Ballerina for the Devil

      

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

Каждый день жизнь даёт нам

тысячи разных возможностей:

возможность измениться, возможность

начать всё сначала или возможность

проявить себя с другой стороны и

открыть новые таланты. Главное – не упускать

эти возможности, ведь может получиться так,

что второго шанса судьба не даст.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

            — Ты слишком напряжён, Люци, — встав позади наследника, медленно массировала его плечи, стараясь расслабить, поцеловала в шею. Её пальцы скользили по напряжённым мышцам, слегка надавливая на болевые точки – она знала, где и как нужно касаться, чтобы снять усталость. Но сегодня даже эти отточенные движения не помогали.       Ости улыбнулась, и в этой улыбке читалась прежняя игривость – лёгкая, почти детская радость от того, что она рядом с ним. Её дыхание коснулось мочки уха, а прядь волос, выбившаяся из причёски, скользнула по его щеке. Обычно Люцифер ценил эту готовность отдаться ему по первой прихоти – она была удобной, предсказуемой, не требовала ничего взамен. Но сейчас всё это лишь раздражало, словно шершавая ткань тёрлась о воспалённую кожу, вызывая желание отстраниться.       Люцифер невольно передёрнул плечами, сбрасывая её руки, и глухо выдохнул. Внутри всё клокотало – ярость, беспомощность, досада, смешанные в ядовитый коктейль, разъедавший изнутри. Он чувствовал, как пульсирует вена на виске, а в груди давит так, будто кто‑то сжимает сердце железной хваткой.             — Ну так встань на колени и расслабься, а не раздражай меня своими разговорами… — бросил он резко, почти рыкнул, не оборачиваясь. Голос прозвучал грубее, чем он рассчитывал, – но сдерживаться уже не было сил. Слова вылетели сами собой, пропитанные горечью и злостью, которые он не мог направить в нужное русло.       Ости замерла на мгновение. Её руки застыли в воздухе, а улыбка дрогнула, едва заметно исказившись. Она не стала спорить, лишь чуть склонила голову, будто принимая правила игры, и отступила на шаг. Но Люцифер успел уловить этот взгляд – короткий, цепкий, оценивающий. Демоница всё понимала: его злость, его отстранённость. И, что хуже всего, знала из-за кого.       Он вообще не понимал, зачем припёрся к ней. То, что произошло на задании, вывело его из себя окончательно. Дино, этот безмозглый упрямец, думал явно не головой, когда позволил Вики ковыряться в прошлом – в обход всех запретов. И этот её вечный вопрос – с кем она была при жизни…       Воспоминания вспыхнули перед глазами: Вики, сосредоточенная, с этой упрямой складкой между бровей, когда она копалась в чужих судьбах, будто в старых сундуках с пыльными секретами. Её пальцы перебирали страницы древнего фолианта, а глаза светились тем особенным огнём, который появлялся, когда она приближалась к разгадке. А рядом – Алекс.       Даже на расстоянии чувствовалась связь между Уокер и её Алексом: незримая нить, прочная, как стальной трос. Вики любила его. И поэтому не могла отпустить прошлое. А теперь ещё и начала всё вспоминать – по крупицам, по обрывкам, будто разматывала клубок забытых дней.       Желание убить этого Алекса росло с геометрической прогрессией, неудержимо, неотвратимо. Люцифер прекрасно понимал, какие последствия его ждут. Он представил, как совет старейшин хмуро качает головами, а отец бросает на него тот самый взгляд – тяжёлый, полный разочарования. Но с другой стороны… Он мог внушить, подстроить всё как случайность. Главное – заполучить его душу в Аду. Представить, как она, изломанная и покорная, станет частью его коллекции – и на миг внутри разливалась тёмная, ядовитая радость. Он почти ощущал, как эта душа дрожит в его руках.       Вот почему он залетел в комнату к безотказной Ости – желая избавиться от напряжения, от злости, хоть на миг выбить из себя эти мысли о Вики. Но, к своему удивлению, даже её касания не возбуждали. Желание улетучилось в тот же момент, как только он почувствовал этот запах – приторный, слишком сладкий, с нотами жасмина и ванили, которые раньше казались ему соблазнительными. И энергию – яркую, но пустую, как мишура, сверкающая, но не дающая тепла.       Он хотел эту рыжеволосую сучку, которая не подпускала его к себе. Вики. Её непокорность, её холод, её упрямое «нет» – всё это распаляло его сильнее любых ласк Ости. Он видел, как Уокер отворачивается, как сжимает губы, когда он приближается, и это сводило с ума. Перед глазами вставала картина: она стоит у окна, лучи заходящего солнца подсвечивают её рыжие волосы, а она смотрит вдаль, будто видит что‑то за горизонтом – что‑то, чего ему никогда не понять.       Ости не строила из себя униженную и оскорблённую – она знала правила игры. Заполучить Люцифера могла лишь так: быть всегда рядом, всегда готова, никогда не требовать. Она аккуратно поправила платье, разгладила несуществующие складки на юбке и опустилась перед ним на колени, скользнула руками по его ногам. Все знали, что наследник, как и его отец, – не принадлежал никому. И в этом была его сила. И его проклятие.       Люцифер резко поднялся, оттолкнув кресло. Оно с грохотом отъехало к стене, ударившись о ножку стола. Звук эхом разнёсся по комнате, подчёркивая напряжённую тишину.             — Ости, я терпеть не могу эти игры, — прорычал Люцифер, схватив её за волосы на затылке. Его пальцы крепко сжали тёмные пряди, слегка оттягивая голову демоницы назад, чтобы она смотрела ему в глаза. В голосе звучала неприкрытая злость, почти отчаяние – будто он пытался выместить на ней всё накопившееся напряжение, всю ту бурю, что бушевала внутри. Пальцы невольно сжались сильнее, костяшки побелели от напряжения.       Демоница распахнула глаза, уставившись на демона, и на мгновение замерла, словно поражённая молнией. Её зрачки расширились, а дыхание сбилось – на долю секунды в груди вспыхнула острая обида, почти физическая боль, от которой перехватило дыхание. Оскорблённо поджимая губы, она почувствовала, как к горлу подступает горький комок, а в уголках глаз защипало. Будь она гордой, как Вики – встала бы и ушла, показав ему, что не всё вертится вокруг его члена. Представила, как гордо вскидывает подбородок, с достоинством выпрямляет спину, разворачивается и идёт к двери, хлопнув ею так, чтобы эхо разнеслось по всей в школе. На миг эта картина принесла странное, горькое удовлетворение – будто она наконец‑то отстояла своё достоинство.       Но тут же перед глазами всплыли другие образы: долгие недели одиночества, тоскливые вечера в пустой комнате, тусклый свет лампы, отражающийся в зеркалах, которые словно насмехались над её одиночеством. Запах пыли и забытых надежд, когда она мерила шагами комнату в ожидании – хоть какого‑то знака, хоть намёка на то, что он вспомнит о ней. Если так поступит, то Люцифер больше не придёт. Никогда. Эта мысль ударила сильнее, чем грубые слова, сильнее, чем хватка на волосах. Внутри что‑то надломилось – не гордость, нет, а последняя надежда на что‑то большее, на то, что когда‑нибудь он увидит в ней не просто удобное тело под рукой, а живого, чувствующего существа, способного любить и страдать.       Её руки, чуть дрожа, покорно потянулись к ширинке. Пальцы неловко теребили застёжку – обычно такая простая задача вдруг стала мучительно сложной. Она слышала, как громко бьётся её сердце, будто пыталось вырваться из груди. В душе клубилась смесь чувств: унижение жгло изнутри, стыд окрашивал щёки лёгким румянцем, а где‑то глубоко, почти незаметно, теплилась отчаянная надежда – может, сегодня всё будет по‑другому? Может, он увидит её, настоящую, а не просто послушную игрушку? Она даже задержала дыхание на миг, будто это могло что‑то изменить.       Отпустил её волосы, чтобы поудобнее намотать их на кулак. Взгляд скользнул по её опущенной голове, по дрожащим пальцам, и это начинало раздражать ещё сильнее. Лучше бы спустился в Ад, там всегда его ждала Аграт – готовая принять его без всех этих обид.             — Быстрее, — бросил он хрипло. Его голос прозвучал резче, чем он хотел, – словно он пытался отгородиться от собственных ощущений, от этой внезапной неловкости, которая царапала изнутри.       Ости сглотнула, стараясь унять дрожь в руках. Она закончила возиться с застёжкой и подняла глаза – всего на секунду, но успела заметить его профиль в отблесках тусклого света, падающего из витражного окна. В этой застывшей маске гнева и раздражения ей почудилось что‑то ещё – усталость, может быть, или даже тоска, глубокая и всепоглощающая. Но видение тут же исчезло, сменившись привычной холодной отстранённостью, от которой внутри всё сжалось.       Она опустила взгляд и сосредоточилась на том, что должна сделать. Пусть лучше так, чем вообще без него. Пусть хоть эти короткие мгновения рядом, чем пустота и тишина одиночества, чем бесконечные ночи, когда она лежит без сна, прислушиваясь к далёким звукам школы, гадая, где он сейчас и с кем.       Люцифер смотрел в окно, но не видел ни клубящихся алых туч, ни мерцающих огней города. Перед глазами стояла другая картина: рыжие волосы, упрямый взгляд и это проклятое «нет» Вики. Он почти ощущал её запах – лёгкий, свежий, непохожий на приторный аромат Ости. В памяти всплыл момент, когда Уокер, стоя на краю обрыва, смеялась, запрокинув голову к небу, а ветер играл её локонами. Он сжал кулаки, чувствуя, как поднимает гнев. Почему именно она? Почему его так тянет к той, кто отталкивает его снова и снова, кто смотрит на него с вызовом, а не с покорностью?       Ости, не поднимая глаз, разобралась с его брюками и высвободила его член. Её движения были механическими, лишёнными прежней игривости. В груди по‑прежнему жгло от унижения, но она заставила себя улыбнуться – слабо, едва заметно, так, чтобы он не заметил слёз, готовых сорваться с ресниц. Может, если он увидит эту улыбку, если почувствует, что она всё равно рада быть рядом, что готова простить любую грубость ради мига его внимания…       Демон нетерпеливо подался бёдрами вперёд, дёргая её за волосы – резко, почти грубо, без прежней игры, без намёка на удовольствие от процесса. Его пальцы сжали тёмные пряди так сильно, что Ости невольно поморщилась, но не издала ни звука. В этом жесте не было страсти – только нетерпение и раздражение, словно он пытался выместить на ней всё, что копилось внутри.       Ости покорно открыла рот, позволяя делать с собой всё, что он хотел. Её губы дрогнули на мгновение – не от боли, а от осознания этой холодной отстранённости, которая ранила куда сильнее грубой силы. Она почувствовала, как внутри что‑то надломилось: ещё недавно она тешила себя иллюзиями, что хоть немного важна для него, что её присутствие что‑то значит. Теперь же эти мечты рассыпались в прах.       Таким отстранённым Люцифер был впервые с ней. Раньше в его движениях всегда читалась страсть, пусть даже яростная, жестокая, но живая. Он мог быть груб, мог играть с её чувствами – но хотя бы был здесь, с ней, в этих мгновениях. Сейчас же он трахал её рот будто по инерции – механически, без эмоций, просто ради разрядки. Его взгляд был устремлён куда‑то вдаль, поверх её головы, а лицо застыло маской безразличия. Пальцы, сжимавшие волосы, не ласкали, не направляли – лишь удерживали, словно она была не живым существом, а бездушным инструментом.       Ости закрыла глаза, стараясь отгородиться от реальности. В груди разливалась тяжёлая горечь, смешиваясь с унижением. Она чувствовала, как слёзы собираются в уголках глаз, но не позволяла им пролиться – не сейчас, не перед ним. Каждое его движение отдавалось внутри тупой болью, не физической, а душевной – будто он методично разбивал что‑то хрупкое, что она так бережно хранила в себе.       Раньше, даже в самые жёсткие моменты, в его взгляде мелькало что‑то – желание, злость, вызов. Теперь же она была просто предметом, не заслуживающим внимания. Перед глазами всплыли воспоминания: как она впервые встретила Люцифера, как восхищалась его силой и харизмой, как мечтала оказаться рядом с ним. Тогда она думала, что сможет растопить его сердце, показать ему, что значит настоящая преданность. А теперь… Теперь она просто стояла на коленях, выполняя роль, которую он ей навязал.       Люцифер сделал ещё несколько резких движений, входя полность, затем замер, кончая. Его пальцы разжались, отпуская волосы Ости. Он отступил на шаг, поправил одежду и провёл рукой по лицу, будто стряхивая наваждение. На мгновение в его глазах промелькнуло что‑то похожее на замешательство – словно он только сейчас осознал, что и как делал. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь их неровным дыханием.       Ости медленно подняла голову, вытерла уголок рта тыльной стороной ладони. Её руки слегка дрожали, но она постаралась это скрыть, выпрямившись и расправив плечи. Внутри всё сжималось от боли и обиды, но она заставила себя посмотреть ему в глаза – прямо, открыто, без привычной покорности.             — Не смотри на меня так, как будто я задел твои чувства, — Люцифер скривился, не понимая её реакции. Он всегда обозначал, чтобы на большее не рассчитывала. — Ты знала на что шла, — с этими словами покинул её комнату не чувствуя никаких угрызений. Он наследник – ему всё позволенн.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Ночь прошла для Вики бессонно. Она ворочалась в постели, то проваливаясь в тяжёлую полудрёму, то резко выныривая из неё, будто кто‑то дёргал за невидимую нить. Каждый раз, когда сознание начинало отключаться, перед глазами вспыхивали яркие образы: лицо отца, его тёплая улыбка, руки, которые когда‑то подбрасывали её в воздух со смехом. Эти воспоминания были как удары тока – короткие, резкие, заставляющие вздрогнуть и открыть глаза.       Ей нельзя было видеться с отцом и вообще с кем‑то из земной жизни – для неё это было как триггер, запускающий лавину забытых чувств и образов. Что, собственно, и произошло: она начала вспоминать то, о чём забыла. Для этого и существовали правила для таких Непризнанных, как она – жёсткие, непреклонные, но необходимые. Они помогали сохранить рассудок, не дать прошлому поглотить настоящее. В кодексе Непризнанных чёрным по белому было написано:

«Избегать контактов с прежними связями. Стирать воспоминания о земной жизни. Сосредоточиться на новой реальности».

      Но вчера она намеренно нарушила правило.       Всю ночь Вики пропускала через себя обрывки воспоминаний, проживая заново все счастливые моменты. Вот она смеётся, сидя на крыльце загородного дома. Алекс стоит рядом, улыбается и говорит: «Моя красивая лисичка». Она помнит выезды загород, как трава щекотала босые ноги, как пахло свежескошенной травой и дымом от мангала, как солнце припекало макушку. Вот они вдвоём готовят барбекю, её мужчина подбрасывает дрова в мангал, а она раскладывает тарелки и случайно роняет одну – он смеётся, говорит: «Ничего, Вики, зато теперь у нас на одну меньше мыть».       А вот отец обнимает её, шепчет на ухо: «Ты у меня самая лучшая», а Алекс в этот момент стоит неподалеку, но делает вид, что ревнует, но глаза у него добрые, тёплые, полные нежности…       Но теперь эти картины болью оседали внутри, не позволяя нормально функционировать. Они были как осколки стекла – красивые, сверкающие, но острые, ранящие. Она была счастлива тогда, за исключением конфликта Алекса и отца, который то затухал, то вспыхивал с новой силой. Но эти мужчины любили её, и каждый хотел защитить – по‑своему, порой неуклюже, но искренне.       Вики села на кровати, обхватив колени руками. В груди ныло, будто там образовалась пустота, которую ничем не заполнить. Она была выжата как лимон – тело ломило от усталости, глаза жгло от невыплаканных слёз, а в голове всё ещё крутились образы прошлого, накладываясь друг на друга, как кадры старого фильма. Виски пульсировали, а дыхание получалось прерывистым. Она провела рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы.       Ей хотелось вернуть свою жизнь, готова была отказаться от своего бессмертия ради этого. Просто верните её обратно к любимому мужчине и отцу. Но память та ещё сука, Вики вспомнила не всё, картинка в памяти всплыла безусловно красивая – но не правдивая…       Но сегодня ей придётся встретиться с последствиями вчерашней прихоти. Вики так и не явилась к учителю, чтобы отчитаться по заданию, хотя Динно скорее всего сделал это за неё. Но Фенцио не упустит этого и обязательно припомнит – он никогда ничего не забывал, а его ледяное «Уокер, у вас, кажется, проблемы с дисциплиной?» звучало в её ушах, будто он стоял прямо за спиной. Она представила его строгий взгляд, поджатые губы, пальцы, нервно постукивающие по столу. Как вообще Ребекка могла связаться с ним?       Она заставила себя подняться, умыться холодной водой, привести в порядок волосы. В зеркале отразилась бледная девушка с тёмными кругами под глазами и потухшим взглядом.       Волосы спутались, на щеке остался след от подушки, а под глазами залегли глубокие тени. «Собраться, Вики, — мысленно приказала она себе, сжимая край раковины так, что побелели костяшки. — Ты справишься. Просто сделай то, что должна». Она глубоко вдохнула, выдохнула, провела ладонями по лицу, пытаясь стереть следы бессонной ночи, и решительно вышла из комнаты в надежде, что сегодня не пересекутся с Люцифером.       Школа гудела, как растревоженный улей. В коридорах шептались, переглядывались, бросали на неё любопытные взгляды. Кто‑то наклонялся к соседу и что‑то шептал, прикрывая рот ладонью. Все обсуждали очередную стычку Люцифера и Дино. В этот раз всё зашло слишком далеко: ангел оказался в лазарете с разбитым лицом, вывихнутым плечом и крылом. Наследник, не соизмеряя силы, хорошенько отделал его – удары были жёсткими, чёткими, будто он вымещал на ангеле всю накопившуюся ярость.       Вики понимала, что это произошло именно из-за неё.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Фенцио рвал и метал. Он метался по палате, сжимая и разжимая кулаки, его обычно бледное лицо покраснело и было перекошено от гнева. Поведение совершенно не свойственное для ангела.             — Это уже переходит все границы! — гремел он, забывая где находится. — Вызвать Сатану в школу! Немедленно! Пусть он раз и навсегда вбьёт своему сыну в голову, как нужно себя вести наследнику Адского трона!       Его возмущение было понятно: из раза в раз Люцифер задевал ангела, показывая своё превосходство. Сначала это были мелкие стычки – колкие замечания, насмешки, демонстративное пренебрежение. Потом – толчки в коридорах, угрозы, провокации. Но в последнее время эти двое всё агрессивнее реагировали друг на друга, будто между ними шла какая‑то невидимая война, правила которой знали только они.       Все были обеспокоены и с ужасом ожидали, что в один день это закончится плачевно. В воздухе витало напряжение – густое, тяжёлое, почти осязаемое. И Вики чувствовала его особенно остро, потому что знала: она – одна из причин этой нарастающей бури.             — Фенцио, успокойся, — устало выдохнул Геральд, потирая переносицу. День только начался, а уже столько проблем. В воздухе витало напряжение, словно перед грозой – тяжёлое, давящее. Демон окинул взглядом помещение лазарета: стерильно белые стены, запах антисептиков, тусклый свет магических ламп, дрожащий, будто от внутреннего напряжения. — Люцифер, ответь внятно, что произошло на этот раз?       Наследник стоял у стены, облокотившись на неё спиной, руки были сложены на груди. Его поза выражала абсолютное равнодушие – ни капли раскаяния или беспокойства. Рукава чёрной рубашки были небрежно закатаны, открывая вид на татуировки. Он покосился на Дино, который полулежал на кровати, бледный и измученный.       Мда, в гневе демон был страшен: три сломанных ребра, вывих крыла, сломанный нос, не считая ссадин и ушибов на теле ангела. На лице Люцифера мелькнула тень удовлетворения, тут же скрытая маской безразличия. В глазах, однако, ещё тлели угольки недавней ярости – будто вулкан, готовый пробудиться вновь.             — Интересы пересеклись, — хмыкнул демон, небрежно пожав плечами.       Ему вообще было плевать на то, что орал Фенцио. Он знал, что Сатана не явится в школу – не в его стиле. В уголках губ затаилась едва заметная усмешка, будто вся ситуация казалась ему до смешного нелепой.             — Дино? — обратился Геральд к искалеченному ангелу, зная, что он врать не будет. Его взгляд не смягчился – в отличие от Фенцио, он не испытывал жалость к пострадавшему.       Дино с трудом приподнялся на локтях, поморщившись от боли. Его светлые волосы прилипли ко лбу, на щеке темнел кровоподтёк. Крыло, зафиксированное в специальном корсете, вызывало особенно сильную боль при каждом движении.             — Как Люцифер и сказал – интересы пересеклись, а взгляды у нас разные, — покачал головой ангел. Впервые их стычка зашла настолько далеко. В его голосе не было злости – только усталость и горькое понимание, что игра вышла из‑под контроля. Он осторожно потрогал сломанный нос и скривился.       До сегодняшнего дня Люцифер сдерживался, просто от нечего делать задевал ангела – то толкнёт в коридоре, то бросит язвительное замечание. Но тут решил показать его место. Демон прекрасно понимал, что перегнул палку, но признавать это не собирался. Он демонстративно отвернулся к окну, но краем глаза продолжал следить за реакцией остальных.             — Фенцио, у тебя уроки – иди, — с нажимом произнёс Геральд. Он говорил спокойно, но в тоне звучала непреклонность. При этом смотрел он исключительно на наследника, изучая его лицо в поисках хоть каких‑то эмоций – может, тени раскаяния, проблеска сомнения. Ничего. Люцифер оставался непроницаем. Затем перевёл взгляд на ангела, словно оценивая его состояние. В глазах мелькнуло сочувствие.       Геральд понимал, что эти двое так и будут молчать – не в их интересах и стиле распространяться о причинах конфликта. Никто бы и не обратил внимания на стычку, все давно привыкли, вот только Дино попал в лазарет. Это уже серьёзное нарушение порядка, которое нельзя просто так спустить на тормозах. Он мысленно прикинул возможные последствия: если пустить ситуацию на самотёк, она может выйти из‑под контроля и привести к настоящей войне между силами Ада и Рая в стенах школы.             — Я этого так не оставлю!       Фенцио недовольно ворчал, нервно поправляя мантию. Его пальцы дрожали от сдерживаемого гнева, а губы сжались в тонкую линию. Он расхаживал взад‑вперёд, то и дело бросая испепеляющие взгляды на Люцифера.             — Это не может продолжаться бесконечно! — бросил он напоследок, остановившись прямо перед демоном. — Ты ответишь за свои действия, Люцифер.             — Обязательно, — хмыкнул наследник, вообще не воспринимая слова учителя всерьёз.       Он покинул палату, хлопая дверью так, что со стены упала небольшая картина с изображением адского пейзажа, а на полке задрожали пузырьки с зельями. В помещении повисла напряжённая тишина.             — Единственный общий интерес, который у вас может быть – Вики Уокер, — перешёл сразу к сути Геральд. Все замечали их нездоровый интерес к этой девушке: как Люцифер бросал на неё взгляды исподтишка, как Дино старался оказаться рядом всякий раз, когда она появлялась в поле зрения. Геральд сделал паузу, давая им осознать сказанное. — Открою вам секрет – обоим ничего не светит. У её мамочки уже другие планы, и кандидат тоже имеется. Оставьте Непризнанную в покое.       Геральд не собирался ничего никому говорить напрямую – это нужно было решить, и чем раньше, тем лучше. Он сделал шаг в сторону двери и остановился, обернувшись. В его взгляде читалась усталость бессмертного, который слишком часто вынужден разгребать чужие проблемы.             — Отец узнает – ей не поздоровится. Хотя бы сейчас подумай не только о себе, — произнёс он, глядя прямо на Люцифера. В его взгляде читалось предупреждение: «Ты играешь с огнём». Голос понизился до серьёзного шёпота: — Ты знаешь, как Сатана относится к её матери. Последствия будут необратимы.       Геральд покинул палату, оставив после себя тяжёлую тишину. Воздух будто сгустился, наполнившись невысказанными словами и затаённой угрозой. Запах лекарств и крови стал ещё более ощутимым. Люцифер понимал, что он прав, но сделать ничего не мог. Впервые за своё бессмертие настолько сильно захотел кем-то обладать.       А вот наследник явно не закончил с ангелом. Он медленно оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов к кровати, его тень упала на израненное тело Дино. Люцифер склонился над ним, почти касаясь лицом лица ангела.             — Ты слишком близко к ней подбираешься, — тихо, почти шёпотом произнёс Люцифер. В этом шёпоте звучала угроза, холодная и расчётливая. Его глаза сверкнули алым отблеском. — Она не для тебя.       Дино поднял глаза, в них не было страха – только упрямая решимость. Он сглотнул, преодолевая боль в сломанных рёбрах.             — А для кого? Для тебя что ли? — хрипло спросил он, с трудом сглатывая. — Ты думаешь, она когда‑нибудь посмотрит на тебя так, как ты хочешь? Она видит в тебе только угрозу, Люцифер. Вики нежная, ранимая, она не такая…       Люцифер сжал кулаки, на мгновение его маска безразличия дала трещину – в глазах вспыхнул гнев, почти животный. Он мог бы рассказать, что вытворил Дино – о задании, как пытался поговорить с Вики наедине, как уговаривал её держаться подальше от демона, предупреждал об опасности. Но тогда и самой Непризнанной не поздоровится: её мать действительно имела свои планы, и вмешательство ангела могло всё испортить.             — Молчи, — процедил наследник сквозь зубы. — Просто держись от неё подальше. Иначе в следующий раз ты не отделаешься лазаретом.       Люцифер отошёл от ангела. Ещё чуть-чуть и он его точно отправит в Небытие. Хотел выйти, но остановился. Не собирался говорить всё, что знал, но решил обозначить, хотя бы для того, чтобы он задумался.             — Ей нельзя вспоминать свою смерть, о чём ты думал? — вновь взъелся демон, резко развернувшись к ангелу. Его глаза сверкнули алым отблеском, словно в глубине зрачков вспыхнули угли древнего пламени. Голос зазвучал жёстко, почти рычаще, эхом отдаваясь от стен лазарета. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, на шее вздулись вены – он едва сдерживал нарастающую ярость, которая бурлила внутри, как лава в жерле вулкана. — Или ты забыл, что произошло с теми Непризнанными?             — Так переживаешь за неё? — улыбнулся ангел, но улыбка вышла болезненной, натянутой, будто его лицо не было готово к проявлению каких‑либо эмоций. Он осторожно коснулся пальцами сломанного носа, поморщившись от боли, и тихо зашипел. — Для неё это важно. Она имеет право знать правду о себе, какой бы страшной она ни была. В конце концов, разве не в этом суть нашего существования – принимать себя целиком, со всеми шрамами прошлого?       Наследник покачал головой. Ему было плевать на то, что хотела Непризнанная, на правила и на последствия – по крайней мере, он пытался себя в этом убедить. Но где‑то глубоко внутри, в самом укромном уголке души, теплилось что‑то, похожее на тревогу. Оно царапало изнутри, как котёнок, пытающийся выбраться из запертой комнаты. Он отогнал это чувство, как назойливую муху, но оно тут же вернулось, настойчивое и неумолимое.             — Ты наивен, если думаешь, что правда сделает её сильнее, — процедил Люцифер, делая шаг вперёд. Его тень опять упала на бледное лицо Дино, подчёркивая ссадины и кровоподтёки, отбрасывая зловещие тени на стен. — Непризнанные не были готовы к подобным открытиям о причинах своей кончины. Те, кто в конечном итоге узнавали – сходили с ума, и их ждало забвение. Это не просто стресс, это разрушение всего, что они считали реальностью.       Он замолчал на мгновение, вспоминая истории, которые слышал в детстве – страшные, леденящие душу рассказы, передаваемые шёпотом в тёмных коридорах школы. Перед глазами всплывали образы: Непризнанные, чьи глаза вдруг наполнялись безумием, чьи крики раздавались по ночам, пока их не изолировали от остальных. Тех, кто начинал видеть тени прошлого, слышать голоса умерших, кто забывал, кто они есть на самом деле, блуждая в лабиринте собственных воспоминаний, как в проклятом лесу.       Обычно подобные провалы памяти происходили, когда смерть была насильственной. Сам факт того, что твоя жизнь оборвалась внезапно, жестоко, но тебе дарован второй шанс и мир бессмертных на самом деле существует – тот ещё стресс. Мозг, не готовый к такому откровению, начинал давать сбои. Сначала – кошмары, яркие и реалистичные, от которых просыпаешься в холодном поту. Потом – навязчивые видения: мелькающие тени в углах комнат, шёпот за спиной, ощущение чьего‑то присутствия. Затем – полная потеря связи с реальностью: путаница между прошлым и настоящим, голоса в голове, галлюцинации, стирающие грань между миром живых и миром мёртвых.       Вики была близка к этому. Как только она вспомнит, какой ужас пережила… Люцифер представил, как её глаза расширяются от ужаса, как она начинает задыхаться, не в силах осознать, что с ней произошло. Он вспомнил её взгляд вчера – такой живой, полный упрямого любопытства – и внутри что‑то сжалось, будто кто‑то сжал его сердце ледяной рукой. Перед глазами мелькнули фрагменты: Вики, вздрогнувшая от резкого звука; Вики, застывшая на мгновение с отсутствующим взглядом, будто увидела что‑то за пределами этой комнаты; Вики, нервно сжимающая пальцы, когда кто‑то упоминает «земную жизнь».             — Ты не понимаешь, — продолжил он уже тише, почти шёпотом, но в голосе всё ещё звучала угроза, приглушённая, но оттого не менее реальная. — Она не выдержит. Эти воспоминания разорвут её на части. Ты хочешь, чтобы она стала одной из тех Непризнанных? Чтобы она кричала по ночам, не узнавая никого вокруг? И в конечном итоге её ждало забвение?       Дино поднял глаза, в них читалась не только боль, но и глубокая печаль – такая всепоглощающая. Ангел сглотнул, осторожно пошевелился, морщась от боли в сломанных рёбрах, и тихо произнёс:             — Она и так живёт в кошмаре, — добавил Дино, и его голос стал ещё тише, почти беззвучным. — Каждый день. Каждый взгляд, брошенный через плечо. Каждый раз, когда что‑то напоминает ей о прошлом. Может, лучше встретить страх лицом к лицу, чем бежать от него вечно? Может, только так она сможет освободиться?       Люцифер стиснул зубы так сильно, что заскрипели челюсти. Он хотел возразить, сказать что‑то резкое, язвительное, но слова застряли в горле. Перед глазами снова всплыл образ Вики: как она плакала, смотря на Алекса, как на мгновение её взгляд стал отсутствующим, будто она увидела что‑то, как её пальцы непроизвольно сжались, будто пытаясь ухватиться за ускользающую реальность.       Демон отвернулся к окну. Он понимал логику ангела, но инстинкт – древний, звериный – кричал: «Что её нужно держать подальше от всего этого». Он сжал кулаки, его пожирала ревность к тому мужику по котором она убивалась.             — Если с ней что‑то случится из‑за твоей благородной глупости, — наконец произнёс он, не оборачиваясь, его голос звучал глухо, но от этого угроза казалась ещё более реальной. — я тебя уничтожу. Медленно. И с удовольствием. Каждая кость будет сломана отдельно, каждое крыло – вырвано по перу. Ты понял меня?       Дино не ответил сразу. Он просто кивнул, понимая, что за угрозой кроется нечто большее, чем просто злость. В этой угрозе была тревога – такая же острая, как и его собственная, такая же всепоглощающая. Он видел, как напряглись плечи Люцифера, как дрогнули его пальцы, как в глазах на мгновение мелькнуло что‑то уязвимое, почти человеческое.       В палате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием ангела и далёким гулом школы за стенами лазарета – смехом бессмертных, шагами по коридорам, звоном колокола, возвещающего начало урока. Оба понимали: ставки слишком высоки. И от того, что выберет Вики – забыть или вспомнить – зависела не просто её судьба, а, возможно, её рассудок и сама возможность существовать в этом новом мире, где смерть – лишь начало, а правда может стать худшим из проклятий.       Наследник развернулся и направился к двери, его шаги гулко отдавались в тишине палаты. У самого выхода он остановился, не оборачиваясь, и добавил:             — И запомни: она – моя. И только моя.       Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, оставив Дино одного. Ангел откинулся на подушки, закрыл глаза и глубоко вздохнул. В груди болело не только от сломанных рёбер – внутри что‑то надломилось. Он понимал, что Люцифер прав: Вики была в опасности, и его попытки защитить её могли только усугубить ситуацию. Провёл рукой по лицу, чувствуя, как пульсирует боль в носу.

