударившись о стену.       Демон опустил стройную ножку со своего плеча и развернул Непризнанную лицом к стенке. Спустил брюки и боксеры – возбуждение достигло своего пика, его член был твёрдым, горячим, пульсирующим. Обхватил его пальцами у основания, слегка сжимая, чтобы хоть немного унять напряжение. Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, но запах Вики, её стоны, её близость сводили его с ума.       Она хныкала, желая ощутить его в себе. Её спина выгнулась, а ягодицы слегка покачивались, дразня его. Девушка слегка повернула голову, бросая на него взгляд через плечо – в её глазах читалось чистое, необузданное желание.             — Ты так сладко кончаешь, Уокер, — Люцифер хрипло рассмеялся, когда Вики недовольно фыркнула из‑за его обращения к ней.       Непризнанная вскрикнула, когда он толкнулся в неё, одним мощным толчком и до упора. Тут же замер, давая ей привыкнуть, и себе насладиться этим моментом.             — Да, малышка! — мужчина обхватил её ягодицы, сжимая. Его пальцы оставили лёгкие следы на коже, но это только усилило возбуждение. Он слегка приподнял её, меняя угол проникновения, и снова вошёл – глубже, сильнее.             — Люцифер! — вскрикнула Вики, почувствовав мимолётную боль.       Она стиснула зубы, ожидая, пока неприятные ощущения пройдут. Но стоило им смениться наслаждением, Непризнанная начала крутить попкой, сама насаживаясь на член демона, желая продолжения. Полностью отдалась ритму его движений, подстраиваясь под него.             — Да, малышка? — толкнулся вперёд. Люцифер заставил её выпрямиться, сунул руку под лиф платья, сжимая грудь. Его пальцы нашли сосок, слегка сжали его, вызвав новый стон. — Чёрт, Вики, — демон вышел и вновь вошёл обратно, вынуждая её вскрикнуть.       В его голове билась лишь одна мысли: «Моя. Полностью моя.»       Его движения становились всё быстрее, глубже, ритмичнее. Вики стонала, цепляясь за стену, её ногти оставляли едва заметные царапины на гладкой поверхности, а губы шептали: ещё… Ещё… Не останавливайся! Она полностью отдалась ощущениям, забыв обо всём на свете – о правилах, о прошлом, о будущем. Сейчас существовали только они двое, их страсть и это запретное, но такое желанное наслаждение.       Люцифер наклонился к её уху, шепча:             — Ты теперь моя, Вики. Только моя.       И она не стала возражать. В этот момент она действительно была его – вся, без остатка. Её тело двигалось в унисон с его телом, их дыхание смешалось, а сердца бились в одном ритме.       Девушка вновь простонала, теряясь в своих ощущениях – мир вокруг растворился, остались только прикосновения Люцифера, его жар, его дыхание на коже. Звуки, запахи, образы – всё слилось в единую симфонию страсти. Она чувствовала, как его пальцы слегка дрожат, несмотря на всю его уверенность, как учащённо бьётся его сердце, отдаваясь гулким стуком в груди.       Демон, прикусывая кожу на её плече – не до боли, но ощутимо, оставляя лёгкий след, – поднёс к пухлым губкам Непризнанной два пальца. Его взгляд был прикован к её лицу, он ловил каждую эмоцию, каждый вздох. Она была послушная и мягкая, как глина, в его руках, полностью отдавшаяся моменту. В её глазах читалась смесь покорности и страсти – она действительно была в его власти, но в то же время владела им ничуть не меньше.       Облизнула пальцы язычком, обхватывая губками следом, посасывая их – медленно, почти лениво, но с такой чувственностью, что глаза Люцифера вспыхнули от удовольствия. Как она это делает? Так просто, так естественно… Будто создана для меня.       Он слегка сжал её подбородок, заставляя посмотреть на себя. Её губы были влажными и слегка припухшими, ресницы трепетали, а дыхание участилось.       Непризнанная упёрлась ладошками в стену, выпячивая попку, подставляя под ритмичные движения демона. Её дыхание участилось, стало прерывистым, а ногти снова оставили едва заметные царапины на гладкой поверхности. Она слегка покачивала бёдрами, подстраиваясь под его темп, усиливая ощущения. Капли пота скатывались по её спине, а кожа покрылась мурашками от контраста горячего тела Люцифера и прохладного воздуха комнаты.       Люцифер рыкнул, всё ещё двигая пальцами во рту девушки – то глубоко всаживал до самой глотки, то просто растирал губы, сминая их. Толчки становились запредельно быстрыми, почти неконтролируемыми. Наследник просто растворялся в ней, забывая обо всём на свете. Его сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках, а аура пульсировала багряными всполохами, окутывая их обоих. Он прикусил мочку её уха, вызвав новый стон.             — О да… да… Люцифер, — простонала Вики, когда оргазм обрушился на неё, как волна – мощная, всепоглощающая, сметающая последние остатки самоконтроля. Её тело содрогнулось, мышцы сжались вокруг него, а пальцы вцепились в стену. Перед глазами вспыхнули искры, а колени подкосились, но демон крепко держал её, не давая упасть.             — Чёрт, Вики, — гортанно простонал, чувствуя, насколько плотно стеночки обхватили его орган. Он на мгновение замер, наслаждаясь этим ощущением, а затем его движения стали ещё более резкими, отчаянными. Его крылья слегка подрагивали за спиной, а пальцы впивались в её бёдра, оставляя лёгкие следы.       Люциферу было настолько хорошо, что он не останавливался и не сбавлял темпа, вынуждая Непризнанную громко стонать. Оргазм приближался, как взрыв – нарастающий, неизбежный, всепоглощающий. Он едва успел вытащить член, кончая на её ягодицы. Его тело содрогнулось в последний раз, а дыхание стало прерывистым. Капли пота стекали по вискам, а аура вокруг него пульсировала, постепенно успокаиваясь.             — Да… — прошептали они в унисон, их голоса слились в один звук полного удовлетворения. Вики обмякла в его руках, её дыхание постепенно выравнивалось, а мышцы расслаблялись.       Только после оргазма Люцифер развернул её и бесконечно долго целовал – жадно, страстно, но в то же время с какой‑то новой нежностью. Он прижимал её к себе, будто боялся, что она исчезнет, а его губы не отрывались от её губ, пока оба едва не задыхались от недостатка кислорода. Его пальцы скользили по её спине, очерчивая позвонки, спускаясь к талии, снова поднимаясь к плечам.       Вики успокоилась и затихла, её дыхание выровнялось, а тело расслабилось в его объятиях. Но только для того, чтобы вновь возбудиться и кончить от нескольких прикосновений пальцев неугомонного демона – он знал все её чувствительные точки, играл с ней, как с музыкальным инструментом, извлекая новые стоны наслаждения.       Уже позже, когда Люцифер заботливо отнёс Непризнанную в душ, помогая раздеться, он продолжал целовать её сладкие губы, не в силах оторваться. Вода струилась по их телам, смывая остатки страсти, а он всё гладил её плечи, спину, бёдра, словно не мог поверить, что она действительно здесь. Капли воды скатывались по его груди, а она провела пальцем по одной из татуировок, вызывая у него новую волну мурашек.       Смыв с себя остатки страсти, паре наконец‑то удалось добраться до кровати. Вики лежала на груди демона, обводя пальчиком контур татуировок на его плече – замысловатые символы, древние руны, которые она раньше не решалась рассмотреть. Её прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но вызывали у Люцифера странные для него эмоции . Она слегка провела ногтем по одной из линий, и он слегка вздрогнул.             — И много девушек тут побывало? — Вики закусила губу, чувствуя укол ревности.. Её голос прозвучал тише, чем она планировала, выдавая её неуверенность. Пальцы замерли на татуировке, а взгляд невольно метнулся к его лицу.             — Ты – первая, — Люцифер поцеловал её в голову, его голос звучал непривычно серьёзно. — Я никому не позволял заходить в мою комнату. Ни тут, ни в Аду, — демон сильнее прижал её к себе, наслаждаясь близостью девушки. Его рука медленно скользила по её спине, рисуя невидимые узоры.             — Ты шутишь? — удивлённо произнесла Непризнанная, поднимая голову, заглядывая в глаза демона. В его взгляде не было и тени насмешки – только искренность и какая‑то непривычная для него уязвимость. Она заметила, как слегка подрагивают его ресницы, как напряжены скулы.             — Нет, малышка, — Люцифер провёл рукой по щеке, убирая с лица волосы. Его прикосновение было удивительно нежным. — Все знают: я не вожу девушек в свою комнату, — Вики поцеловала демона в шею – мимолётный, почти невинный жест, но его было достаточно, чтобы мужчине вспыхнуть вновь, подобно спичке. Его дыхание участилось, а пальцы слегка сжались на её талии.       Скинув Непризнанную с себя, он навис сверху, прижав хрупкое тело к постели. Его глаза снова загорелись страстью, а аура начала пульсировать..             — Отдохнула? — девушка только открыла рот, чтобы ответить, как он накинулся на её губы – жадно, требовательно, но в то же время с какой‑то отчаянной нежностью. Его язык ворвался в её рот, исследуя, утверждая свою власть, а руки скользили по телу, вызывая новую волну возбуждения.       Уже засыпая под самое утро, Уокер задалась вопросом: что будет дальше? Поменяется ли Люцифер? Или всё‑таки это для него был просто секс?       В его объятиях было так тепло и спокойно – Вики невольно прижалась ближе, вдыхая едва уловимый аромат сандала и чего‑то неуловимо древнего, что, казалось, исходило от самого существа Люцифера. Но сомнения всё равно терзали душу, словно острые когти царапали изнутри. Она прислушалась к его ровному дыханию, к биению его сердца под своей щекой – размеренному, мощному, почти гипнотическому.

«Может, я ошибаюсь? — пронеслось в голове. — Вдруг это лишь иллюзия тепла, за которой скрывается что‑то иное?»

      Поспав пару часов от силы, Вики проснулась с тем же вопросом в голове, тяжёлым и неотступным. Бросив взгляд на мирно спящего демона, она замерла, заворожённая. В свете раннего утра его лицо казалось почти ангельским: ресницы отбрасывали тонкие тени на высокие скулы, а губы чуть подрагивали, будто он видел какой‑то приятный сон – возможно, о бескрайних просторах Ада или о чём‑то своём, недоступном ей. Невольно улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается нежность, смешанная с тревогой.       Тихо встала с кровати, стараясь не разбудить его, – каждое движение было предельно осторожным, чтобы не нарушить этот хрупкий момент покоя. Оделась, задержавшись на мгновение у двери. Что‑то внутри настойчиво требовало оглянуться, и она вернулась, наклонилась и нежно поцеловала его в щёку – легко, почти невесомо. Затем покинула комнату, оставив после себя лишь лёгкий цветочный аромат её духов и ощущение чего‑то важного, только что начавшегося – хрупкого, неоформленного, но обещающего нечто большее.       Демон слегка пошевелился во сне, провёл рукой по месту, где только что лежала Вики, но не заметил её побега.       Непризнанная с глупой, но счастливой улыбкой шагала тихо по коридору до женского крыла, направляясь в свою комнату. В душе царило странное спокойствие – она не жалела о ночи с демоном, хотя разум всё ещё подкидывал тревожные вопросы. Пока Мими спала, Вики приняла душ, позволяя тёплой воде смыть остатки сомнений, и начала собираться в школу – уроки никто не отменял, реальность настойчиво напоминала о себе. Долго не выбирая, девушка надела изумрудное платье, которое еле‑еле доходило до середины бедра – яркий цвет контрастировал с её внутренним состоянием, добавляя уверенности.       Разбудив подругу, Уокер терпеливо слушала нытьё от демоницы, пока та собиралась. Мими ворчала, что хотела бы ещё поспать, но Вики лишь мягко улыбалась в ответ. Она и сама не планировала сегодня вообще куда‑либо идти, но раз уж проснулась, придётся тащиться и слушать бывшего престола – судьба редко даёт возможность выбирать.       Сборы Мими – как отдельный вид искусства. Её подход к выбору наряда всегда веселил Непризнанную: подруга крутилась перед зеркалом, примеряла одно платье за другим, критиковала цвета, фасоны, аксессуары. Даже их ответственный по костюмам, который подбирал образы к выступлениям, не так придирчиво относился к своей работе – он хотя бы знал, что нужно, а Мими могла часами искать «тот самый» оттенок чёрного.                   — Почему первым урок у Фенцио? — всю дорогу до кабинета Мими недовольно ворчала, хмуря брови. Этого скрягу никто не любил.       Казалось, что его урок специально ставили на утро, чтобы взбодрить учеников. И это действовало – после его лекций сонливость как рукой снимало, правда, вместе с ней улетучивалось и хорошее настроение.             — Ты чего такая довольная? — Мими хитро прищурилась, постукивая длинным острым коготком по губам. Её глаза блестели любопытством, а улыбка стала шире.             — Настроение хорошее, — пожав плечами, Непризнанная пыталась скрыть эту дурацкую, но довольную улыбку, которая сама собой появлялась на губах. Она чувствовала, как щёки чуть теплеют от смущения.             — А не связано ли это с твоим ночным отсутствием? — игриво проведя язычком по губам, демоница поиграла бровями, и Вики не выдержала – рассмеялась, звонко и искренне.       Мими была близка ей, почти сестра, но сейчас Вики не хотела делиться тем, что произошло. Пока что было слишком рано – чувства были слишком свежими, а сомнения всё ещё присутствовали, несмотря на вчерашние слова Люцифера. «Как любил говорить Алекс: он пока на испытательном сроке», — мысленно повторила она, и эта мысль немного успокоила. В глубине души она понимала: доверие нужно заслужить, и пусть сейчас ей тепло и спокойно, будущее всё ещё оставалось туманным.       