«Что же теперь делать?» — думал ангел.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Вместо того, чтобы пойти на занятия, Вики поплелась в лазарет. Ей было стыдно являться на урок к Фенцио – ведь именно из‑за неё всё это произошло. Она чувствовала, что демон отыграется на Дино – это было настолько предсказуемо, что сжималось сердце. Перед глазами вставала картина: Люцифер, с этой своей холодной усмешкой, сжимая кулаки, а ангел, пытающийся сохранить достоинство, несмотря на боль…       Коридоры школы казались бесконечными, стены давили, а магические светильники мерцали неровным, пульсирующим светом, будто насмехаясь над её неуверенной походкой. Вики шла, опустив голову, стараясь не встречаться взглядом с другими учениками – ей казалось, что все знают, в чём причина стычки, и осуждают её. Кто‑то перешёптывался за спиной, кто‑то бросал любопытные взгляды, кто‑то демонстративно отворачивался. Она слышала обрывки фраз: «Это из‑за той Непризнанной…», «Опять наследник разбушевался…», «Бедный Дино…», «Интересно что скажем мама Серафим…». Каждый звук впивался в сознание, усиливая чувство вины, а страх о том что родительница обо всем узнает добавлял ощущений.       Она вошла в лазарет. В воздухе витала лёгкая дымка магического исцеления, мерцающая голубоватыми искрами. Дино лежал на кровати, бледный, но с привычной мягкой улыбкой. Его светлые волосы разметались по подушке. Вики села возле него, на край кровати, осторожно, будто боялась потревожить. Матрас чуть прогнулся под её весом, и Дино повернул голову в её сторону.             — Дино, прости, это из‑за меня, — тихо произнесла девушка, чувствуя, как ком подступает к горлу. Её голос дрогнул на последнем слове, а пальцы непроизвольно сжались, сминая ткань юбки. Всё её нутро противилось насилию, и она не могла игнорировать, что из‑за неё кто‑то пострадал. Вина тяжёлым камнем давила на плечи, мешала дышать, будто кто‑то стянул вокруг шеи невидимую петлю.             — Вики, твоей вины тут нет, — мягко улыбнулся ангел, но она упрямо покачала головой, не соглашаясь с ним. Его голос звучал спокойно, без упрёка, и от этого ей стало ещё тяжелее. В его глазах читалась искренняя забота, а не осуждение, и это ранило сильнее любых обвинений.       В этом и был весь Дино.       Никогда никого не обвинял, был чистым и светлым, в нём не было ни капли злобы. В этом они с Вики были схожи – оба не выносили жестокости, оба стремились к справедливости, пусть и по‑разному. Вот только тянуло её не к ангелу, а к чёртову наследнику. При мысли о Люцифере внутри что‑то ёкнуло – противоречивое чувство, смесь раздражения, страха и чего‑то ещё, чего она боялась назвать. Перед глазами всплыл его взгляд во время стычки: холодный, отстранённый, но в какой‑то момент – почти обеспокоенный, когда он на мгновение встретился с ней глазами.             — Мы бессмертные и не можем понять вас, через что вы проходите, но оставь всё как есть, — ангел взял её руки в свои. Его ладони были тёплыми, нежными, но в них чувствовалась скрытая сила. Он слегка сжал её пальцы, пытаясь передать свою поддержку. — Тебе нужно отпустить прошлое, как бы больно не было.             — Это сложно, но и ты прав – вы не можете понять, что мы чувствуем, — она прикрыла глаза, борясь с внутренней болью, которая разрывала её изнутри. Глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но голос всё равно дрожал, срываясь на хриплые ноты. — Я завидую тем Непризнанным, которые смогли отпустить, но ты пойми – у каждого была своя жизнь. Многие испытали облегчение, потому что не были счастливы. А я была счастлива. У меня был любящий отец, который остался один. Я помню, как он улыбался, когда я получила первую медаль на танцах… У меня был любимый, который теперь страдает. Я оставила его одного, не успев даже попрощаться. У меня была карьера, к которой я стремилась с детства, — на её лице сияла искренняя улыбка, ранее ангел никогда не видел её такой. Но с каждым произнесённым словом слёзы стекали всё сильнее, капая на белую блузку, оставляя тёмные пятна. — У меня было всё. Были мечты, которые начинали сбываться. Я хотела открыть свою студию, учить детей танцам… У нас были планы с Аслексом… А сейчас… — она запнулась, сглотнула, — я не счастлива, понимаешь? Я хочу свою жизнь!       Её голос сорвался на крик, тихий, отчаянный, полный боли.             — Понимаю, но это невозможно. Такова судьба, Вики. Отпусти… — Дино говорил мягко, но в его глазах читалась беспомощность. Он понимал, о чём она говорит, но не мог прочувствовать это чувство безысходности, которое разъедало её изнутри, словно кислота.       Бессмертные не знали утраты в том виде, в каком её знали Непризнанные. Они не помнили смерти, не помнили боли потери. Для них время текло иначе, а память о земной жизни стиралась, как песок под волнами.             — Найди тут свой якорь, — продолжил ангел, стараясь приободрить девушку. Он говорил медленно, взвешивая каждое слово, будто боялся спугнуть её доверие. — После распределения сможешь быть не только с Непризнанными, но и с ангелами. Сможешь так же вступить в брак, дети, всё то же… — он говорил, а в глазах светилась искренняя надежда, что эти слова дадут ей опору, помогут найти смысл в новой реальности. Он хотел, чтобы она увидела перспективу, а не тупик.             — Спасибо, Дино, но ты не поймёшь, — улыбнулась Вики, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Её улыбка вышла кривой, дрожащей, но всё же – попыткой показать, что она держится. Она провела рукой по лицу, смахивая остатки слёз, и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.       Ангел привстал – рёбра уже не так болели, плюсы бессмертной жизни. Несмело протянул руку и погладил её по щеке, так же вытирая слёзы. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но в нём читалась забота, искреннее желание помочь. Ему бы хотелось стать для неё тем самым якорем, опорой, человеком, который поможет удержаться на плаву в этом странном, чуждом мире. Но в её глазах он не видел чувств к нему – только благодарность, теплоту, но не то, о чём он мечтал. В груди кольнуло, но он тут же спрятал это чувство за новой улыбкой.       Вики замерла на мгновение, чувствуя его ладонь на своей щеке. В груди что‑то сжалось – ей было искренне жаль, что она не может ответить ему тем же. Она накрыла его руку своей, слегка сжала, молча благодаря за поддержку.             — Ты хороший друг, Дино, — тихо сказала она. — И я ценю это больше, чем ты думаешь.       Он кивнул, улыбнулся, хотя в глубине глаз мелькнула тень грусти, не такие слова хотел услышать от неё. Но тут же спрятал её, снова став тем добрым, светлым ангелом, который всегда готов поддержать.             — Тогда пообещай мне, что не будешь винить себя за то, что случилось, — серьёзно произнёс он. — Ты не виновата. И помни – я рядом. Всегда. Помогу тебе пережить прошлое.       Вики кивнула, чувствуя, как в груди разливается тепло. Может, она и не могла ответить на его чувства, но знала: в этом чужом мире у неё есть хотя бы один настоящий друг. И это уже что‑то. Она слегка сжала его руку в ответ, и на мгновение им обоим стало чуть легче – будто сквозь тучи пробился первый луч солнца.       Непризнанная прикрыла глаза, её захлестнула волна паники – холодная, липкая, сковывающая движения. Она прекрасно понимала причину такого состояния: в груди сдавило так, будто кто‑то сжал сердце железной рукой, а дыхание стало прерывистым, поверхностным, с короткими, судорожными вдохами. В висках застучало, в ушах зашумело, и на мгновение мир перед глазами поплыл, окрасившись в тёмные тона. Она прекрасно понимала причину такого состояния – и это понимание лишь усиливало страх.       В палате они были одни, но она подсознательно чувствовала приближение наследника – сначала появилась его энергетика, густая, тяжёлая, словно предгрозовая атмосфера, наполненная скрытой угрозой. Воздух будто сгустился, стал тяжелее, насыщеннее, наполнился едва уловимым запахом озона и чего‑то ещё, дикого, первобытного. Магические светильники на мгновение замерцали, реагируя на всплеск тёмной силы, их голубоватое сияние дрогнуло, на миг потускнело, а тени в углах комнаты зашевелились, будто оживая. И только потом явился он сам.       Люцифер вошёл бесшумно, но его присутствие заполнило всё пространство, вытеснив остатки спокойствия. Он остановился в дверном проёме, на мгновение замерев, словно оценивая обстановку. Высокий, широкоплечий, во всём чёрном. Его волосы, тёмные и слегка растрёпанные, падали на лоб, а глаза – ярко‑алые, с вертикальными зрачками – мгновенно нашли Вики. Он молча скользнул взглядом по присутствующим, подмечая каждую деталь с холодной, расчётливой внимательностью хищника: как ангел сжимает руку девушки, а второй рукой осторожно, почти нежно поглаживает её по щеке – жест, полный заботы и нежности.       Что‑то внутри демона взорвалось от этой картины: его такой чёрной яростью накрыло, захлёстывая волной энергии всё вокруг. Стены чуть заметно дрогнули, а тени в углах комнаты стали гуще, протянулись к центру палаты, словно пытаясь дотянуться до пары у кровати. Воздух затрещал от напряжения, и даже целебные зелья на полке задрожали, едва не опрокинувшись. Ему захотелось не просто сломать ангелу руки, а вырвать их.             — Иди сюда, Уокер, — прорычал демон низким, хриплым голосом, от которого по спине Вики пробежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.       Девушка инстинктивно сжала руку Дино и подалась ближе к нему, ища защиты. Её пальцы вцепились в ладонь ангела так сильно, что побелели костяшки, а ногти чуть ли не впились в кожу. Сердце забилось часто‑часто, отдаваясь в ушах глухим стуком, а во рту пересохло. Она почувствовала, как по спине стекает капелька пота, несмотря на прохладу в помещении.             — Люцифер, хватит, — твёрдо вмешался ангел, выпрямляясь. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь, непреклонность. Он не отнял руки от лица Вики, но слегка отстранился, готовясь к противостоянию. Крылья чуть заметно подрагивали, выдавая внутреннее напряжение.       Люцифер криво усмехнулся, и эта усмешка была лишена всякого веселья – в ней читалась злость, раздражение, почти отчаяние. Она не давала ему своего согласия, ничего не обещала, не клялась в верности, не смотрела на него с обожанием, как многие другие. Но на правах собственника он считал Непризнанную своей. Это было не рациональное решение, а первобытный инстинкт: «моё». Он стиснул челюсти так, что на скулах заиграли желваки, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.             — Мне, блять, сколько раз сказать, чтобы ты держался от неё подальше? — его глаза тут же вспыхнули алым огнём, зрачки расширились, делая взгляд почти звериным, гипнотизирующим. За пару шагов он сократил расстояние между ними, схватил девушку за руку – резко, грубо, без намёка на осторожность – и дёрнул на себя, поднимая с кровати.             — Что ты делаешь, Люцифер? — возмутилась Вики, пытаясь вырвать руку. Но он дёрнул ещё раз, и она влетела в его твёрдую грудь, больно ударившись плечом. — Мне больно!       Она почувствовала, как его пальцы впиваются в предплечье, оставляя следы – не синяки пока, но ощутимое давление, почти до боли. В груди закипала смесь страха и гнева – как он смеет так с ней обращаться? Её дыхание участилось, щёки вспыхнули от возмущения, а в глазах защипало от непролитых слёз.             — А ты не вынуждай делать тебе больно, — прорычал он, утягивая её за собой к двери. Его дыхание участилось, на шее пульсировала вена, а ноздри чуть заметно раздувались. — Ты не понимаешь, с кем имеешь дело.       Пока все были на занятиях, коридоры школы пустовали – длинные, мрачные, с высокими сводчатыми потолками и редкими магическими светильниками, отбрасывающими дрожащие тени на каменные стены. Пол был выложен тёмными плитами с замысловатыми узорами, а вдоль стен стояли старинные шкафы с древними фолиантами. Люцифер шёл быстро, не обращая внимания на сопротивление Непризнанной, таща её за собой, как капризный ребёнок игрушку. Вики спотыкалась на неровностях каменного пола, чуть не падала, но он не замедлял шаг, лишь крепче сжимал её руку.       Он кипел внутри – ярость, желание, отчаяние бурлили в нём, смешиваясь в опасный коктейль. Хотел её до чёртиков – её взгляд, её голос, её упрямство. Но она не подпускала, открыто игнорировала его присутствие, смотрела сквозь него, когда он пытался заговорить, отвечала коротко и резко, когда он заговаривал. Уокер была первой, кто смог сказать наследнику «нет» – не дрогнув, не отведя глаз, не попытавшись угодить. И это одновременно восхищало и бесило его до зубовного скрежета. Он не привык к отказам, не привык, чтобы его игнорировали.             — Отпусти меня, — выдохнула она, пытаясь замедлить шаг и вырваться. — Я не твоя вещь!       Люцифер резко остановился, развернулся к ней лицом. Они стояли так близко, что она чувствовала его горячее дыхание на своей коже, видела, как пульсирует вена на его виске, как подрагивают его ресницы. Его глаза всё ещё пылали, но в глубине чего‑то дрогнуло – то ли удивление, то ли проблеск осознания. Он разжал пальцы, но не отошёл, продолжая нависать над ней, заполняя всё её пространство.             — Ты не понимаешь, что творишь, — произнёс он уже тише, почти шёпотом, и в этом шёпоте прозвучала такая искренность, что Вики на мгновение замерла.       Люцифер стиснул зубы, сжал и разжал кулаки. В его взгляде мелькнуло что‑то сложное, почти уязвимое, но тут же скрылось за привычной маской высокомерия. Он резко выдохнул, будто пытаясь сбросить с себя наваждение.       Вики сглотнула, чувствуя, как внутри закипает протест. Но пока она могла только подчиниться – по крайней мере, до тех пор, пока не найдёт способ вырваться из этой ловушки. Её сердце билось неровно, дыхание оставалось прерывистым, а в душе боролись страх и решимость.       Люцифер – сын самого Сатаны – никогда особо ни о чём не задумывался. Его жизнь была устроена просто и понятно: желания исполнялись, проблемы решались силой или хитростью, а женщины… женщины всегда были рядом. Любая демоница, ангел или Непризнанная мечтала оказаться в его постели хотя бы на одну ночь. Им льстила сама мысль, что наследник Ада обратил на них внимание – это было знаком особого статуса, подтверждением их привлекательности в мире, где ценились сила и влияние.       Он никогда не приводил никого в свою комнату – ни в школе, ни в Аду. Для него это было табу: не трахать там, где он спит. Комната служила ему убежищем, местом силы, где он мог побыть наедине с собой, отдохнуть от вечного внимания и поклонения. Тёмные стены, обшитые чёрным деревом, массивный стол с древними фолиантами, кровать с тяжёлым балдахином – всё здесь напоминало ему о его статусе и происхождении. Все знали об этом правиле, и никто не смел его нарушать – слишком хорошо понимали, что случится с тем, кто переступит эту черту. Один неосторожный шаг – и можно было оказаться в самых глубоких ямах Ада, где даже демоны теряют рассудок.       Отношения? Люцифер даже не рассматривал никого на долгосрочную связь. Зачем? Когда изо дня в день он может менять партнёрш, а иногда и не по одной – вот его норма. Единственной, с кем он спал больше одного раза, была Ости, но и это нельзя было назвать отношениями. Просто удобное взаимное влечение без обязательств. А точнее, без обязательств с его стороны – демоница просто терпела бесчисленные связи наследника, просто принимая его таким, какой он есть. Она надеялась, что однажды он увидит в ней нечто большее, будет ценить её преданность, но Люцифер этого не замечал – или не хотел замечать. Он видел в ней лишь временное развлечение, способ сбросить напряжение, не более того.       И всё это полностью устраивало его существование – до того дня, пока он услышал женский смех. Лёгкий, ненавязчивый, но в то же время озорной и весёлый, слишком искренний для этих мест. В мире, где каждый носил маски, этот смех звучал как глоток свежего воздуха, чистый и неподдельный, без намёка на лесть или расчёт. Он резко обернулся, сам не понимая, что заставило его остановиться и прислушаться.       Улыбнувшись лишь краешком губ, хмыкнул Люцифер и взглядом нашёл обладательницу этого смеха. Непризнанная просто стояла и смеялась со своими друзьями, не замечая никого вокруг. Её радость была заразительной – несколько ангелов и демонят невольно улыбнулись в ответ, а один из них даже подхватил шутку, вызвав новый взрыв хохота. А он прошёлся оценивающим взглядом с ног до головы – и замер.       Девушка с длинными, слегка вьющимися, тёмно‑рыжими волосами, которые переливались в свете, словно расплавленное золото, играя разными оттенками – от медового до глубокого бордового. При каждом движении пряди скользили по плечам, ловя блики солнца. Большие зелёные глаза, глубокие, как лесные озёра, в которых можно утонуть. Пышные ресницы, пухлые розовые губы, которые явно неплохо бы смотрелись на его члене, смугловатая кожа, будто слегкм тронутая солнечным светом. Грудь третьего размера, осиная талия, подтянутая попка… Он невольно сглотнул, чувствуя, как внутри просыпается что‑то новое, незнакомое, что-то, что не сводилось к простому желанию обладать.       В тот момент ему отчаянно захотелось сжать эти ягодицы, шлепать, кусать, ласкать… Фантазия моментально рисовала разные порнокартинки с её участием. Член мгновенно затвердел, натянув ткань брюк. Он стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки, но не получалось.

«Просто блядство какое‑то, — подумал он, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Она грёбаная, мать его, кукла».

      С этого дня всё пошло не так. Она перевернула его существование с ног на голову, выворачивала всё его нутро наизнанку. Её улыбка и смех не выходили у него из головы. А этот лёгкий запах – цветочный, с лёгкой ноткой малины, сладковато-кислой – мерещился ему повсюду. Даже в самых отдалённых уголках школы, в залах для тренировок, в библиотеке, в столовой – везде он ловил этот аромат, и сердце начинало биться чаще. Он ловил себя на том, что ищет её взглядом в толпе, запоминает, во что она одета, как двигается, как смеётся.       Когда она надевала эти короткие юбки – он был уверен, что их подсовывает ей Мими – в штанах становилось невыносимо тесно. Ему хотелось затащить её в первый попавшийся коридор и оттрахать. Но не просто отыметь – а ещё и переодеть, чтобы никто другой больше не смотрел на неё. Чтобы только он видел эти стройные ноги, эту соблазнительную линию бёдер. Он ловил себя на мысли, что ревнует её к каждому, кто бросает на неё взгляд – к ангелам, демонам, даже к другим Непризнанным. В груди закипала ярость, когда кто‑то из парней заговаривал с ней, улыбался, пытался произвести впечатление.       Ещё ни одна девушка не вызывала у него таких эмоций. Не просто похоть – а что‑то большее, необъяснимое. Желание защищать, обладать, сделать своей. Он хотел, чтобы она смотрела только на него, улыбалась только ему, смеялась только рядом с ним. Это пугало и одновременно возбуждало. Он не понимал, что с ним происходит – впервые в жизни он не мог контролировать свои эмоции, не мог просто взять то, что хотел, и забыть.       Люцифер правда пытался держаться подальше, выкинуть навязчивые идеи о дочери Верховного Серафима. Старался забыться и перебрал всех демониц в Аду, устраивал оргии, погружался в разврат с головой, но ничто не помогало. Перед глазами стояла она – зеленоглазая рыжеволосая, мать её, Уокер, которая, сама того не зная, забралась в голову сына Сатаны. Он не мог сосредоточиться на делах, забывал о встречах, раздражался по пустякам. Даже отец начал замечать его рассеянность и бросил однажды: «Что с тобой, сын? Ты словно не здесь». И тут запахло жаренным. Как только Дьявол узнает кто занимает все его мысли – не поздоровится всем.       Видя, как она в своём коротком платье закидывает ножку на ногу, а подол приподнимается, оголяя бедро, он сжимал кулаки. Ему хотелось положить её на стол и оттрахать хорошенько – да так, чтобы больше никогда не носила эти блядские юбки. Хотелось оставлять засосы на её нежной шее, чтобы все видели: эта малышка занята. Хотелось шептать ей на ухо, что она только его, и никто другой не посмеет к ней прикоснуться. Он представлял, как она будет стонать его имя, как её пальцы вцепятся в его плечи, как её глаза затуманятся от страсти…       А когда эти ангелочки тёрлись возле Непризнанной, ему хотелось вырвать их белоснежные крылья и скормить Церберу. Одно не давало демону покоя: она – будущий ангел. Дочь Верховного Серафима Ребекки идёт по стопам матери, и им никогда не суждено быть вместе. Нет в ней ничего демонического, он и сам это знал. Её душа светилась чистотой, которую он не мог не замечать, как бы ни пытался игнорировать. В ней не было той тьмы, что жила в нём, той жестокости, той жажды власти. Она была другой – живой, настоящей, искренней.       Думать о том, что будет, когда Сатана узнает о связи с ней – с Уокер‑младшей – Люцифер не хотел. От одной мысли кровь в венах стыла. Возможно, Дьявол и не смог бы ничего сделать напрямую с Непризнанной, но нашёл бы массу способов испортить ей существование. Он мог лишить её покровительства, выставить изгоем, натравить на неё своих прихвостней. Наследник знал, на что способен его отец, когда дело касается чести семьи. Сатана не потерпит, чтобы его сын связался с дочерью ангела, да ещё и такого высокого ранга.       Но для него стало маниакальной идеей – обладать ей. Он по сути своей эгоист и думал исключительно о своей персоне, поэтому, несмотря на всё против них, Люцифер обязательно сделает её своей. Он не привык отступать, не привык проигрывать, а эта девушка стала для него вызовом, который он обязан был принять. Он найдёт способ обойти все преграды, переступить через правила, обмануть судьбу – но она будет его.       Девушка упиралась, шипела дикой кошкой, но он не отпускал. Она впервые оказалась в этой части школы – тёмной, мрачной, с каменными стенами и редкими магическими светильниками, отбрасывающими дрожащие тени. Он подвёл её к какой‑то лестнице, и ей удалось ухватиться за перила. Люцифер посмотрел на её руку, которой она держалась, выругался через плотно сжатые зубы, при этом прикрывая глаза. Он правда старался успокоиться, но её сопротивление вновь выводило демона из себя, распаляя желание ещё сильнее. Он чувствовал, как в нём борются два начала: одно хотело сломать её, подчинить, заставить покориться, другое – защитить, укрыть от всего мира, спрятать в своём убежище.       Вики не успела даже моргнуть, как Люцифер подхватил её на руки и забросил на плечо, как мешок с картошкой. Мир перевернулся вверх тормашками: она почувствовала, как кровь прилила к голове, она оказалась лицом на уровне его задницы. В животе скрутился тугой узел страха, а ладони вспотели от волнения.             — Отпусти меня! Люцифер, у меня из‑за тебя будут проблемы! — кричала она, свисая головой вниз, била по спине, но он не реагировал, лишь крепче сжимал её талию, так, что стало трудно дышать. В панике она заколотила кулаками сильнее, но удары, казалось, только забавляли его. — Ты не имеешь права так со мной обращаться! Я не твоя вещь!             — У тебя уже проблемы, Уокер, — шлепнул её по заднице, и Вики вскрикнула от неожиданности и возмущения, а он невольно усмехнулся. — И они начались задолго до того, как я тебя поймал.       Она ощутила, как краска стыда заливает лицо – от его действий, от собственной беспомощности, от того, что кто‑то может их увидеть в таком виде. В груди закипала смесь страха, ярости и чего‑то ещё, чего она не могла определить. Её сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах глухим стуком, а дыхание вырывалось прерывистыми всхлипами.             — Ты думаешь, что можешь просто так меня таскать, куда захочешь? — выдохнула она, на мгновение прекратив сопротивление. — Думаешь, я стану твоей послушной собачкой? Никогда!       Люцифер на секунду замер, будто эти слова задели его за живое. Он слегка ослабил хватку, но тут же взял себя в руки. В глубине души он почувствовал укол раздражения – почему она так упорно сопротивляется? Почему не может просто принять то, что он предлагает? А что он ей предлагает? Секс? Но в то же время это сопротивление будоражило его кровь, распаляло желание ещё сильнее. Шлёпнул повторно, чтобы поняла, что всё равно будет по её.             — О, я не жду послушания, — хрипло произнёс он, и его голос прозвучал неожиданно близко, почти у самого уха Вики. — Мне нравится, когда ты сопротивляешься. Это делает охоту интереснее.       Он ускорил шаг, неся её по мрачному коридору, где каменные стены были украшены древними фресками, изображающими битвы ангелов и демонов. Магические светильники мерцали, отбрасывая причудливые тени, которые, казалось, следовали за ними, словно живые существа. Вики чувствовала жар его тела, слышала тяжёлое дыхание, ощущала, как напряжены его мышцы под чёрной мантией.       «Почему он так со мной поступает? — метались мысли в голове Вики. — Почему не может оставить меня в покое?» Она пыталась найти опору, чтобы вырваться, но всё было бесполезно. Её юбка задралась, обнажая бёдра, и она с досадой дёрнулась, пытаясь прикрыть ноги. Но это только вызвало ещё один смешок у Люцифера.             — Не старайся, Уокер, — бросил он через плечо. — Всё равно никто не увидит, кроме меня.             — Как ты вообще можешь так поступать? — прошипела она, сжимая кулаки. — Ты же наследник Ада, а ведёшь себя как… как…             — Как кто? — он резко остановился и положил руку на оголённые ягодица. Его алые глаза сверкали в полумраке коридора, а на губах играла насмешливая улыбка. Жаль свисая с его плеча вниз головой она этого не видит — Как монстр, которого ты во мне видишь?             — Как человек без капли уважения! — выпалила Вики. — Перестань меня лапать!       На мгновение в его глазах что‑то дрогнуло. Он пристально посмотрел на неё, будто впервые увидел по‑настоящему. Затем медленно опустил её на ноги, но не отпустил – его руки остались на её талии, удерживая на месте.             — Я – демон, не человек, Вики, и уважение нужно заслужить, — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучала непривычная серьёзность. — Я буду тебя не только лапать, но и трахать!             — Зато ты, видимо, заслужил всё на свете, — фыркнула Вики, ударила его по спине. — Самоуверенный, высокомерный…             — …привлекательный? — закончил он за неё с усмешкой, и его пальцы слегка сжали её попу.             — Бессовестный! — отрезала она, но почувствовала, как предательски заалели щёки.       Тем временем Ости, направлявшаяся в этот момент в его комнату, чтобы поговорить о случившемся, была не готова увидеть подобную сцену. Она замерла на мгновение, её глаза расширились от шока, а губы дрогнули, словно она хотела что‑то сказать, но не смогла издать ни звука. В груди защемило так сильно, что стало трудно дышать.       Теперь всё стало на свои места. Его постоянные колкости в адрес Непризнанной, стычки с Дино не только участились, но и обострились, резкая смена по отношению к ней. Всё из‑за этой Уокер. Она видела его взгляды, замечала в его глазах желание – такое, какого он никогда не испытывал к ней.       «Променял меня на вшивую Непризнанную», — пронеслось в её голове. Такого простить демоница не могла. Боль и обида обожгли изнутри, скрутили внутренности, заставили сжать кулаки так, что ногти впились в ладони. Перед глазами всплыли воспоминания: как она ждала его у дверей, как старалась выглядеть безупречно для него, как терпела его холодность и измены в надежде, что однажды он оценит её преданность.       Но она быстро подавила эти чувства, заменив их холодной решимостью. Её лицо исказилось на мгновение, но она тут же взяла себя в руки – гордая осанка, высоко поднятый подбородок, взгляд, ставший ледяным.       Ости расправила плечи, развернулась и направилась в Ад – туда, где могла найти поддержку и утешение, где её статус и красота снова будут цениться по достоинству. В голове уже складывался план, сделать так, чтобы они никогда не были вместе.             — Ты ещё пожалеешь, Уокер, — мысленно пообещала она, ускоряя шаг. Её каблуки звонко стучали по каменному полу, эхом отдаваясь в пустом коридоре. — Я заставлю тебя пожалеть, что ты встала на моём пути.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Тем временем Люцифер, не замечая ухода Ости, завернул за угол и остановился у массивной двери, украшенной резьбой в виде переплетённых змей. Дверь была тяжёлой, из чёрного дерева, инкрустированного серебром, с ручкой в форме головы дракона.             — Ну что, Уокер, готова узнать, куда я тебя несу? — усмехнулся он, слегка встряхнув девушку, всё ещё висящую на его плече.             — Куда угодно, лишь бы подальше от тебя! — огрызнулась Вики, хотя внутри всё сжалось от тревоги. Она не знала, что её ждёт за этой дверью, но одно было ясно: эта игра только начинается.             — О, поверь, — прошептал он, оглаживая её ноги. — ты ещё не раз пожалеешь, что так упорно мне сопротивляешься. Но в конце концов ты всё равно будешь моей.       Вики сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она не могла понять, почему его слова одновременно пугали и будили в ней странное, необъяснимое волнение.             — Никогда, — прошептала она, но голос дрогнул.       Люцифер лишь усмехнулся. Он чувствовал её возбуждение, от этого было ещё слаще.       Демон затащил её в какой‑то зал и наконец‑то поставил на ноги. Сам встал перед ней, впиваясь горящими глазами. Его взгляд скользил по её лицу, волосам, плечам – жадно, почти осязаемо, словно он пытался запомнить каждую деталь. Вики сделала шаг назад, осматриваясь, и обомлела, насколько было красиво.       Небольшой зал, стены украшены росписью – причудливые узоры, переплетающиеся линии, изображающие сцены древних легенд: крылатые создания, битвы стихий, танцующие фигуры в длинных одеждах. Панорамное окно во всю стену, но стекло было разноцветным, будто выложенная мозаика: оттенки синего, фиолетового, красного складывались в абстрактный узор, преломляя свет и создавая на полу причудливые блики, которые переливались и двигались, словно живые. В воздухе витала лёгкая дымка, наполненная едва уловимым ароматом лаванды и сандала – запах спокойствия, который резко контрастировал с её внутренним состоянием. Пара зеркал в позолоченных рамах отражали их фигуры, искажая очертания и добавляя сцене сюрреалистичности. У стены стоял станок – изящный, с резными узорами, покрытый тонким слоем пыли, будто им давно не пользовались.       Первая мысль, которая пришла в её голову – как замечательно тут танцевать. Она невольно представила, как кружится по залу под нежную мелодию, а разноцветные блики играют на стенах и полу, создавая иллюзию волшебного леса. Она даже слегка покачнулась, будто поддаваясь ритму несуществующей музыки, но реальность грубо вернула её в настоящее – тяжёлое дыхание Люцифера, его пристальный взгляд, давление ситуации.       Вики подошла к окну и обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Стекло было прохладным на ощупь, и она прижалась лбом к нему, стараясь собраться с мыслями. Холод немного отрезвил, помог сосредоточиться.             — Что ты от меня хочешь, Люцифер? — голос дрогнул и стал ещё тише. В нём слышалась усталость, отчаяние и мольба – она хотела, чтобы это наконец закончилось. Её плечи слегка подрагивали, а пальцы нервно теребили край юбки.       Демон так и стоял позади неё, любуясь, скользя взглядом по спине ниже. Идеальная. Обычно рождённые бессмертные отличались своей красотой – они были выше, значительно мощнее и намного красивее людей, именно поэтому Непризнанные проигрывали на их фоне. Но Вики… Она отличалась. Маленькая, миниатюрная, до одури красивая, чистая – в ней не было ни капли тьмы, только свет и искренность, которые так притягивали его. Он заметил, как подрагивают её ресницы, как пульсирует жилка на шее, как слегка дрожат пальцы – все эти мелкие детали делали её ещё более желанной.             — Тебя хочу, — выпалил он хрипло, и его голос прозвучал слишком близко, почти у самого уха. От его дыхания волосы на затылке слегка шевелились, вызывая мурашки.       Она отрицательно покачала головой, даже не взглянула на него. Её плечи слегка подрагивали – то ли от холода, то ли от сдерживаемых слёз. Она пытаясь взять себя в руки.             — Я не могу… — начала она, но не успела закончить.       Люцифер резко развернул её лицом к себе, сжимая плечи. Его пальцы впились в кожу, но не до боли – скорее, чтобы удержать, не дать отстраниться. Он был так близко, что она чувствовала жар его тела, слышала учащённое дыхание, видела, как пульсирует вена на его виске.             — Из‑за того уёбка? — прорычал буквально в лицо. Его глаза сверкали алым огнём, а ноздри раздувались от гнева. Его бесил тот факт, что она принадлежала кому‑то, хотя глупо было делить её с земным мужчиной. Но они были вместе, его она подпустила к себе – и почему‑то демон зверел от этой мысли, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он стиснул зубы, и желваки заиграли на скулах.             — Его зовут Алекс! Не смей о нём вообще говорить! — Вики оттолкнула от себя наследника, её голос задрожал от возмущения и боли. Если бы он по‑настоящему что‑то испытывал к ней, то понял бы её состояние и принял. Прошлое – неотъемлемая часть жизни, оно формирует нас, делает теми, кто мы есть. Она подняла глаза, и в них читалась такая боль, что на мгновение Люцифер замер, поражённый её искренностью.             — Ты умерла – смирись уже, вы явно не будете вместе, — намеренно бил по больному, не задумываясь, каково ей. Как ранят его слова, проходя острым лезвием по кровоточащей ране. Он хотел стереть эту надежду из её глаз, заставить забыть о прошлом. Его голос звучал жёстко, безжалостно, но в глубине души он сам чувствовал укол чего‑то похожего на сожаление.             — Откуда тебе знать? Может, и ему будет дан второй шанс, как и мне? — Вики подняла взгляд, и в её глазах он увидел тот самый огонёк надежды, который собирался искоренить полностью. Беспощадно. Её голос дрожал, но в нём звучала несгибаемая вера – вера в чудо, в справедливость, в любовь.       Если Дино находился в неведении, то наследнику не составило никакого труда узнать об Алексе всё: кем был и чем занимался, куда попадёт его душа после смерти. Всё было уже предписано. Люциферу даже удалось узнать, как именно умерла Вики – и тогда стало ясно, почему ей выпал второй шанс и почему она не помнила свою смерть. Он вспомнил отчёт, который видел: похищение, мучительно долгие часы издевательств, хрупкое тело не выдержало – и вот она уже здесь, в этом мире, не помня ничего о своей прошлой жизни.             — Такие, как он, попадают в Ад на вечные муки, — констатировал он факт. Жестоко, холодно и расчётливо звучало с его стороны. Его голос был ровным, без эмоций, будто он говорил о чём‑то обыденном. Он смотрел прямо в её глаза, ожидая реакции – ждал, когда надежда погаснет, когда она сломается.             — Хватит, Люцифер! Откуда тебе вообще знать? — как и любой девушке, ей было неприятно, когда о её мужчине говорили подобные вещи. Её голос сорвался на крик, а в глазах заблестели слёзы. Они покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки, и она быстро смахнула их тыльной стороной ладони. — Оставь меня в покое. Мой тебе ответ – нет!       Он только успокоился, но нет – своим характером она снова вывела его из себя. Желваки заиграли на скулах, глаза опасно сузились, он сжал руки в кулаки. В груди закипала буря эмоций: злость, разочарование, желание сломать её сопротивление и в то же время – защитить, спрятать от всего мира. Он сделал шаг вперёд, нависая над ней, и тихо, почти шёпотом произнёс:             — А давай поспорим? — прорычал Люцифер, сокращая отвоеванное ей расстояние.       Он положил руку на затылок Вики и сжал волосы – не грубо, но настойчиво, давая понять, что она в его власти. Его дыхание участилось, а в глазах вспыхнул опасный огонёк азарта, смешанного с чем‑то более тёмным. В воздухе повисло напряжение, почти осязаемое, как электрический разряд перед грозой.             — Я убью его, и если он попадёт сюда – даю слово и близко к тебе не подойду. А если, как я и сказал, попадёт в Ад – до распределения ты моя. Как тебе такое, Уокер? — его голос звучал низко и хрипло, будто каждое слово давалось ему с усилием.       Вики покачала головой, замирая. Он пугал её – не столько угрозой, сколько холодностью, с которой говорил об убийстве. В груди всё сжалось, а дыхание перехватило. Перед глазами всплыл образ Алекса: его улыбка, тёплые руки, голос, который успокаивал её в самые тяжёлые моменты. Она невольно сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони – попытка вернуть себя в реальность.             — Ты же, блять, уверена, что твой Алекс святой, — продолжил Люцифер, слегка наклоняясь к ней. Его взгляд был жёстким, почти безжалостным, но в глубине алых глаз мелькнуло что‑то ещё – будто он сам не до конца верил в то, что говорил.       Она покачала головой. Он не был святым, никто не святой, но для неё Алекс был лучшим. Он был тем, кто поддерживал её, когда она чувствовала себя потерянной, кто верил в неё, даже когда она сама в себя не верила. Любые разговоры о нём отзывались острой болью в сердце, будто кто‑то вонзал нож в незажившую рану. Зачем Люцифер так с ней? Что она ему такого сделала? По щеке скатилась слеза, за ней вторая – они катились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Её плечи слегка подрагивали, а губы дрожали, пытаясь сдержать всхлип.             — Не смей его трогать! Я тебе этого никогда не прощу! — голос Вики дрожал, но в нём звучала решимость. Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в руках, но пальцы всё равно слегка подрагивали.             — Да плевать я хотел на твоё прощение, — равнодушно бросил Люцифер. Демоны – в них нет ничего человечного. Его глаза оставались холодными, а губы скривились в усмешке. Её слёзы совершенно не трогали наследника. — Ты же уверена. Так давай проверим.             — Зачем я тебе? Любая хочет быть с тобой, — это они уже проходили. Вики отступила на шаг, но он последовал за ней, не давая пространства для манёвра. — Но ты прицепился ко мне. Почему?       В её голосе звучала искренняя растерянность, почти отчаяние. Ей было больно не только от потери любимого, не только от того, что пришлось отказаться от своей мечты, а от того, что она испытывала чувства к этому заносчивому демону – и это было неправильно. Всё смешивалось и не давало нормально дышать. Все, что происходило, было неправильно. Она чувствовала себя предательницей по отношению к Алексу, но в то же время не могла отрицать, что присутствие Люцифера будоражило её, заставляло сердце биться чаще, а кожу покрываться мурашками.             — Потому что хочу тебя как ненормальный, — неожиданно мягко произнёс Люцифер и нежно провёл по её щеке большим пальцем. Его голос стал тише, почти шёпотом, а взгляд на мгновение смягчился. — И ты меня хочешь, но цепляешься за прошлое. Отпусти его.       Всем так легко было сказать «отпусти», а как отпустить, если не отпускается? Если все мысли только об этом? За всё время пребывания на небесах Ребекка ни разу не говорила с дочерью, а Вики как раз нуждалась в ней – в материнском совете, в поддержке, в простом «всё будет хорошо». Но вместо этого она стояла здесь, лицом к лицу с демоном, который одновременно пугал и притягивал её. В горле встал ком, а в груди что‑то болезненно сжалось.             — Я просила дать мне время, — отошла от него, обхватила себя руками, словно пытаясь защититься.

Время.

Время.

Время.

      Оно казалось ей единственным спасением, возможностью разобраться в себе, расставить приоритеты, понять, что действительно важно. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять внутреннюю бурю эмоций.       Он привык получать всё здесь и сейчас, а она не могла так быстро переключиться. Любила Алекса, но и чувства к Люциферу поселились в её сердце. Чем дольше он был рядом, тем меньше оставалось сил на сопротивление. В глубине души она понимала, что уже не сможет просто оттолкнуть его – слишком глубоко он проник в её мысли, в её душу. Её пальцы непроизвольно сжались, а взгляд метнулся к окну, будто ища там ответ.             — Не хочу быть для тебя очередной, — отрицательно покачала головой Вики, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде читалась мольба и отчаяние, а голос дрогнул на последнем слове. — И ты не принимаешь меня с моим прошлым.       Он вновь сократил расстояние, положил руку ей на талию и вжал в своё тело. Вики задохнулась от этого напора. Его тело было настолько горячим, что, казалось, плавило всё вокруг – или это плавились её последние барьеры? Она почувствовала, как её решимость дрогнула, как внутри что‑то откликнулось на его близость. Её дыхание участилось, а сердце забилось быстрее, отдаваясь гулким стуком в ушах.             — Потому что не хочу тебя ни с кем делить! Даже с твоим прошлым, — ревностно прорычал Люцифер, его голос звучал почти отчаянно. — Хочу, чтобы была моя целиком и полностью.       Она запуталась и не могла разобраться в себе, а он никак не облегчал ситуацию. Вики невольно сравнивала Алекса и Люцифера. Если судить по человеческим меркам, демон был младше, но сколько ему по бессмертным меркам? Алекс не был спокойным, надёжным, словно скала – он всегда знал, что сказать, как поддержать. Люцифер же был бурей, ураганом – непредсказуемым, опасным, но таким притягательным. Её пальцы слегка коснулись его груди, будто пытаясь понять, что скрывается за этой маской высокомерия.             — Ты не понимаешь, — прошептала она, отводя взгляд. Её голос звучал тихо, почти беззвучно, но в нём была вся боль последних дней. — Нельзя просто взять и стереть прошлое. Оно часть меня. Если ты хочешь меня – прими со всем этим. Или отпусти.       Люцифер замер, словно эти слова ударили его сильнее, чем она ожидала. Его хватка на талии ослабла, а в глазах мелькнуло что‑то новое – не гнев, не страсть, а, возможно, понимание. Он медленно отпустил её и сделал шаг назад, внимательно изучая её лицо. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием и далёким эхом чьих‑то шагов за стеной.             — Хорошо, — наконец произнёс он низким голосом. Его тон изменился – в нём больше не было угрозы, только серьёзность и какая‑то непривычная уязвимость. — Ты живёшь прошлым, так тоже нельзя.       Люцифер сделал глубокий вдох, будто сбрасывая с себя невидимую тяжесть. Его плечи расслабились, а взгляд стал мягче. Он осторожно протянул руку и коснулся её ладони – на этот раз без напора, почти робко.       Алекс тоже был напорист, но никогда не причинял боль, действовал осторожно, нежно – каждое его движение было наполнено заботой. Он словно изучал её границы, проверял, где она чувствует себя комфортно, а где нужно остановиться. И в какой‑то момент девушка дала себе отчёт, что это действительно было её решение – быть с ним. Он полностью принимал её такой, какая она была: со всеми страхами, сомнениями, мечтами и воспоминаниями. С Алексом она чувствовала себя в безопасности, могла быть уязвимой, могла показать свои слабости – и он не использовал это против неё. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, а взгляд – тёплым и понимающим.       Но Люцифер другой. Он давил авторитетом, старался подавить, сломать, делал всё, чтобы было по его. Не хотел слушать и понимать. Его сила ощущалась физически – как давление воздуха перед грозой, как тяжесть каменных стен вокруг, как гулкое биение сердца в ушах. Вики невольно отступила на шаг, но позади окно, преградившая путь к отступлению. Холодное стекло коснулось её спины, напомнив о реальности – она в ловушке.             — Он был моим первым, Люцифер, — прошептала она с мольбой, чуть слышно, почти беззвучно. Её голос дрожал, а пальцы непроизвольно сжали ткань платья. — И я любила его…       Эти слова для демона были как пощёчина. В их мире никто не обращал внимания на такие мелочи, как девственность и сколько половых партнёров было у девушки. В Аду было принято устраивать оргии, которыми заправлял демон похоти – Асмодей. Там ценились опыт, раскрепощённость, умение доставить удовольствие – но не невинность. Роскошные залы, увешанные зеркалами, наполнялись стонами и смехом, ароматы благовоний смешивались с запахом пота и желания… Но с Вики всё как‑то по‑другому.       Его почему‑то раздражал тот факт, что она была с кем‑то. Это вызывало в нём бурю противоречивых чувств: злость, ревность, желание стереть из её памяти все воспоминания о другом мужчине. Он стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает тёмная, почти первобытная ярость. В глазах вспыхнул алый огонёк, а вены на шее вздулись от напряжения.             — Если ты не принимаешь это – нам не о чём говорить, — твёрдо произнесла Вики, поднимая подбородок. Её голос дрожал, но в нём звучала решимость. Она расправила плечи, пытаясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. — Я не буду твоей очередной игрушкой. И не изменю решения – буду ангелом. Как ты себе это представляешь?       Вики была права. Её выводы, основанные на его поведении, били точно в цель. Люцифер на мгновение замер, поражённый её словами. Он вдруг осознал, что до этого момента действительно видел её лишь как объект желания – красивую, желанную, но всё же вещь, которую можно заполучить силой. Но сейчас перед ним стояла не просто красивая девушка – перед ним была личность со своими принципами, мечтами, болью.       Но сейчас ему нужен был маленький шанс – чтобы доказать ей обратное. Люцифер был уверен: это не простое сексуальное влечение. Она значила для него нечто большее, чем девочка на одну ночь. Ничего подобного он ранее ни к кому не чувствовал – ни к Ости, ни к другим демоницам, ни к ангелам. Это было что‑то новое, пугающее и в то же время волнующее. Но как ей это объяснить? Он никогда не говорил о чувствах – только приказывал, требовал, брал то, что хотел.       Да он вообще не представлял себе, что будет после распределения. Люцифер никогда не заглядывал так далеко. Нужно жить здесь, сейчас и сегодня. Ловить момент. А Вики пыталась всё распланировать, и это однозначно мешало ей жить. Она всё время оглядывалась назад, цеплялась за прошлое, боялась будущего – и из‑за этого не могла насладиться настоящим. Её глаза часто затуманивались воспоминаниями, а улыбка становилась грустной, когда она думала о том, что потеряла.       Непризнанной нужно было разгрузить свою голову, отпустить себя, отпустить свои мысли, отпустить свои мечты и просто жить, не строя планы на ближайшее будущее. Жить сегодняшним днём, ловить каждое мгновение – никто не знает, что будет завтра. Возможно, завтра не будет ничего – ни Ада, ни небес, ни их самих. Только вечность и пустота.             — Давай ты просто не будешь об этом говорить? — тихо произнёс Люцифер, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. Он сделал глубокий вдох, будто собираясь с силами. — Отпустить не можешь, хорошо, малышка, тогда просто живи сегодняшним днём. О том, что будет потом – разберёмся, когда наступит это потом.       Вики замерла, прислушиваясь к себе. Неужели он понял? Подобрал правильные слова? В его взгляде, обычно жёстком и холодном, мелькнуло что‑то новое – забота? Понимание? Она невольно расслабила плечи, и на мгновение ей показалось, что тяжёлый груз, давивший на грудь, стал чуть легче. Воздух вокруг как будто стал чище, а разноцветные блики от мозаичного окна заиграли новыми красками.       Воспользовавшись её растерянностью, Люцифер прижал девушку к стеклу, вжимая своим телом, и прильнул к её шее, начиная покрывать поцелуями. Он оставлял багровые засосы – словно пытался пометить её, заявить права на то, что уже считал своим. Его губы скользили по коже, оставляя горячие следы, а дыхание обжигало. Вики почувствовала, как по спине пробежала волна мурашек, а колени слегка подкосились.       Руки спустились на упругие ягодицы, сжимая и прижимая ближе к себе, давая почувствовать его возбуждение – твёрдое, недвусмысленное, почти болезненное. Вики вздрогнула, ощутив его желание всем телом. Её пальцы непроизвольно вцепились в его плечи, то ли отталкивая, то ли притягивая ближе. Сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. В голове крутилась мысль: «Что я делаю?», но тело уже не слушалось разума.       Он был уже на грани. Ещё ни с кем не испытывал такого сильного возбуждения – как с ней. Ему хотелось не торопиться, растягивать удовольствие, изучать её тело, ловить каждый вздох, каждое дрожание ресниц, каждую мелочь – изгиб губ, блеск глаз, трепет ресниц, биение жилки на шее. Но в паху уже было больно от напряжения – хотелось поскорее очутиться в ней, слиться воедино, потерять себя в этом безумии, забыть обо всём на свете, кроме её тепла, её дыхания, её стонов.             — Вики… — хрипло прошептал он, отрываясь от её шеи и заглядывая в глаза. Его дыхание участилось, а зрачки расширились от желания. — Ты сводишь меня с ума… Я не могу больше…       Она почувствовала, как её собственное сопротивление тает, как внутри что‑то откликается на его страсть. Её дыхание участилось, стало прерывистым, а в груди разливалась странная, незнакомая теплота, растекающаяся по венам, как расплавленное золото. Она хотела оттолкнуть его – но вместо этого её руки скользнули по его спине, притягивая ещё ближе. Пальцы ощутили рельеф мышц под тканью рубашки, и это прикосновение вызвало новый всплеск эмоций.             — Я… я не знаю, что делать… — прошептала она, и в её голосе прозвучала искренняя растерянность. Её ресницы дрожали, а губы слегка приоткрылись. — Всё так запуталось…       Люцифер слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Его пальцы нежно коснулись её щеки, стирая слезинку, которую она не заметила. Большой палец скользнул по скуле, очертил линию подбородка. В этот момент он выглядел почти уязвимым – не властным наследником Ада, а просто мужчиной, который чего‑то боится.             — Тогда не думай, — тихо сказал он. Его голос звучал непривычно мягко, почти умоляюще. — Просто чувствуй.       В зале повисла тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и далёким эхом чьих‑то шагов за стеной. Разноцветные блики от окна танцевали на их лицах, создавая иллюзию волшебного мира, где нет правил, нет прошлого и будущего – есть только они и этот момент.             — Люцифер, не надо, — тяжело дыша, запротестовала Вики. Её голос дрожал, а пальцы всё ещё упирались в его каменную грудь – скорее по привычке, чем из реального желания оттолкнуть. Она чувствовала, как под её ладонями бьётся его сердце – сильно, неровно, почти панически, вопреки всей его показной уверенности. Ладони слегка вспотели от напряжения, и она невольно сжала ткань его рубашки, сминая её в пальцах. — Ты… ты не понимаешь… — это был единственный аргумент, который пришёл ей в голову. В горле пересохло, а в висках застучала кровь, отдаваясь в ушах глухим ритмом. — Я не Ости, Люцифер, не смогу терпеть твои похождения и ждать, когда же ты соизволишь вспомнить о моём существовании, — тихий протест, но в нём слишком много смысла. Её глаза наполнились слезами – не от обиды, а от отчаяния. Она не хотела снова испытывать боль предательства, не хотела становиться одной из многих, раствориться в череде его мимолётных увлечений.             — Вики, ты опять? — Люцифер слегка отстранился, и в его взгляде мелькнуло искреннее недоумение, почти растерянность. От удивления она распахнула глаза. Дыхание сбивалось, а внизу живота приятно потянуло от его близости, от того, как он смотрел на неё – не как на игрушку, а как на что‑то невероятно ценное, редкое, словно драгоценный артефакт, который он случайно нашёл в руинах забытого храма. — С самого первого дня ты сводишь меня с ума… — его голос стал тише, почти шёпотом, и в нём зазвучали непривычные, мягкие ноты. — Твой запах, — он наклонился и вдохнул аромат её волос, прикрыв глаза на мгновение. — твоя улыбка, — его пальцы легко коснулись уголка её губ, вызывая волну мурашек. — твой смех, — в его глазах на мгновение вспыхнула тёплая искра, будто он заново переживал моменты, когда слышал этот звук. — твои чертовски короткие юбки и длинные ноги, — рыкнул демон, и в этом рыке было больше восхищения, чем грубости. — Ты идеальна! Ты сводишь меня с ума.       Он чередовал слова с обжигающими поцелуями – то нежными, едва ощутимыми, словно перышко, то почти грубыми, властными, оставляющими след на коже, то снова нежными, будто извиняясь. Каждый его поцелуй был как удар тока, заставлявший её тело трепетать, а колени – подкашиваться. Вики ощущала, как по коже бегут мурашки, как кровь приливает к щекам, как внутри разгорается пламя, которому она так долго не позволяла вырваться наружу. Аромат его кожи – терпкий, с нотками сандала и чего‑то неуловимо демонического – заполнял лёгкие, затуманивая разум.             — Я только твой, и только с тобой, малышка, — хрипло прошептал демон, перехватывая её руки и заводя их вверх, удерживая над её головой. Его глаза горели, словно огонь, но в этом пламени больше не было угрозы – только страсть, смешанная с чем‑то, что она не решалась назвать. Его дыхание обжигало кожу, а пальцы, сжимавшие её запястья, были одновременно сильными и осторожными, будто он боялся сломать её.       И в следующую секунду, отпустив руки, он положил свою ладонь на её затылок и впился в её губы – покусывая, лаская языком, исследуя. Как же он мечтал о них всё это время… Его язык сплетался с её, в этом танце была вся невысказанная страсть, все те дни и ночи, когда он представлял её рядом с собой. Вики пыталась сопротивляться – мысленно. Но тело предавало. Её губы отвечали на его поцелуи, руки сами потянулись к его волосам, пальцы вцепились в тёмные пряди, будто пытаясь удержать этот момент навсегда. Она ощущала, как его пальцы скользят вдоль позвоночника, вызывая дрожь, как его грудь прижимается к её груди, как их дыхания смешиваются в едином ритме.       Она чувствовала, как его твёрдое тело прижимает её к прохладному окну, которая начинала нагреваться от их общей температуры, как его дыхание смешивается с её, как их сердца бьются в унисон – быстро, отчаянно, будто пытаясь догнать друг друга. Стекло под её спиной казалось одновременно опорой и ловушкой – она могла бы оттолкнуться от него, но не хотела.