В аудитории уже все расселись, и свободных мест оставалось не так много. Вики невольно задержала дыхание, осматривая ряды: она почему‑то думала, что демон ещё спит и на первом уроке его точно не будет. Но какого было её удивление, когда он не просто не опоздал, а уже сидел на своём обычном месте – расслабленно откинувшись на спинку стула, с привычной ироничной полуулыбкой.       Вики на мгновение растерялась. Сердце ёкнуло – то ли от радости, то ли от тревоги. Она рассчитывала сесть с подругой и не афишировать, с кем провела ночь, заодно посмотреть, как будет вести себя наследник. Но Мими, эта неисправимая зараза, чмокнула её в щёку и с лукавой улыбкой подсела к знакомому демону, оставляя её одну посреди прохода.             — Предательница, — закатив глаза, но не в силах скрыть улыбку, прошептала Вики. Мими показала ей язык, и девушка на секунду замерла, не зная, с кем ей сесть. В груди смешалось всё: смущение, лёгкая обида на подругу и нарастающее беспокойство.       Места возле Дино и Астра были свободны, и странно, что они не сидели вместе. Рядом с Люцифером тоже оставалось свободное место, а ещё была одинокая парта у стены. Ангелы, заметив её замешательство, улыбнулись и жестом позвали Вики к себе, явно ожидая, кому она отдаст предпочтение. Они смотрели с доброжелательным любопытством, и в их взглядах читалось негласное соревнование.       Недолго подумав, Уокер решила: злить Фенцио, садясь рядом с его сыном – плохая идея. Выбор казался очевидным. Она сделала шаг в сторону ангелов, стараясь держаться уверенно, хотя внутри всё дрожало.       Но у Люцифера было своё мнение на этот счёт. Он явно ждал, что она сядет с ним, – ведь ночью чётко дал понять, что общение с ангелами его не устраивает. Демон заметил, куда она направилась, и не позволил пройти мимо: резко схватил за руку и дёрнул на себя. Вики, не ожидая подобного, потеряла равновесие и приземлилась на стул, чувствительно ударившись бедром о край парты.             — Ты что творишь? — прошипела она, поправляя юбку на платье и потирая ушибленное место. — Мне же больно!       Ангелы переглянулись между собой, явно не ожидая подобной сцены, но быстро отвернулись, делая вид, что ничего не произошло. На свободное место рядом с Дино тут же подсела Лилу, бросив на Вики сочувственный взгляд. Мими хмыкнула и что‑то шепнула своему новому соседу; тот вместе с Данталианом покосились на парочку. Но Непризнанная и Люцифер никого не замечали – они были заняты только друг другом.             — И тебе доброе утро, малышка, — с фирменной ухмылкой прошептал демон ей на ухо, чуть наклонившись. Его голос звучал бархатно, но в нём сквозила властность. — Я, кажется, ночью говорил тебе про ангелов? — Люцифер ревновал её, тем более к этим ангелочкам, которые постоянно тёрлись возле неё. В его взгляде мелькнуло что‑то тёмное, почти собственническое.             — Я прекрасно помню, что ты говорил, — с улыбкой наконец‑то заглянула в его глаза Вики. Закусив губу, девушка закинула ногу на ногу, садясь ровнее, и попыталась сохранить невозмутимость, хотя сердце билось быстрее обычного.             — Какое удобное платье… — горячая рука демона легла на её колено и медленно двинулась выше, сжимая бедро. Он склонился ближе, почти касаясь губами мочки уха, и слегка прикусил её.             — Ты что творишь? — снова прошипела Вики, стараясь убрать наглую руку демона. Она нервно оглянулась по сторонам: несколько учеников украдкой наблюдали за ними, кто‑то перешёптывался.       Вики не любила прилюдное выражение чувств – это смущало её, заставляло чувствовать себя совершенно неуютно. Даже на Земле, когда Алекс старался всем показать, что она принадлежит ему, это вызывало у неё внутренний протест. Да, где‑то в глубине души это льстило, но сама идея выставлять отношения напоказ казалась ей неправильной. Несмотря на удачную карьеру балерины, публичность давалась ей с большим трудом: на сцене она могла быть воплощением грации и уверенности, но в жизни предпочитала оставаться в тени.       А сейчас Люцифер, наплевав на все правила, пытался всем показать, кому она принадлежит. Его поведение одновременно волновало и отталкивало: с одной стороны, в этом была какая‑то первобытная притягательность, с другой – Вики чувствовала, как теряется её личное пространство.       Уокер сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она кивнула, стараясь не показывать, насколько её встревожили эти слова. Урок вот‑вот должен был начаться, и ей нужно было собраться с мыслями – но в голове крутилось только одно: как найти баланс между своими желаниями и требованиями этого сложного, противоречивого мира.             — Ты оставила меня без утреннего секса и ушла, — хрипловато произнёс Люцифер, взяв её руку и мягко, но настойчиво положив себе на пах. Вики почувствовала, насколько сильно он возбуждён, и её бросило в жар. Демон смотрел прямо в глаза, в его взгляде читалось искреннее разочарование от того, что он проснулся один.       Желать её так долго, с нарастающей жаждой – и теперь, когда она наконец была с ним, он просто не мог насытиться. Проведённой ночи оказалось чертовски мало: ему хотелось касаться её снова и снова, слышать её стоны, чувствовать, как она дрожит в его руках.             — Мы уснули только утром, так что… — начала было Вики, но осеклась. Она закусила губу, ощущая возбуждение демона под пальцами, и невольно повела рукой вверх‑вниз. О, да, она отчётливо ощущала разницу в сексе после смерти – все чувства и эмоции стали намного ярче, острее, словно мир вокруг обрёл новые краски.       Глаза Люцифера загорелись хищным огнём, дыхание участилось. Он наклонился к её ушку, обдавая горячим дыханием нежную кожу.             — Я бы трахнул тебя прямо здесь и сейчас, — тихо шептал он, еле касаясь губами мочки уха. — Положил бы на парту твоей шикарной грудью вперёд… — от каждого произнесённого слова по телу Вики пробегали волны возбуждения, она заёрзала на стуле, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Кажется, этот демон пробудил в ней то, что она старательно подавляла в себе – дикое, необузданное желание, которое больше не получалось контролировать. — Задеру это чёртово платье, сорву твои уже мокрые трусики и войду… Трахал бы тебя, не щадя, — его голос стал ещё ниже, почти рычащим.       Вики сжала головку его члена, на мгновение потеряв способность дышать.             — У Фенцио случился бы удар, — хихикнула она, представляя лицо строгого учителя, и сама удивилась тому, насколько легко и естественно прозвучал её смех. Внутри всё трепетало, а в голове крутилась только одна мысль: «Я хочу его. Снова. Прямо сейчас».       Сидя вполоборота, девушка смотрела на демона, утопая в глубине его тёмных глаз. Ей отчаянно хотелось вновь ощутить его поцелуи на своих губах и теле, провести пальцами по рельефным мышцам, почувствовать тяжесть его тела. Возбуждение становилось сильнее с каждым воспоминанием о бессонной ночи. И да, он был прав – трусики давно намокли, внизу живота творился настоящий кошмар: пульсирующая, сладкая боль, требующая разрядки.             — То есть мысль о том, что я трахну тебя на столе в аудитории, тебя не смущает? — хрипло заметил Люцифер, пожирая Непризнанную глазами. Ему хотелось сейчас запереться с ней в своей комнате, где никто не помешает, а не сидеть на скучной лекции Фенцио, делая вид, что слушает занудные объяснения.             — Более чем, — закусив губу, Вики провела ладонью по всему члену, медленно потянула зиппер вниз, расстёгивая ширинку. Её рука тут же пролезла внутрь, сжав его через ткань боксеров. Она почувствовала, как он дёрнулся в ответ, и улыбнулась краешком губ.             — Уокер… Ты хочешь, чтобы я кончил в штаны? — демон из последних сил сдерживал себя, чтобы не простонать вслух. К такому самоконтролю отец его точно не готовил. Да и вообще, вести себя так на уроках ему прежде не доводилось – как и испытывать столь всепоглощающее возбуждение. Никто и никогда не действовал на него так, как она.             — Эй, голубки, ночи мало? — присвистнул Бельфегор, бесцеремонно вмешиваясь в их интимный момент. — Слышь, Дан, я же тебе говорил, что Люци Уокер затащил к себе, а ты не верил! — демоны полностью развернулись к паре и бесстыдно пялились на них, ухмыляясь во все зубы.       Вики стыдливо уткнулась в плечо наследника, сгорая от стыда. Прямолинейность демонов её просто убивала – они говорили о самом сокровенном так буднично, словно обсуждали погоду. Щеки пылали, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди.             — Рты закрыли, — рыкнул Люцифер, бросив на приятелей испепеляющий взгляд. — Отвернулись, пока головы не поотрывал.       Демоны не стали больше шутить вслух, но продолжали переговариваться между собой, бросая любопытные взгляды в их сторону. Мими ещё какое‑то время смотрела на подругу с нескрываемым любопытством, потом всё же развернулась к сидящему рядом парню и что‑то ему зашептала, время от времени поглядывая на Вики.       Люцифер слегка сжал её ладонь, всё ещё лежащую у него на паху.       Ости зашла в аудиторию самая последняя и на мгновение замерла на пороге, широко распахнув глаза. Она сильно удивилась, когда обнаружила, что её место возле наследника занято той самой Непризнанной – Вики Уокер. Между ними явно ощущалась какая‑то особая связь: Люцифер смотрел на девушку так, как никогда не смотрел на демоницу – с жадным восхищением, с затаённой нежностью, с откровенным вожделением.       Внутри у Ости всё разрывалось от боли и ревности – сердце сжалось, в горле встал ком, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки до побеления костяшек. Она с трудом проглотила подступившие слёзы, заставила себя сделать шаг вперёд и села на свободное место у стены, стараясь не смотреть в их сторону.       Дверь в аудиторию резко открылась, с глухим стуком ударяясь об стену. Запыхавшийся Фенцио, не глядя по сторонам, прошёл к своему столу и с размаху кинул свиток с заданиями. Вики невольно села ровнее, но не прекращала едва заметные ласки, скользя пальцами по органу Люцифера. Он тяжело дышал, не в силах противиться её прикосновениям – каждая ласка отзывалась в нём волной жара, растекающегося по всему телу.       Сама же Непризнанная, хоть и отвечала на его прикосновения, всё же сжимала ноги, не давая демону коснуться её выше. В ответ он сжал внутреннюю сторону её бедра – слегка, но ощутимо, – и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. Вики, не оставаясь в долгу, попыталась пробраться рукой под боксеры, и Люцифер рыкнул, свободной рукой перехватывая её ладонь.             — Ты же заплатишь за это, — хрипло произнёс он, и в голове демона тут же всплыли яркие картинки: в каких позах и как именно он будет «наказывать» её за эту шалость. В воображении промелькнули сцены – она, запрокинув голову, задыхается от удовольствия; её пальцы впиваются в его плечи; её стоны заполняют комнату…             — Люцифер, — томно шепнула Вики его имя, и в этом шёпоте было столько нежности и желания, что демон на мгновение потерял дыхание. Никто и никогда ещё не произносил его имени так сладко.       Пара была полностью поглощена своими играми, забыв о том, что урок давно начался. Вики отодвинула все тревожные мысли на задний план и решила просто плыть по течению. Главное – чтобы никто не обвинил их в нарушении закона, а дальше будь что будет. Конечно, разочаровывать мать ей не хотелось, но Ребекка и сама не слишком тянулась к дочери – их отношения оставались прохладными, почти формальными.

«Даже если в конечном итоге я всё же приму сторону ангелов, — пронеслось в голове Вики. — я хотя бы не буду жалеть, что не попробовала. Что не позволила страху и условностям лишить меня этого момента».

      Фенцио был слишком занят своими размышлениями, чтобы обратить внимание на расхлябанность в кабинете. Он рассеянно оглядывал аудиторию, словно пребывая в другом мире. Его никто не слушал: даже собственный сын сидел и переглядывался с Астром, которые периодически бросали любопытные взгляды на парочку у окна.       Бывший престо начал раздавать задания – на этот раз без пар. Непризнанным давно пора было научиться самостоятельно выполнять задания, полагаться только на себя.             — Уокер, — как всегда с явным отвращением произнёс ангел, выделяя её фамилию так, будто она была чем‑то грязным. — Твоё задание на карточке. Надеюсь, справишься сама.       Вики на мгновение замерла, ощутив на себе тяжёлый взгляд учителя. Ей не хотелось отрываться от столь приятного занятия, но пришлось: она неохотно убрала руку, поправила платье и встала. Люцифер бросил на неё многозначительный взгляд – мол, «мы ещё не закончили», – и Вики едва заметно улыбнулась в ответ. Подойдя к столу учителя, она взяла карточку, стараясь не встречаться взглядом с Фенцио. В груди трепетало волнение, но в глубине души она чувствовала странное облегчение: пусть всё идёт своим чередом. Она готова была принять последствия – лишь бы сохранить эти мгновения близости с Люцифером.       Проведя ещё раз по члену и под недовольный взгляд Люцифера, Вики прошла к учителю, забирая карточку. Её пальцы слегка дрожали, а дыхание оставалось прерывистым – она была возбуждена не меньше демона. По телу пробегала дрожь напряжения, колени чуть подкашивались, и она чудом не оступилась на ровном месте.

«Какой из меня ангел?» — пронеслось в голове Вики, и в уголках губ сама собой появилась лукавая улыбка.