«Что я делаю? — пронеслось в её голове. — Это неправильно… Я не должна…»

      Мысли путались, сталкивались друг с другом, но не могли перекрыть нахлынувших ощущений. Она вспомнила Алекса – его мягкую улыбку, его осторожные прикосновения, его веру в неё. Но сейчас всё это казалось далёким, почти нереальным. А реальность была здесь – в жаре его тела, в силе его рук, в глубине его взгляда, в том, как он шептал её имя, будто это было самое важное слово во вселенной.       Но разум тонул в океане ощущений. Его руки скользили по её телу, вызывая волны дрожи. Каждое прикосновение пробуждало в ней что‑то дикое, первобытное – то, что она так долго пыталась подавить, считая это слабостью. Теперь же это рвалось наружу, сметая барьеры, которые она выстраивала. Её пальцы скользили по его плечам, ощущая рельеф мышц под тканью рубашки, а дыхание становилось всё более прерывистым.       Люцифер отстранился лишь на мгновение, чтобы посмотреть в её глаза. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто желание. Это было похоже на признание – молчаливое, но искреннее. Он ничего не говорил, но в его глазах было больше правды, чем в любых словах: в них была уязвимость, которую он редко кому показывал, и что‑то ещё – почти мольба о доверии.       Вики замерла. В её глазах отражалась борьба – страх и желание, сомнения и страсть. Она открыла рот, чтобы произнести заветное «нет», но слова застряли в горле. Вместо этого с губ сорвался прерывистый вздох, а ресницы задрожали, выдавая её внутреннюю бурю.       Люцифер улыбнулся – не насмешливо, как обычно, а почти нежно. Его большой палец скользнул по её нижней губе, слегка поглаживая, а другой рукой он осторожно убрал прядь волос с её лица, заправив её за ухо.             — Моя малышка, — прошептал он, и в этих словах было столько нежности, что у Вики защемило сердце. Она почувствовала, как последняя стена, которую она возводила между ними, начинает рушиться, трескаться, осыпаться мелкими осколками.             — Но… как я могу тебе верить? — наконец выдохнула она, и в её голосе прозвучала вся боль прошлых разочарований, весь страх снова оказаться использованной, вся горечь от осознания, что она уже почти сдаётся. — Ты никогда не был верен никому…             — Потому что раньше я никого не хотел так, как тебя, — просто ответил он, и в его голосе не было ни тени лжи, ни намёка на привычную иронию. — Раньше я не знал, что такое «хочу быть рядом». Раньше я просто брал то, что хотел. Но с тобой всё иначе.       Конечно иначе, Вики не млела перед ним, и до этого момента старалась держаться подальше. Все эти интриги не для неё. Она вообще смутно представляя своё бессмертие и чем будет заниматься.       Вики глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Она заглянула в его глаза – и впервые не увидела там привычной насмешки, только искренность и… уязвимость? Это поразило её сильнее всего. Люцифер, могущественный наследник Ада, был уязвим перед ней. Его зрачки расширились, а губы слегка подрагивали, будто он сам не до конца верил в то, что говорит.             — Это просто слова, потому что сейчас ты хочешь получить желаемое, — воля девушки трещала по швам, всё плавилось под напором его ласк, но так просто она не сдастся ему, пусть докажет для начала. Её голос дрожал, а пальцы невольно вцепились в ткань его рубашки – то ли отталкивая, то ли притягивая ближе. В груди бушевала буря противоречивых чувств: с одной стороны, тело отзывалось на каждое его прикосновение, с другой – разум кричал о предосторожности. Она ощущала, как пульс участился, а ладони слегка вспотели от напряжения.             — Вики, не упрямься, — прошептал Люцифер, целуя её шею. Его губы скользили по коже, оставляя горячие следы, а дыхание обжигало. — Хочу тебя, аж зубы сводит.       Его губы снова нашли её – на этот раз мягче, почти трепетно. Он целовал её так, будто она была хрупким цветком, который можно сломать одним неосторожным движением. В этом поцелуе было что‑то новое – не просто страсть, а какая‑то почти отчаянная нежность. Вики почувствовала, как его пальцы осторожно скользнули вдоль позвоночника, вызывая волну мурашек. Его руки скользнули по её спине, притягивая ближе, а тело прижалось к ней так плотно, что она чувствовала каждое его дыхание, каждый удар его сердца. Звук этого биения отдавался в её ушах, словно барабанный ритм, задающий темп их близости.       Вики закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этих ощущениях. Где‑то глубоко внутри она понимала: это начало чего‑то неизбежного. Чего‑то, что изменит их обоих – навсегда. Аромат его кожи – терпкий, с нотками сандала и чего‑то неуловимо демонического – заполнял лёгкие, затуманивая разум. Она ощутила, как её собственные пальцы скользнули по его плечам, исследуя рельеф мышц под тканью рубашки, как будто пытаясь запомнить каждую деталь.       Непризнанная не смогла устоять, поддавшись искушению, ответила на поцелуй, позволяя наглому языку проскользнуть в рот. Её разум был затуманен похотью, а здравый рассудок временно отключился – словно кто‑то выключил внутренний голос, который ещё минуту назад кричал: «Остановись!» Тепло его тела, настойчивость прикосновений, аромат кожи – всё слилось в один мощный поток, от которого невозможно было укрыться. На мгновение мир сузился до ощущений: жара его тела, биения его сердца рядом с её, прерывистого дыхания, смешивающегося в единое целое.       Почувствовав, что она больше не сопротивляется, Люцифер отпустил её руки, сжал ягодицы, прижимая к себе так тесно, что она ощутила всю силу его желания. Девушка лишь ахнула в его губы, чувствуя эрегированный член, прижимающийся к её бедру. Этот контакт будто прострелил её насквозь – от макушки до кончиков пальцев. Она невольно выгнулась навстречу ему, а её ногти слегка царапнули его спину сквозь рубашку.       Но в тот же миг, словно ледяной волной, на неё обрушилось осознание. Перед глазами всплыл образ Алекса – его добрая улыбка, тёплые руки, тихий голос: «Ты достойна большего, Вики». Она резко выдохнула, её пальцы впились в плечи Люцифера, пытаясь отстраниться. В груди защемило от боли и вины – она предает память о том, кто относился к ней с таким уважением и заботой.             — Люцифер, нет… — прошептала Вики, отстраняясь. Её голос дрожал, а дыхание вырывалось рваными толчками. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдерживала их из последних сил. — Прошу, Люцифер, остановись.             — Блять, малышка, я думал, мы договорились, — Люцифер вновь попытался поцеловать её, но Вики увернулась, упираясь ладонями в его грудь. Его голос звучал почти умоляюще, но в глазах всё ещё горела неукротимая страсть. Только ему показалось, что она сдалась – но нет. Она продолжала упрямиться. Это уже начинало раздражать. Почему она не может просто расслабиться? Почему всё должно быть так сложно? Он стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает смесь раздражения и чего‑то ещё – непонятного, тревожного. Его пальцы слегка дрогнули, а ноздри расширились, будто он пытался уловить её эмоции через запах.             — Договорились, но это не значит, что я отдамся тебе сейчас же, — отрицательно покачала головой Вики. Дело не в том, что она знала себе цену, нет, просто не желала собирать себя и своё сердце по кусочкам. Слишком тяжело даётся расставание с Алексом – каждая мысль о нём отзывалась тупой болью в груди, а воспоминания о его осторожных, бережных прикосновениях ранили сильнее, чем она готова была признать. — Докажи, что для тебя это не игра, — с надеждой в глазах и отчаянием в голосе попросила Вики, сама не понимая, зачем это говорит. Она обхватила руками его запястья, словно требуя от демона стать кем‑то другим – тем, кем он никогда не был. Для неё самой было бы лучше держаться от наследника подальше. Это заведомо провальная затея: через три месяца она станет ангелом, и любые отношения закончатся. Тогда зачем это начинать? Но сердце, вопреки разуму, тянулось к нему – к этому противоречивому, опасному, притягательному демону. Её пальцы слегка дрожали, когда она коснулась его щеки, и в этом прикосновении было больше мольбы, чем требования.             — Доказать? — бровь наследника поползла вверх от удивления. — Чего ты ждёшь от меня? Прогулки под луной? Будем гулять по территории школы, держась за ручку, пока никто не видит? — он нежно провёл по её щеке, и в этом прикосновении было больше искренности, чем он сам ожидал. Его большой палец скользнул по её скуле, очерчивая линию подбородка. — Сбегать после задания и проводить время на Земле? — покачал головой. — В один момент нас поймают, и тогда последствия тебе известны. Так что чётко озвучь, как ты хочешь, чтобы я доказал?       Вики слушала и понимала, что он ничего не смыслит в обычных отношениях. Тут важная часть – доверие, которое она к нему не чувствовала. Слишком он был взрывной, не слышал других, только самого себя. В его глазах она видела искреннее непонимание – он действительно не знал, чего она от него хочет. В этот момент она отчётливо осознала разницу между ними: он привык брать, а она хотела взаимности.       Самым большим препятствием был его отец. Дьявол ждал от сына многого – железной воли, холодной расчётливости, безоговорочной преданности Адскому престолу. Но Люцифер ещё ни разу не оправдал его ожиданий. Отношения между ними были, мягко говоря, натянутыми. Люцифер знал причины – его свободолюбие, пренебрежение к традициям, нежелание играть по правилам – но признавать вину не хотел. Зачем? Отец никогда не поймёт. В памяти всплыли сцены их последних столкновений: холодный взгляд Дьявола, его резкие слова, презрение в голосе…       Демон не умел любить. Да и не хотел. Любые чувства он считал слабостью, пережитком человеческой наивности. Но с появлением Вики что‑то изменилось. Необъяснимо, пугающе. В её присутствии его хладнокровие давало трещины, а в груди возникало незнакомое, тревожное тепло. Что это? Он не мог подобрать слова, но понимал: это не просто похоть. Это что‑то большее – то, что заставляло его сердце биться чаще, когда она рядом, то, что вызывало желание защищать её, даже если она сама этого не просит. Он поймал себя на мысли, что хочет увидеть её улыбку, услышать смех, почувствовать, как она расслабляется в его объятиях.             — Что конкретно ты хочешь от меня? — устало выдохнула, не было больше сил бороться с ним, с собой, вообще со всем этим. Дино был прав, нужно учиться. Её никто не вернёт назад, больше нет то жизни и любимых людей в её новой жизни. — Отношения? Или только секс?             — Отношений, но у нас всё по‑другому, — прозвучало уверенно, хотя сам до конца не понимал, на что соглашается. Его голос дрогнул на последнем слове, выдавая неуверенность. Он сделал глубокий вдох, будто набираясь смелости.             — В отношениях главное – доверие, Люцифер. Если ты со мной, то до распределения – я единственная, — вздохнула она, сдаваясь под напором его взгляда, но не до конца. Внутри ещё теплилось сопротивление – осторожное, хрупкое, как первый подснежник весной. Её пальцы слегка дрожали, когда она коснулась его щеки. — Я не смогу делить тебя с кем‑то. Не после всего, что было. Я не хочу потом собирать себя по кусочкам, снова учиться доверять, снова бояться.       Он смотрел в её глаза и тонул. В этих изумрудных глубинах было всё: страх, надежда, сомнение, желание. Он понимал, чего она хочет – не мимолётной страсти, а чего‑то настоящего. Но сам не был уверен, что сможет ей это дать. Отношения? Верность? Это не про него. Он привык купаться во внимании девушек, ни в чём себе не отказывать. Но сейчас… сейчас всё иначе. Что‑то в ней заставляло его хотеть быть лучше, чем он есть. Он вдруг осознал, что готов попробовать – ради неё.             — Только ты, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала непривычная твёрдость. В этот момент он действительно верил в свои слова. Ликовал. Наконец‑то добился шанса – той, из‑за которой потерял покой. Прильнул к её желанным губам, нежно поцеловал, рассчитывая всё‑таки закончить начатое. Но девушка не была согласна так быстро сдаваться.       Ему всё таки придётся смирится с её чувствами к Алексу, ну или нет… Люцифер привык быть единственным…       Вики отошла от него, ей нужна была передышка, чтобы взять себя в руки и не расплыться лужицей у его ног как другие. Отношения не только секс, но и умение говорить и слышать друг друга.             — Люцифер, а что это за зал? — наконец-то смогла рассмотреть помещение, а демон не спускал с неё взгляда.       Вики действительно была удивительной, каждое движение – было грациозным. Будто не шла, а парила, такая нежная, хрупкая, демон не мог оторвать взгляд. в особенности когда лучи света попадая на разноцветные стекла ирая бликами на её лице и волосах. Она и правда была рождена для сцены и софитов, но не для их лживого мира полного коварства и интриг. .             — Это заброшенное крыло и тут никого не бывает, — оперевшись плечом об колонну, сложил руки на груди.             — А я могу приходить и тут танцевать? — в её взгляде плескалась надежда.       Для неё балет был всем, в танце чувствовала себя свободно. Это единственное, что осталось у неё от прошлой жизни.             — Если только станцуешь для меня… — прижался со спины, зарываясь носом в её волосы. — без одежды… — выдохнул в шею, а у неё глаза закатывались от удовольствия.             — Много хочешь, — ткнула локтем его в живот. — Нужно возвращаться, — почувствовала, что ещё чуть-чуть и она сдастся на милость этому демону.             — Сегодня ты спишь в моей комнате, — развернул её к себе лицом. Несмотря на свое обещание он продолжал торопить событие. — Обещаю не приставать. Будешь привыкать ко мне.       Вики скептически посмотрела на него не веря в данное обещание. Привыкать к нему… Алекс говорил так же… но она гнала эти мысли и старалась не сравнивать их. Слишком глупо. Человек и сын самого Дьявола…

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

            — Господин, — демоница склонила голову, стараясь унять внутреннюю дрожь в коленях.       По дороге в Ад и в период ожидания, пока Дьявол примет её, она была полна решимости, а главное – с полной уверенностью, что делает всё правильно. Её пожирала ревность – жгучая, разъедающая изнутри, словно кислота. Она всегда принимала Люцифера таким, какой он есть: вспыльчивым, своенравным, порой жестоким, непостоянным. Но чтобы променять её на какую‑то Непризнанную… Это было вне всякого понимания.       В мыслях снова и снова всплывали картины: вот Люцифер менялся с ней, его глаза светятся непривычной теплотой; вот он смотрит на неё так, как никогда не смотрел на неё. От этих образов внутри всё сжималось, а к горлу подступала горечь. А теперь всё это досталось какой‑то выскочке, не имеющей ни родословной, ни статуса!       А сейчас, находясь перед Сатаной, она стушевалась, начиная сомневаться в правильности своего поступка. Его аура не просто давила – она уничтожала, высасывала остатки смелости, заставляла чувствовать себя ничтожной пылинкой. И только сейчас в голову демоницы пришла здравая мысль: пострадает сам Люцифер. А как только он узнает, кто донёс на него… Он никогда больше не взглянет на неё. В груди защемило от этой мысли, по спине пробежал холодок. Но отступать было уже слишком поздно.       Дьявол восседал за своим столом, в кабинете, стены которого, казалось, дышали тьмой. Кабинет был обставлен с мрачной роскошью: массивный стол из чёрного дерева с инкрустацией из костей, книжные шкафы с фолиантами в переплётах из кожи неведомых существ, на стене – гобелен с изображением падения ангелов. Его ленивый взгляд прошелся по демонице, с лёгкостью улавливая её сомнение – словно он мог прочесть все метания её души.             — Слушаю, — произнёс он низким, бархатистым голосом, от которого по спине Ости пробежали мурашки. Его голос звучал так, будто исходил сразу отовсюду – из стен, пола, самого воздуха.             — Прошу прощения, Господин, но дело касается Вашего сына, — не поднимая головы, тихо, без обыденного гонора начала она. Голос предательски дрогнул, выдавая волнение.             — Люцифер тебя чем‑то обидел? Предпочел другую? — будто бы насмехался над ней Дьявол, чуть склонив голову набок. В его глазах мелькнуло что‑то насмешливое, почти издевательское. Он лениво покрутил в пальцах перстень с огромным рубином, который пульсировал в такт его дыханию.       Ости сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает смесь обиды и злости. Сейчас это и правда походило на жалобу с её стороны – жалкую, унизительную. Перед глазами всплыло лицо Люцифера, его насмешливая улыбка… Но отступать было некуда.             — Отчасти. Люцифер связался с Непризнанной, — демоница не смогла скрыть своего отвращения при упоминании этой девицы, скривив губы. Её голос зазвучал твёрже, в нём появились металлические нотки.       Такого он ещё не слышал. Впервые к нему пожаловала демоница, чтобы пожаловаться на его сына. И возможно, это выглядело бы смешно, если бы он не был Владыкой Ада, а она не отвлекала его из‑за того, что его сын предпочёл кого‑то другого. По сути, Дьяволу было глубоко наплевать, в кого тот «сует свой член», главное – чтобы не нарушал запретов. Вину Люцифера пока не смогли доказать, и Дьявол уже раздумывал, как наказать эту назойливую демоницу… Но она будто почувствовала смену в энергии, в воздухе повисло напряжение, и поспешила добавить:             — С дочерью Верховного Серафима Ребекки Уокер, — не видя заинтересованности со стороны Владыки, она решила внести ясность, надеясь хоть так привлечь его внимание. При упоминании имени Уокер её губы непроизвольно искривились, а пальцы сжались ещё сильнее.       И тут Дьявол поднял голову. Он был осведомлён о появлении Уокер‑младшей и о том, что она идёт по стопам матери. В его взгляде мелькнуло нечто новое – любопытство, смешанное с настороженностью. Рубиновый перстень в его руке на мгновение вспыхнул алым светом.             — На меня смотри, — холодный приказ, от которого кровь застыла в жилах. Ости не имела права ослушаться. Медленно, с замиранием сердца, она подняла глаза, встретившись с пронзительным взглядом Сатаны. Его глаза были цвета расплавленного золота с вертикальными зрачками, и в них читалась древняя, пугающая мудрость.       Он пристально посмотрел в глаза демоницы, без разрешения проникая в сознание. Не в отдельное воспоминание – нет, он просматривал всё: школьные будни, случайные встречи, долгие разговоры… Особое внимание он уделял моментам, когда его сын и Непризнанная пересекались. Ости ощутила, как чья‑то чужая воля копается в её памяти, вытаскивая наружу самые сокровенные образы. Ей стало жутко, почти до тошноты, но она не могла пошевелиться. Перед её внутренним взором проносились сцены: вот Люцифер сцепился с Дино из-за Непризнанной, вот они зажал её в коридоре и получил отказ, и вот сегодняшний момент, он тащит девушку.       Вот теперь он понял, о ком все мысли сына. Да, малышке Уокер удалось зацепить Люцифера. Очень интересно… Дьявол слегка усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. На его губах появилась едва заметная улыбка – не добрая, но и не злая, скорее… заинтересованная.             — Подойди, — он отодвинулся от стола и развернулся, чтобы она могла приблизиться ближе. Его движения были плавными, почти кошачьими. — На колени, — Сатана не нуждался в демонице сына, но стало интересно: откажет ли она ему или нет?       Своеобразная проверка. Насколько Ости предана Люциферу. Но, судя по тому, что она самолично сдала его, понимая, какие последствия могут быть, и так всё ясно.       В подтверждение его догадкам, демоница облизнула губы, опускаясь на колени между разведённых ног Владыки. Ости не могла упустить такую возможность. Люцифер Люцифером, но она была наслышана о том, насколько хорош сам Сатана. В глубине души она понимала, что предаёт свои чувства, но жажда власти и близости к высшей силе затмевала всё остальное. Её сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен в тишине кабинета. Руки слегка дрожали, но она заставила себя выпрямиться и поднять взгляд на Дьявола.             — Ждёшь особого приглашения? — усмехнулся Сатана.       Демоница опомнилась, потянулась к ремню. Её движения, поначалу чуть заторможенные, вдруг обрели хищную чёткость – словно пробудилось что‑то древнее, инстинктивное. Ловкие пальцы, унизанные кольцами с тёмными камнями, быстро справились с задачей: сначала расстегнули массивную пряжку, затем ловко распустили узлы кожаных ремешков. Каждый щелчок металла, каждый шорох кожи звучал в тишине комнаты особенно отчётливо.       Приспустив ткань, она высвободила орган и на мгновение замерла, любуясь открывшимся видом. Её зрачки расширились, почти поглотив радужку, а дыхание участилось – прерывистое, горячее. Облизнула губы – медленно, почти ритуально, кончиком языка проведя по нижней губе, слегка влажной от внезапно выступившей испарины.       Её такой волной возбуждения накрыло. По телу прокатилась горячая дрожь – от кончиков пальцев до затылка, заставляя кожу покрыться мурашками. В висках застучала кровь, а в животе завязался тугой узел предвкушения. Она шумно выдохнула, и этот звук, почти стон, сорвался с её губ помимо воли.       Дьявол лишь хмыкнул – коротко, сухо, без тени восхищения. Его глаза, цвета расплавленного олова, скользнули по её фигуре с холодным расчётом, словно он оценивал товар на рынке. Он откинулся на спинку резного кресла, ожидая дальнейших действий. На его губах играла кривая усмешка – не насмешливая, а скорее разочарованная.       Не было в ней гордости и преданности, — пронеслось у него в голове. Одна похоть и расчёт. Как всегда. Он заметил, как подрагивают её пальцы, как лихорадочно блестят глаза – от жажды получить желаемое любой ценой. В её жестах не было ни вызова, ни достоинства – лишь отчаянная готовность угодить, чтобы добиться своего.       Демоница, уловив его отстранённость, на мгновение замерла. Её улыбка дрогнула, но тут же вернулась – ещё шире, ещё искусственнее. И она открыла рот обхватывая головку его члена…

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Вики пыталась занять свои мысли чем‑то помимо прошлого и этого заносчивого наследника, но попытка позаниматься провалилась с треском. Книга перед ней уже полчаса оставалась открытой на одной и той же странице – параграф о древних магических ритуалах, буквы которого расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленный узор. Она пыталась вчитаться в строчки, но они словно танцевали перед взглядом, не желая складываться в осмысленные предложения. Мысли то и дело возвращались к Люциферу – его дерзкой ухмылке, горящему взгляду, тому, как он смотрел на неё в последний раз… В памяти всплывал момент, когда его пальцы едва коснулись её запястья – лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки.       Она тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение, но образ демона упорно не желал исчезать. Вместо формул и дат перед глазами вставал его силуэт – высокий, властный, с этой вечной насмешкой в глазах, которая то раздражала, то завораживала. Вики вздохнула, провела рукой по волосам и с досадой захлопнула книгу.       Помимо того, что её отвлекало всё вокруг – шелест листьев за окном, далёкие голоса учеников во дворе, даже тиканье часов, которое раньше помогало сосредоточиться, а теперь только раздражало своим монотонным стуком – так ещё и Мими раскидывала вещи и ворчала, что ей нечего носить. Демоница металась по комнате, вытаскивая из шкафа наряд за нарядом, бросая их на кровать, на пол, даже на письменный стол Вики, где они падали прямо на раскрытые конспекты, сминая листы с тщательно выписанными заметками.             — Опять этот чёрный корсет? Да я его уже три раза надевала! — возмущалась Мими, швыряя предмет одежды в угол с такой силой, что тот отскочил от стены и приземлился на краю ковра. — А это платье слишком короткое для этого и тоже надевала… — она критически осмотрела чёрное шёлковое платье, встряхнула его и бросила на растущую кучу на полу. — А это слишком яркое… А это вообще прошлый сезон! — последнее платье полетело в сторону зеркала, чудом не задев его.       Вики вздохнула, закрыла книгу и откинулась на спинку кровати, устало потирая виски. Она пыталась сосредоточиться на формулах и датах, но хаотичное движение подруги и её непрерывный монолог окончательно разрушили остатки концентрации. В комнате царил настоящий хаос: платья, юбки, блузки и аксессуары были разбросаны повсюду – на кровати, на кресле, на подоконнике, даже на люстре висело какое‑то кружевное нечто.             — Тебе смешно? — наконец остановилась Мими посреди комнаты в одном белье и многозначительно посмотрела на подругу, которая заливалась смехом, глядя на неё. Её чёрные волосы разметались по плечам, несколько прядей прилипли ко лбу от беготни, а руки упёрлись в бока, подчёркивая изящные изгибы фигуры. — Хотя бы помогла, — Мими кинула в неё платьем, которое только что отвергла. Оно пролетело по дуге и упало прямо на колени Вики.             — Зачем? Выбирай сразу бельё, — поймала ткань и кинула обратно в демоницу Вики, не в силах сдержать улыбку. Она поймала платье на лету и тут же отправила его обратно, добавив: — Всё равно общаться будете в горизонтальной плоскости, — показала недвусмысленный жест: указательный палец в круг из своих пальцев, и расхохоталась ещё громче, запрокинув голову.       Мими на мгновение замерла, а затем её лицо расплылось в широкой улыбке. Беззастенчиво расстегнула лифчик и стянула трусики. Между ними было многое, поэтому стеснение это не о них. Она слегка наклонила голову и прищурилась, разглядывая подругу.             — Ой, да ладно тебе, — махнула рукой демоница, беря кружевной бордовый комплект нижнего белья. — Ты просто завидуешь, что у меня есть с кем… — она сделала паузу, подмигнула и закончила с нарочитой серьёзностью. — …обсуждать последние сплетни Ада, — при этом она важно подняла подбородок и изобразила высокомерный тон, передразнивая кого‑то из учителей.       Вики фыркнула и покачала головой, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает, ей хотелось засмеяться, но она наоборот собралась, придавая себе серьёзный вид:             — Да, конечно. Просто я не вижу смысла тратить столько времени на выбор наряда ради… обсуждения сплетен.             — О, ты просто не понимаешь, — Мими приложила платье к себе, критически осмотрела себя в зеркале, повернулась боком, затем спиной, снова лицом. Покачала головой и отложила его в сторону. — Внешний вид – это оружие. Первое впечатление решает всё. А если ещё и правильно подать себя… — она повернулась к Вики, хитро прищурившись. — Кстати, о подаче… Что у вас с Люцифером? Видела, как он на тебя смотрел сегодня в коридоре. Его взгляд буквально прожигал тебя насквозь.       Улыбка мгновенно сошла с лица Вики. Она почувствовала, как щёки слегка покраснели, а в груди что‑то ёкнуло. Пальцы непроизвольно сжали край стола, оставляя следы на лакированной поверхности.             — Ничего у нас нет, — слишком поспешно ответила она, отводя взгляд и делая вид, что поправляет стопку книг на столе. — Он просто… ведёт себя как обычно. Заносчиво, самоуверенно, раздражающе.             — «Раздражающе»? — Мими отложила платье и подошла ближе, внимательно глядя на подругу. Она остановилась в шаге от Вики, склонила голову набок и прищурилась. — Но ты покраснела. И когда он рядом, ты вся напрягаешься, будто готовишься к атаке. Это не просто раздражение, Вики. Это…             — Это ничего, — оборвала её Вики, вставая из‑за стола и начиная собирать разбросанные конспекты. Она наклонилась, подняла несколько листов, разгладила их дрожащими пальцами. — Просто он… выбивает меня из колеи. Я не могу сосредоточиться, когда он рядом. Постоянно думаю о том, что он скажет или сделает в следующий момент. В его присутствии всё вокруг будто теряет чёткость – звуки, запахи, даже время течёт иначе.       Мими склонила голову набок, изучающе глядя на подругу. Её выражение лица стало более серьёзным, почти заботливым.             — Знаешь, я никогда не видела, чтобы он так смотрел на кого‑то, — тихо сказала она. — Обычно ему всё равно, кто перед ним – ангел, демон, Непризнанная… Но с тобой… — она понизила голос, сделав шаг ближе. — Он меняется. В глазах что‑то такое появляется… Не просто похоть, а что‑то ещё. Будто он пытается разгадать тебя, понять, что скрывается за этой твоей сдержанностью.       Вики почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала, что Мими права – в последние встречи что‑то действительно менялось в поведении Люцифера. Но признавать это было страшно. Страшно позволить себе надеяться, что между ними может быть что‑то большее, чем игра и страсть. Что он действительно видит в ней не просто очередную цель, а кого‑то важного.             — Давай не будем об этом, — тихо попросила она, разглаживая помятый лист конспекта. Бумага чуть не порвалась под её пальцами – так сильно она сжимала её. — Лучше помоги мне выбрать, что надеть завтра на занятие по боевой магии. Хочу что‑то удобное, но… не слишком вызывающее. Чтобы можно было свободно двигаться, но при этом не выглядеть как мешок с картошкой. Мими улыбнулась – на этот раз по‑доброму, без насмешки. Она подошла к шкафу, распахнула дверцы и начала перебирать вешалки.             — Вот это я понимаю м разумные запросы. Пойдём, посмотрим, что тут можно найти. И не переживай, — она посмотрела через плечо на подругу. — рано или поздно ты разберёшься в своих чувствах. А пока… — она подмигнула, вытаскивая весь свой арсенал. — будем выбирать наряды. Это, знаешь ли, тоже важная наука!       Вики рассмеялась. С Мими всегда срабатывало, стоило заговорить об одежде и она сразу же переключалась, забывая про свои расспросы. Уокер пока не хотела говорить о разговоре с демоном и то, к чему они пришли, рано пока.       Она снова начала перебирать вещи, но теперь уже более аккуратно, время от времени бросая на Вики понимающие взгляды. А Уокер, несмотря на все попытки сосредоточиться на выборе одежды, всё равно чувствовала, как где‑то глубоко внутри теплится то самое чувство – смесь тревоги, волнения и робкой надежды, которое появлялось всякий раз, когда она думала о Люцифере. Оно пульсировало где‑то в районе груди, то затихая, то вспыхивая с новой силой, напоминая о том, что её жизнь больше не будет прежней.       Мими наконец-то выбрала наряд и упорхнула на… обсуждение сплетен Ада. Сейчас это так называется.       Зато Вики смогла отвлечься, немного позлорадствовала над подругой – и это первый беззаботный вечер за последние несколько дней. Она смеялась искренне, от души, запрокидывая голову и прикрывая глаза, а её плечи подрагивали от смеха. На какое‑то время все тревоги отступили: образ Люцифера растворился в шуме, в ярких эмоциях, в дружеской перепалке. За всем этим она и забыла данное ему обещание – встретиться с ним после заката. Проводив Мими, аккуратно убрала разбросанные вещи – сложила платья на стул, развесила блузки, собрала с пола аксессуары – а потом отправилась в ванную, чтобы смыть с себя усталость и напряжение дня.       Тёплая вода расслабила мышцы, смыла липкий след тревоги, а аромат лавандового геля для душа мягко окутал её, даря ощущение покоя. Она закрыла глаза, позволяя себе на мгновение просто быть здесь и сейчас – без мыслей о будущем, без воспоминаний о прошлом, без тяжёлого взгляда наследника, который преследовал её даже в снах. Вики провела руками по волосам, чувствуя, как струйки воды стекают по спине, как расслабляются плечи, как уходит напряжение из шеи. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь тишиной и уединением, и на губах сама собой появилась лёгкая улыбка.       Выключив воду, завернулась в мягкое полотенце – оно приятно холодило кожу после горячей воды – вытерла волосы, слегка отжала их и вышла в комнату. И какого было её удивление, когда она увидела на своей кровати развалившегося демона! Он лежал на спине, закинув руки за голову, даже обувь не соизволил снять – чёрные ботинки с серебряными заклёпками небрежно торчали из‑под края брюк. В комнате пахло его одеколоном – терпким, с нотами бергамота и кожи – и этот запах мгновенно выдернул её из состояния умиротворения.             — Это ты меня так встречаешь, малышка? — его глаза вмиг вспыхнули, проходясь с головы до ног. Он буквально лапал её взглядом, и по телу, там, где касался его взгляд, пробегали мурашки. Вики почувствовала, как кровь прилила к щекам, а пальцы непроизвольно сильнее сжали полотенце на груди.       Точно! Она же стояла абсолютно голая, прикрываясь лишь махровой тканью, которая едва доходила до бёдер.             — Что ты тут делаешь? — выдавила из себя Вики и облизнула пересохшие губы. Голос прозвучал тише, чем она ожидала – хрипловато и неуверенно. Её сердце забилось чаще, а дыхание стало прерывистым. Она невольно сделала шаг назад, но тут же остановилась, боясь выдать свою растерянность.       Демон поднялся и лениво приблизился к ней, двигаясь с той кошачьей грацией, которая всегда заставляла её сердце биться чаще. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Вики шагнула назад и упёрлась спиной в дверь – холодную, гладкую, но совершенно бесполезную в качестве защиты. Он провёл пальцем по дорожке от капли воды, стекавшей по её плечу, вызывая новые мурашки. Она сжала ноги, чувствуя, как возбуждение проходится по телу волнами – то накатывает, то отступает, оставляя после себя дрожь и странное, почти болезненное желание. Капля воды скатилась по шее, и Люцифер проследил за ней взглядом, а затем медленно поднял глаза к её лицу.             — Я пришёл за тобой, — склонился и провёл носом по её щеке к ушку. Его дыхание обожгло кожу, а голос стал ниже, бархатистее. — Если сейчас же не оденешься, то я тебя съем, — клацнул зубами возле уха, задевая мочку. От этого звука и прикосновения по спине пробежал холодок, смешанный с жаркой волной. Вики ощутила, как её пальцы сильнее вцепились в край полотенца, а колени чуть задрожали.             — Выйди, пожалуйста, мне нужно одеться, — прошептала пересохшими губами. Но он не мог… не хотел. Его взгляд задержался на её губах, потом скользнул вниз, к ключицам, к краю полотенца. Она почувствовала, как учащается её дыхание, как пульсирует жилка на шее, как в животе завязывается тугой узел.       Вики Уокер стала для него испытанием.       Как только она сама не пришла, наследник разозлился – в груди закипела привычная ярость, но не был удивлён. Непризнанная хоть и была нежной и ранимой на вид, но упрямства хоть отбавляй: гордая, несгибаемая, и это отличало её от других. Поэтому он не поленился прийти за ней самостоятельно м залетел в окно. Подождал, пока выйдет из ванной, но тут она стоит – полуголая, прикрываясь полотенцем, которое скрывало от него её тело. Ему хотелось выть. Член моментально дёрнулся, натягивая ткань брюк, но Люцифер стиснул зубы. Не привык в чём‑то себе отказывать, но тут нужно было сдерживаться – ради неё, ради того странного чувства, что зарождалось в груди. Он сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки, и на мгновение закрыл глаза, делая глубокий вдох.             — Люцифер, я сейчас передумаю. Выйди, — твёрже повторила Вики, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она подняла подбородок, пытаясь выглядеть уверенной, хотя внутри всё трепетало.       Девушка чётко услышала его рык – низкий, гортанный, почти звериный. От этого звука дрожь прошла по всему телу, а колени чуть не подкосились. Но он отступил. Только вышел не за дверь, а вылетел в окно – распахнул створки одним резким движением и исчез в ночной темноте. Она быстро зашторила окно, и смогла немного выдохнуть. Прислонилась к стене, задышала чаще, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Ладони вспотели, а в висках стучала кровь. Её пальцы дрожали, когда она поправила полотенце, а дыхание всё ещё было прерывистым.       Помимо её взглядов и убеждений, оставался внутренний страх – глубокий, почти первобытный. Алекс долго располагал её к себе, шаг за шагом, терпеливо, бережно. Она открывалась ему постепенно, училась доверять, и только тогда подпустила близко. Он был первым и единственным – их с Мими пару тройку раз она не брала в счёт: они девушки, и это всего лишь ласки, игра, не несущая той глубины, что была с Алексом.       Помимо стеснения присутствовал страх – не перед самим Люцифером, а перед тем, что он пробуждал в ней, перед близостью с ним. Алекса она знала: знала, что он любит, как любит, какие слова говорит, какие жесты делает. Он был родным, знакомым, безопасным.       А Люцифер – совсем чужой. Опасный. Непредсказуемый. Его взгляд мог быть то насмешливым, то обжигающе страстным, его прикосновения – то нежными, то почти грубыми. Всё это глупости, но не для неё. Вики слишком загонялась, не могла перестроить своё мышление, не могла просто отпустить контроль и отдаться моменту. Она боялась не физической боли – она боялась эмоциональной раны, боялась снова испытать разочарование, снова собрать себя по кусочкам после расставания.       Демон не торопил и терпеливо ждал, летая неподалёку от её окон – она иногда замечала тень, мелькающую за стеклом. Он старался усмирить свой пыл, глубоко дышал, считал звёзды, вспоминал скучные лекции по истории Ада – всё, чтобы не вернуться и не сорвать с неё это проклятое полотенце. Он был честен в том, что кроме неё никого так не хотел и видел только её – её глаза, её улыбку, её упрямый подбородок. Но насколько его хватит? Она требовала невозможного – верность, доверие, время. Но ради неё попробовать стоило. Ради этой хрупкой, сильной, невозможной девушки, которая заставила его почувствовать что‑то, чего он не испытывал никогда прежде. Он завис в воздухе, скрестив руки на груди, и посмотрел на луну. Впервые в жизни он был готов ждать – сколько потребуется.       Чтобы не привлекать к себе внимания, приземлился на крыше – осторожно, почти бесшумно, лишь лёгкий порыв ветра выдал его появление. Он встал у самого края, оперся рукой о парапет и вгляделся в окно комнаты Вики. Луна освещала его силуэт, подчёркивая чёткие линии фигуры. В воздухе витал запах ночной тиши – смесь ароматов цветущих растений и чего‑то неуловимо демонического. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять странное волнение, которое редко посещало его раньше.             — Люци, ты сегодня придёшь? — возле него приземлилась Ости. Её крылья ещё трепетали после полёта, издавая едва слышный шелест, а длинные чёрные волосы разметались по плечам, частично закрывая изящное лицо. Она улыбнулась – ярко, приглашающе – и только попыталась обнять его, но он бросил холодный взгляд – резкий, колючий, она замерла, но рука так и осталась на его плече, будто цепляясь за последнюю надежду.             — Нет, Ости, я тебе ничего не обещал, — раздражённо повёл плечом, убирая её руку. Его голос прозвучал жёстко, без намёка на мягкость. Он не хотел тратить время на объяснения – мысли были заняты другим. Пальцы непроизвольно сжались на парапете, оставляя едва заметные царапины на камне.       Демоница видела, из чьего окна он вылетел, и не просто так тут летает. Дьявол предупредил её, чтобы не лезла и молчала, но ревность затмила разум, подпитанная страхом потерять своё положение в жизни демона. В глазах Ости мелькнула тень обиды, но она быстро спрятала её за маской ехидства, приподняв бровь и слегка наклонив голову.             — Нарушаешь закон Неприкосновения с Уокер – младшей? — ехидно поинтересовалась она, заведомо зная ответ. Её голос дрогнул на последнем слове – не от неуверенности, а от сдерживаемой злости. Она нервно поправила прядь волос, пытаясь скрыть дрожь в пальцах.       Но не успела она среагировать, как он схватил её за горло, резко притягивая к своему лицу. Его пальцы сжались, не до боли, но достаточно, чтобы показать серьёзность намерений. Кожа на шее Ости покрылась мурашками, а дыхание перехватило.             — Ещё раз подобное услышу – язык вырву, — прорычал он прямо в лицо. Его глаза сверкнули алым, а ноздри расширились от гнева. В этот момент он выглядел именно так, как описывали его враги: беспощадным, властным, не терпящим пререканий.       Её глаза расширились от ужаса – в этот момент она увидела того Люцифера, о котором ходили слухи. Дыхание перехватило, а пальцы невольно сжались в кулаки. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, а колени слегка задрожали.             — А теперь пошла вон отсюда, — отчеканил он, грубо оттолкнул её от себя. Он не хотел портить себе настроение в такой день – тем более Вики вот‑вот должна была вылететь к нему, и если увидит рядом Ости, весь сегодняшний разговор пойдёт Церберу под хвост. — Проваливай, Ости, не зли меня, — добавил он, не оборачиваясь. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая угроза.       Демоница гордо задрала подбородок, расправила плечи и, раскрыв крылья, взлетела. Перья заблестели в лунном свете, создавая мерцающий ореол вокруг её фигуры. Но улетела не так далеко – зависла в тени соседнего здания, прячась за выступом крыши. Она хотела подтвердить свои догадки: ей придётся отчитываться перед Владыкой, а значит, нужны доказательства.       Наследник усмехнулся, глядя ей вслед. «Что‑то поздновато вспомнила о своей гордости», — мелькнуло у него в голове. Он засунул руки в карманы брюк и снова гипнотизировал взглядом окно Непризнанной. Сердце билось чуть чаще обычного – непривычное для него чувство ожидания. Провёл языком по губам, вспоминая вкус последнего поцелуя с Вики, и невольно улыбнулся.       Тем временем Вики, как и её подруга недавно, не знала, что надеть. Она стояла перед шкафом, перебирая вещи, и нервно покусывала губу. Пальцы скользили по тканям – шёлк, атлас, хлопок – но ничего не казалось подходящим. Хотела белое платье – лёгкое, воздушное – но передумала: оно казалось слишком невинным. В итоге выбор пал на лёгкое зелёное платье – оно подчёркивало цвет её глаз и было достаточно скромным, но в то же время изящным. Ткань приятно холодила кожу, а свободный крой позволял свободно двигаться.       Быстро собралась, поправила волосы, собрала их в небрежный пучок, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение – сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Ладони слегка вспотели, а в животе порхали бабочки.       Вылетела в окно – почти невесомо – и подлетая к наследнику, плавно опустилась возле него. Воздух вокруг был наполнен ночной свежестью, а вдали мерцали огни школы, создавая причудливую мозаику света и тени.       Он тут же притянул её к себе – резко, но бережно – и нежно поцеловал в пухлые губы. Вики на мгновение замерла, ощутив тепло его тела, запах бергамота и кожи, силу его рук. Её ресницы затрепетали, а пальцы непроизвольно вцепились в ткань его рубашки. Но быстро отвернулась, стараясь скрыть румянец.             — Нас увидят, — прошептала она, утыкаясь носом в его шею. Его запах – терпкий, до дрожи был приятен. Она вдохнула глубже, пытаясь запомнить этот момент, и почувствовала, как напряжение понемногу уходит. Её дыхание коснулось его кожи, вызывая лёгкую дрожь.             — Держись за меня, малышка, и не раскрывай крылья, — его руки сильнее сжали её талию. Голос звучал уверенно, почти властно, но в нём проскальзывали непривычные нотки – тёплые, почти заботливые. Он слегка наклонил голову, вглядываясь в её лицо, и на мгновение его взгляд смягчился.       Вики сделала, как он велел, и тут же демон раскрыл крылья и резко взлетел. Она сильнее прижалась к его телу, инстинктивно обхватив его за плечи. Ветер ударил в лицо, волосы разметались, а внизу проплывали огни школы – далёкие, неважные в этот момент. Её сердце бешено колотилось, смешиваясь с ритмом его сердца.       Люцифер летел уверенно, мощно взмахивая крыльями. Он чувствовал, как Вики дрожит в его объятиях.             — Не бойся, — тихо сказал он, чуть повернув голову. Его губы почти коснулись её уха. — Я не уроню тебя.       Вики подняла глаза и на мгновение встретилась с ним взглядом. Она кивнула и чуть расслабилась, позволяя себе насладиться полётом. Ветер свистел в ушах, звёзды мерцали над головой, а рядом был он — тот, кто заставлял её чувствовать себя живой.       Ости, наблюдавшая издалека, сжала кулаки. Её крылья затрепетали от злости, а в груди закипала обида. Она знала, что проиграла – по крайней мере, на этот раз. Но сдаваться она не собиралась.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Комната Люцифера кардинально отличалась от остальных в учебном корпусе. Просторная, состоящая из двух помещений – гостиной и спальни – она словно была создана по образу и подобию своего хозяина. Тёмная, но не мрачная, а наполненная глубоким, бархатистым оттенком сумрака, который словно обволакивал пространство, делая его интимным и уединённым.       Гостиная встретила вошедшего ощущением продуманной небрежности. Массивный стол из тёмного дуба с резными ножками стоял у окна, заваленный книгами и свитками – некоторые были раскрыты, будто их только что отложили в сторону. На страницах виднелись пометки, сделанные размашистым почерком: подчёркивания красным, восклицательные знаки на полях, короткие заметки на полях. Рядом покоилась старинная чернильница с засохшими каплями чернил по краям – видно, её хозяин часто забывал закрыть крышку в пылу размышлений.       У стены расположился книжный шкаф во всю высоту помещения. Полки были заполнены до отказа: фолианты в кожаных переплётах соседствовали с потрёпанными тетрадями, свитки лежали стопкой, угрожая вот‑вот рассыпаться. Некоторые книги стояли корешками внутрь – будто намеренно спрятанные от чужих глаз. Над шкафом висело зеркало в тяжёлой бронзовой раме, покрытой патиной времени; его поверхность слегка потускнела, придавая отражению мягкую, приглушённую глубину.       Два глубоких кресла с высокой спинкой стояли у камина, между ними – низкий столик с мраморной столешницей, на котором застыл недопитый бокал глифта с голубым отблеском. У стены расположился диван. Дрова в камине давно прогорели, оставив лишь горстку пепла и несколько тлеющих угольков, отбрасывающих на стены дрожащие тени. Над камином висел портрет – юный Люцифер в парадном одеянии, с серьёзным взглядом и едва заметной усмешкой. Картина явно была написана давно: в глазах юноши ещё не было той тяжести и мудрости, что появились позже.       Спальня, отделённая от гостиной тяжёлой бархатной портьерой тёмно‑бордового цвета, аккуратно заправлена. На прикроватной тумбочке – раскрытая книга, лежащая вверх страницами, и серебряный подсвечник с огарком свечи. Окно было приоткрыто, и лёгкий сквозняк шевелил тяжёлые шторы, впуская в комнату свежий воздух.       Комната полностью отражала своего хозяина – не просто наследника, а личность со сложным внутренним миром. Здесь не было показной роскоши или вычурных украшений, только вещи, имеющие смысл: книги – для знаний, камин – для уюта, портрет – как напоминание о прошлом. Но в каждой детали читалась скрытая напряжённость, будто пространство само затаило дыхание в ожидании возвращения своего владельца.       Воздух в комнате пах старыми книгами, воском от свечей, древесной смолой от камина и едва уловимой нотой сандала – любимым ароматом Люцифера. Тишина здесь была особенной: не мёртвой, а живой, наполненной отголосками мыслей, слов и решений, принятых в этих стенах.             — Вино или глифт? — Люцифер, замечая застенчивость Непризнанной, прошёл к шкафу, доставая второй бокал. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая сила – как у хищника, который расслаблен лишь на первый взгляд. Он слегка улыбнулся уголками губ, и эта улыбка на мгновение смягчила резкие черты его лица, приоткрыв что‑то человеческое за привычной маской высокомерия. — Проходи, малышка, садись.             — Вино, — ответила она едва слышно, голос чуть дрогнул на последнем слоге. Она ничего не могла сделать со своим смущением и страхом – ладони стали влажными, в груди сжался колючий комок тревоги. Её пальцы нервно теребили край платья, а дыхание было чуть прерывистым, выдавая волнение. Несмело прошла и села в кресло, стараясь не шуметь, но ножки кресла чуть скрипнули по мраморному полу. Она не отрывала взгляд от демона, словно пыталась прочесть в его глазах, чего ожидать дальше.       Сейчас Люцифер ей казался другим – более расслабленным и без всего напускного. В обычной обстановке он держался холодно и отстранённо, смотрел свысока, говорил короткими, рублеными фразами. А здесь, в своей комнате, будто сбрасывал маску. Его поза была свободной: одна нога закинута на другую, рука небрежно лежит на подлокотнике, плечи не напряжены. Казалось, что он мог быть самим собой только в этих стенах, где никто не видел его настоящего – кроме, может быть, редких гостей, которым он доверял настолько, чтобы позволить себе слабость быть уязвимым.       Люцифер наполнил оба бокала тёмно‑красным вином – жидкость переливалась в свете камина, отливая гранатовыми бликами. Он протянул один девушке. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она вздрогнула, поспешно отведя взгляд. Демон сделал глоток, откинулся на спинку кресла. В воздухе повисло лёгкое напряжение, смешанное с теплом от камина и тонким ароматом вина.             — Ты из‑за Ребекки хочешь стать ангелом? — спросил он, не сводя с неё красноречивого взгляда. В его глазах читалось не просто любопытство, а что‑то глубже – будто он пытался понять её мотивы, заглянуть в самую суть её решения, увидеть то, что она, возможно, сама ещё не осознавала до конца. Его голос звучал мягче, чем обычно, без привычной стальной нотки, и это немного успокоило девушку.             — Я приняла такое решение до того, как узнала, что она Серафим, — она сделала глоток вина, и терпкий вкус с лёгкой горчинкой немного придал ей смелости. Отвела взгляд от наследника, уставившись на тлеющие угли в камине – они мерцали, как далёкие звёзды, и отбрасывали дрожащие тени на стены. — Как бы я хорошо ни относилась к демонам, хотя вы такие высокомерные засранцы… — она запнулась, испугавшись собственной дерзости, щёки вспыхнули алым, и она невольно втянула голову в плечи, ожидая реакции. Но тут же добавила, собравшись с духом: — …но это не моё.       Люцифер громко рассмеялся – искренне, от души, откинув голову назад. Звук его смеха заполнил комнату, сделав атмосферу чуть менее напряжённой, словно рассеял невидимую пелену тревоги. Он хлопнул ладонью по подлокотнику, и в этом жесте не было ни капли злости, только искреннее веселье.             — За то обаятельные и сексуальные, — он провёл рукой по волосам, слегка взъерошив их, отчего стал выглядеть ещё менее официальным, почти домашним. — Мы, демоны, действительно порой слишком заносчивы. Но знаешь, в этом есть своя причина. Нас с детства учат быть сильными, не показывать слабости, иначе сожрут. Это не просто метафора – в Аду буквально выживает сильнейший. И если покажешь, что дрожишь, что сомневаешься – тебя сметут, затопчут, используют твою уязвимость против тебя.       Она слушала, затаив дыхание, где-то она уже слышала подобные слова, но не могла вспомнить, кто ей говорил. Его слова звучали не как оправдание, а как признание – он не пытался выставить демонов в лучшем свете, а честно говорил о том, как устроен их мир.             — И всё же, — продолжил он, его голос стал тише, серьёзнее, а взгляд – пронзительнее, будто он заглядывал прямо в душу. — Ты уверена, что хочешь этого? Стать ангелом? Ты не знаешь их сути.       Девушка задумалась, её пальцы сжимали бокал так, что костяшки побелели. Она вспомнила, как на занятиях в Аду ей становилось не по себе – кожа покрывалась мурашками, в висках стучала кровь, а перед глазами темнело. Она бледнела, потела, иногда даже теряла сознание на короткое мгновение. Ангелы тоже чувствовали себя неуютно, но они хотя бы понимали причину – их природа противится Тьме. А для Непризнанных это было вдвойне тяжело – они не принадлежали ни к Свету, ни к Тьме, но испытывали на себе давление обоих миров. Их существование было вечной борьбой с самим собой, с противоречивыми энергиями, рвущими душу на части.             — Да, я уверена, — произнесла она твёрже, чем ожидала от себя. Её голос больше не дрожал, а спина выпрямилась, словно внутри неё что‑то щёлкнуло, дав опору. — Я не отрицаю, что мне тяжело. Энергетика Ада действительно мощная, подавляющая. Но дело не только в этом. Я хочу найти своё место, где смогу быть полезной. Где смогу помогать, а не просто существовать между мирами. Я устала быть ни там ни тут. Хочу выбрать сторону, которая будет соответствовать моим ценностям. Хочу делать добро не потому, что так принято, а потому, что я так чувствую.       Люцифер внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде появилось что‑то новое – уважение? Интерес? Он медленно кивнул, и на мгновение в его глазах мелькнуло что‑то похожее на гордость.             — Знаешь, — сказал он, и его голос прозвучал непривычно мягко, почти по‑отечески, — в тебе есть то, чего нет у многих. Смелость признать, кто ты есть, и смелость выбрать свой путь. Не многие на это способны. Большинство плывёт по течению, боится сделать шаг в сторону, боится ответственности за собственный выбор. А ты – нет.       Она почувствовала, как к щекам приливает тепло – не от вина, а от его слов. Впервые кто‑то из сильных мира сего увидел в ней не просто Непризнанную, не ошибку природы, не существо второго сорта, а личность со своим мнением и мечтами. В груди разливалась тёплая волна, вытесняя остатки страха и неуверенности. Ранее Люцифер никогда не высказывался так о ней, наоборот вечно издевался и унижал. Сейчас он был перед ней настоящим.             — Спасибо, — прошептала она, и впервые за долгое время улыбнулась по‑настоящему. Улыбка получилась робкой, но искренней, с лёгким изгибом губ и блеском в глазах. — Это многое для меня значит.       Люцифер поднял свой бокал, слегка качнув вином:             — За тебя. За нас. Пусть твой выбор принесёт тебе то, что ты ищешь. Не лёгкость – лёгкости в этом мире не бывает. Но пусть он принесёт тебе покой в душе и силу идти вперёд.       Они чокнулись бокалами, и звон стекла прозвучал как обещание. В этот момент между ними возникло что‑то вроде негласного союза – понимания, что иногда самый смелый шаг – это следовать своему сердцу, вопреки всему. Тени в комнате замерли, словно тоже прислушивались к этому моменту, а угли в камине вспыхнули ярче, будто благословляя их разговор.       И только когда нужно было ложиться спать, Вики осознала, что забыла взять с собой пеньюар. Она замерла посреди комнаты, слегка покраснев, и нервно провела рукой по волосам, заправив выбившуюся прядь за ухо. В голове пронеслось: «Ну конечно, в такой день забыть самое необходимое…» Воздух в комнате казался гуще, наполненным невысказанными словами и напряжением, которое витало между ней и Люцифером с самого вечера.       Наследник, заметив её замешательство, усмехнулся уголком рта, но в этой усмешке не было насмешки, скорее тёплое понимание и лёгкая ирония над ситуацией. Он молча подошёл к шкафу, провёл рукой по ряду аккуратно развешенных рубашек и достал свою чёрную футболку.             — Возьми это, — он протянул ей вещь, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. От этого лёгкого прикосновения по спине Вики пробежала дрожь, а Люцифер на долю секунды задержал дыхание, прежде чем отступить на шаг. Его глаза на мгновение задержались на её лице – он заметил, как порозовели её щёки, как дрогнули ресницы – и в груди что‑то ёкнуло, непривычное и волнующее.       