      Она та ещё дьяволица – могла вскружить голову любому за считанные секунды. Если уж сам наследник был от неё без ума, позволив подобное так открыто, значит, в ней действительно есть что‑то особенное. В груди разливалась странная смесь гордости и тревоги: она играла с огнём, но не могла остановиться.       Демон скривился, поправляя член и застёгивая ширинку. Ткань неприятно давила, а в висках стучала кровь от неудовлетворённого желания. Он не сможет наказать её сейчас за подобную шалость – урок всё-таки идёт, – но потом точно оторвётся по полной. Всего лишь на мгновение Люцифер посмотрел вправо и тут же почувствовал настойчивый взгляд на себе. Ости с обидой смотрела на него, её глаза блестели от сдерживаемых слёз, а губы дрожали. Он лишь в очередной раз сделал ей больно своим холодом и равнодушием.       Люцифер привык ни в чём себе не отказывать. Он никогда не задумывался о чувствах других– ему нельзя было иметь слабость. Просто брал то, что хотел, без оглядки на последствия. И сейчас хотел он лишь одну Уокер – её смех, её дерзкие взгляды, её прикосновения, от которых по коже бежали мурашки. В ней было что‑то, чего не было в других: сочетание невинности и дерзости, силы и уязвимости.       Для многих учеников индивидуальные задания были шансом показать себя, доказать, что без подсказок они могут сделать правильный выбор и твёрдо придерживаться выбранной стороны. Не все решения давались легко – многие противоречили внутренним убеждениям, заставляли сомневаться. Но за каждым таким заданием стояло нечто большее: зачастую суть скрывалась внутри, и рождённые видели это сразу, улавливая скрытые смыслы. А вот Непризнанным нужно было поднапрячься – им приходилось буквально продираться сквозь туман чужих ожиданий, пытаясь понять, где правда, а где ложь.       Вообще, бывших людей старались не отпускать одних – слишком велик был риск, что они сорвутся и отправятся в свой город, чтобы увидеть родных. Поэтому с ними всегда кто‑то был: наставник, куратор или старший ученик. И Фенцио как раз был противником индивидуальных заданий – считал их лишней тратой времени и потенциальной угрозой дисциплине. Но с появлением Уокер‑младшей он пересмотрел свои взгляды. Ему хотелось поймать её на нарушении, чтобы вышвырнуть из школы – и главной целью было досадить некогда любимой Ребекке, которая с лёгкостью променяла его на другой путь, на другую жизнь.       Ангелам не свойственны негативные эмоции – по крайней мере, так считалось. Дино был тому подтверждением: он держался спокойно, с доброжелательной улыбкой, стараясь сглаживать острые углы. Но Фенцио – совершенная противоположность сыну. Он ненавидел Ребекку всем сердцем, именно из‑за неё он потерял свой пост Престола. Боль предательства так и не утихла, превратившись в холодную, расчётливую ярость. И теперь его первостепенной задачей было завалить её дочурку – доказать, что семья Ребекки недостойна находиться в стенах школы.       От любви до ненависти один шаг – эта истина как нельзя лучше описывала чувства Фенцио. Когда‑то он боготворил Ребекку, видел в ней идеал, а теперь она стала для него символом поражения. И Вики, сама того не зная, оказалась на линии огня – пешкой в чужой игре, где ставки были слишком высоки.       Фенцио упрямо не хотел видеть, насколько талантлива Вики, какая в ней необычная сила. Он упорно игнорировал то, что в ней не было ненависти – лишь чистая, почти детская искренность, а её мечта была исключительно о стороне ангелов. Одна из характерных черт учителей – непредвзятость, но это точно не про него. Он буквально спал и видел, как дочка Ребекки либо выберет демоническую сторону (а он не был слеп – видел, как наследник буквально облизывается на неё), либо за какое‑нибудь нарушение будет строго наказана… И на данный момент сам не знал, чего жаждет больше.       Выбери она демоническую сторону – это станет ударом по матери, и Уокер‑старшей придётся как‑то с этим существовать дальше. А вот наказание… тут было проще: Ребекка быстро об этом забудет, отмахнётся, как от незначительной помехи. Не ангельские это размышления, да и месть ангелам не свойственна. Но именно Ребекка сама посеяла эти чувства в душе бывшего Престола – когда отвергла его, когда выбрала иной путь, когда предпочла другого.       Каждый раз, спускаясь на Землю, Вики подавляла в себе острое желание наведаться к отцу, а теперь и к Алексу. То, что она увидела в прошлый раз, до сих пор отзывалось глухой, ноющей болью в сердце: два самых любимых её мужчины не просто тосковали – они были буквально убиты горем. Их лица, осунувшиеся, с тёмными кругами под глазами, застыли в её памяти, как фотография, которую невозможно стереть. Пусть она и согласилась быть с Люцифером, но это совершенно другое чувство, другие эмоции. Гербер – это первая взрослая любовь и последняя. В нём было всё: тепло, надёжность, понимание. С ним она чувствовала себя цельной. Но ей придётся переступить через себя и продолжить жить дальше – такова цена нового существования.       На удивление, задание оказалось лёгким – или ей так показалось. Вики всегда хорошо справлялась, руководствуясь зовом сердца, не задумываясь, насколько это «правильно» или «неправильно». Фенцио обычно давал тяжёлые либо запутанные задания, где от одного решения зависели судьбы множества существ, где нужно было взвешивать каждый шаг. Но не сегодня. Карточка содержала простое поручение: прогуляться по набережной незнакомого города и описать свои ощущения, зафиксировать ауру места.       Бредя в полном одиночестве вдоль воды, девушка с отчаянием ощутила, что больше не чувствует себя частью этого мира. Тут всё казалось чужим, словно она родилась не на Земле и не человеком. Ветер шевелил волосы, волны мерно бились о берег – но всё это будто происходило где‑то далеко, не с ней.       После смерти, попав в иной мир, который ранее мог казаться сказками, выдумкой библейских фанатиков, всё изменилось. Тут вопрос веры: кто‑то верит в Бога, который на деле – Шепфа, в Дьявола, в Ад и Рай. А кто‑то – в науку. Всё меняется: взгляды, восприятие, чувства. А ещё начинаешь ощущать ауру каждого существа – её цвет, плотность, вибрации.       И Уокер видела и чувствовала, что скрывается за красивыми масками людей. Она замечала вспышки раздражения, вспышки зависти, вспышки страха – всё это мерцало вокруг прохожих, как неоновые вывески. Жаль, что не могла так же чувствовать бессмертных – было бы куда проще понять многое: кто искренен, кто лжёт, кто опасен. Она и не догадывалась, что далеко не все Непризнанные могут похвастаться подобной способностью – это был редкий дар, почти аномалия. Но об этом она тоже никому не говорила: слишком опасно делиться такими секретами.       Наблюдая, как люди куда‑то торопятся, Вики словно видела всё в замедленной съёмке – теперь она могла подмечать детали, которые раньше ускользали. Вот женщина разговаривает по телефону, направляясь в офис, её лицо напряжено, губы сжаты. Пара ссорится у киоска: мужчина кричит, женщина отворачивается, в её ауре – ярко‑красный цвет обиды. Проходит группа подростков, смеются слишком громко, в их аурах – смесь эйфории и тревоги – находились явно под чем-то запрещённым. Почему‑то сейчас она заметила: слишком много негатива, слишком все заняты собой, считая, что у них достаточно времени всё исправить. Люди разучились жить и радоваться мелочам – солнцу, ветру, запаху свежей выпечки из пекарни и родным людям, которые каждый день находятся рядом, переживают.             — Разве я была такой же? — шепнула себе Вики, останавливаясь у парапета и глядя на воду.       Нет, она была совершенно другой…       Вики наслаждалась своей жизнью, любила её и ценила каждый прожитый день. Моменты с отцом – как они вместе готовили завтрак по воскресеньям, как он учил её кататься на велосипеде. Её выступления – трепет перед выходом на сцену, аплодисменты, ощущение полёта. И, конечно же, Алекс – именно он наполнял её жизнь смыслом, поддерживал и дарил ей счастье. Она закрыла глаза, пытаясь удержать эти образы, эти чувства – чтобы не потерять себя окончательно в этом новом, чуждом мире.       Почувствовав, что вновь утопает в этой тяжёлой печали, Вики быстро направилась в поисках безлюдного переулка, чтобы вернуться в школу. Сердце сжималось при воспоминаниях о прежней жизни – о тёплых объятиях отца, о счастливых моментах с Алексом, о простых радостях, которые теперь казались недостижимой роскошью.

«Нельзя позволять себе раскачиваться, — твёрдо сказала она себе, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Это правильное решение. Нет больше той Вики и той жизни. Больно, но нужно всё это заканчивать».

      Но ей никак не давало покоя, как она умерла – этот вопрос терзал её изнутри, словно заноза, которую невозможно вытащить. Ей очень хотелось знать причину… Почему всё случилось именно так? Что привело к этой роковой черте? Кто был виноват?       Оказалось, мало кто вернулся с задания – Уокер была одной из первых. Несмотря на взаимную неприязнь, ей пришлось отчитаться перед Фенцио, хотя она всеми силами избегала оставаться с ним один на один. Его постоянные едкие комментарии и, конечно же, неизменное упоминание её матери уже вошли в привычку – каждое слово учителя словно нож вонзалось в душу. А если не смотреть на него, то можно спутать с демоном: та же холодная отстранённость, тот же презрительный изгиб губ. Хотя, пожалуй, не все демоны опускаются до таких унижений – в их грубости хотя бы не было личной ненависти.       Сегодня был тот редкий день, когда учитель не смог испортить ей настроение. Мысли невольно вернулись к Люциферу — к его обжигающим прикосновениям, к тому, как он смотрел на неё прошлой ночью. Наладившиеся отношения с демоном и проведённая с ним ночь стали лучшим, что случалось с ней за последнее время. В груди разливалась непривычная теплота — впервые после смерти она почувствовала, что может быть счастливой, что жизнь не закончилась, а только начинается заново. Осталось только наладить отношения с собственной матерью.       В ней всё ещё жила та маленькая девочка, которая отчаянно нуждалась в маме, которой просто хотелось чувствовать её любовь, тепло и поддержку. Отец всегда давал ей это – его объятия были надёжной гаванью, его улыбка прогоняла все страхи. Но теперь, когда Ребекка была так близко, Вики хотелось наверстать упущенное, заполнить ту пустоту, что годами зияла в душе. Однако если судить по всему, такое желание было только у неё – Ребекке явно было не до собственной дочери. Её взгляд всегда оставался отстранённым, слова – краткими и деловыми.       Несмотря на поддержку друзей и некоторых учителей, Непризнанной хотелось просто поговорить по душам именно с мамой. Ангелы, демоны, друзья – никто не поймёт её так, как родная душа. Но они чужие… Родные по крови, но такие чужие друг для друга, словно между ними пропасть, которую не перепрыгнуть парой слов.       Школа была практически пустой – ученики всё ещё были на заданиях. Вики не хотелось сидеть в комнате, дожидаясь Мими, – бездействие только усиливало тревогу. Собравшись с духом, она решительно направилась в кабинет директора, который должен был быть сегодня на месте.             — Прошу вас, — мягко обратилась она к Кроули, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Можете передать моей матери, что я хотела бы с ней поговорить? Просто встретиться, поговорить…       Кроули нахмурился, задумчиво потёр подбородок, но не отказал.             — Хорошо, — кивнул он. — Я передам и постараюсь поспособствовать этой встрече. Он давно говорил Ребекке, что нужно побеседовать с дочерью – для всех важно, чтобы Вики пошла по стопам матери. Но женщина оставалась непреклонной, считая, что Вики сама должна сделать свой выбор, без давления и подсказок.       В отношении дочери Ребекка оказалась твёрдой как камень – даже Эрагон, влиятельный и красноречивый, никак не мог повлиять на неё. Он как никто был заинтересован видеть Уокер‑младшую среди ангелов – её потенциал был очевиден. Но Серафим настойчиво просила не вмешиваться, твёрдо веря, что истинный путь нельзя навязать.       Непризнанной теперь нужно было запастись терпением. Решив прогуляться по саду и поразмыслить, Вики медленно пошла по дорожке, вдыхая свежий воздух. В последнее время на неё многое свалилось – смерть, новая жизнь, отношения с Люцифером, сложные отношения с матерью… Мысли крутились в голове, словно листья на ветру. Наследника нигде не было видно, да она, собственно, и не искала его сейчас – ей нужно было побыть одной, привести чувства в порядок.       Она брела по практически пустым коридорам, чувствуя себя отчаянно одинокой. Эхо её шагов отдавалось в тишине, усиливая ощущение изоляции. Ей просто хотелось обрести здесь поддержку и родную душу, найти кого‑то, кто поймёт без слов, кто примет её такой, какая она есть. Но пока всё было безуспешно – каждый взгляд, брошенный в её сторону, казался либо оценивающим, либо равнодушным. В груди тоскливо ныло, а в голове крутилась одна мысль: «Почему так сложно просто быть собой?»       Наследник вернулся раньше Вики и уже хотел направиться за ней, на её задание, но она явилась сама. Демон решил немного за ней понаблюдать – её походка, чуть опущенные плечи, задумчивый взгляд… Всё это вызывало в нём странное желание защитить, прижать к себе и не отпускать. Но он прекрасно помнил о своём обещании – слов на ветер он не бросал, и после урока ждал её в укромном месте.             — Попалась, малышка, — демон схватил её за руку, когда она проходила мимо кабинета, мягко, но настойчиво затягивая внутрь.             — Люцифер, ты напугал меня! — вскрикнула Вики, от испуга сердце забилось чаще, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм, и с упрёком посмотрела на него, но в глазах уже плясали смешинки.       Закрыв дверь, Люцифер повернулся к ней. Его глаза вспыхнули алым на миг – словно тлеющие угли вдруг озарились пламенем – и тут же погасли, оставив лишь глубокий, завораживающий блеск. Хищным взглядом он блуждал по её телу, огибая каждый изгиб, задерживаясь на губах, на трепещущих ресницах, на выбившейся из причёски рыжей пряди. Медленно, словно хищник, выслеживающий добычу, он надвигался на неё, пока девушка, смущаясь и краснея, отступала назад, пытаясь спрятаться за партами.             — И что это было на уроке у Фенцио? — он обогнул парту с другой стороны, продолжая эту игру.             — А что было? — будто бы не понимая, пожала плечами Вики, делая невинное лицо. — Вроде всё как всегда, — закусила губу, стараясь сдержать улыбку. Но глаза выдавали её – в них плясали озорные искорки.       В этот момент она невольно подумала о сходстве между Люцифером и Алексом. Оба – хищники, добивающиеся своего, оба помешаны на ней, оба излучают опасную, притягательную силу. И у каждого были свои тайны, спрятанные где‑то далеко от неё, за семью печатями. От этой мысли внутри что‑то ёкнуло – воспоминания об Алексе на мгновение омрачили настроение, но она тут же отогнала их.             — Думаешь? — рыкнул демон, делая ещё шаг вперёд. — Я чуть не кончил в штаны. По‑твоему, это всегда так? — он всё так же медленно шёл на неё, наслаждаясь каждой секундой этой игры.             — Ой, ты об этом? — хихикнула Уокер, отступая ещё на шаг и чуть не спотыкаясь о ножку парты. — Ну ты первый начал. Люци, нас застукают, — она оглянулась на дверь, потом на окна. Кабинет Геральда явно не лучший выбор для того, чтобы наказать эту рыжеволосую девицу. В её голосе звучала лёгкая тревога, но в глубине души она хотела, чтобы он не остановился.             — Я – первый? — приближаясь всё ближе, Люцифер с удовольствием наблюдал, как дыхание у неё сбивается, как румянец заливает щёки, как зрачки расширяются от возбуждения. Его пальцы медленно расстегнули первую пуговицу на рубашке, потом вторую… — Сейчас я накажу тебя, малышка…       О, да. Это обещание отозвалось дрожью предвкушения по всему телу. Вики следила за каждым его движением, не в силах отвести взгляд. Она не могла не восхититься его телом – рельефными мышцами, игрой теней на коже, татуировками, которые так и не успела толком рассмотреть. Просто не было возможности – всё происходило слишком быстро, слишком страстно. Сейчас же она могла вдоволь насладиться видом, запоминая каждую деталь: изгиб ключицы, линию челюсти, блеск в глазах…       Люцифер сделал последний шаг, оказавшись вплотную к ней. Его дыхание коснулось её лба, а руки легли на талию, притягивая ближе.             — Ты играешь с огнём, — прошептал он, почти касаясь губами её уха. — Но мне это нравится. Очень.       Вики закрыла глаза, чувствуя, как всё внутри трепещет от волнения. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, но вместо этого лишь ещё сильнее прижалась к нему.             — Тогда… накажи меня, — тихо произнесла она, и в этом шёпоте было всё: вызов, желание, доверие.       Обхватив за талию, Люцифер усадил Вики на стол, устраиваясь между её разведённых ног. Приятное тепло разливалось по всему её телу от близости – она ощущала каждую деталь: жар его кожи, неровное дыхание, едва заметную дрожь его пальцев. Демон был так близко, что она могла пересчитать ресницы на его веках. От его мускусного запаха, терпкого и мужского, кружилась голова, а внизу живота зарождалось знакомое тянущее желание, растекающееся по венам, словно расплавленное золото.       Губы Люцифера коснулись её скулы – лёгкое, почти невесомое прикосновение, – а затем медленно скользнули к шее. Вики невольно отвела голову в сторону, подставляясь под его обжигающие поцелуи. Каждый след его губ оставлял невидимый ожог на коже. Живот опалило горячей волной, когда она невольно соприкоснулась с его напряжённым пахом – это прикосновение заставило её судорожно вздохнуть.       Непризнанная провела ладонью по оголённому торсу демона, ощущая, как под её пальцами мышцы напрягаются, словно стальные канаты. Люцифер довольно улыбнулся, прильнул к её пухлым губам в жадном поцелуе и начал расстёгивать платье. Ткань зашуршала, поддаваясь его умелым рукам, – он потянул её вверх, снимая, оставляя Вики только в нижнем белье. Его глаза удовлетворённо вспыхнули алым, когда он окинул взглядом её фигуру: изгиб талии, линию плеч, трепет дыхания.             — Ну чего ты ждёшь? Может, расстёгнешь уже? — демон перешёл на шёпот, и от лёгкой хрипотцы в его голосе мурашки пробежали по всему телу Вики, заставляя кожу покрыться мурашками.       Умелые пальчики девушки быстро справились с пряжкой ремня и молнией. Маленькая женская рука проскользнула под бельё, обхватывая эрегированный орган демона. Глухой стон сорвался с его губ – низкий, гортанный, полный первобытного желания. Он опустил брюки ниже, обхватил её за бёдра и резко дёрнул на себя, усаживая на самый край стола.       Вики охнула, когда сразу два пальца погрузились в неё – медленно, нарочито медленно, растягивая удовольствие, распаляя её всё сильнее. Люцифер не мог отвести глаз от её лица: от закушенной губы, от ресниц, трепещущих на щеках, от румянца, заливающего шею. В ней всё было идеально – ангел, его личный рай и в то же время его чистилище. Ему было сложно перестроиться и привыкнуть к тому, что он больше не может вести тот образ жизни, к которому привык. Она этого не поймёт и не примет – её чистота, искренность, наивность были чужды его демонической натуре. Но именно это и притягивало сильнее всего.             — Непослушная малышка, — прошептал он, прикусив мочку её уха. Вики простонала, чувствуя давление его ладони на груди – не грубое, но властное, заставляющее подчиняться.       Люцифер толкнул её на стол, а уже через мгновение одним глубоким толчком пронзил её тело. Вики вскрикнула, когда он сделал первый мощный толчок – звук эхом разнёсся по кабинету. Его взгляд не отрывался от места их соединения – он смотрел с голодом, как хищный зверь, который наконец получил свою добычу. Ему нравилось обладать ей – чувствовать, как она сжимается вокруг него, как выгибается навстречу, как шепчет его имя. Она принадлежала ему всецело, вот только… заслуживал ли он Вики Уокер? Эта мысль мелькнула и исчезла, сметённая волной страсти.       Мужские губы разъехались в саркастической усмешке – пошлой, манящей, обещающей ещё больше удовольствия. Немного выйдя из её тела, член демона снова заполнил её до основания – резко, властно, безоговорочно. Он провёл ладонью по груди, остановился на мгновение на шее, слегка сжал – не больно, но ощутимо, – а затем его пальцы оказались у её рта. Наследник толкнулся ими вперёд, и Вики обхватила их губами, начала сосать – неистово, исступлённо, отдаваясь моменту без остатка.             — Блядь, Вики, — хрипло выругался он, забирая пальцы и ловко переворачивая её на живот. Вики ступнями едва касалась пола, когда он вошёл сзади – глубоко, резко, без предупреждения. — Я же обещал нагнуть тебя над столом.       Растяжение достигло апогея – стол начал ударяться о стену на каждом толчке, создавая неровный ритм, вторящий их дыханию. Его руки гладили девичью спину, сгребали в кулак рыжие волосы, заставляя выгнуться и с криками принимать всю его мощь.             — Какая же ты сладкая, Уокер, — прорычал он, шлёпая по аппетитной попе. Звук удара эхом отозвался в тишине, заставив Вики вздрогнуть и застонать.             — Люци! — возмущённо вскрикнула она, но крик потерялся в стоне удовольствия, вырвавшемся следом.       Он повернул её голову к себе и глубоко поцеловал – жадно, требовательно, не оставляя шансов на сопротивление. Его язык хозяйничал во рту, сталкивался с её, сплетался, подчинял. И Вики полностью потеряла себя, растворяясь в ощущениях: в тепле его тела, в жёсткости его хватки, в глубине его взгляда. В этот момент не существовало ни школы, ни правил, ни прошлого – только они вдвоём, переплетённые в едином порыве страсти.       Горит, как в бесовском пламени – каждая клеточка тела пылает, отзываясь на его прикосновения. Люцифер снова укладывает её грудью на стол, и Вики чувствует, как твёрдая поверхность холодит разгорячённую кожу. Его руки были везде – сжимали, гладили, доводили до исступления. Казалось, он был везде одновременно: проникал в каждую клеточку, заполнял собой всё пространство, вытесняя мысли, страхи, сомнения.       В какой‑то миг сквозь пелену страсти пробилась горькая мысль: она вскоре станет ангелом, и они больше никогда не увидятся так, как сейчас. Ему предначертано занять место своего отца, стать Владыкой – величественным, холодным, недоступным. А её хрупкое сердечко вновь будет разбито, и собирать его по крупицам на этот раз будет дольше, больнее, ведь теперь она знает, каково это – принадлежать кому‑то так всецело. От этой мысли внутри что‑то сжалось, но тут же растворилось в новом всплеске ощущений.       Ощущения меняются, становятся острее, когда его пальцы опускаются ниже и начинают массировать клитор – ритмично, настойчиво, безошибочно находя верный темп. Изумрудные глаза Вики сами по себе закатываются от удовольствия, дыхание сбивается, становится рваным, прерывистым.             — Ты просто Дьявол, — простонала она, хватаясь за края стола так, что побелели костяшки пальцев.       Всё теряет очертания – комната, время, реальность. Она уже сама толкается ему навстречу, в попытке получить больше, сбросить это невыносимое напряжение, растущее в теле, словно пружина, готовая вот‑вот распрямиться.             — Я не Дьявол, но я тоже хорош, — прорычал Люцифер довольно, но для него эти слова прозвучали не как комплимент, а скорее как горькое напоминание – сравнение с отцом, которого он всю жизнь пытался превзойти. — Сейчас будет ещё лучше.       И Вики даже страшно подумать, что может быть ещё острее. Она и так на пределе – каждая мышца напряжена, кожа горит, в груди не хватает воздуха. Люцифер накрывает её шею сзади, берёт её, доминируя, с пошлыми шлепками, от которых по спине бегут мурашки. Она должна была признаться – никогда ещё не была такой влажной, такой отзывчивой, такой… своей в его руках. Даже стыдно становится на секунду, но лишь на секунду, потому что уже в следующую низ живота простреливают крошечные фейерверки, стеночки сжимаются, и она то ли стонет, то ли кричит – звук вырывается сам собой, неподконтрольный, искренний. Тело каменеет, сотрясаясь в мучительном оргазме, волны наслаждения накатывают одна за другой, заставляя дрожать, выгибаться, терять связь с реальностью.       Но он не останавливается. Этот жадный до удовольствий демон ещё не насытился ею – ему было мало. В отличие от Уокер, Люцифер каждый раз задумывался о том, что в скором времени она будет ангелом. И от этой мысли он хотел насытиться её телом ещё сильнее, впитать в себя каждую секунду, запомнить каждый вздох, каждый стон, каждую дрожь. Он хотел запомнить её такой – открытой, страстной, принадлежащей только ему.             — Ну и какого Дьявола?! — послышались грубые ругательства из‑за двери, и звук удара кулаком по дереву заставил Вики вздрогнуть.       Демон тут же зажал ей рот широкой ладонью, но продолжал двигаться – только слегка сбавил темп, делая толчки более размеренными, но не менее глубокими.             — Ты извращенец, — прошептала она в его руку, но в этом шёпоте не было осуждения – только лёгкая насмешка и всё ещё пульсирующее удовольствие.       Люцифер усмехнулся, наклонился к её уху:             — А ты думала, я позволю кому‑то испортить нам момент? — его голос звучал низко, хрипло, но в нём сквозила уверенность. — Пусть стучат, пусть кричат – сейчас есть только мы.       И он снова ускорил темп, заставляя Вики забыть обо всём – о голосе за дверью, о будущем, о правилах. Остались только его руки, его дыхание, его сила и её ответное желание, которое, казалось, никогда не иссякнет.       Геральд знатно чертыхался, догадываясь, что кто‑то заперся в его классе. Он устало прикрыл глаза, с досадой проведя ладонью по лицу. Конечно, это не первый случай – и каждый раз за этим стоял Люцифер. Только наследник мог с таким пренебрежением наплевать на все правила и позволить себе подобное.       Учитель прислонился к стене, скрестив руки на груди, и решил дождаться – посмотреть, с кем на этот раз развлекался наследник. В груди неприятно кольнуло: он молил Дьявола, чтобы это была не Уокер. Слишком много слухов уже ходило вокруг этой пары, слишком явно Люцифер выделял её среди остальных. А это могло принести проблемы всем – и школе, и самому наследнику, и, в первую очередь, неопытной Непризнанной.             — Он ушёл, — прошептал демон, срываясь на безумный темп, его дыхание участилось, а пальцы сильнее сжали талию Вики.       Уже спустя час начало темнеть – за окном сгущались сумерки, окрашивая небо в фиолетовые и тёмно‑синие тона. Вики поправляла платье, украдкой поглядывая на задумчивое лицо демона. Его черты, обычно такие уверенные и дерзкие, сейчас казались напряжёнными, словно он боролся с какими‑то тяжёлыми мыслями. Она прижалась к нему, обнимая за талию, и в душе появилась необъяснимая тревога – слишком уж сосредоточен был Люцифер, слишком далёк от неё в этот момент, несмотря на близость тел.       Сатана стал частенько вызывать его в Ад, и это однозначно не радовало наследника. Не просто так он это делает – каждый вызов казался бессмысленным, пустяковым, словно отец ищет только повод, чтобы держать сына рядом, проверять его, испытывать. Люцифер не мог отделаться от ощущения, что за этими вызовами кроется что‑то большее – какой‑то замысел, который пока остаётся для него загадкой.             — Что‑то не так? — с осторожностью спросила Вики, поглаживая его по груди. Её пальцы слегка дрожали, выдавая волнение. — Ты какой‑то отстранённый…       Люцифер обнял её в ответ, слегка приподнял её голову, заглядывая в глаза. В его взгляде читалась смесь усталости и нежности.             — Нет, просто отец вызывает меня в Ад, — пояснил он. — Я буду там сегодня и, скорее всего, завтра тоже.       Вики почувствовала, как внутри всё сжалось от тревоги, но постаралась не показать этого.             — Хорошо, Люцифер, я поняла, — положив руку на щёку демона, она встала на мысочки и нежно поцеловала его в губы. В этом поцелуе было всё: и беспокойство, и поддержка, и молчаливое обещание дождаться.             — Моя малышка, — тихо произнёс он, слегка улыбнувшись уголками губ. — А теперь выходи первая, потом я, — шепнул Люцифер, снимая заклинание, которое блокировало дверь. Он догадывался, что учитель в курсе происходящего и обязательно захочет с ним поговорить. И лучше, чтобы Непризнанная не знала об этом – не нужно ей переживать лишний раз, нагружать себя чужими проблемами.       Вики выглянула в коридор, внимательно осматриваясь по сторонам. Сердце всё ещё билось учащённо после всего произошедшего, а в голове крутились мысли о том, что будет дальше. Как только убедилась, что никого поблизости нет, ещё раз поправила платье, стараясь привести себя в порядок, и быстро, почти невесомо, чмокнула демона в губы.             — Будь осторожен, — шепнула она и выскользнула из кабинета, бесшумно закрыв за собой дверь.       Хватит ей на сегодня приключений. В голове всё ещё звучали его слова о вызове в Ад – это тревожило, но она постаралась отогнать эти мысли. Сейчас нужно было срочно принять душ, смыть с себя следы страсти и напряжения, привести чувства в порядок и подготовиться к завтрашним занятиям. Но где‑то глубоко внутри она понимала: всё только начинается.       Мими уже ждала её в комнате – развалилась на кровати с самым нетерпеливым видом, в ожидании грязных подробностей. Её глаза блестели от любопытства, а на губах играла хитрая улыбка. Но Непризнанная быстро схватила чистые вещи и заперлась в ванной. Хоть они и были близкими подругами, но это – личное… интимное… касалось только их двоих. Вики не была готова делиться такими моментами даже с Мими – слишком свежи были ощущения, слишком хрупкими казались эти новые чувства.       Упёртая демоница, обожавшая посплетничать, не сдавалась: она уселась на кровати по‑турецки, скрестив ноги, и громко объявила:             — Вики, я никуда не уйду, пока ты не расскажешь хоть что‑то! Ну хоть пару деталей! Вики слышала за дверью голоса Ади и Сэми – они подначивали Мими, даже попытались вломиться к ней в душ с шутливыми криками: «Давай, Вики, мы же за тебя переживаем!» Но вскоре голоса за дверью стихли, и она выдохнула с облегчением, рассчитывая, что этой парочке всё‑таки удалось утащить дочь Мамона с собой.       Уокер закрыла глаза и подняла голову, подставляя лицо под струи воды. Тёплая вода стекала по плечам, смывая следы пота и напряжения, но не могла смыть тяжесть от собственных мыслей. Обида на холод матери засела глубоко в душу – эта рана не заживала, пульсировала тупой болью. Она так ждала совершенно другой реакции при встрече… Отец очень много о ней рассказывал – о её доброте, мудрости, силе духа. И Вики представляла себе совсем другого человека: любящую, заботливую мать, которая обнимет её и скажет, что всё будет хорошо. Но реальность оказалась жестокой – Ребекка встретила её сдержанно, почти отстранённо, словно перед ней стояла не родная дочь, а случайный знакомый.       А Люцифер… Он оказался совершенно другим – не таким, каким она его себе представляла. За его демонической сущностью, за маской циника и бунтаря скрывался кто‑то более глубокий, более уязвимый. И пусть это краткосрочные отношения, которые в скором времени закончатся, и они окажутся по разные стороны баррикад, Вики было грустно. Грустно от того, что счастье такое хрупкое, такое недолговечное. Но менять своё решение она не планировала – пусть всё идёт своим чередом. Лучше прожить эти мгновения ярко, чем потом жалеть о нереализованных возможностях.             — Ну наконец‑то! — вскрикнула Мими, стоило только Вики выйти из ванной, вытирая волосы полотенцем. — Так просто ты от меня не отделаешься. Я же вижу, что что‑то произошло! Ты вся светишься!       Непризнанная сжала полотенце на груди, невольно улыбнулась, но тут же спрятала улыбку. Она тяжело вздохнула, понимая, что разговора действительно не избежать. Разговор будет долгим, настойчивым, с расспросами и поддёвками – Мими умела добиваться своего. Но Вики не любила делиться личной жизнью, особенно той её частью, что касалась Люцифера. Это было слишком личным, слишком важным, чтобы превращать в предмет сплетен.             — Ладно, — произнесла она тихо, садясь на край кровати и глядя в глаза подруге. — Но только немного. И без подробностей, договорились?       Мими тут же подобралась, подалась вперёд, её глаза засияли ещё ярче.             — Договорились! — быстро согласилась она, хлопая в ладоши. — Но ты хотя бы скажи: он действительно такой, как о нём говорят?       Вики на мгновение замерла, вспоминая его прикосновения, его взгляд, его шёпот… В груди разливалась тёплая волна, и на губах сама собой появилась улыбка – искренняя, счастливая.             — Он… другой, — тихо ответила она. — Совсем не такой, как все говорят.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Учитель дождался, когда Непризнанная покинет помещение, и, едва она скрылась за поворотом коридора, не позволил наследнику выйти. Он тут же вошёл в кабинет и закрыл дверь на замок, чтобы им никто не помешал. В воздухе ещё витал едва уловимый её аромат контрастирующий с тяжёлым запахом вожделения и недавнего секса, который заполнял каждый уголок.             — Другого кабинета не нашлось? К примеру, Фенцио… он бы оценил… — Геральд придирчиво осмотрел помещение, особенно свой стол: провёл пальцем по поверхности, проверяя, не осталось ли каких‑либо следов, и недовольно поджал губы. — Сделал всё‑таки по‑своему, — не вопрос, а утверждение, произнесённое с явным укором.       Геральд не вчера родился и был значительно постарше наследника. Его опыт позволял мгновенно распознать скрывающее заклинание – оно ещё мерцало в воздухе слабыми фиолетовыми всполохами, постепенно рассеиваясь. Учитель устало потёр переносицу и сел на угол парты, скрестив руки на груди. В данной ситуации ему было искренне жалко лишь Вики. Люцифер прекрасно понимал, на что идёт, – кроме возможного наказания от Сатаны, ему ничего не грозило. А вот для неё последствия могли оказаться куда более серьёзными.             — Как обычно, — хмыкнул Люцифер, засунув руки в карманы брюк. Его поза оставалась расслабленной, но в глазах читалась настороженность: он понимал, что разговор будет непростым.       Наследник был уверен в демоне – Геральд никогда не предавал своих учеников, даже если их поступки вызывали у него неодобрение, – поэтому мог позволить себе быть с ним откровенным.             — Уверен, что Сатана уже в курсе, — произнёс Люцифер с лёгкой усмешкой, но в ней не было веселья, скорее горькая ирония.       Геральд посмотрел на него исподлобья, совершенно не одобряя этой показной бравады. Он прекрасно помнил свой разговор с Дьяволом – тот тогда неоднозначно намекнул, что ещё одной Уокер не место в их мире. «Ребекки и без того достаточно», – прозвучало тогда ледяным тоном, от которого по спине пробежал неприятный холодок.       Учитель мог бы давно выполнить приказ – он был осведомлён обо всех нарушениях Вики, видел, как она балансирует на грани дозволенного. Но девушка оказалась не только талантливой, но и умной, старательной, а для своей тонкой, ангельской натуры – удивительно сильной. У неё был редкий дар: она умела видеть суть вещей, не замутнённую предрассудками и амбициями.

«Вики совершенно не похожа на Ребекку, — размышлял Геральд, наблюдая за наследником.

            — Они две противоположности». Возможно, воспитание отца так сказалось: он научил её ценить искренность, доброту, простые радости жизни. Девушка была нежной, ранимой, с ангельской натурой, совершенно не испорченной. В отличие от своей матери, которая рвалась к власти, не желая довольствоваться низшими ступенями, Вики не стремилась доминировать – она просто хотела найти своё место в этом сложном мире.       Отправить Уокер в Ад, склонить на демоническую сторону… Геральд мысленно покачал головой. Она загнётся там быстро – это не её путь. Её душа слишком светлая, слишком чистая для тьмы. И вроде бы Владыка больше не интересовался судьбой Непризнанной, и учитель спокойно выдохнул, позволив себе надежду, что всё обойдётся. Но рано… слишком рано расслабился. Наследник активизировался и совершенно не скрывал заинтересованности в её адрес – его взгляды, жесты, даже случайные прикосновения говорили сами за себя.             — Ты понимаешь, чем это может обернуться для неё? — наконец произнёс Геральд, пристально глядя на Люцифера. — Ты играешь с огнём, и она может сильно обжечься. Люцифер на мгновение замер, затем медленно поднял глаза на учителя. В его взгляде мелькнуло что‑то, похожее на сомнение, но он тут же спрятал это за привычной маской самоуверенности.             — Я знаю, — коротко ответил он. — Но я не собираюсь отказываться от неё.       Геральд тяжело вздохнул, понимая, что слова здесь бессильны. Он лишь надеялся, что наследник действительно осознаёт всю серьёзность ситуации и не допустит, чтобы Вики пострадала из‑за его прихоти.             — Просто объясни, что ты творишь, Люцифер? Девиц в Аду мало? — Геральд произнёс это с явным раздражением, но в глубине души его терзало беспокойство. Что‑то подсказывало: ничем хорошим это не закончится, а чутьё ещё никогда его не подводило. — Может, отец тебя попросил таким образом затащить её на демоническую сторону?             — Отец ничего не знает, — тут же немного напрягся Люцифер, непроизвольно выпрямляя спину. В его глазах мелькнула тень тревоги – не хотелось бы, чтобы Сатана узнал об этой интрижке. В первую очередь так будет лучше для самой Вики. — Я просто захотел её. В чём проблема, Геральд? Поиграю и отстану, — прозвучало слишком цинично и равнодушно, но пусть будет так – чем признаться, что она для него нечто большее. — С каких пор ты следишь за тем, кого я трахаю?       И тут даже стальная выдержка учителя не выдержала. Люцифер опять переходил грани, которые не стоило. Мгновение – и Геральд, взмахнув крыльями, прижал его спиной к стене, с силой сжимая горло. В этом движении не было ярости, лишь твёрдая решимость поставить наследника на место.       Демон попытался убрать его руку, но оказалось, справиться с учителем не так просто – даже несмотря на то, что в нём текла частичка силы Дьявола. Геральд был не просто наставником – когда‑то он был лучшим воином, управлял легионами Владыки. Когда‑то он держал в страхе не только демонов, но и ангелов. Он был и остаётся другом Сатаны, но выбрал покой в школе, делясь своими знаниями и защищая своих учеников.             — Ты заигрался, Люцифер. То, что ты сын Сатаны, не даёт тебе права нарушать закон Неприкосновения и ломать ей жизнь, — прорычал Геральд, отбрасывая наследника в сторону. Его голос звучал низко и властно, как в былые времена, когда он командовал армиями.       Чтобы Геральд применил свои силы в стенах школы – это нужно было постараться вывести его из себя. Но, как обычно, наследнику это удалось. Его беспечность просто выводила из себя: он думал только о себе, совершенно не задумываясь о том, что своими действиями сам делает так, чтобы Сатана обратил на неё внимание.       Люцифер поднялся, и весь его вид кричал о том, как он недоволен выходкой демона. Плечи были напряжены, кулаки сжаты, а в глазах полыхало пламя гнева, смешанного с досадой.             — Ты ведь знаешь причину её смерти, знаешь, через что она прошла – не превращай и тут её жизнь в Ад, — учитель устало провёл руками по лицу, и в этом жесте читалась не просто усталость, а многовековая мудрость, видевшая слишком много боли. — Была бы она очередной игрушкой – ты не стал бы выискивать эту информацию. Твои чувства к ней обернутся катастрофой, — прозвучало обречённо. — Для вас двоих.       Учителя должны быть бесстрастны и придерживаться исключительно нейтральной стороны. В этом и заключалось Равновесие. Геральд был одним из тех, кому доверяли вне зависимости от принадлежности, и он ценил это доверие со стороны учеников. Помогал, объяснял, защищал и давал пусть и не всегда понятные, но достаточно дельные советы, смысл которых доходил до подопечных спустя какое‑то время.       Прожив достаточно долго, повидав и войны, и смерть, застав сотворение Земли и рода людского, он видел то, о чём другие даже не догадываются. Его уже ничем не удивить. Многие Непризнанные для него были всего лишь вереницей новых душ, которые сменялись одна за другой после выбора стороны, – он не запоминал их. Но были и те, кому удалось обратить на себя его внимание – единицы, но таковые имелись. К ним он относился чуть теплее, с едва заметной отеческой заботой.       С Вики же с самого начала всё пошло как‑то не так. Аура у бывших людей – большая редкость, но в её случае это и понятно: мать – Верховный Серафим. Хотя обычно такие черты не передаются по наследству, как в случае с Верховными бессмертными, но до этого ещё никогда к ним не попадали два человека из одной семьи. А потом девчонка удивила его своей чистотой и совершенно разнящейся силой – она не пыталась никому доказать свою мощь, не стремилась к власти, не играла в интриги. В ней было что‑то первозданное, почти ангельское, и это вызывало в Геральде не просто интерес, а искреннюю симпатию. Он видел в ней потенциал, который мог бы принести пользу Равновесию, если бы её не втянули в игры высших сил.             — Ты думаешь только о себе, — продолжил Геральд уже спокойнее, но не менее твёрдо. — Но она – не пешка в твоей игре. И не игрушка. Пойми это, пока не стало слишком поздно.       Люцифер молчал, глядя в сторону. В его взгляде читалась борьба – между привычным цинизмом и чем‑то новым, непривычным для него. Впервые он не знал, что ответить.       Никто об этом не знал, но в тот же день, когда Вики появилась в школе, к нему наведалась Ребекка и попросила присмотреть за дочерью. Это был не приказ, нет, – именно просьба, произнесённая тихим, чуть дрожащим голосом. И именно тогда Геральд увидел в холодном Серафиме ту самую растерянную ученицу, которая когда‑то сидела за партой в его классе – ту, что сходила с ума без своего ребёнка и мужа. Принятие своей смерти для неё далось слишком сложно: в её глазах читалась боль, которую она годами прятала за маской непреклонности и силы. Тогда‑то она и раскрыла ему свою тайну…       В тот вечер Уокер‑старшая сняла с себя все маски, обнажая душу перед учителем, прекрасно зная, что ему можно доверять. Только он услышит и поддержит, не осудит и не разнесёт по школе слухи. Ребекка сидела напротив него, сжимая в руках платок, и впервые за долгое время позволила себе быть слабой. Её плечи дрожали, а голос то и дело срывался, когда она говорила о дочери.       Ребекка не отказалась от неё, не смогла – даже после принятия стороны, в особенности когда стала Серафимом. Она следила за Вики и её жизнью, но не вмешивалась. Гордилась её успехами, переживала из‑за неудач, поддерживала невидимой рукой и плакала вместе с ней в те моменты, когда девочка чувствовала себя одинокой. Она не пропускала ни единого выступления – была там, в тени, среди зрителей, и, конечно же, присутствовала на её дебюте. Женщина слышала всё: и аплодисменты, и шёпоты за спиной, и неуверенность в голосе дочери.

«Мама рядом. Я горжусь тобой, моя девочка», — шептала она тогда, стоя в дальнем углу зала. Но Вики не слышала – не могла услышать эти слова, которые так нужны были ей в тот момент.