Вики взяла футболку. Она скрылась за дверью ванной комнаты, и через несколько минут появилась вновь. Чёрная ткань доходила ей до середины бедра, подчёркивая стройные ноги и хрупкую фигуру. Волосы слегка растрёпаны, несколько прядей упали на лицо, щёки порозовели – она выглядела чертовски сексуально.       Люцифер резко выдохнул через нос, сжал кулаки, чтобы не сорваться. Ему требовались невероятные усилия, чтобы сдержаться – чтобы не сорвать ткань, не прижать её к себе, не показать, насколько сильно он её хочет. В груди бушевала буря: желание, страсть, почти первобытный голод – и вместе с тем что‑то новое, непривычное. Что‑то, что заставляло его медлить, ценить каждый момент, каждую деталь – трепетный изгиб её губ, лёгкий блеск в глазах, едва заметную дрожь ресниц. Он сглотнул, пытаясь унять бешеный ритм сердца, и сделал шаг назад, будто расстояние могло помочь ему взять себя в руки.       В эту ночь Вики впервые осталась в комнате с Люцифером. Первая девушка, которая спала в этой спальне, в его кровати. Не любовница на одну ночь, не трофей – а кто‑то… другой. Кто‑то, ради кого он был готов на непривычную для себя сдержанность, кто‑то, чьё присутствие меняло всё вокруг. Он вдруг осознал, что не хочет торопить события – хочет запомнить каждое мгновение, каждый вздох, каждое биение её сердца рядом с ним.       Вики несмело легла на кровать, было всё как-то странно. Матрас слегка прогнулся под её весом, а простыни приятно холодили кожу. Демон подошёл, опустился рядом и обнял её со спины, прижимая к своей груди. Его рука легла на её талию – осторожно, почти благоговейно, словно она была сделана из тончайшего фарфора. Он зарылся носом в её волосы, глубоко вдохнул их аромат – цветочный, лёгкий, с нотками ванили и чего‑то родного, что будило в нём давно забытые чувства. Тот самый запах, который сводил его с ума последние недели, преследовал в мыслях, будил по ночам, мешая спать.       В этот момент демон испытывал спокойствие, которого никогда раньше не испытывал. Не просто отсутствие тревоги – а глубокое, почти забытое ощущение гармонии. Будто всё встало на свои места, будто мир наконец нашёл свой баланс. Он чувствовал, как расслабляется её тело в его объятиях, как выравнивается дыхание, становится глубже и ровнее. И это дарило странное, почти детское счастье – простое, чистое, без примесей.             — Твой запах сводит меня с ума, — шепнул он, проводя губами по её шее. Его голос прозвучал хрипло, с лёгкой дрожью, выдавая глубину чувств, которые он обычно тщательно скрывал. Губы едва касались кожи, оставляя за собой след тепла и мурашек.       Девушка закусила губу, чтобы не застонать. Внизу живота стало тепло, всё тянуло, пульсировало в такт участившемуся сердцебиению. Желание распространялось по телу волнами, заставляя кожу гореть там, где его губы касались кожи. Но она помнила свои условия, помнила, что торопиться не хочет – и это противоречие разрывало на части. Разум говорил: «Подожди, не спеши», а тело умоляло поддаться моменту, раствориться в нём без остатка.             — Люцифер, перестань, — смущённо хихикнула девушка, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Ей было непривычно видеть сына Сатаны таким – не властным и самоуверенным, а нежным, почти уязвимым. В его объятиях ей было тепло и комфортно, безопасно, как никогда прежде. Она невольно прижалась ближе, чувствуя, как его дыхание согревает кожу на шее, как сильные руки бережно держат её, будто самую драгоценную вещь во вселенной.             — Я не могу перестать, — так же шёпотом ответил он, чуть сильнее сжимая объятия. Его дыхание щекотало её ухо, а голос звучал так искренне, что у Вики перехватило дыхание. — Ты сводишь меня с ума.       Вики повернулась в его руках, лицом к лицу. Их носы почти соприкоснулись, глаза встретились. В его взгляде она увидела то, чего не замечала раньше: не только страсть, но и восхищение, трепет, что‑то почти нежное, почти робкое. В этот момент он был не могущественным наследником Ада, а просто мужчиной, который боялся потерять то, что только начал обретать.             — Но ты обещал, — напомнила, проводя пальцами по его щеке. Кожа была тёплой, чуть шероховатой от лёгкой щетины. — Я хочу, чтобы всё было правильно. Чтобы это не стало ошибкой, о которой я буду жалеть.       Люцифер закрыл глаза, сделал глубокий вдох, словно запоминая это мгновение – прикосновение её пальцев, тепло её дыхания, искренность в голосе. Он чувствовал, как внутри что‑то сдвигается, меняется, будто ломается старая стена, которую он строил годами.       Он снова молча развернул её спиной к себе, обнял крепче, укрыл их обоих одеялом. Его губы коснулись её виска – лёгкий, почти поцелуй, полный нежности и обещания.       Так они и уснули. Для них двоих эта ночь стала одной из лучших – тихой, почти невинной, наполненной непривычной для Люцифера нежностью. Ему было сложно чувствовать желанное тело рядом, но не иметь возможности трогать и ласкать так, как хотелось. Однако это ограничение почему‑то не раздражало, а дарило новое, странное удовольствие – удовольствие от самого факта, что она здесь, в его объятиях, доверяет ему настолько, чтобы уснуть.       В камине догорали последние угли, отбрасывая на стены танцующие тени, которые скользили по потолку, рисуя причудливые узоры. Свечи в подсвечнике почти догорели, оставив после себя тонкий аромат воска и лаванды. А в кровати, тесно прижавшись друг к другу, спали двое – и впервые за долгое время оба чувствовали себя… дома. В безопасности. В тепле. Вместе.       Утром Вики проснулась одна в кровати. Она потянулась, выгибая спину и разминая затекшие мышцы, ещё не до конца осознавая, где находится. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые бархатные шторы насыщенного тёмно‑бордового цвета, рисуя на полу золотистые полосы. В комнате царила особая утренняя тишина – та, что бывает только после глубокой, спокойной ночи. Воздух был свежим, чуть прохладным, с лёгким сквозняком, который шевелил край одеяла.       В комнате пахло сандалом и ванилью – их запахи смешались за ночь, создав что‑то новое, почти магическое. Вики глубоко вдохнула, пытаясь уловить каждую ноту: терпкий, древесный аромат Люцифера переплетался с её лёгким цветочным шлейфом, образуя что‑то удивительно гармоничное.       Осмотревшись, её взгляд остановился на двери в ванную комнату – она была неплотно закрыта, в щели виднелась тонкая полоска света, мерцающая, как золотая нить. До девушки донёсся шум льющейся воды – ритмичный, успокаивающий: капли ударялись о поверхность, создавая мелодию утреннего пробуждения, похожую на тихую барабанную дробь. На её лице появилась лёгкая улыбка, уголки губ дрогнули вверх, а в глазах заблестели искорки радости.       «Он здесь. Всё это реально», — подумала Вики, и в груди разливалась тёплая волна облегчения, словно тяжёлый груз, который она несла годами, вдруг стал легче. Она провела рукой по простыням рядом с собой – они ещё хранили тепло его тела, а ткань слегка помялась там, где он лежал. Простыня была шёлковой, прохладной на ощупь, но в том месте, где спал Люцифер, она оставалась чуть тёплой, почти горячей.       Она села на кровати, обхватив колени руками, и задумалась. Одеяло скользнуло вниз, обнажая плечи, и она невольно поежилась от утренней прохлады, после чего подтянула его обратно, укутавшись до подбородка. Что дальше? Вчера она согласилась дать ему шанс, но теперь сомнения нахлынули с новой силой: правильно ли это? Сможет ли он измениться?       Перед глазами всплыли картины прошлого – Люцифер, которого она знала: высокомерный, холодный, привыкший брать то, что хочет, не задумываясь о чувствах других. Он мог бросить небрежное слово, от которого становилось больно, или посмотреть так, будто она – просто пыль под его ногами. Но вчера он был другим… таким нежным, таким… настоящим. Его голос звучал иначе, движения стали мягче, а взгляд – теплее.       В голове крутились вопросы: «А если это лишь игра? Если он просто хочет доказать себе, что может завоевать любую? Но тогда зачем ему сдерживаться? Зачем ждать? Он мог бы взять своё ещё вчера…» Она прикусила нижнюю губу, пытаясь разобраться в собственных чувствах. С одной стороны – страх снова обжечься, снова поверить и разочароваться. С другой – то странное, волнующее ощущение, что с ним она может стать кем‑то большим, чем просто Непризнанная. Что он видит в ней не ошибку природы, а личность.       В ванной Люцифер стоял под струями воды, пытаясь привести мысли в порядок. Тёплые капли били по плечам, стекали по спине, но не могли смыть внутреннее смятение. Он провёл рукой по лицу, смахивая воду, и тяжело выдохнул, слушая, как звук его дыхания смешивается с шумом воды. Капли стекали по груди, оставляя блестящие дорожки на коже, а пар заполнял пространство, создавая туманную завесу.       «Что я делаю?» — думал он, упираясь лбом в прохладную стену. Мрамор был гладким и холодным, и этот контраст с тёплой водой помогал сосредоточиться. Он никогда не позволял себе таких нежностей. Никогда не засыпал с девушкой в объятиях, не просыпался с мыслью о ком‑то, кроме себя. Обычно всё было просто: страсть, удовольствие, расставание – без обязательств, без привязанностей. Он строил вокруг себя стену, считая, что так безопаснее. Узнай отец о его слабости – не поздоровится всем.       Но сейчас всё было иначе. Он хотел, чтобы она осталась. Хотел просыпаться рядом с ней, чувствовать её тепло, слышать её смех. Хотел доказать, что она для него не просто очередная победа. Утром, открыв глаза, он просто лежал и любовался Непризнанной, которая мирно спала, слегка приоткрыв губы и чуть хмуря брови во сне. Её волосы разметались по подушке, одна прядь прилипла к щеке, а ресницы отбрасывали тени на бледные скулы. Дыхание было ровным, едва заметным, и он ловил каждый его ритм, запоминая. Внутри разливалось такое тепло, что захотелось потереть себе грудь от этих эмоций – будто там, под рёбрами, зажгли маленький костёр, который не жжёт, а греет, мягко и настойчиво.       Он вспомнил, как вчера сдерживался, как боролся с желанием прижать её к себе крепче, как заставлял себя остановиться, когда она попросила. И понял, что впервые в жизни готов на что угодно ради другого существа. Даже на ожидание. Даже на то, чтобы стать лучше.       Люцифер выключил воду, вытерся полотенцем – мягким, пушистым, с вышитым в углу символом рода – и посмотрел на своё отражение в зеркале. Капли воды стекали по лицу, а глаза… в них было что‑то новое. Не вызов миру, не презрение, а… надежда? Он провёл рукой по волосам, откидывая влажные пряди назад, и глубоко вдохнул.       Дверь ванной открылась, и в проёме появился Люцифер. Волосы ещё влажные, слегка вьются на концах, капли воды блестят на плечах. На нём – полотенце чёрного цвета, которое было повязано на бёдрах неприлично низко, запах геля для душа и свежести заполняет комнату. Он замер на мгновение, увидев её сидящую на кровати в его футболке – тонкую, хрупкую, задумчивую. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне солнечного света, а волосы отливали медью в лучах утреннего солнца. Выглядела до невозможности трогательно.       Вики сглотнула, и взгляд сам скользнул по его телу – мощному, выточенному, словно из мрамора. Кубики пресса перекатывались при каждом движении, подчёркивая силу и выносливость, широкая грудь была украшена замысловатыми татуировками: древние символы, руны, возможно, знаки силы или памяти о каких‑то событиях. Линии сплетались в таинственные узоры, изгибались вдоль мышц, спускались к рёбрам. Капли воды стекали по коже, подчёркивая рельеф мышц, блестели на плечах и груди, скатывались по животу, оставляя блестящие дорожки. Вики вдруг осознала, что задерживает дыхание, а сердце забилось чаще, разгоняя кровь по венам. В горле пересохло, ладони слегка вспотели, и она невольно сжала пальцы, пытаясь взять себя в руки. Воздух между ними будто сгустился, стал тяжелее, насыщеннее – наполнился напряжением, ожиданием, невысказанными словами.       Видимо, она слишком долго рассматривала его – это не осталось незамеченным.             — Пялиться нехорошо, малышка, — с фирменной усмешкой произнёс Люцифер, подходя ближе. Его голос звучал лениво, почти насмешливо, но в глазах плясали озорные огоньки, в которых читалось удовольствие от её смущения. Он слегка наклонил голову, изучая её реакцию, и это движение сделало его ещё более притягательным – опасным и в то же время завораживающим. Каждая черта его лица казалась отточенной: высокие скулы, прямой нос, чувственные губы, которые сейчас изогнулись в полуулыбке. — Можешь потрогать, если хочешь, — подмигнул он, чуть склонившись вперёд. Его голос прозвучал чуть ниже, бархатнее, будто приглашая её сделать шаг навстречу.       Вики вспыхнула. Щёки залились румянцем, а пальцы невольно сжались в кулаки. Она поспешно отвела взгляд, прикусывая нижнюю губу – привычка, выдававшая её смущение. Как он может так спокойно это говорить? Внутри всё сжалось от смеси неловкости и странного, волнующего тепла, которое разливалось по телу, поднимаясь от живота к груди, заставляя дышать чаще.       Нет, она не была девственницей. На Земле у неё был всего один партнёр – Алекс. Вспоминать об этом было больно. Он остался на Земле желая затопить всё кровью тех, кто посмел притронуться к ней.       И теперь, находясь перед Люцифером, Вики чувствовала, как старые раны вновь дают о себе знать. Смогу ли я доверять ему? Не повторится ли всё снова? В груди защемило, а в горле встал ком. Она боялась снова ошибиться, снова поверить и снова разочароваться. Но в то же время что‑то в ней тянулось к нему – к его силе, к этой опасной, но такой притягательной энергии.             — Спасибо, но я, пожалуй, пока что откажусь, — произнесла она, всё ещё не решаясь посмотреть ему в глаза. Голос звучал тише, чем хотелось бы, но она старалась держаться уверенно, расправить плечи, не показывать слабость. Её пальцы слегка дрожали, и она подтянула к себе одеяло.             — Оказывается, ты и стесняться умеешь, — усмехнулся Люцифер, делая шаг ближе, останавливаясь у самой кровати. Ему определённо нравилось это в ней – искренность, та самая невинность, которая так контрастировала с его собственной природой. «Ангельская натура…» — подумал он, и эта мысль неожиданно согрела его изнутри. Он не мог объяснить, почему именно эта девушка вызывает в нём такие чувства – не просто желание, а что‑то большее, что‑то, что заставляло его хотеть быть лучше, сдерживать порывы, ценить моменты. Он вдруг осознал, что впервые в жизни ему важно не просто получить, а заслужить.             — А ты бы ещё голым вышел, — возмутилась Вики, наконец возвращая взгляд на демона. Она заставила себя смотреть ему в глаза – твёрдо, даже с вызовом, хотя сердце бешено колотилось в груди, а дыхание сбивалось. В этот момент она пыталась показать, что не боится его, что может дать отпор, но внутри всё трепетало. Её голос дрогнул на последнем слове, выдавая волнение.             — Если ты так хочешь, — берясь за край полотенца, он посмотрел на девушку, сидящую в его кровати. Его губы дрогнули в улыбке, а глаза блеснули. Это было лучшее утро » видеть её рядом, иметь возможность прикоснуться и вдохнуть её запах, такой лёгкий, цветочный, с нотками ванили. Он глубоко вдохнул, запоминая этот аромат, чувствуя, как он проникает в лёгкие, наполняет его чем‑то новым. — Но тогда и тебе придётся раздеться, малышка, — хищно улыбнулся он, приподняв бровь, и в этом взгляде было столько вызова, что Вики почувствовала, как по спине пробежала дрожь, а кожа покрылась мурашками.             — Ну уж нет, — возмутилась она, но не смогла сдержать улыбки. Уголки губ дрогнули, и на мгновение она забыла обо всех своих страхах. — Я лучше пойду. Меня Мими будет искать.       Она попыталась встать с кровати, но не успела – Люцифер, словно хищник, приблизился, дёрнул её за ногу, подтянул к себе и навис сверху. Его тело излучало жар, а взгляд был полон нескрываемого желания, от которого у Вики перехватило дыхание. Она почувствовала, как матрас прогнулся под его весом, как тепло его кожи проникло сквозь ткань футболки.             — А где мой поцелуй, малышка? — прошептал он, глядя ей в глаза. Его голос стал ниже, бархатнее, и в нём звучало что‑то такое, что заставило её сердце пропустить удар. Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха, и добавил: — Всего один. И я отпущу тебя.       Вики почувствовала, как внутри всё сжалось. Рядом с этим сексуальным, полуобнажённым демоном, который возбуждал одним своим присутствием, она ощущала себя неуютно — и в то же время необъяснимо притягательно. Разум кричал: «Остановись!», но тело отзывалось на его близость, на тепло его кожи, на запах его тела – терпкий, мужской. Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями, но когда открыла их снова, его лицо было так близко, что она могла разглядеть мельчайшие детали: едва заметные морщинки в уголках глаз, блеск в зрачках, расширенных от желания.             — Люцифер, слезь с меня, — попыталась она возразить, но он не сдвинулся с места. Она выдохнула, закатывая глаза, пытаясь скрыть, что на самом деле ей не так уж и хочется, чтобы он отстранялся. — Дрянной демон. С добрым утром, — и быстро чмокнула его в щёку, упираясь ладонями в его плечи. Её пальцы слегка дрожали, но она надеялась, что он этого не заметит.             — Очень доброе, но оно могло бы быть и лучше… — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось её кожи, и по телу пробежала волна мурашек. Он провёл носом вдоль её шеи, вдыхая аромат, и тихо добавил: — Ты пахнешь… мной.       Демон поцеловал её нежно, почти невесомо, едва касаясь губами. Но с каждой секундой его поцелуи становились всё более страстными, настойчивыми. Вики, сама не понимая, почему, поддалась – расслабилась, обвила руками его шею, позволяя ему углубить поцелуй. Её губы приоткрылись, отвечая на его ласку, а пальцы скользнули по его волосам, слегка сжимая пряди. Она ощутила, как его руки скользнули вдоль её спины, притягивая ближе, и в этот момент всё остальное перестало существовать.       Люцифер убрал одеяло, мешавшее им, его рука медленно скользнула под футболку и сжала грудь. Вики не удержалась – простонала в его губы, чувствуя, как низ живота приятно потянуло, а тепло разливается по всему телу, скапливаясь где‑то внутри. Он прижался пахом к её ноге, давая ощутить своё возбуждение, и у Люцифера окончательно сорвало крышу – он рыкнул, увеличивая напор, его поцелуй стал жадным, почти голодным.       Его поцелуи стали более жадными, почти животными, а ласки – настойчивее. Колено проскользнуло между её ног, чуть раздвигая их, и он устроился между ними. Вики снова простонала, когда он прижался эрегированным членом. Поцелуи спустились к шее – он покусывал её, оставляя свои метки, а она извивалась, водя ноготками по его широкой спине, чувствуя под пальцами рельеф мышц. Её дыхание участилось, стало прерывистым, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.       В этот момент Вики поняла, что больше не может сопротивляться. Страх, сомнения, прошлые обиды – всё отступило на второй план. Осталась только она и он, только их дыхание.       Но внезапно их прервал стук в дверь. Резкий, настойчивый звук разорвал интимную атмосферу комнаты, заставив Вики вздрогнуть всем телом. Звук эхом отразился от высоких потолков, нарушив тишину, которая до этого момента была наполнена лишь их прерывистым дыханием и шорохом простыней.             — Люцифер, кто‑то пришёл, — тяжело дыша, испуганно прошептала Вики. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди – каждый удар отдавался в висках, в горле, в кончиках пальцев. Пальцы, ещё мгновение назад уверенно скользившие по его спине, теперь вцепились в простыню, сжимая ткань до побеления костяшек. Дыхание сбилось, стало поверхностным и частым. Она почувствовала, как жар, разливавшийся по телу от его прикосновений, сменяется холодной волной тревоги, пробегает вдоль позвоночника, заставляя кожу покрыться мурашками.             — Плевать, — рыкнул демон, не отрываясь от её шеи. Его губы на мгновение замерли, но только чтобы выдохнуть эти слова горячим шёпотом, от которого по коже Вики пробежали новые мурашки – смесь возбуждения и беспокойства. Он слегка прикусил нежную кожу у основания шеи, тут же проведя языком по месту укуса, словно извиняясь. — Я чересчур долго тебя хотел. Сейчас мне нужна ты.       Он продолжил целовать её, но стук повторился – теперь более настойчивый, требовательный, почти вызывающий, будто кто‑то намеренно пытался разрушить хрупкую магию момента. Три резких удара, затем короткая пауза и ещё два – более громких. А следом раздался голос:             — Младший-господин, простите, Вас желает видеть Владыка, немедленно. Вы игнорировали его, поэтому он прислал меня, — последнее слово слуга выделил, опустив глаза в пол. Он стоял за дверью, не решаясь войти, но и не уходя – словно часовой, поставленный следить, чтобы приказ был исполнен.       Люцифер выругался сквозь зубы, резко оторвавшись от Вики. В его глазах ещё плескалось желание, но к нему примешалась холодная ярость – смесь раздражения и тревоги. Он шумно выдохнул, провёл рукой по влажным волосам, откидывая пряди со лба. Неохотно слез с девушки, чмокнул её в губы – коротко, почти машинально, и, тяжело дыша, пошёл одеваться. Мышцы на его руках напряглись, когда он схватил с кресла полотенце и вытер капли воды с плеч и груди. Если уж его отец прислал за ним своего слугу, значит, дело не терпит отлагательств. И наверняка неприятное.       Да, с самого утра Дьявол требовал, чтобы он явился, но Люцифер предпочёл проигнорировать зов и остаться с Непризнанной. Теперь же он ощущал укол вины – не перед отцом, а перед ней. Он видел, как изменилось её лицо: румянец возбуждения сменился бледностью, а глаза, только что полуприкрытые от удовольствия, широко раскрылись, наполнившись тревогой. Её губы, ещё секунду назад приоткрытые для его поцелуев, теперь были плотно сжаты, а пальцы дрожали, когда она поправила прядь волос, упавшую на лицо.             — Малышка, дождись меня здесь, — говорил он, доставая из шкафа тёмные брюки и рубашку. Движения были резкими, но точными – привычка, выработанная годами жизни при дворе, где каждое действие должно быть выверено. Он бросил быстрый взгляд на Вики: она сидела, подтянув колени к груди, обхватив их руками, словно пыталась защититься. Её волосы растрёпаны, несколько прядей прилипли к влажной шее, губы припухли от поцелуев, а в глазах читалась смесь растерянности и страха. — Я уйду, сразу же закрой дверь и никому не открывай. У меня есть ключ. Завтрак в гостинной, — добавил он, на мгновение задержав взгляд на её лице. В этот момент он вдруг остро осознал, как уязвима она здесь, в его мире, полном интриг и опасностей, где каждый шаг может стать ловушкой. — И не бойся, — уже мягче добавил он, подходя ближе и опуская руку на её плечо. Его прикосновение было лёгким, но уверенным. — Я вернусь как можно быстрее.             — Люци, а что если Сатана узнал? — озвучило первое, что ей пришло в голову.       Он подошёл к ней, опустился на корточки рядом с кроватью и взял её руку в свою. Его пальцы, ещё недавно такие настойчивые и требовательные, теперь были удивительно нежными. Он слегка сжал её ладонь, передавая часть своей силы.             — Тогда вызвали бы не только меня, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде читалась твёрдая решимость. — Это просто дела. Просто дождись.       Ещё раз поцеловал пухлые губы Вики – на этот раз дольше, будто пытаясь запечатлеть ощущение её тепла, передать ей часть своей уверенности. Его поцелуй был уже не страстным, а успокаивающим, почти отеческим. Он провёл большим пальцем по её щеке, стирая невидимую слезинку, которую она ещё не успела пролить, и слегка улыбнулся – искренне, без привычной насмешки.             — Я закрою сам дверь, — повторил он уже у порога, оборачиваясь. Его Чёрная рубашка была наполовину застёгнута, рукава закатаны до локтей, волосы всё ещё влажные после душа. — И жди. Я скоро. Очень скоро.       И вышел, оставляя её одну. Дверь тихо щёлкнула замком, и в комнате повисла оглушительная тишина.       Вики осталась сидеть на кровати, прислушиваясь к затихающим шагам за дверью. В комнате вдруг стало слишком тихо и слишком пусто. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, и посмотрела на дверь. В груди клубилось странное чувство: с одной стороны – облегчение, что момент страсти прервали до того, как всё зашло слишком далеко, что у неё появилась передышка, время подумать; с другой – тоска по тем прикосновениям, которые только что дарили ей такое небывалое ощущение защищённости и желанности.       Она медленно поднялась, подошла к двери и ещё раз проверила – закрыто. Затем подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу. Внизу, во дворе школы, суетились ученики, выходной, все выбрались просто погулять. Кто-то в тайне решил спуститься на Землю.       Солнечный луч скользнул по её руке, высветив тонкую линию вен, и она невольно сжала пальцы в кулак. «Что же теперь будет?» — подумала она, чувствуя, как тревога сжимает сердце. Но тут же вспомнила его последние слова, его взгляд, полный решимости и… чего‑то ещё. Чего‑то, что заставляло верить: он действительно вернётся. И всё будет хорошо. Или, по крайней мере, он сделает всё возможное, чтобы так и было.       Решила взять себя в руки. Сходила в душ, переоделась в своё платье. И позавтракала Было мило, что он об этом подумал. Пока Люцифера не было она осмотрелась, более детально. Читала, но время шло, а его всё не было. Тревога нарастала.       Люцифер вернулся под вечер – весь в крови, с синяками и ссадинами, еле держась на ногах. Его одежда была порвана в нескольких местах, а на лице читалась усталость, смешанная с глухой злостью. Вики за это время успела сходить в душ, осмотреться в его комнате и даже полистать книги из маленькой библиотеки, которую обнаружила в углу. Увидев демона в таком состоянии, она подскочила к нему.             — Что с тобой случилось, Люцифер? — дрожащим голосом спросила Непризнанная. Её сердце сжалось от страха и боли – так сильно, что на мгновение перехватило дыхание, а в горле встал ком. Она знала, что отношения Сатаны с сыном далеки от идеальных, слышала о том, что он его избивает, но увидеть это воочию… Это хуже, чем она думала.       Слеза скатилась по щеке Вики, оставляя влажную дорожку на коже. Она не только не понимала и не принимала такой жестокости – внутри всё бунтовало против этой несправедливости. Как родной отец мог настолько безжалостно избить сына? Хотя речь шла о Дьяволе… Но разве родство не должно значить хоть что‑то? В груди закипала смесь жалости и гнева.             — Встреча с любимым отцом, — прохрипел Люцифер, схватившись за рёбра. Каждый вдох, казалось, причинял ему боль – он морщился, делал короткие, прерывистые вдохи, стараясь не показывать, насколько ему плохо. Его рубашка была разорвана на плече, из‑под ткани виднелась кровоточащая ссадина, края раны были неровными, вокруг уже начала проступать тёмная гематома. На виске темнел свежий синяк, а на скуле – тонкий порез, из которого сочилась капля крови, медленно стекающая по щеке.       Всё, что сейчас ему нужно было – так это отдых и восстановление. Он не хотел, чтобы Непризнанная видела его таким: слабым, израненным, уязвимым. И уже пожалел, что оставил её в комнате. Видеть её страх, её слёзы… это ранило почти так же сильно, как удары отца. Он отвернулся, пытаясь скрыть выражение лица, но Вики успела заметить в его глазах что‑то, чего раньше не видела – не просто усталость, а глубокую, затаённую боль, которую он годами прятал за маской безразличия.             — Вики, иди к себе, — добавил он, стараясь говорить твёрдо, но голос дрогнул на последнем слове.       К таким встречам с отцом он уже привык. Это просто очередной урок. Очередное напоминание, кто он и где его место. В глазах мелькнула горечь, которую он тут же попытался спрятать за привычной маской безразличия, но Вики уловила этот миг слабости – и сердце её сжалось ещё сильнее.             — Нет, тебе нужна помощь, — возразила Вики. Её руки дрожали, но она шагнула ближе, пытаясь разглядеть раны. В груди всё сжималось от боли за него, от желания облегчить его страдания. Она осторожно протянула руку, словно боясь спугнуть, и тихо добавила: — Где аптечка? Я обработаю раны, перевяжу…             — Вики, уходи, я сам, — процедил демон, отворачиваясь. Он не нуждался в чьей‑либо помощи – по крайней мере, так он себе говорил. Не хочу, чтобы она видела меня таким. Слабым. Разорванным. В глубине души он понимал, что отталкивает единственного человека, который искренне хочет ему помочь, но гордость и привычка справляться со всем в одиночку были сильнее. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, и шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки.             — Я просто хочу помочь, — настаивала она, протягивая руку. Её голос звучал тихо, но твёрдо. — Пожалуйста, позволь мне. Ты не должен справляться с этим один. Разве ты не видишь? Я здесь не потому, что должна, а потому что хочу. Потому что мне не всё равно.             — Чёрт возьми, Уокер! Да уйди же ты! — прикрикнул на неё Люцифер. Его голос прозвучал резче, чем он хотел, но боль и усталость взяли верх. Он резко отвернулся, сжимая кулаки, и тяжело выдохнул, пытаясь взять себя в руки. В этот момент он выглядел не как могущественный наследник Ада, а как измученный, израненный мужчина, которому больно – физически и морально.       Вики вздрогнула, словно от удара. По её щекам скатились слёзы – горячие, обидные. Всё же он не поменяется… И его холод говорил об этом. Отношения включают в себя полное доверие. Но демон опять возвёл стену, которую ещё вчера вечером сам же и разрушил. Внутри всё сжалось от боли и разочарования – она так надеялась, что между ними что‑то изменилось, что между ними зародилось хрупкое доверие…             — Вот о чём я и говорила! — выкрикнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и обиды. Голос дрожал, срывался, но она продолжала: — Ты никогда не позволяешь никому быть рядом. Никогда не даёшь шанса помочь. Ты просто… закрываешься! От всех. От меня. Будто тебе никто не нужен. Но это не так, Люцифер! Ты тоже нуждаешься в поддержке, в заботе… просто боишься в этом признаться! Ты прячешься за своей гордостью, за своей силой, но я вижу тебя настоящего. Вижу, как тебе больно. И хочу помочь. Почему ты не можешь это принять?       Она сделала шаг назад, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. В груди было так тяжело, что казалось, она не сможет сделать следующий вдох. Всё то тепло, что начало зарождаться между ними, вдруг рассыпалось в прах. Её плечи опустились, а руки безвольно повисли вдоль тела.             — Ты так и не понял, — прошептала она, и в её голосе прозвучала такая боль, что даже Люцифер невольно вздрогнул. — Я хотела быть рядом. Хотела помочь. Не потому что должна, а потому что… — она запнулась, не договорив, и резко развернулась. — Забудь. Это всё было большой ошибкой!       Она выбежала из комнаты, хлопая дверью. Звук эхом разнёсся по коридору, оставляя после себя тяжёлую тишину, густую и давящую, словно физический барьер между ними. Вики бежала по коридору, не разбирая дороги, слёзы застилали глаза, а в ушах стучала мысль: «Больше не подпущу его к себе. Больше не дам ему шанса сделать мне больно». Она споткнулась, чуть не упала, но удержалась, лишь ускорила шаг, будто пытаясь убежать не только от него, но и от собственных чувств.       Люцифер остался стоять, сгорбившись у стены. Он слышал её удаляющиеся шаги, слышал, как затихает её плач, и вдруг осознал, что сделал. В груди что‑то болезненно сжалось – впервые за долгое время он почувствовал не только физическую боль, но и ту, что идёт изнутри.       Превозмогая свою боль Люцифер опрокинул стол. Резкий, яростный рывок – и массивная деревянная конструкция с грохотом рухнула набок. Ножки треснули с отчётливым, режущим звуком, одна из них отломилась полностью, откатившись в сторону. Книги, стоявшие на столешнице, разлетелись веером: тяжёлые тома в кожаных переплётах грохнулись на пол, более лёгкие брошюры заскользили по каменному покрытию, раскрываясь на случайных страницах. Несколько листов вырвались и закружились в воздухе, медленно опускаясь, словно чёрные бабочки.       Он не хотел этого. Не хотел ломать вещи, не хотел шуметь – но вспышка гнева, смешанная с отчаянием, вырвалась наружу неудержимым потоком. В груди бушевала буря противоречивых чувств: боль от ран, усталость, стыд за собственную слабость и… острая, почти физическая боль от того, что он только что ранил Вики.       Ему не хотелось выгонять её. Не хотелось причинять боль. Мысль о том, как исказилось её лицо, когда он накричал, жгла изнутри хуже любой раны. Он видел её слёзы – крупные, прозрачные капли, скатывающиеся по щекам, оставляя влажные дорожки. Видел, как дрожали её губы, как она пыталась сдержать рыдания, но не смогла…       Но он не мог позволить ей увидеть себя таким – уязвимым, израненным, жалким. Демон не нуждается в жалости. Особенно он – наследник Престола, тот, кого должны бояться и уважать. Слабость – это ловушка, а жалость – первый шаг к презрению. Он слишком хорошо усвоил этот урок за годы жизни под пристальным взглядом отца.       Люцифер тяжело опустился на край кровати, сгорбившись. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Он провёл рукой по лицу, стирая капли пота и крови, размазывая их по коже. В висках стучала боль – пульсирующая, настойчивая, отдающаяся эхом в каждом нерве.

«После таких встреч мне нужен просто сон, — подумал он, закрывая глаза. — Регенерация справится сама. Тело восстановится, раны затянутся, синяки сойдут… А эмоции? С ними всегда сложнее».

      Он оглядел разгромленную комнату. Рассыпанные книги, сломанный стол, опрокинутый стул… Всё это казалось отражением его внутреннего состояния – хаос, разрушение, беспорядок. Взгляд зацепился за одну из книг, лежащую обложкой вверх: «Философия власти». Ирония ситуации заставила горько усмехнуться.       В ушах всё ещё звучал её голос – дрожащий, полный боли: «Ты никогда не позволяешь никому быть рядом…» Эти слова эхом отдавались в сознании, царапали душу, вскрывали старую рану. Он знал, что она права. Знал, что его привычка отталкивать всех, возводить стены вокруг себя – это защитный механизм, выработанный годами. Но сейчас, в этот момент, он вдруг отчётливо осознал, насколько эта защита мешает ему быть счастливым.       Люцифер поднялся и медленно подошёл к окну. За стеклом простирался сумеречный пейзаж над расщелиной ведущей в Ад: красные облака, багровое небо, силуэты шпилей вдалеке. Он прижался лбом к холодному окну, чувствуя, как прохлада немного успокаивает.       Демон сжал край подоконника так сильно, что дерево треснуло под пальцами. В груди что‑то надломилось – не кость, не мышца, а что‑то более тонкое, хрупкое. Впервые за долгие годы он позволил себе признать: ему нужна Вики.       Он резко развернулся, сделал шаг к двери, уже собираясь броситься за ней… Но остановился. Ноги словно приросли к полу. Гордость, привычка, страх – всё это встало на пути, преграждая дорогу.             — Проклятье… — прошептал он, опуская голову.       Тишина комнаты ответила ему молчанием. Только где‑то вдали, в коридорах школы, слышались приглушённые шаги учеников – равнодушные, безразличные к его внутренней борьбе.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Вики брела по территории школы, не замечая, как холодный ветер треплет её волосы, запутывает пряди, бросает их в лицо. Она машинально откидывала их назад, но ветер тут же снова играл с прядями, будто пытаясь остановить её, заставить остановиться и подумать. Пальцы невольно сжимались и разжимались. Прежде чем вернуться в комнату, она решила прогуляться и успокоиться – ей нужно было привести мысли в порядок.             — Почему я так реагирую? Почему мне так больно? — говорила сама с собой, задавая вопросы в пустоту, чувствуя, как внутри всё сжимается от горечи. Каждый шаг отдавался глухим эхом в груди, а в горле стоял ком, мешающий дышать ровно. Она чувствовала себя опустошённой, будто из неё выкачали все силы, оставив только холодную пустоту внутри. — Ведь я знала, что он такой. Знала, что он отталкивает всех… Но всё равно поверила, что со мной будет иначе. Поверила в тот момент нежности, в его взгляд, в то, как он шептал моё имя…       Она села на скамейку возле статуи Равновесия – массивной фигуры наполовину демона, наполовину ангела, символизирующих баланс между светом и тьмой. Камень под её ладонями был холодным, почти ледяным, но это хоть немного помогало сосредоточиться. Вики провела пальцами по выгравированным у подножия символам – кругам, треугольникам, рунам – пытаясь уловить их смысл, отвлечься от собственных мыслей. Кончики пальцев покалывало от холода, но она не убирала рук, будто надеясь, что камень заберёт часть её боли.       Уже стемнело, и во дворе школы никого не было. Тишина казалась почти осязаемой – плотная, густая, обволакивающая, словно тяжёлое одеяло. Только редкие шорохи листьев нарушали её: где‑то в кустах шуршала ночная птица, вдалеке слышался отдалённый гул города Преисподней, приглушённые крики демонов, звон металла – будто где‑то тренировались воины. Вики закрыла глаза, глубоко вдыхая ночной воздух – влажный, с привкусом серы и далёкого пламени, с нотками пепла и чего‑то древнего, мистического. Лёгкие наполнились прохладой, и на мгновение стало легче. Она сделала ещё один вдох, потом ещё – медленно, размеренно, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца.       Постепенно ей удалось немного успокоиться. Дыхание выровнялось, дрожь в руках утихла, хотя внутри всё ещё теплилась боль – приглушённая, но не исчезнувшая. Она встала и медленно направилась к зданию, ступая осторожно, будто боялась, что любое резкое движение снова разбудит боль внутри. В голове крутились обрывки фраз, его слова, её собственные крики – всё это смешивалось в хаотичный клубок, который никак не получалось распутать. Она шла, опустив голову, глядя на свои ботинки, отмечая, как они оставляют следы на влажной земле, как капли росы блестят на траве, словно маленькие звёзды.       Непризнанная потихоньку зашла в их с Мими комнату, но демоницы не было. Это было к лучшему – её не будут мучить вопросами о том, где она ночевала, что случилось, почему глаза красные, а голос дрожит. Девушка приняла душ, смывая с себя остатки напряжения, ощущение его боли, его холода. Тёплая вода стекала по плечам, унося с собой слёзы, которые она больше не сдерживала. Она стояла под струями, прижавшись лбом к кафельной стене, и тихо шептала в пустоту:             — Завтра, я буду другой…       Затем вытерлась, надела пижаму и легла спать, не дожидаясь подругу. В темноте её мысли снова и снова возвращались к Люциферу. Он ранен. Ему больно. Она закусила губу, сдерживая новый поток слёз, сжала край одеяла так, что побелели костяшки.       Ночь тянулась медленно, разделяя их – физически близко, но эмоционально далеко. Каждый из них боролся со своими демонами, не зная, что завтра принесёт новый день и новые испытания. Вики ворочалась в постели, пытаясь уснуть, но перед глазами всё равно стоял образ Люцифера – израненного, одинокого, гордого. А он, стоя у окна, думал о том, как близко она была к тому, чтобы стать его спасением… и как он сам всё разрушил.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Для Вики утро началось рано – первые лучи рассвета едва пробивались сквозь тяжёлые бархатные шторы, окрашивая комнату в приглушённые розовые и золотистые тона. Лучи ложились на пол причудливыми полосами, высвечивая пылинки, медленно кружащиеся в воздухе. Подруга неизвестно во сколько пришла, но уже спала в своей кровати: её тёмные волосы разметались по подушке, несколько прядей прилипли к щеке, а дыхание было ровным и спокойным, с лёгким присвистом на выдохе. Мими слегка похрапывала – верный признак того, что она вырубилась почти мгновенно, едва коснувшись головой подушки.             — Мими, соня, просыпайся, урок Фенцио, — тихо, но настойчиво позвала Вики, слегка потряхивая подругу за плечо. Её голос звучал мягче: ночная боль и обида всё ещё тлели в груди, будто угольки, готовые вспыхнуть от малейшего дуновения ветра. Но Вики решила не поддаваться унынию. Она глубоко вдохнула аромат утреннего воздуха, в котором смешивались запахи воска от свечей, старой бумаги и едва уловимый аромат лаванды от постельного белья. Выдохнула и мысленно повторила:

«Сегодня новый день. Вчерашний вечер остался позади. Я не позволю одному демону испортить мне настроение».

      Утром она проснулась намного раньше Мими и спокойно привела себя в порядок. В ванной комнате зеркало в резной деревянной раме отразило её фигуру. Вики внимательно разглядывала своё отражение: под глазами чуть заметные тени, губы плотно сжаты, но взгляд… взгляд уже не был потухшим. В нём появилась какая‑то новая искра – вызов, дерзость, желание доказать что‑то не только окружающим, но и самой себе. Она провела рукой по волосам – пряди послушно легли на место.       Она выбрала тактику маленькой игры – надела короткую чёрную кожаную юбку и белую полупрозрачную блузку, намеренно не застегнув первые пуговицы. Ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая линии плеч и шеи, а главное кружевное бельё просвечивал. Вики покрутилась перед зеркалом, поправила прядь волос, уложила её за ухо – и улыбнулась своему отражению. Пусть посмотрит. Пусть поймёт, что потерял – мелькнула дерзкая мысль. В груди что‑то ёкнуло: смесь обиды, гордости и едва уловимого азарта. Она провела ладонью по юбке, ощущая фактуру кожи, и ещё раз окинула себя взглядом – да, это то, что нужно.             — Ого, детка, ты решила всех с ума свести? — поднимаясь с кровати, восхищённо протянула Мими, оценивающе оглядывая подругу. Её глаза загорелись одобрением, она даже присвистнула от восторга, села на кровати, поджав ноги под себя. — Вики, ты выглядишь потрясно! Кто это увидит – точно потеряет дар речи. Даже Люцифер не устоит, — подмигнула она, хитро улыбаясь.       Вики почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло при упоминании его имени, но тут же взяла себя в руки.             — Собирайся, — хихикнула она, ещё раз критически осмотрев себя в зеркале. Она слегка повернула голову, проверяя, как падает свет, поправила воротник блузки, разгладила несуществующую складку. Несмотря на предстоящий выбор ангельской стороны, этот дерзкий наряд ей нравился. Он придавал уверенности, пусть даже немного показной. Но сейчас это было именно то, что нужно: броня, маска, щит против вчерашних ран.             — Мне нравится, дерзко и сексуально! — подытожила демоница, вставая с кровати и начиная рыться в своём гардеробе. Она вытащила несколько нарядов, приложила их к себе, критически осмотрела, отбросила один – слишком яркий, второй – не тот фасон, третий – не сочетается с обувью… — О, вот это подойдёт! — наконец воскликнула она, доставая облегающее платье винного цвета с глубоким вырезом на спине и серебряной вышивкой по лифу.       После мучительно долгого выбора, демоница наконец‑то оделась. Она покрутилась перед зеркалом, взбила волосы, добавила пару заколок с драгоценными камнями, подмигнула своему отражению и повернулась к Вики:             — Ну что, красотка, идём покорять мир?             — Идём, — улыбнулась Вики, чувствуя, как внутри что‑то теплеет. Рядом с Мими всегда было легче: её энергия, её беззаботность, её умение видеть во всём только хорошее словно заряжали новой силой. Она бросила последний взгляд в зеркало, поправила прядь волос и направилась к двери.       Девушки, смеясь и перебрасываясь шутками, шли по коридору школы в сторону кабинета Фенцио. Мими рассказывала какую‑то забавную историю про вчерашнюю вечеринку, активно жестикулировала, то и дело подталкивала Вики в бок.             — Представляешь, Ади попытался станцевать на столе, а потом упал прямо в торт! Весь в креме, но такой счастливый! — хохотала Мими.             — Ох, ну и картина, — смеялась Вики, представляя это зрелище.       Они шли мимо высоких окон, за которыми открывался вид на сады школы: чёрные розы с алыми прожилками, деревья с серебристой листвой, статуи древних бессмертных вдоль дорожек. Утренний туман ещё не до конца рассеялся, создавая загадочную атмосферу.       Несмотря на вчерашнюю размолвку с Люцифером, у Вики было на удивление хорошее настроение. Может, это и к лучшему? — пыталась она убедить себя. Может, так будет проще забыть его слова, его холодный взгляд, его резкость. Пусть думает, что ему всё равно. А она… она будет жить дальше. Будет улыбаться, будет яркой, будет той, кто не нуждается в его одобрении.             — Быстрее, опоздаем! —потянула демоница, которая сама же и долго собиралась.       Они рассмеялись и ускорили шаг, их шаги эхом отдавались в пустом коридоре, отскакивали от каменных стен, смешивались с их смехом. Где‑то вдалеке слышались голоса других учеников, звон колокольчика, возвещающий начало занятий. Впереди уже виднелась дверь кабинета Фенцио – массивная, из тёмного дерева с выгравированным на ней символом равновесия и строгим номером «7». У кабинета их уже поджидали Ади и Сэми – оба оживлённые, с горящими глазами, явно обсуждавшие что‑то захватывающее.       Ади размахивал руками, изображая какой‑то магический приём: его пальцы светились слабым оранжевым сиянием, а в воздухе оставались едва заметные следы энергии, похожие на мерцающую пыль. Сэми хохотал, прикрывая рот ладонью, его глаза искрились весельем, а на щеке появилась ямочка, когда он запрокинул голову от смеха.       Чуть поодаль, как всегда в окружении своей свиты, стоял сын Сатаны. Его фигура выделялась среди остальных: прямая осанка, горделивый поворот головы. Вики бросила на него мимолётный взгляд – и удивилась. Ни единой ссадины, ни следа вчерашней измождённости. Словно и не было той страшной сцены, тех ран, той боли… Как быстро он восстанавливается… — пронеслось в голове. Она невольно сжала пальцы на локте Мими, но тут же расслабила руку, не желая выдавать своих эмоций. Взгляд задержался на его лице чуть дольше, чем следовало: идеальные черты, холодный блеск глаз, лёгкая полуулыбка – всё это вызывало в ней бурю противоречивых чувств.       Держа под руку Мими, под одобряющий свист Данталиана, они демонстративно продефилировала мимо компании демонов, не удостаивая Люцифера даже взглядом.

«Пусть почувствует, — твёрдо решила Вики. — Пусть поймёт, что его холодность не сломила меня. Пусть увидит, что я не собираюсь страдать и ждать его милостивых взглядов.»

      Вики высоко подняла подбородок, расправила плечи, стараясь выглядеть максимально уверенной. Внутри же всё дрожало – от обиды, от разочарования, от странной смеси боли и злости, которую она старательно прятала за маской безразличия. Она ощущала его взгляд на себе, словно физическое прикосновение, но упрямо шла вперёд, стараясь не оборачиваться.             — Привет, Вики. Потрясающе выглядишь, — окликнул её Астр, неожиданно появившись со спины и легко чмокнув в щёку. Его улыбка была тёплой, открытой, а взгляд – искренним, без тени насмешки. От него пахло чем‑то свежим, цитрусовым, с лёгкой ноткой лаванды – так пахнут сады в Раю, где растут апельсиновые деревья и цветущая лаванда. Это невольно вызвало улыбку, и на мгновение Вики забыла обо всех своих тревогах.             — Спасибо, Астр, как твои дела? — с улыбкой ответила Вики. На её щеках появился лёгкий румянец – не столько от комплимента, сколько от внезапного внимания. Она почувствовала, как напряжение последних часов чуть отступает, уступая место чему‑то лёгкому, почти радостному. Её пальцы невольно поправили прядь волос, а глаза заблестели от искренней благодарности.       Она мило общалась с ангелом, не замечая, как за ними наблюдает Люцифер. Его взгляд, тяжёлый и жгучий, буквально прожигал их со спины. «Переломать бы ему руки,» — мысленно рычал демон, наблюдая, как Астр позволяет себе касаться Вики. Каждое прикосновение, каждый смешок – всё это распаляло в нём ярость. Он стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки, сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В груди клокотала буря: злость на ангела, одного он уже отправил в лазарет, теперь второй на подходк, злость на себя, злость на весь мир, который посмел лишить его Вики хотя бы на мгновение.       Астр вежливо предложил, а точнее утянул Вики за свою парту – мягко, но уверенно, с той ненавязчивой галантностью, которая так отличала ангелов. Он слегка коснулся её локтя, предлагая следовать за ним, и этот жест был настолько естественным и доброжелательным, что Вики не смогла отказать. Она быстро шепнула Мими:             — Малышка, я сяду с Астром.       Подруга лишь кивнула, полностью поглощённая флиртом с каким‑то демоном из старших курсов – высоким, и озорной улыбкой. Мими смеялась, откидывала голову назад, играла прядями волос, явно наслаждаясь вниманием. Её глаза сверкали, на щеках играл румянец, а смех звенел, как серебряный колокольчик.       Весь урок Вики и Астр общались, не замечая ни окружающих, ни даже замечаний Фенцио, который пару раз строго окликнул их, постучав указкой по кафедре. Непризнанной было приятно внимание ангела – лёгкое, ненавязчивое, полное уважения и интереса. Оказалось, у них много общих тем: любовь к книгам, интерес к истории Ада и Рая.       Ангел знал редкие легенды, о которых Вики никогда не слышала – например, о древнем договоре между архангелами и князьями Преисподней, даже схожие взгляды на некоторые философские вопросы – например, о природе выбора между светом и тьмой. С ним так просто… забываясь в беседе. Так легко, так спокойно – без напряжения, без этой мучительной игры в «подпусти‑не подпускай», к которой привык Люцифер. Её голос звучал всё более оживлённо, она смеялась над шутками, наклонялась ближе, чтобы лучше расслышать его шёпот, и на мгновение забыла обо всём, кроме этой приятной беседы.       Люцифер не сводил с них взгляда. В нём кипела злость, смешанная с чем‑то ещё –м непонятным, тревожным, почти болезненным. Он был готов всех послать к чёрту, закинуть Вики на плечо и спрятать подальше от всех. Она его. Принадлежала ему. И он не собирался делиться. Демон уже считал её своей, хотя сам не мог объяснить, почему. Это чувство возникло внезапно, как удар молнии – нелогичное, иррациональное, но такое сильное.       Он смотрел, как она смеётся над шуткой Астра, как её глаза загораются интересом, как она наклоняется ближе, слушая его рассказ… И внутри всё сжималось от острой, почти физической боли. Почему она так легко улыбается ему? Почему не замечает моего взгляда? Почему не чувствует, как мне… больно? Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто он хотел схватить что‑то, удержать, притянуть к себе.       Фенцио в очередной раз громко кашлянул, привлекая внимание:             — Мисс Уокер, мистер Астр, будьте так добры сосредоточиться на уроке. Мы обсуждаем крайне важный вопрос – природу равновесия между мирами, — его голос звучал строго, но в глазах читалась лёгкая усмешка.       Он был рад, что теперь дочь Ребекки переключилась на Астра. Видеть общение сына и этой Непризнанной – было просто невыносимо. Вики вздрогнула, оторвалась от беседы и поспешно кивнула:             — Простите, учитель.       Она повернулась к Астру с виноватой улыбкой, но тот лишь подмигнул ей, шепнув:             — После урока продолжим?       Вики кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Но когда она случайно подняла глаза и встретилась взглядом с Люцифером, это тепло вдруг сменилось холодом. В его глазах читалось что‑то тёмное, почти угрожающее – и в то же время в глубине зрачков мелькнуло что‑то другое… тоска? сожаление? Она не успела разобрать – демон резко отвернулся, скрестил руки на груди и уставился в окно, словно происходящее в классе его больше не касалось. Его профиль был чётким и резким, губы плотно сжаты, а на виске пульсировала тонкая жилка.       Уокер на мгновение замерла, пальцы невольно сжались на краю парты. В груди снова зашевелилась та самая боль, которую она пыталась заглушить – острая, колючая, напоминающая о вчерашнем разговоре. Но тут Астр снова заговорил, и она заставила себя улыбнуться, возвращаясь к разговору. Однако где‑то глубоко внутри, под слоем радости и лёгкости, всё ещё тлела та самая боль.