      И ничего не могла сделать Ребекка, когда дочь связалась с Алексом. Не могла предостеречь, огородить от боли, что неизбежно ждала её впереди. Впервые в жизни Серафиму захотелось вмешаться и убить человека… Хотела, но не могла – законы Равновесия были строги, а её положение не позволяло нарушать их открыто. Тогда же она совсем потеряла покой, ведь знала, через что придётся пройти её светлой девочке.       Прекрасно зная похождения Люцифера, Ребекка тревожилась ещё сильнее. В Цитадели постоянно возникали дискуссии по поводу вызывающего поведения наследника, пытались договориться с Сатаной, чтобы тот урезонил сына, – но всё тщетно. И теперь Вики придётся несколько месяцев учиться с ним бок о бок.       Да, Ребекка как в воду глядела. Практически с первых дней наследник при каждом удобном случае докапывался до Вики – то едкое замечание бросит, то нарочито заденет плечом в коридоре. Все учителя считали, что это из‑за матери и того, что она Непризнанная. И только Геральд замечал, что за этим всем скрывалось нечто большее – в глазах Люцифера читалось не презрение, а живой интерес, почти восхищение. И к его большому сожалению, так оно и было.       Он не видел Вики в Аду – ей становилось плохо, когда они спускались туда на уроки. Энергетика Преисподни давила, высасывала силы, заставляла задыхаться. Она была слишком нежной, слишком невинной – даже для ангелов. Её аура светилась иначе, не так, как у других, и это делало её уязвимой перед тьмой.             — Не лезь, Геральд, — прорычал демон, начиная злиться не на шутку. Его глаза сверкнули алым, кулаки непроизвольно сжались.             — Хоть раз подумай о ком‑то кроме себя, — осуждающе покачал головой учитель. Он видел в глазах наследника упрямую решимость – тот не отступится, будет идти до конца, даже если это приведёт к катастрофе.       Люцифер молча покинул кабинет, с силой захлопнув дверь. Звук эхом прошёлся по коридору, отдаваясь глухим стуком в груди Геральда. По мнению демона, учитель лез куда не нужно. Впервые ему захотелось с кем‑то большего, чем просто секс, – впервые он почувствовал что‑то настоящее, и всё было против них: законы, традиции, судьбы, предначертанные свыше.       Геральд остался один в кабинете, глядя на закрытую дверь. Он тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и тихо произнёс:             — Надеюсь, ты поймёшь это вовремя, Люцифер… Пока не стало слишком поздно.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Ад… Рай… Но так или иначе эти миры были связаны между собой – невидимыми нитями судеб, переплетением интересов, вечным тандемом противостояния. Постоянное противостояние добра и зла больше не выливалось в открытую войну: Равновесие поддерживалось – пускай и хрупкое, словно тонкий лёд ранней весной, но оно было. Дьявол, как, впрочем, и Шепфа, приложили титанические усилия, чтобы восстановить порядок после разрушительных конфликтов. Единственное, что оставалось неизменным, – постоянная борьба за талантливых Непризнанных, тех, кто ещё не выбрал сторону, чья сила могла склонить чашу весов в ту или иную сторону. И Вики Уокер не стала исключением.       Естественно, её желали видеть среди ангелов – это, конечно же, было бы логичнее: мать – Верховный Серафим, в ней текла кровь, отмеченная светом. И всё бы ничего, но… Но теперь и Сатана заинтересовался Уокер. Даже учителя были в курсе, но не она сама – юная, искренняя, ещё не до конца понимающая, насколько высока ставка в этой игре.       С самого начала весть о том, что дочь Ребекки стала Непризнанной, прокатилась по миру бессмертных, словно волна по поверхности озера. Об этом шептались на каждом шагу – в коридорах школы, в залах Цитадели, в тенистых аллеях Небесных садов. Казалось, будто темы для разговоров закончились, и все вдруг нашли новую, волнующую – судьбу Вики. Стоило шуму утихнуть, как раскрывшаяся сила породила новую волну обсуждений. Именно тогда Владыка заинтересовался её персоной, а уж когда Ости принесла ему вести – да ещё и подкрепила слова воспоминаниями о том, как его сын всеми силами пытается затащить Непризнанную в свою постель, – тут уж стало совсем интересно. В глазах Сатаны мелькнуло что‑то вроде азарта: редкий случай, когда судьба сама подбрасывает такой интригующий вариант.       Все обо всём знали, но никто не вмешивался – по крайней мере, открыто. Судьба Вики была слишком запутанна, словно клубок нитей, где каждая петля вела в тупик. Даже Книга судеб, в которой можно было найти линию о каждом живом существе, в её случае всё было затуманено, размыто, как отражение в потревожённой воде. Ребекку пугала такая неопределённость – терять дочь второй раз она совершенно не хотела. Мысль о том, что она может пострадать из‑за чужих игр, сжимала сердце ледяной рукой.       О неоднозначной связи наследника и Вики Ребекка тоже была наслышана – слухи доходили до неё окольными путями, искажённые, преувеличенные, но с ядром правды. Она считала, что это происки Сатаны: именно он поручил сыну соблазнить её дочь. Другого объяснения не было – слишком уж они разные: Вики с её светлой, почти ангельской душой и Люцифер с его демонической натурой, цинизмом и жаждой власти. В её сознании это выглядело как тщательно спланированная ловушка.       Демоны, впрочем как и ангелы, готовы были идти на любые ухищрения, лишь бы склонить Непризнанных на свою сторону. Практически все они занимали низшие посты и выполняли грязную работёнку – ту, от которой рождённые бессмертные отказывались, считая ниже своего достоинства выполнять подобные поручения. Они использовали лесть, угрозы, обещания, соблазны – всё, что могло сломить волю неопытного новичка.       Так и она когда‑то, по своей глупости, неопытности, да и тогда была убита горем – попалась сама на подобные уловки. Ребекка вспомнила те дни, и внутри всё сжалось от боли. Она чуть не стала демоном, а всё из‑за Адмирона Винчесто, который очень мастерски помог залечить израненное сердце, помог приспособиться к этому миру. Он был внимателен, заботлив, умел слушать и говорить нужные слова. И главное – не только научил, но и помогал следить за жизнью дочери, что тогда казалось бесценным подарком.       Демон рассказывал про Ад и Рай, о плюсах и минусах, склоняя больше в свою сторону. Расписывал о благосклонности Дьявола и неотъемлемой помощи с его стороны – говорил так убедительно, что в его словах не возникало сомнений. И она верила, искренне и без тени сомнения. Ребекка и не думала, что сможет полюбить снова – в её сердце был только муж, Стивен Уокер, память о нём была священна. Но потом что‑то поменялось – возможно, на неё так повлияла смерть, изменившая восприятие мира, или же просто время сделало своё дело. Взгляды изменились, и она была готова пойти за Винчесто и в саму Преисподнюю…       А потом… Потом, чисто случайно, проходя мимо кабинета Геральда, она услышала своё имя и узнала этот голос. Сердце пропустило удар – она замерла, боясь выдать своё присутствие. Слова доносились приглушённо, но смысл их заставил кровь застыть в жилах. Ребекка прижалась к стене, стараясь дышать ровнее, но в груди всё сжалось от тревоги.       Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. В этот момент она поклялась себе, что не позволит истории повториться. На этот раз она будет рядом – пусть незримо, но рядом. Она защитит свою дочь, чего бы это ни стоило.             — Ребекка идёт по пути демона, — услышала она голос Адмирона и своё имя… В этот день всё поменялось для неё. Слова ударили, словно хлыст, заставляя замереть на месте. Кровь отхлынула от лица, а в груди что‑то оборвалось.             — …Да, судя по выполнению заданий – демон, но что будешь делать потом? — голос Геральда, как обычно, звучал безэмоционально, выдавая его беспристрастную натуру. Он говорил ровно, размеренно, будто обсуждал погоду, а не судьбу живого существа.             — Не знаю. Не мне тебе говорить – это приказ Владыки, я ничего не могу поделать, — а вот Винчесто был явно растерян. Его голос дрогнул, и в нём прозвучала неподдельная тревога. — Ребекка – моё задание, понимаешь? Не думаю, что Сатану интересует моя личная жизнь. Да, впервые меня зацепила Непризнанная…             — А если она узнает? — в вопросе Геральда не было осуждения, лишь холодный расчёт.             — Чёрт, ну не знаю я, Геральд, не знаю… Я не могу рассказать… — в голосе Винчесто прозвучала безысходность, почти отчаяние.       Прикрывая рот дрожащей рукой, Ребекка тихо отошла от двери. Глаза щипало от слёз, которые она изо всех сил сдерживала. Винчесто был для неё опорой после смерти мужа – единственным, кому она доверилась, кто помог ей встать на ноги в этом чуждом мире. А он предал её. Для него она стала заданием. Просто миссией, которую нужно выполнить.       В груди всё жгло от боли и обиды – жгучей, разъедающей, словно кислота. Бредя по коридорам школы, она чувствовала, как внутри что‑то ломается, рушится, рассыпается в прах. Каждый шаг давался с трудом, ноги будто налились свинцом. Простить ложь она не могла – это противоречило самой её сути, её представлениям о доверии и честности. Поэтому решение пришло само собой, словно единственно возможное в этой ситуации.       Она стала ангелом и предпочитала больше не пересекаться с Винчесто. Ей было больно – невыносимо больно, но гордость оказалась дороже. Она не позволит использовать себя, не станет пешкой в чужой игре.       Серафим сложила руки на груди и смотрела на город из окна своего кабинета. Вид открывался величественный: золотые шпили Небесных садов, сияющие облака, лучи света, пробивающиеся сквозь них. Но Ребекка не замечала этой красоты. Жалела ли она о своём выборе? Возможно. В глубине души она всё ещё любила Винчесто, и со временем ничего не изменилось, как бы ей этого ни хотелось. Как бы ни старалась забыть – его образ преследовал её в снах, его голос звучал в голове, его улыбка мерещилась в толпе.             — Вики просит тебя о встрече, — Эрагон долго наблюдал за ней и прекрасно чувствовал внутренние терзания, причину которых не понимал. Он подошёл неслышно, остановился рядом, изучающе глядя на её профиль.       Ребекка всегда была холодна и замкнута, не позволяла никому сблизиться с ней. Держала дистанцию, возводила стены, за которыми прятала свои чувства. Многие ангелы хотели бы связать свою жизнь с ней – её сила, красота и ум притягивали их, как мотыльков к пламени. Но она не подпускала к себе никого, оставаясь неприступной, словно ледяная статуя.             — Знаю, Кроули говорил, — недовольно процедила она, резко разворачиваясь к Серафиму. Ей не нравилось, что все лезли к ним, пытались вмешаться в то, что касалось только её и дочери.       Ребекка принципиально не хотела сближаться с дочерью, но не потому, что была холодной и бесчувственной, – о нет, она тосковала всё это время, каждую минуту, каждый час. Она мечтала обнять Вики, услышать её голос, почувствовать тепло её рук. Но не позволяла себе этого. Не хотела влиять на её выбор. Не хотела вмешиваться в решение, которое девушка должна была сделать сама, без давления, без подсказок, без тени влияния матери.             — Ребекка, тебе нужно с ней поговорить, в конце концов, она твоя дочь, — Эрагон был совершенно недоволен такой незаинтересованностью с её стороны. В его голосе прозвучало искреннее недоумение – он не мог понять, как можно оставаться равнодушной к судьбе собственного ребёнка.       Серафим, в отличие от Ребекки, был как раз заинтересован, чтобы вторая Уокер была среди них. Более того, она очень заинтриговала его как женщина – её чистота, искренность, светлая аура притягивали его, будили в нём давно забытые чувства.             — Это должен быть её выбор, я не хочу на него влиять. Я вообще была против, чтобы Вики знала обо мне, — недовольно повела плечом Ребекка. Её голос звучал твёрдо, но в глазах мелькнула боль – та самая, которую она так старательно прятала от всех.       Эрагон вздохнул, покачал головой, но настаивать не стал. Он знал, что переубедить Ребекку практически невозможно – когда она принимала решение, ничто не могло заставить её изменить его. Он молча отошёл к окну, глядя на город, и задумался. В его голове уже зрел план – непрямой, осторожный, но способный, как он надеялся, привести к нужному результату.             — Её или нет, но Вики должна быть ангелом, Ребекка. Надеюсь, это понятно? — Эрагон бросил многозначительный взгляд на неё, давая понять, что это не просьба, а фактически приказ. В его глазах читалась непреклонность, а в уголках губ затаилась едва заметная усмешка – он был уверен в своём влиянии и знал, что Ребекка вряд ли посмеет открыто перечить.             — Более чем, — огрызнулась Ребекка, стараясь сдержать дрожь в голосе. Она знала, что Эрагон ничего ей не сделает – по крайней мере, открыто: он был доволен ею и её работой, ценил её профессионализм и силу. Но сейчас дело касалось дочери, а это пробуждало в ней первобытную ярость, желание защитить, даже ценой собственного спокойствия.             — Не затягивай, — коротко бросил Серафим, поднялся и направился к выходу. Его шаги звучали ровно, уверенно, словно отсчитывая секунды до неизбежного. Для него было важно заполучить Вики – он видел в ней потенциал, который мог усилить ряды ангелов. И он был готов пойти на любые уловки для достижения желаемого, использовать любые рычаги давления, включая её мать.       Ребекка смотрела на закрытую дверь, и внутри неё всё кипело от злости. Она негодовала: по какому праву он лез туда, куда не нужно? Как смеет диктовать условия, касающиеся её дочери? Этот выбор даётся лишь раз – обратно пути нет и не будет. Если Вики примет неправильное решение под давлением, она будет жалеть всю жизнь.       Конечно же, её дочери не место в Аду – там она сломается, погибнет, растворится в тьме. Но и среди ангелов ей не дадут спокойно существовать. Эрагон так просто не оставит Вики в покое – он будет следить, направлять, манипулировать. Какой‑то замкнутый круг, из которого не видно выхода. Ребекка сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь унять внутреннюю бурю.             — Я тут подумал… — дверь вновь открылась, и на пороге стоял Эрагон. Он словно почувствовал её метания, вернулся, чтобы нанести последний удар. — Пусть Вики завтра доставят в Цитадель. Погуляет по городу, осмотрится, и заодно вы пообщаетесь.       Ребекка открыла рот, чтобы возразить, но не успела – дверь за ним уже закрылась, отрезая возможность хоть что‑то сказать. Тишина ударила по нервам, словно пощёчина.       Она упёрлась руками в стол, закрывая глаза. Дыхание стало прерывистым, тяжёлым – она пыталась взять себя в руки, но внутри всё дрожало от напряжения. Ребекка тяжело дышала, находясь в безвыходном положении. Эрагон просто не оставлял права выбора: он поставил её перед фактом, лишив возможности маневрировать, искать обходные пути.