День обещал быть долгим…

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Неделю… Ровно столько Вики демонстративно игнорировала присутствие Люцифера. Она полностью перешла на общение с ангелами, полностью придерживаясь ангельской стороны. Каждый её шаг теперь был продуман до мелочей – лёгкая походка, прямая спина, взгляд, устремлённый вперёд, без малейшего намёка на то, что она замечает кого‑то позади. Даже её одежда изменилась: вместо привычных тёмных тонов появились светлые оттенки – жемчужно‑серые, небесно‑голубые, серебристые. Она словно пыталась физически подчеркнуть свой выбор.       На урок Геральда, который проходил на улице, Вики шла в компании Астра и Дино. Солнечный свет играл на каменных плитах дорожки, отбрасывая длинные тени от древних статуй и колонн. Лучи пробивались сквозь листву деревьев, создавая на земле причудливые узоры – то яркие пятна, то мерцающие полосы. Воздух был наполнен ароматом цветущих чёрных роз – их тяжёлый, сладковатый запах смешивался с лёгкой свежестью утреннего ветра и едва уловимой ноткой серы, напоминающей о близости Преисподней, потому что расщелина была не так далеко.       Несмотря на статус Непризнанной, ей удалось добиться расположения многих – и ангелов, и демонов. Она чувствовала себя комфортно в этом окружении, хотя где‑то в глубине души понимала: это хрупкое равновесие может разрушиться в любой момент. Пальцы невольно сжали край книги, которую она держала под мышкой – старый учебник по энергетическому взаимодействию, потрёпанный, с загнутыми уголками страниц и пятнами от чернил. Вики провела большим пальцем по корешку, ощущая его шероховатость – эта книга была с ней с самого начала пути.       Стоя недалеко от статуи Немезиды – величественной фигуры с весами в другой руке – Уокер с ангелами дожидалась учителя, который, как обычно, задерживался. Мрамор статуи блестел от утренней росы, капли переливались на солнце, словно россыпь бриллиантов. На постаменте виднелись выгравированные руны, мерцающие слабым голубым светом – они пульсировали в такт какому‑то древнему ритму, едва слышному, но ощутимому кожей.       Их оживлённый разговор был прерван появлением Геральда – он приземлился с лёгким хлопком крыльев, обводя учеников строгим взглядом. Перья его крыльев отливали серебром на солнце, а плащ развевался, будто подхваченный невидимым ветром. От него исходила аура силы и мудрости – многовековой опыт читался в каждой черте лица, в каждом движении.             — Разбились на пары, — раздался его низкий, властный голос, эхом отдаваясь между колоннами и заставляя учеников разомкнуть разговоры.       Люцифер, стоявший в тени дерева с густой листвой, всё так же наблюдал за Вики. Он стоял, прислонившись к стволу, скрестив руки на груди, но поза выдавала напряжение, желваки на скулах заострились. Его глаза, горящие холодным огнём, выдавали бурю эмоций внутри. Она упорно не желала замечать его, полностью погрузившись в общение с ангелами. Пытался подавить желание разорвать крылья тем, кто крутился вокруг неё. В груди клокотала ярость, смешанная с чем‑то ещё – острым, почти болезненным чувством, которое он не хотел признавать. Его поглощала ревность.       После объявления Геральда демон двинулся в их сторону, но не успел подойти к Вики — дорогу ему перегородила Ости. Её чёрное, короткое платье мелькнуло перед глазами, а голос зазвенел слишком громко и весело:             — Люцифер, подожди! Мне нужно с тобой кое‑что обсудить, — она схватила его за рукав, её пальцы впились в ткань рубашки.             — Отъебись, Ости! — ему было не до неё, сейчас всё внимание было приковано к Непризнанной.       Люцифер мысленно выругался, чувствуя, как внутри разрастается тёмная волна ревности. Он хотел было отмахнуться, сделать шаг в сторону, но Ости настойчиво потянула его за рукав, начиная разговор, от которого кровь закипала в венах. Её болтовня лилась потоком. Его взгляд не отрывался от Вики. А его Непризнанная уже оказалась в паре с Астром, весело что‑то обсуждавшим с ней. Ангел жестикулировал, показывая какие‑то движения, а она смеялась, запрокидывая голову, и её волосы блестели на солнце.       Вики, не глядя в его сторону, улыбнулась подошедшему Дино и начала обсуждать с ними задание. Так лучше – убеждала она себя. Пусть видит, что она может быть счастлива и без него. Но где‑то глубоко внутри, под маской уверенности, таилась боль – та самая, которую она пыталась скрыть за показным безразличием. Её пальцы слегка дрогнули, когда она повернулась к Астру, но она тут же спрятала руки за спиной, делая вид, что поправляет прядь волос. Сердце билось неровно, то ускоряясь, то замедляясь, а в горле пересохло. Она глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться на уроке, и запах чёрных роз вдруг показался слишком тяжёлым, подавляющим.             — Итак, первыми пусть будут… — Геральд медленно обвёл взглядом собравшихся, задерживаясь на каждом лице, словно взвешивая в уме все возможные комбинации. Его глаза, глубокие и проницательные, на мгновение встретились с глазами Уокер, и она почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. — Вики и Астр.       Они вышли вперёд, вставая напротив учителя. Ангел тепло улыбнулся, его руки мягко скользнули по талии Вики – не с намёком на близость, а скорее с профессиональной сосредоточенностью. Повторив движения партнёра, девушка прикрыла глаза. Так ей было легче сосредоточиться – отсечь посторонние звуки, взгляды, мысли. Только энергия. Только поток. Она сделала медленный вдох, чувствуя, как энергия Астра окутывает её – лёгкая, свежая, с нотками чего‑то древесного, как кора старого дуба после дождя. Представила себе этот образ – могучее дерево, корни которого уходят глубоко в землю, а ветви тянутся к небу.       Но за этой внешней сосредоточенностью таилось беспокойство. Краем сознания она ощущала, как пылает взгляд Люцифера – будто раскалённый уголь, приложенный к спине. Он ревнует. И это… приятно? Страшно? Вики не могла разобраться в собственных чувствах. Сердце билось чаще, чем нужно для упражнения, ладони слегка вспотели, и она незаметно вытерла их о юбку.             — Астр, ты первый, — произнёс Геральд, скрестив руки на груди. Его глаза внимательно следили за парой, а пальцы слегка постукивали по предплечью — едва заметный жест, выдававший его интерес.             — Энергия Вики очень интересная, — начал ангел, будто пробуя слова на вкус, смакуя каждое ощущение. Он закрыл глаза, слегка наклонил голову, прислушиваясь к потокам энергии. Его лицо стало сосредоточенным, почти медитативным. — Похожа на лилию: сладкую, лёгкую, но совсем ненавязчивую, — замолчал на мгновение, словно прислушиваясь к невидимым вибрациям. — Очень не свойственно для такого цветка. Обычно лилия — это тяжёлый, насыщенный аромат, подавляющий. Но твоя энергия… она другая. Тонкая, манящая, как обещание чего‑то большего. Но и с тонким послевкусием малины, с лёгкой кислинкой, — и она будоражила не только демона, но и его самого.       Действительно, энергия Уокер‑младшей была необычной. Для небес, и в частности для Непризнанных, такой аромат встречался крайне редко. Геральд, проживший не одно столетие, помнил лишь пару‑тройку от рождения бессмертных с подобным – и все они были демонами, причём суккубами. У обычной лилии – насыщенный, тяжёлый, сладкий запах. Но у Вики её лилия источала тонкий, манящий аромат, да ещё и в совокупности с малиной. Он слегка приподнял бровь, изучая девушку новым взглядом, и в его глазах мелькнуло что‑то похожее на восхищение.             — Хорошо, Астр, — задумчиво произнёс Геральд. — Теперь ты, Вики.             — Энергия Астра похожа на спелое зелёное яблоко, с кислинкой, но… — Вики сделала паузу, подбирая слова. Её голос звучал тихо, но чётко, а ресницы трепетали, пока она пыталась уловить все оттенки энергии. Она представила себе сад, где растут яблони, и одно яблоко, только что сорванное, лежит на ладони. — Но с ароматом гибискуса, — добавила она, открывая глаза и встречая взгляд ангела. В его глазах читалось одобрение, лёгкая улыбка тронула губы. — Да, именно так. Свежая, бодрящая, но с цветочной нотой.       Дино кивнул, явно довольный её описанием. Он сделал шаг назад, давая место другим ученикам, и шепнул:             — Ты очень чуткая, Вики. У тебя талант.       Она улыбнулась в ответ, чувствуя, как тепло разливается в груди от похвалы. Но когда она случайно бросила взгляд в сторону дерева, где стоял Люцифер, улыбка дрогнула. Он всё ещё смотрел на неё – теперь уже не с яростью, а с каким‑то новым выражением, почти… восхищением? Или ей показалось? Ости что‑то щебетала рядом с ним, но он не слушал. Его взгляд был прикован к Вики, а в глазах читалось что‑то глубокое, почти уязвимое. Он сделал едва заметный шаг вперёд, будто собираясь подойти, но Геральд перевёл на него взгляд.             — Хорошо, — Геральд кивнул, задумчиво поглаживая подбородок. Его длинные пальцы слегка постукивали по коже, выдавая внутреннюю сосредоточенность. На запястье демона поблёскивал массивный серебряный браслет с выгравированными рунами — древний артефакт, усиливающий контроль над энергией. — Помнится, Вики, ты хотела быть ангелом? — вопрос прозвучал не как формальность, а как искренний интерес.       Демон видел в ней потенциал – огромный, необработанный, но уже ощутимый. В его глазах мелькнуло что‑то вроде отцовской гордости, смешанной с профессиональным восхищением. Он слегка наклонил голову, изучая девушку, словно пытался разглядеть в её чертах отблески будущего величия.             — Всё верно, Геральд, — с лёгкой улыбкой подтвердила Вики, стараясь не выдать волнения. Её голос прозвучал ровно, но внутри всё дрожало: сердце билось чаще обычного, а ладони слегка вспотели. Демоническую сторону она даже не рассматривала.             — Попробуйте с Астром преобразовать энергию, — предложил учитель. Он видел в ней силу – ту самую, что требует не просто контроля, а полного подчинения. Его взгляд был пристальным, изучающим, словно он пытался разглядеть в ней то, что она сама пока не осознавала. Геральд слегка отступил назад, давая ученикам пространство для работы, но остался достаточно близко, чтобы вмешаться при необходимости.       Вики много читала о преобразовании энергии. В теории она знала об этом практически всё: изучала древние трактаты с пожелтевшими страницами, разбирала схемы потоков, запоминала последовательности жестов. Но практики не было. Сейчас или никогда. Сердце забилось чаще, ладони слегка вспотели, но она решительно выдохнула, стараясь унять волнение. Глубокий вдох — и она сосредоточилась, отгоняя посторонние мысли.       Астр протянул руки ладонями вверх. Его лицо было спокойным, сосредоточенным, глаза слегка прикрыты – он уже настроился на работу с энергией. На его запястье блеснул тонкий серебряный браслет – символ принадлежности к ангельскому ордену. Вики повторила за ним – её ладони замерли над его, обращённые вниз. Закрыла глаза, сосредотачиваясь на потоке. Сначала – тишина…       Затем – лёгкое покалывание в кончиках пальцев, будто тысячи крошечных иголочек одновременно коснулись кожи. Постепенно между их руками начал образовываться голубой шар. Он пульсировал, словно живое сердце, наполняясь светом, и от него исходило едва заметное тепло, похожее на дыхание весеннего ветра.       Но спустя несколько секунд в центре шара появились красные разводы – тонкие, извивающиеся, будто прожилки в мраморе. Вики почувствовала это – лёгкое жжение, странное притяжение, будто что‑то внутри неё откликнулось на этот цвет. Её дыхание участилось, но она удержала концентрацию. У них получилось с первого раза. Она открыла глаза и улыбнулась, чувствуя прилив гордости и восторга. Ангел тоже улыбнулся в ответ, его глаза засветились одобрением. Он слегка кивнул, показывая, что всё идёт правильно.             — А теперь сама, Вики, — голос Геральда прозвучал твёрдо. Он не ошибся в ней. Эта девочка способна на большее, чем кажется на первый взгляд. В его взгляде читалась уверенность, почти вызов.       Астр отошёл на несколько шагов, давая ей пространство. Вики вновь закрыла глаза. Вокруг неё поднялся ветер – несильный, но ощутимый, шевелящий волосы и края одежды. В волосах зазвенели маленькие серебряные заколки, которые она надела утром. В руках образовался голубой шар, но он отличался от предыдущего. Его поверхность покрыло голубое пламя, а красные разводы стали ярче, агрессивнее, словно пытались вырваться наружу. Они извивались, переплетались, напоминая живых змей.       Затем шар трансформировался – в руках Вики возник маленький тёмно‑серый ураган. Он вращался, шипя, словно живое существо, и от него веяло холодом и силой. Девушка почувствовала неладное – холод, пробирающий до костей, и странное, почти гипнотическое притяжение. Она ощутила, как внутри что‑то откликается на эту энергию, как будто часть её души тянется к этому урагану. Пальцы слегка дрогнули, но она удержала контроль.       Уокер резко открыла глаза. Ветер моментально стих, будто его и не было. Ураган в руке растворился, оставив лишь лёгкое мерцание в воздухе, которое быстро растаяло, словно туман под утренним солнцем.       Все смотрели на Уокер. Кто‑то – с удивлением. Мими приоткрыла рот, её глаза расширились, а пальцы, кто‑то – с завистью. Ости слегка нахмурилась, сжимая кулаки, а были и те, кто – со страхом, несколько учеников инстинктивно отступили назад, переглянулись, перешёптываясь.       Она чувствовала себя одновременно гордой и напуганной. Гордой – потому что смогла, смогла сделать то, чего не ожидали даже учителя. Напуганной – потому что не понимала природы этой силы, не знала, что скрывается за этими красными разводами и тёмным ураганом. Её сердце билось неровно, а в горле пересохло.             — Вики, это было впечатляюще, — Геральд пару раз хлопнул в ладоши. Его голос звучал искренне, а в глазах читалось восхищение. — У тебя очень сильный дар, но тебе надо научиться его контролировать. А главное – развивать, — он уже собирался предложить помощь, но его перебили.             — Я помогу! — одновременно воскликнули Люцифер, Дино и Астр. Их голоса прозвучали почти синхронно, но с разными интонациями: в голосе Люцифера звучала почти ярость, в тоне Дино – искренняя готовность поддержать, а в словах Астра – тёплое желание быть полезным.             — Люцифер, она – будущий ангел, — осадил демона учитель. Его тон не допускал возражений, а взгляд стал жёстким, почти ледяным. — Думаю, Дино и Астр справятся лучше. Все свободны, кроме вас, естественно.       Люцифер сжал челюсти до скрежета. Будущий ангел. Эти слова ударили его сильнее, чем он ожидал. Мысль о том, что он не сможет видеть её, касаться, вдыхать её запах, разъедала изнутри. А эти ангелы, вечно кружащиеся вокруг неё… В груди закипала ярость, смешанная с отчаянием. Она не должна быть ангелом. Она – его. Но как это изменить?       Не совладав с гневом, сын Сатаны расправил крылья, мощные, с алыми прожилками, которые сейчас казались особенно яркими, почти горящими. Он взмахнул ими с силой, и ветер от взмахов разметал листья по земле, поднял пыль, заставил учеников отступить на шаг. Несколько лепестков чёрных роз оторвались от кустов и закружились в вихре. Люцифер взлетел, стремительно набирая высоту, и направился в сторону расщелины в Ад, не оборачиваясь.       Вики смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди что‑то сжимается. Ветер слегка шевелил её волосы, а на щеке осталась одинокая слезинка, которую она поспешила смахнуть. Она перевела взгляд на Геральда, затем на Дино и Астра, которые теперь стояли рядом с ней, готовые помочь. В её душе боролись противоречивые чувства: радость от успеха, страх перед неизвестной силой внутри себя и странное, ноющее ощущение потери, связанное с улетающим Люцифером.             — Спасибо, — тихо сказала она ангелам, стараясь улыбнуться. Её голос слегка дрожал, но она взяла себя в руки. — Я готова.       Геральд одобрительно кивнул, но в его глазах мелькнуло что‑то ещё – понимание, возможно, даже сочувствие. Он знал, что впереди у Вики будет много испытаний, и её выбор пути – только начало долгого и сложного пути.             — Отлично, — произнёс он твёрдо. — Давайте продолжим. Дино, помоги Вики сосредоточиться. Астр, следи за энергетическим балансом. Нам нужно понять природу её силы.       Вики глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Она посмотрела на своих новых наставников, затем на место, где только что стоял Люцифер.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Вскоре о способностях Вики уже говорили все. Новость разлетелась не только по школе, но и достигла Ада и Цитадели. Уокер‑младшая ещё не приняла сторону, но имеет сильный дар. Она будет сильнее своей известной матери – Серафима. Слухи перекатывались по коридорам, как волны: одни шептали с восхищением, другие – с завистью, третьи – с опаской. В каждом уголке обсуждали её необычный дар, гадали, к какой стороне она примкнёт, строили догадки о природе её силы. Кто‑то утверждал, что видел, как её энергия пульсирует разными цветами, кто‑то клялся, что ощутил от неё древнюю мощь, не принадлежащую ни ангелам, ни демонам.       К такому всеобщему вниманию девушка совершенно не была готова. Она шла по коридору, чувствуя на себе взгляды – любопытные, оценивающие, иногда враждебные. Кто‑то улыбался ей, кто‑то отворачивался, а кто‑то смотрел так, будто она уже сделала что‑то не так. Она невольно сжала кулаки, чувствуя, как под кожей снова пробежал тот самый импульс – то ли ангельский, то ли демонический. В груди сжималось от тревоги. Её сердце билось неровно, то ускоряясь, то замедляясь, словно подстраиваясь под ритм этой новой, непонятной силы.       В этот момент она заметила Мими, которая махала ей рукой из‑за колонны. Подруга подошла, её глаза горели от возбуждения, а на губах играла широкая улыбка. Её волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбивались и падали на лицо, обрамляя его мягкими локонами. На запястье Мими блестел тонкий серебряный браслет с крошечными амулетами – подарок родителей, который, по слухам, приносил удачу.             — Ты видела, что они говорят? — зашептала Мими, хватая Вики за руку и слегка сжимая её. — Ты — звезда! Все только и делают, что обсуждают тебя. Даже старшие курсы! Представляешь, Данталиан вчера сказал, что ты, возможно, станешь первым существом, которое объединит обе силы!             — Это не то, чего я хотела, — тихо ответила Вики, оглядываясь по сторонам. Её голос звучал чуть громче шёпота, а взгляд скользил по лицам учеников, пытаясь понять, кто из них слушает их разговор. — Я просто хотела быть собой. Не кем‑то особенным, не звездой, а просто Вики.             — Но ты особенная, — Мими взяла её за руку, её пальцы были тёплыми и чуть влажными от волнения. — И это круто. Представь, какие возможности открываются! Ты можешь стать кем угодно. Может, ты создашь новый путь – путь тех, кто не выбирает сторону, а объединяет их!       Вики улыбнулась, но в её глазах осталась тень тревоги. «Особенная. Но для кого? Для ангелов? Для демонов? Или для кого‑то ещё?» Она глубоко вздохнула, пытаясь унять внутреннюю дрожь. «А если я не справлюсь? Если сила выйдет из‑под контроля и навредит кому‑то? Или мне самой?»       После того урока Вики всё больше времени проводила за чтением. Тревожные мысли не давали покоя: «Что со мной происходит? Почему моя энергия так отличается? Смогу ли я стать ангелом, если во мне есть что‑то… иное? А если я не смогу контролировать эту силу? Что, если она выйдет из‑под контроля?» Эти вопросы крутились в голове, не давая уснуть по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту. Она ловила себя на том, что постоянно прислушивается к себе, пытаясь уловить малейшие изменения в своём состоянии.       Вот и в этот раз она направилась в библиотеку – тихое, полутёмное помещение с высокими стеллажами, пахнущее старой бумагой и воском. Здесь, среди тысяч томов, она надеялась найти хоть крупицу знаний о своём даре. Свет проникал через узкие витражные окна, создавая на полу причудливые узоры из разноцветных пятен. Воздух был неподвижен, лишь изредка доносился шелест страниц или скрип старого стула. Вики чувствовала, как здесь, в этом месте, её тревога немного утихает, уступая место сосредоточенности.       Выбрав несколько книг с потрёпанными переплётами – «Основы энергетического взаимодействия», «Тайны смешанных даров», «Легенды о детях двух миров» – девушка села за дальний стол у окна. Лучи закатного солнца пробивались сквозь витражи, раскрашивая страницы в янтарные и розовые тона, а тени от стеллажей медленно ползли по полу, удлиняясь с каждой минутой. Вики открыла первую книгу и погрузилась в чтение, стараясь сосредоточиться на строках, но мысли всё равно разбегались.       Она так углубилась в чтение, что потеряла счёт времени. Буквы сливались в причудливые узоры, мысли перескакивали с одного на другое. Вики провела пальцем по строкам, пытаясь найти хоть намёк на ответ, но книги давали лишь общие сведения, ничего конкретного. Её пальцы слегка дрожали, а дыхание становилось прерывистым. Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь успокоиться, и почувствовала, как внутри что‑то отзывается – слабый, но ощутимый импульс силы, который пульсировал в такт её сердцебиению.             — Что ты тут делаешь, Непризнанная? — резкий голос заставил её вздрогнуть, хотя она почувствовала его раньше, чем он явился. Сердце подскочило к горлу, а книга чуть не выскользнула из рук.       Вики подняла глаза – перед ней стоял Люцифер. Она настолько погрузилась в чтение, что не заметила, как он подкрался. Его силуэт вырисовывался на фоне окон, а в глазах горел недобрый огонь, отбрасывая блики на скулы. Тени от витражей падали на его лицо, создавая зловещую игру света и тьмы. Вики почувствовала, как по спине пробежал холодок, а в груди сжалось от недоброго предчувствия.             — Люцифер! — перепугано вскрикнула она, прижимая ладонь к груди. Сердце заколотилось быстрее, а дыхание сбилось. — Ты напугал меня. Отойди, не видишь, я читаю?       Но ему было плевать. Он уже вторую грёбанную неделю наблюдал за её заигрываниями с ангелами. И полный игнор к его персоне. Будто он никто, пустое место, и она не ночевала с ним в одной кровати. «Гордая и упрямая, малышка,» — пронеслось в его голове. В груди закипала ярость, смешанная с обидой и чем‑то ещё, что он не хотел признавать. Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а крылья слегка подрагивали, будто готовые расправиться в любой момент.             — Какого чёрта вокруг тебя крутятся эти ангелочки? — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки. Его голос звучал глухо, но в нём чувствовалась сдерживаемая ярость. Пальцы непроизвольно подрагивали, будто он боролся с желанием схватить её за плечи и встряхнуть.       И опять демон за своё, Вики закатила глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. Почему его так задевает, что она общаюсь с другими? Сам же оттолкнул её. Уокер говорила – она не Ости, не будет терпеть пренебрежения. Она сглотнула, стараясь не выдать своих эмоций. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди.             — А тебе какое дело? — резко захлопнув книгу, ответила она. Страницы жалобно зашелестели, словно протестуя против такого обращения. Вики подняла подбородок, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри всё дрожало. — Я к тебе не лезу, вот и ты будь любезен не вмешиваться в мою жизнь.       Да, она намеренно выводила его из себя. Пусть поймёт, что она не собирается подчиняться его капризам. Её голос дрогнул на последнем слове, но она тут же взяла себя в руки.             — Не играй со мной, Уокер! — его глаза вспыхнули ярче, а на скулах заиграли желваки. Люциферу с самого детства было сложно контролировать вспышки злости. В нём всегда жила эта тёмная, неукротимая сила – наследие отца. Он сделал шаг вперёд, нависая над ней, и Вики невольно отпрянула, но стол мешал отступить дальше. Она почувствовала, как воздух вокруг них стал гуще, тяжелее, словно пропитался напряжением.             — Я не боюсь тебя, Люцифер, — спокойно произнесла Вики, глядя ему прямо в глаза. Её голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — Держи подальше от меня своё биполярное расстройство. Утомляешь уже, — она говорила холодно, делая вид, что ей всё равно, но это было не так. Обида, которую она так старательно прятала после их последней ссоры, вновь всплыла на поверхность, обжигая изнутри.             — Хватит, я тебе что говорил? — он резко положил руку на одну из книг, которую Вики уже собиралась взять. Его пальцы сжали край переплёта. — И вообще, у нас был уговор.             — Люцифер, ты просто хочешь переспать со мной, не более, — подавив раздражение, спокойно сказала Вики.       Не отводила взгляда, хотя сердце колотилось как бешеное, а в висках пульсировала кровь, отдаваясь глухим стуком в ушах. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но она заставила себя расслабить руки, чтобы не выдать напряжение.             — И тебя бесит сам факт, что я не прыгаю к тебе в постель, как другие, — её слова звучали ровно, но внутри бушевала буря. Она сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло, но не позволила себе отвести взгляд. В груди сдавило от обиды и злости – она устала от его пренебрежительного тона и попыток контролировать. — Извини, меня ждут, я и так опаздываю, — она попыталась встать, но Люцифер схватил её за руку. Его пальцы сжались железной хваткой, а в глазах вспыхнуло что‑то дикое, необузданное – смесь ярости, собственничества и чего‑то ещё, чего Вики не могла определить. Его хватка была настолько крепкой, что она почувствовала, как под кожей начинает пульсировать боль.             — Ты будешь стонать подо мной, слышишь? — прошипел он, наклоняясь к её лицу. Его дыхание обожгло кожу, а голос звучал низко, почти угрожающе. — В моей кровати! И ты никуда не пойдёшь, — он сжал её запястье сильнее, будто хотел оставить след своих пальцев на её коже.       Вики почувствовала, как по спине пробежал холодок, а ладони стали влажными от пота. Он не шутит. Он действительно готов пойти на всё. Она невольно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, стараясь не показать страха. Но его слова вызвали ещё, что-то помимо страха – желание.             — Пусти, Люцифер, — Вики попыталась вырвать руку, но его хватка была непреклонной. Боль начала проступать сквозь кожу, но она не собиралась сдаваться. — Меня ждут. А свои сексуальные фантазии оставь при себе, — повторила она, стараясь сохранить спокойствие. Внутри всё кипело от возмущения, но она не хотела показывать слабость. Её голос дрогнул на последнем слове, но она тут же выровняла интонацию, стараясь звучать твёрже.             — Вики, вот ты где. Ты опоздала, — в дверях стоял Астр.       Его появление стало для Вики спасением. Она мгновенно воспользовалась заминкой и вырвала руку, с облегчённой улыбкой повернувшись к ангелу. В груди что‑то отпустило, дыхание стало ровнее, а сердце замедлило свой бешеный ритм. Она глубоко вздохнула, ощущая, как напряжение покидает тело.

«Спасибо, Астр. Ты даже не представляешь, как вовремя.»

            — Прости, Астр, я хотела найти что‑то о своём даре и увлеклась. Сейчас я уберу книги и готова, — быстро проговорила она, начиная складывать тома в стопку. Её пальцы слегка дрожали, но она старалась это скрыть, аккуратно выравнивая края переплётов. Взгляд невольно метнулся к Люциферу – тот стоял, сжимая и разжимая кулаки, его лицо исказила гримаса ярости.             — Я помогу, — Астр подошёл к столу, взял несколько книг и с лёгким недоумением посмотрел на Люцифера. Его светлые волосы блестели в свете витражей, а глаза – ясные, светло-серые – выражали искреннее непонимание. Он слегка наклонил голову, словно пытался разгадать, что происходит между этими двумя. — Тебе чего, Люцифер?             — Ты с ним никуда не пойдёшь, Непризнанная! — прорычал демон, сверля девушку взглядом. Его глаза горели, а ноздри трепетали от сдерживаемого гнева. Он сделал шаг вперёд, но Астр незаметно встал между ними, закрывая Вики собой. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, а вены на руках вздулись. В воздухе повисло напряжение, почти осязаемое, словно электрический заряд перед грозой.       На счастье Вики, в библиотеку вовремя вошёл Геральд. Его массивная фигура заполнила дверной проём, а голос прозвучал твёрдо и властно:             — Люцифер, опусти Уокер, — он подошёл к ученикам, его взгляд был холодным и оценивающим, словно он взвешивал каждое слово и действие. — Астр, проводи Викторию в кабинет Серафима Кроули, — учитель не смотрел на демона, но его тон ясно давал понять: возражений не потерпит. В воздухе повисло напряжение, которое можно было почти ощутить физически – оно давило на плечи, заставляло дышать реже.       Вики с ангелом быстро убрали книги и вышли, оставляя в библиотеке учителя и демона. Девушка чувствовала, как дрожат её пальцы, но на лице держала спокойную улыбку. Спасибо, Геральду. Никто не знает, чем бы это закончилось. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленях, и бросила быстрый взгляд на Астра. Он даже не подозревает, насколько спас её. Но сердце всё ещё билось учащённо, но теперь уже не от страха, а от облегчения.       Люцифер провожал их взглядом, полным ярости. Его кулаки сжимались и разжимались, а внутри клокотала буря. Он резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки, но гнев не утихал. В груди жгло, будто туда плеснули расплавленным металлом. Провёл рукой по волосам, пытаясь успокоиться, но это не помогало.             — Не приближайся к ней, — начал Геральд, когда они остались одни. Его голос звучал тихо, но веско, словно каждое слово имело вес свинца. Он скрестил руки на груди, и его поза говорила о непреклонности. — Она – дочь Серафима и будущий ангел. Ты погубишь её и себя.             — Геральд, о чём ты? — Люцифер медленно повернул голову к учителю, его глаза всё ещё пылали, но в глубине зрачков мелькнуло что‑то похожее на сомнение. «Может, он прав? Но я не могу просто так отступить.» Он сжал челюсти, пытаясь подавить бурю эмоций, бушевавшую внутри.             — Не прикидывайся дураком, — укоризненно покачал головой Геральд. — Я с детства тебя знаю. Держись от неё подальше, — его тон стал твёрже. — Через два месяца она станет ангелом, — учитель понимал: если сын Сатаны не остановится, он разрушит не только свою жизнь, но и её. Он положил руку на плечо Люцифера, слегка сжал его. — Подумай о последствиях. Ты знаешь, какой путь она выбрала. Не ломай ей судьбу из‑за своих желаний.             — Я тебя услышал, — процедил Люцифер сквозь зубы. Но в его взгляде не было ни капли раскаяния. «Она – моя. Я не отступлю.» Он отвёл глаза, стараясь скрыть бурю эмоций. Его крылья слегка подрагивали, будто готовые расправиться в любой момент и унести его прочь – или, наоборот, броситься в бой.             — Люцифер, я серьёзно! — повысил голос Геральд. — Не мне тебе говорить, что твой отец не позволит. Не порть ей жизнь. За тебя её мамаша это сделает, — учитель постучал по плечу демона и направился к выходу. Его шаги отдавались гулким эхом в тишине библиотеки, а тени от витражей скользили по полу, словно предупреждая о грядущих испытаниях.             — Она всё равно будет моей! — прошипел Люцифер в спину уходящему Геральду. — Она станет демоном! — Его голос звучал уверенно, почти маниакально. Он не собирался отступать. Это было не в его правилах. В голове уже крутились планы – хитрые, дерзкие, опасные. Он представлял, как покажет ей другую сторону силы, как раскроет её потенциал, скрытый под ангельскими иллюзиями. Она поймёт. Она выберет меня.       Он резко развернулся и вышел из библиотеки, хлопнув дверью. Ветер от его крыльев разметал страницы оставленных книг, а тени на стенах заплясали, словно демоны, празднующие победу. В коридоре его шаги звучали гулко и решительно – он уже знал, что делать дальше.

Я найду способ.

Я сделаю её своей, даже если весь Ад и Рай будут против.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·