«Что же делать?» — металась мысль в её голове.

      Она представляла, как Вики окажется в Цитадели – среди золотых колонн, сияющих залов, под пристальными взглядами ангелов. А что, если она поддастся? Если решит, что это её путь? Ребекка не могла этого допустить –не так, не под давлением. Но и противостоять Эрагону открыто – значило поставить под удар и себя, и дочь.       Серафим медленно выпрямилась, провела рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. В груди всё ещё клокотала ярость, но к ней примешивалась тревога – острая, всепоглощающая. Завтрашний день мог изменить всё. И от того, как она себя поведёт, зависела судьба Вики.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Непризнанная была взволнована, получив приглашение в Цитадель, – неужели ей получится увидеть и нормально пообщаться с ней? Сердце Вики учащённо билось, а в груди разливалась трепетная надежда, почти забытая за долгие годы разлуки. В голове крутились десятки вопросов: смогут ли они всё наладить? Вспомнит ли она её по‑настоящему, а не как далёкое воспоминание? И, может быть, наконец‑то они смогут поговорить по душам…       И, наверное, хорошо, что Люцифера не было. Вики невольно выдохнула с облегчением. Возможно, будет лучше, если он останется в неведении. Демон вряд ли поймёт её стремление к примирению с матерью – он всегда смотрел на такие вещи сквозь призму власти и стратегии. Люцифер хотел повлиять на её решение стать ангелом, заставить действовать так, как выгодно ему, – но сейчас Вики хотелось думать только о маме.       Вики летела в сопровождении Кроули и архангела в полной тишине. С ней никто не разговаривал, но это её мало волновало – она всё думала о том, что хочет сказать, о том, что вообще стоит ей говорить. В памяти всплывали обрывки детских воспоминаний: тёплые руки, тихий голос, запах лаванды… За эти годы многое накопилось. Часа не хватит, чтобы всё рассказать. Но только нужно ли ей это? Захочет ли Ребекка выслушать? Вдруг она лишь отмахнётся или посмотрит с холодным равнодушием? От этой мысли внутри всё сжималось, но Уокер упрямо гнала прочь сомнения.       Она так была занята своими мыслями, что даже не думала о самом городе и Цитадели, не обращая внимания на его красоту. Величественные шпили, сияющие витражи, изящные мосты – всё это проплывало мимо, не задевая души. Для неё самым родным человеком здесь была Ребекка, и ей очень хотелось наладить с ней отношения. Вики вспомнила те счастливые моменты, когда они всё были счастливы. Эти воспоминания были как лучик света в тёмные дни, и сейчас она отчаянно цеплялась за них, надеясь, что ещё не всё потеряно.             — Рад тебя видеть, Вики. Решил лично встретить и провести экскурсию по Цитадели, — раздался голос, и к большому сожалению, встретила её не мать. Перед ней стоял Эрагон – Серафим с безупречной улыбкой и проницательным взглядом.       Вики почувствовала, как надежда, теплившаяся в груди, угасла, оставив после себя горьковатый осадок разочарования. Она с трудом сглотнула, пытаясь скрыть эмоции.             — Не стоило, Эрагон, у Вас, наверно, много важных дел, — через силу, но она заставила себя улыбаться. Внутри всё сжималось от боли: Ребекка даже не появилась.       Возможно, и зря она волновалась – поговорить им так и не удастся. Мать явно избегала её, и это ранило сильнее, чем Вики готова была признать. В глазах невольно защипало, но она быстро моргнула, прогоняя непрошеные слёзы.             — Давай на «ты» и начнём, пожалуй, с города, — игнорируя явное расстроенное состояние девушки, Эрагон повёл её вниз по ступеням. Его голос звучал дружелюбно, но уловила в нём нотку самодовольства.       Серафим с улыбкой рассказывал о городе, ведя Непризнанную по улочкам, не отказывая себе в удовольствии коснуться то локтя, то провести по спине, будто бы невзначай. Каждое его движение было продуманным, рассчитанным на эффект.       Вики чувствовала себя некомфортно рядом с Эрагоном, один на один. Его касания неприятно обжигали кожу, вызывая желание отпрянуть. Она буквально подкожно ощущала заинтересованность с его стороны – не искреннюю, а хищную, словно он оценивал её как потенциальный трофей. Вики невольно ёжилась, стараясь держаться чуть поодаль, но ангел будто не замечал её дискомфорта.       Город действительно был потрясающим и значительно отличался по колориту от земных городов. Тут даже энергетика совершенно другая, нежели в Аду, – дышалось легче, свободнее. Воздух был наполнен едва уловимым ароматом цветущих садов, а мягкий свет магических фонарей создавал ощущение уюта и безопасности. Вики невольно засмотрелась на изящные арки, увитые плющом, и на танцующие блики на поверхности фонтанов. На мгновение она даже забыла о своём разочаровании.       В Аду она практически ничего не видела, но находиться там совершенно не могла. Было очень тяжело – словно невидимая тяжесть давила на плечи, а каждый вдох давался с трудом. Там им ничего не показывали, лишь библиотеку в те редкие уроки, которые проводили там. Город там тоже был, только о нём им просто рассказывали. А если честно, Вики не интересовал он. Ад казался ей тюрьмой, местом, где гаснут мечты и стираются воспоминания о чём‑то светлом. Сейчас, среди красоты Цитадели, она вдруг остро почувствовала, как сильно хочет обрести здесь дом – место, где её примут такой, какая она есть.             — Тут очень красиво! — восторженно вскрикнула Вики, когда они вышли на главную площадь и остановились перед фонтаном. Её глаза широко распахнулись от изумления, а губы невольно растянулись в искренней улыбке. Она замерла на месте, заворожённо глядя на каскады воды, которые переливались всеми оттенками лазури в лучах полуденного солнца. Струи взмывали вверх и опадали, создавая лёгкую дымку, в которой играли крошечные радуги. Вокруг фонтана высились величественные колонны, увитые гирляндами живых цветов, а над ними парили светящиеся сферы, напоминающие миниатюрные звёзды.       Здесь было действительно очень красиво. Вики залюбовалась этим местом, и на мгновение все тревоги отступили. В груди разливалась тёплая радость, почти детская – как в те далёкие дни, когда мир казался огромным и полным чудес. Она сделала шаг ближе к фонтану, протянула руку, ловя капли водяной взвеси на ладонь. Кожа приятно охладилась, и она тихо рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних часов понемногу отпускает её.             — Хорошо, что тебе понравилось, — раздался рядом голос Эрагона. Он любовался ей, не в силах отвести взгляд.       Ангел бесцеремонно взял её за руку, ему доставляло удовольствие касаться её. Его пальцы сомкнулись на запястье чуть крепче, чем требовалось, и улыбка на его лице стала ещё шире, почти торжествующей.       Вики вздрогнула, мгновенно вернувшись в реальность. Восторг тут же сменился неприятным ощущением дискомфорта. Она попыталась аккуратно высвободить руку, но Эрагон не отпустил. Внутри поднялась волна раздражения, смешанного с тревогой. Ей вдруг показалось, что вся эта красота вокруг – лишь декорация, за которой скрывается что‑то более холодное и расчётливое.             — Да, очень… — тихо ответила она, стараясь говорить ровно, хотя голос чуть дрогнул. — Особенно эти светящиеся шары. Они как настоящие звёзды, только ближе. Эрагон слегка наклонил голову, изучающе глядя на неё.             — О, это магия Цитадели, — произнёс он мягко, но в его взгляде Вики уловила что‑то, отчего по спине пробежал неприятный холодок. — Она откликается на чистые души. Вижу, ты её чувствуешь.       Уокер сглотнула, не зная, что ответить. Она снова посмотрела на фонтан, пытаясь вернуть то ощущение лёгкости, но теперь даже радужные блики казались ей искусственными, нарочитыми.       Она осторожно, но настойчиво высвободила руку и сделала шаг в сторону, будто бы чтобы лучше рассмотреть узор на колонне. Люцифер явно не будет доволен всем происходящим.             — А там, дальше, что находится? — спросила она, стараясь перевести разговор. — Похоже на сад? Эрагон на мгновение замер, затем пожал плечами и с деланным равнодушием ответил:             — Ах, это? Да, сад Вечных Рассветов. Там цветут растения, которых больше нигде нет во всех мирах. Пойдём, покажу.       Он двинулся вперёд, ожидая, что Вики последует за ним. Она помедлила секунду, бросила последний взгляд на фонтан – тот всё так же радостно играл радугами, но теперь это зрелище уже не казалось ей таким волшебным. Вздохнув, она пошла следом, стараясь унять тревожное чувство, которое всё сильнее сжимало сердце.       Вики шла следом за Эрагоном, стараясь не показывать, как её тревожит его поведение. Сад Вечных Рассветов открылся перед ними во всей своей красе: деревья с серебристой листвой мягко шелестели на ветру, а между извилистых дорожек порхали бабочки размером с ладонь – их крылья переливались всеми оттенками перламутра. В воздухе витал тонкий аромат неизвестных цветов, сладкий, но не приторный.             — Впечатляет, — тихо произнесла Вики, невольно замедляя шаг. Она наклонилась к одному из кустов с нежными голубыми бутонами, осторожно коснулась лепестков. Те оказались бархатистыми на ощупь и чуть светились изнутри. — Как такое возможно? Они будто… живые изнутри.       Эрагон подошёл ближе, встал слишком близко за её спиной. Вики почувствовала, как волоски на затылке встали дыбом – она снова ощутила его пристальное внимание, почти осязаемое.             — Это магия древних, — произнёс он, и его голос прозвучал непривычно мягко. — Говорят, эти растения чувствуют эмоции тех, кто к ним прикасается. Видишь, как бутон чуть раскрылся, когда ты его коснулась? Он отзывается на искренность. Вики отдёрнула руку, выпрямилась и сделала шаг в сторону, увеличивая расстояние между ними.             — Интересно, — коротко ответила она, стараясь говорить нейтрально. Внутри всё кипело: ей хотелось одновременно и убежать подальше, и выяснить, почему Эрагон ведёт себя так странно. — А кто ухаживает за садом? Здесь всё выглядит таким… нетронутым временем.       Эрагон слегка нахмурился, будто её вопрос отвлёк его от каких‑то собственных мыслей.             — Духи природы, — ответил он, оглядываясь по сторонам. — Они невидимы, но поддерживают здесь жизнь. Цитадель хранит множество тайн, Вики. И я мог бы показать тебе их все… если ты позволишь, к примеру Роща Шепчущих Ветров…       Он сделал шаг к ней, и Вики инстинктивно отступила, упираясь спиной в ствол одного из серебристых деревьев. Его кора оказалась неожиданно тёплой, почти живой.             — Эрагон, я думаю у меня будет достаточно времени, чтобы всё посмотреть, — она сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе. — Сначала я хотела бы увидеть маму. Это главная причина, по которой я здесь.       Эрагон замер, и на мгновение в его глазах промелькнуло что‑то холодное, почти раздражённое. Но уже в следующую секунду он снова улыбнулся – на этот раз чуть натянуто.             — Конечно, — произнёс он чуть медленнее, чем раньше. Ему хотелось погулять с ней подольше, она волновала его, в ней было нечто особенное, светлое. — Пойдём тогда в Цитадель.       Непризнанная никак не могла расслабиться рядом с Серафимом – что‑то в нём было отталкивающее, или просто отталкивала его напористость и чрезмерное внимание. Она не любила навязчивость и когда на неё давили, а Эрагон слишком явно пытался навязаться в собеседники и склонить на ангельскую сторону. Его улыбка казалась Вики чересчур лучезарной, почти искусственной, а взгляд – слишком изучающим, будто он оценивал её не как личность, а как потенциальный инструмент.       Вики всегда ориентировалась на себя и внутренние чувства, подобная настойчивость просто отталкивала. Она невольно сжимала пальцы в кулаки, стараясь не показывать, как её раздражает эта бесконечная череда обещаний и намёков. Внутри нарастало раздражение, смешанное с усталостью: ей хотелось просто побыть одной, собраться с мыслями, а не слушать очередные речи о «великом предназначении».       Эрагон водил её по коридорам Цитадели, рассказывая, что все двери для неё открыты, что он поможет ей добиться высот и родство с Ребеккой, безусловно, большой плюс. Его голос звучал уверенно, почти торжественно, а жесты были широкими, демонстративными — он явно привык убеждать и впечатлять. От подобных речей становилось тошно, но какой у неё выбор? Вики молча шла рядом, изредка кивая, но в душе всё сильнее крепло ощущение ловушки.       Как бы ни было смешно – в этом мире существует только чёрное и белое. Третьего не дано. Стать демоном и жить в Аду – не сможет, эта энергетика не для неё. Вики вспомнила давящую атмосферу Ада, тяжёлый воздух, пропитанный напряжением, и невольно содрогнулась. Там она всегда чувствовала себя загнанной в угол, словно сама реальность пыталась сломить её волю.       Только теперь непонятно, что ждало её, если выберет сторону ангелов. Эрагон явно не даст ей спокойно существовать – его интерес был слишком явным, слишком… собственническим. Вики бросила на него короткий взгляд исподлобья и тут же отвернулась, стараясь скрыть тревогу.             — Такая себе перспектива, — прошептала себе под нос, рассматривая город с открытой лоджии. Внизу раскинулись улицы Цитадели – изящные, светлые, полные жизни. По мостам прогуливались ангелы, в небе парили светящиеся создания, а вдалеке виднелись шпили древних башен. Но красота этого места сейчас не трогала Вики – она видела лишь клетку с позолоченными прутьями.             — Ты что‑то сказала? — Серафим встал рядом и провёл кончиками пальцев по её руке. Через подобное прикосновение он хотел считать её энергию, уловить малейшие колебания эмоций. Хотя давно уже понял, что она чиста – даже для них, ангелов, чья природа предполагала определённую отстранённость.             — Это не важно, — одёрнула руку Вики, обхватывая себя за плечи, стараясь оградить себя от его касаний. Тепло его пальцев ещё секунду жгло кожу, вызывая неприятное покалывание. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Я так понимаю, Ребекка совершенно не хочет со мной общаться?       Девушка не смотрела на него, уставившись вдаль, на мерцающие огни города. В груди всё сжалось от боли – ей по‑детски было обидно и больно от подобного пренебрежительного отношения со стороны родной матери. В памяти всплыли обрывки детских воспоминаний: тёплые объятия, тихий голос, рассказывающий сказки… И контраст с нынешним равнодушием Ребекки был настолько резким, что слёзы невольно подступили к глазам. Вики сжала зубы, стараясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.       Эрагон не знал, что ответить. Ребекка действительно давно уже должна была присоединиться к ним – он не раз отправлял за ней ангелов, но каждый раз получал уклончивые ответы. Разговор с Вики совершенно не клеился, как бы он ни старался: она ждала мать и не шла с ним на контакт. Он нахмурился, на мгновение утратив свою безупречную уверенность, и провёл рукой по волосам.             — Уверен, она появится, — наконец произнёс он чуть более напряжённо, чем обычно. — Возможно, её задержали важные дела. Цитадель требует постоянного внимания…       Вики лишь молча кивнула, не веря его словам. В горле стоял ком, а в душе разрасталась пустота. Она снова посмотрела на город, но теперь он казался ей чужим и холодным, несмотря на всю свою красоту.             — А вот и она.             — Прошу прощения, задержалась, возникли неотложные дела, — наконец‑то Ребекка всё же соизволила явиться. Её голос звучал ровно, почти бесстрастно, а лёгкая улыбка казалась скорее формальной, чем искренней. — Спасибо, Эрагон, что ознакомил Вики с городом и Цитаделью.       Серафим одарил её холодным взглядом, в котором читалось явное неудовольствие – видимо, он рассчитывал провести с Вики больше времени. Женщина даже не отреагировала на этот взгляд, сохраняя безупречное спокойствие. Перед тем как попрощаться с Вики, Эрагон бесцеремонно взял её руку и поцеловал тыльную сторону. Его губы на мгновение задержались на коже, а взгляд скользнул по лицу девушки с нескрываемым удовлетворением. Будто бы специально не обращал внимания на нескрываемое недовольство со стороны Непризнанной – Непризнанная невольно вздрогнула и едва сдержалась, чтобы не отдёрнуть руку сразу. Внутри всё сжалось от отвращения: его прикосновения казались ей липкими, навязчивыми, словно он пытался оставить на ней невидимую метку.       Какое‑то время после его ухода воцарила тишина. Вики нужно было прийти в себя после общения с Эрагоном и собраться с мыслями и силами. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах и успокоить бешено колотящееся сердце. В груди всё ещё клокотала смесь раздражения и тревоги, но теперь к ним примешалось и робкое волнение – наконец‑то она осталась наедине с матерью.             — Тебе совсем плевать, да, на меня? — девушка первая прервала это гнетущее молчание.       Она развернулась лицом к Ребекке, внимательно рассматривала её – каждую морщинку у глаз, каждую прядь серебристых волос, каждую деталь её безупречного облика. Будто бы запоминала или, наоборот, оживляла давно забытые воспоминания. В голове проносились обрывки детских лет: тёплые руки, запах лаванды, тихий голос, напевающий колыбельную… От контраста между этими образами и нынешней холодной реальностью внутри всё сжималось.             — Я понимаю, у тебя давно совсем другая жизнь, и это для нас с папой прошло всего каких‑то четырнадцать лет, а для тебя – триста пятьдесят. Понимаю, что для тебя я чужая! — голос Вики дрожал, она не планировала обвинять, но слова сами рвались наружу, боль в груди давила всё сильнее, вытесняя здравый смысл. — Но я так мечтала о маме, так хотела тебя увидеть… Ты так мне была нужна – и нужна сейчас! — предательские слёзы потекли по щекам, и она даже не стала их вытирать, просто стояла, глядя на мать сквозь пелену слёз.             — Триста семьдесят восемь, — спокойно поправила Ребекка, не отрывая взгляда от лица дочери. Её тон оставался тихим и безэмоциональным, что добило Вики окончательно – в нём не было ни вины, ни сожаления, ни даже намёка на теплоту. — Давай пройдём в мой кабинет, и там спокойно поговорим.       Вики на мгновение замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Слова матери ранили сильнее, чем она ожидала: даже в этой мелочи – в точном подсчёте лет – проявлялась дистанция между ними. Но она ничего не могла с собой поделать: ноги сами понесли её вслед за Ребеккой, словно какая‑то невидимая нить всё ещё связывала их, несмотря на годы разлуки.       Кабинет встретил их какой‑то своей обманчивой теплотой. Молочные тона стен, мягкие ковры под ногами, рисунки и фрески в виде ангелов, парящих среди облаков. На полках стояли изящные статуэтки, а на столе мерцал кристалл, излучающий мягкий свет. Воздух был наполнен тонким ароматом сухих трав – успокаивающим, но в то же время чужим. Вики невольно сглотнула: всё здесь казалось таким безупречным, таким «правильным» – и таким далёким от того, что она помнила о матери. Она остановилась у окна, сжимая пальцами край подоконника, и молча ждала, когда Ребекка начнёт разговор.             — Так и будешь молчать? — тихо, почти шёпотом спросила Вики, и в её голосе прозвучала такая боль, что Ребекка невольно вздрогнула.       Ребекка боролась сама с собой. Внутри неё шла незримая битва: сердце рвалось к дочери, а разум твердил о необходимости держать дистанцию. Она боялась сблизиться с родной дочерью, прекрасно понимая, как делает ей больно своим отчуждением – но ещё больнее могло стать, если бы она позволила себе слабость. В груди щемило от вины, а в горле стоял ком, мешающий говорить.             — Ты такая красивая, Вики. Папа прекрасно тебя воспитал, — с некой теплотой произнесла Серафим, и в её взгляде на мгновение промелькнуло нечто живое, почти материнское. Вики удивлённо распахнула глаза – она не ожидала услышать от матери таких слов. В груди что‑то дрогнуло, и на секунду ей показалось, что лёд между ними начал таять.       Между ними была пропасть длиною в годы – глубокая, тёмная, заполненная молчанием и недосказанностью. Они стояли рядом, как два родных, но в то же время совершенно чужих человека, разделённых временем и обстоятельствами, которые казались непреодолимыми. Вики невольно сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах – ей хотелось броситься к матери, обнять её, почувствовать тепло родных рук… Но что‑то удерживало её на месте.             — Я никогда вас не бросала – не могла, — Ребекка прошла и встала спиной к дочери, расположившись у окна: так ей было проще. Она смотрела вдаль, на мерцающие огни Цитадели, но видела перед собой совсем другие картины – лицо маленькой Вики, её первые шаги, первый смех… — Я долго не могла смириться со своей смертью, потому что переживала за вас, но Стивен прекрасно справился. Поверь, я скучала, и на каждом задании нарушала правила, чтобы хоть чуть‑чуть побыть с вами. Каждый твой шаг, твоя болезнь, твои репетиции и твоё первое выступление – твой дебют, да и последующие – обо всём знаю. Несмотря на то, что ты не видела и не чувствовала меня, но я была рядом, слышала, как ты обращалась ко мне… Не смогла пропустить ни одного мгновения.       Вики растерялась – такого откровения она точно не ожидала. В груди всё сжалось, а глаза защипало от слёз. Слова матери обрушились на неё лавиной, переворачивая всё внутри. Она невольно сделала шаг вперёд, но тут же остановилась, боясь спугнуть этот редкий момент искренности.       Сколько всего они упустили… Этого времени не воротишь – у всех своя судьба, свой путь, который нужно было пройти. К сожалению, судьба не ко всем бывает благосклонной, и на чью‑то долю выпадают слишком тяжёлые трудности. Вики вдруг осознала, что мать, возможно, страдала не меньше – просто по‑другому, скрытно, затаив боль глубоко внутри. В какой‑то степени Непризнанная была рада подобным откровениям, но это рвало ей душу. Слишком ранимой девочкой она была – каждое слово отзывалось в сердце острой болью и одновременно робкой надеждой.             — Поверь, я чувствовала твои слёзы и боль, плакала вместе с тобой, — продолжала Ребекка, и голос её дрогнул. — Знаю, как сильно ты полюбила. Как отдала себя без остатка, но не могла тебя предостеречь и уберечь. Нам нельзя вмешиваться в жизни людей. И мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти… Не такой судьбы для тебя я желала, прости, моя девочка, — Серафим развернулась и наконец‑то взглянула в глаза дочери. В её взгляде читались и боль, и стыд за то, что не смогла уберечь единственное дитя, хотя какая‑то возможность, возможно, и была. Но Вики явно не нужно было знать подобных подробностей – это только добавило бы ей страданий. Ребекка сделала осторожный шаг вперёд, словно пробуя почву, и протянула руку, едва касаясь плеча дочери.             — На земле всё намного проще, — тихо добавила она. — А этот мир… он слишком запутан и опасен. Я просто хотела защитить тебя, даже когда не могла быть рядом. Вики почувствовала, как по щеке скатывается слеза – первая из многих. Она смотрела на мать, в эти знакомые и в то же время чужие глаза, и вдруг поняла, что всё это время в глубине души верила: мама где‑то рядом. Дрожь в руках утихла, а боль в груди начала понемногу отступать, уступая место чему‑то новому – робкой надежде на то, что они всё‑таки смогут найти дорогу друг к другу.             — Ты о чём? — Вики не понимала, её голос дрогнул, а взгляд заметался по лицу матери, пытаясь уловить хоть намёк на объяснение. Но Ребекка осеклась и замолчала, понимая, что сболтнула лишнего. В её глазах промелькнула тень тревоги, и она на мгновение сжала губы, словно запечатывая невысказанные слова.       Ребекка видела в ней идеальное сочетание себя и Стивена – в чертах лица, в изгибе бровей, в глубине взгляда. Казалось, Вики взяла от них всё самое лучшее: от отца – внутреннюю силу и доброту, от неё – упорство и стремление к справедливости. Перед мысленным взором пронеслись образы: Вики на сцене, освещённая софитами, её улыбка, восторг зрителей… Ей бы жить, танцевать на большой сцене, радовать своим талантом людей, любить и просто строить свою семью. Порой полное забвение намного лучше, чем этот второй шанс, который дают небеса без спроса – шанс, несущий с собой груз знаний, ответственности и опасностей.       Она медленно, шаг за шагом приблизилась к дочери, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент близости. Осторожно провела пальцами по щекам, вытирая слёзы, которые, казалось, не собирались останавливаться. Каждое прикосновение было наполнено невысказанной любовью и годами сдерживаемой нежности.             — Пойми, я намеренно держалась в стороне, чтобы твой выбор был не связан со мной, — Серафим нежно улыбнулась. Теперь в её глазах поблескивала та же теплота, с которой она смотрела с тех самых снимков, которые Стивен любил пересматривать долгими зимними вечерами. — Ты должна сделать выбор, отталкиваясь от твоих внутренних убеждений. Не хочу, чтобы ты совершила ошибку. Ангел, демон – это не важно, главное, чтобы тебе было хорошо.       Непризнанная прикрыла глаза, наслаждаясь близостью с матерью. Тепло её рук, тихий голос, едва уловимый аромат лаванды – всё это пробуждало в душе давно забытое ощущение защищённости. Ей очень важно было услышать эти слова. Какой бы выбор она ни сделала – главное, что Ребекка будет гордиться, не разочаруется в ней. В груди разливалась тёплая волна облегчения, а тяжесть, давившая годами, понемногу отпускала.             — Я буду ангелом, — тихо, но твёрдо произнесла Вики, обхватив руки матери своими. На губах появилась счастливая улыбка, искренняя и светлая. — И не потому, что ты Верховный Серафим, а потому что мне это ближе. В Аду мне плохо. На уроках, которые проводит там Гаральд, я уже два раза теряла сознание. Воздух там… он давит, душит. Я чувствую, как силы покидают меня с каждым вдохом.       Они ещё долго говорили о земной жизни. Вики рассказывала о своих переживаниях, страхах и надеждах, делилась воспоминаниями – о первом выступлении, о дружбе, о первой влюблённости. С каждым словом она чувствовала, как пропасть между ними постепенно сокращается, как невидимые нити связи крепнут, сплетаясь в прочный канат доверия. Ребекка слушала внимательно, иногда кивала, а в глазах её то и дело вспыхивали искорки гордости и нежности.       Ребекка давала советы – мудрые, взвешенные, рождённые вековым опытом. Она настойчиво просила больше не нарушать закон, не видеться с отцом и не искать встречи с Алексом. В голосе звучала неподдельная тревога, а пальцы невольно сжимались, будто она пыталась физически удержать дочь от опрометчивых шагов.             — Меня очень беспокоит, что я не помню, как умерла, — Вики обхватила себя руками за плечи, взгляд её потускнел, а улыбка погасла. — Я хочу знать. Мне это важно. Без этого я словно… неполная.       Ребекка вздохнула, в глазах мелькнула глубокая печаль. Она на мгновение заколебалась, но потом твёрдо произнесла:             — Тебе не нужна эта информация. Иногда нужно находиться в неведении. Просто смирись и держись от всех земных знакомых подальше.       Они обнялись на прощание, и Ребекка поцеловала дочь в щёку, задержав губы на мгновение дольше обычного.             — И, Вики, — шепнула она на ушко, так тихо, чтобы слышала только она, — Люцифер совершенно не тот, с кем стоило бы связываться.       Да, Ребекка не была дурой и прекрасно знала о их связи, но не имела никакого морального права осуждать – могла лишь предостеречь. В этом шёпоте было всё: тревога за дочь, знание истинной природы Люцифера и отчаянное желание уберечь Вики от боли, которую он, рано или поздно, неизбежно принесёт.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·