В твоих ладонях

Двор наполнился тишиной, нарушаемой лишь тернистыми вздохами и прерывистым дыханием. Оба валялись на траве без сил. Дейдара лицом вниз, дабы остудить напряжённую голову, а Сасори на спине, переводя дух и нормализуя сердцебиение. Новое, ещё неокрепшее тело, тормозило, и уже на пятой минуте он успел запыхаться. О использовании ниндзюцу не могло идти и речи, с объёма количества чакры как след простыл. Но в отличие от неразвитых мышц, разум помнил все изнурённые тренировки, потому не давал свалиться в первую же секунду, а позволял блокировать и отбивать занесённые удары. Несмотря на преференцию боя, которую он обычно предпочитал в сражениях, в тайджуцу был несомненно хорош. Всё выходило спонтанно, рефлекторно, машинально. Мозг не поспевал за руками, в то время как те уже наносили заветный удар в солнечное сплетение. Но и Дейдара не отставал. Пихнул его пару раз в бок, под колено и самое больное — в грудь. Сасори тогда чуть пополам не сложился, его будто окатили мощным разрядом тока. Он как паралитик, стоял более двух-трёх минут, а как пришёл в себя, вновь попытал удачу наброситься. Но несмотря на всевозможные старания превзойти Тсукури, сделать этого так и не удалось. Парень всё равно оставался в достатке, его чакра была ещё в норме, в отличие от колеблющий мужчины. Акасуне едва хватало сил, чтобы поддерживать кислород в лёгких, ибо после нанесённого удара, внутри что-то содрогнулось. А тут ещё и чакра была на исходе.       — А теперь всерьёз, — часто дыша, сипло произнёс Сасори, силясь подняться и показать свой боевой настрой и решительность. — Я видел, как ты сдерживался и специально подставлялся под мои удары. И бил тоже в пол силы, боясь нанести вреда. Что с тобой не так? Краем глаза Дейдара глянул в его сторону: тот был весь красным и вспотевшим, из груди часто вырывались рваные вздохи, ноги расставлены по сторонам, в полусогнутом положении, а поверх болтались руки, на которых происходил упор. Всё тело покрылось мелкими ссадинами и крупными синяками, которые Акасуна заработал в следствии боя, который боем то сложно было назвать, разве не избиением. Несмотря на свою былую умелость, с болезнью, Сасори был обличён слабостью, с которой по прежнему не собирался мириться. Этот бой был не на выдержку, а на попытку доказать себе, что он ещё способен, что его рано списывать со счетов... Но исход явно сулил об обратном.       — Что со мной не так? — удивился блондин. — Да на тебе живого места не осталось, — выпалил он, скрывая смущение от увиденного.       — Я в состоянии драться!       — Нет, к тому же дождь усилился. Пошли в дом, ты можешь заболеть, — Дейдара приблизился, глядя, как тот нехотя отбрасывает руку и пробует встать. Но тело не поддаётся. Его словно схватила судорога. Разум помутнел, пытаясь справиться с таким явлением, но тело отказывалось слушать, оставаясь находиться в неподвижном состоянии. И в одну секунду он вдруг почувствовал, как одним лёгким движением взлетел наверх. Чувствуя, как невесомости под ногами стало лишь больше, Сасори распахнул глаза, с испугом метаясь по сторонам. Тут он почувствовал, как ладонью уткнулся в крепкую грудь, а самого его держат пара крепких рук.       — Что ты себе позволяешь? — вспыхнул Сасори, сжимая рукой его плечо и намереваясь немедленно высвободиться.       — Ты выглядишь не здорово, да и холодный какой-то. Точно ведь заболеешь! — перебивает блондин, небрежно касаясь чужого ледяного лба. — Погоди, я мигом доставлю тебя обратно и уйду, как обещал. Сасори кивнул, мысленно радуясь, что всё так удачно складывается в его пользу. Но как всегда существовало одно пресловутое но. Саншо. Он не хотел вновь обременять её болезнью и заставлять ухаживать за собой. А как, кроме как не ей это всё делать? Выходит, придётся попросить блондина остаться… Он опустил его на футон, накрывая одеялом, и уже собирался уйти, как вдруг почувствовал чужие пальцы, которые крепко вцепились в собственную ладонь и не позволяли шевельнуться. Блондин развернулся, выжидающе посмотрев на Сасори, от чего тот нервно проглотил ком, вставший поперёк горла. В тишине он улавливал, как быстро колотится его сердце, не уж то гордыня не позволяет переступить через себя, и произнести эти простые слова? Акасуна поёжился под одеялом, прикидывая, как можно отсюда выкрутиться. Помимо волнения, он испытывал дискомфорт, касательно области груди, в которой непрестанно что-то покалывало. Что-то сильно давило, что-то, готово в любую минуту вырваться наружу…       — Не уходи пока, ладно? — как бы с утверждением спросил мужчина, отчего-то смущаясь от его счастливого взгляда напротив. Конечно Тсукури будет невообразимо рад, если Сасори попросит остаться. Хотя, благодарить тут нужно далеко не его, а хозяйку этого дома. Он не знал, чем ему оплатить, ведь проблемы с ночлегом не ограничивались одним днем. Куда бы он сейчас пошёл? Секунду… А разве он не отправился искать Сасори? Нормально, что он засиживается и распирает чаи, вместо того, чтобы исполнить свою волю и доказать, что тот для него дорогой товарищ, а не просто напарник по команде?       — Рад буду согласиться, но увы, боюсь не выйдет, — удручённо вздохнул блондин, нехотя высвобождаясь из чужих, цепких пальцев. Помнится, пару секунд назад он был в восторге от такого предложения, а теперь вдруг отказывается?       — Я правда рад был бы остаться, но мой напарник… Мой друг, нуждается в помощи, — парень поплелся к выходу, найдя в себе решительность, но в следующую секунду осёкся.       — Агх… — выплюнул Сасори вместе с кровью. Всё-таки удар был что надо. И конечно этот выплеск не оставил без внимания блондинистую голову.       — Ты ранен?! — моментально подскочил парень, ошарашенно разглядывая багровые капли, разбрызганные по полу и одежде.       — Всё в порядке можешь идти, — почему это случилось именно сейчас? Именно сейчас, когда Тсукури не должен был этого видеть!       — Что с тобой? Ответь мне! — он схватил Сасори за плечи, силой заставляя смотреть на себя, а тот своим расфокусированным взглядом пытался поймать хоть одно ровное изображение, но в итоге... — Комуши! — отключился. В панике, Тсукури стал звать на помощь. На шум сбежались сразу двое, одна с поварёшкой в руках, другой с граблями, весь измазанный землёй. У него не было времени объяснять, к тому же блондин и сам толком не знал, что с ним приключилось. Они сцепились, вернее, тот сам попросил сразиться. Бил Дейдара размеренно, не сильно, может ли причина быть в этом? Навряд ли.       — Юноша, сходи, принеси воды, — она опустилась рядом, машинально трогая лоб. Он был неестественно прохладным, а цвет кожи стремительно бледнел на глазах. — Ранмару, можешь посмотреть? Глаза снова налились красным цветом, бегая из стороны в сторону. А как погасли, он тяжело вздохнул, хватая рукой его запястья, стараясь нащупать пульс.       — Сердцебиение пока в норме, но температура тела спадает, — поспешно выдаёт мальчик, тут же принимая меры. — Скорее, несите горячий, сладкий чай и тёплую одежду. Пока все носились по дому, в поисках нужных приборов, Дейдара глаз с него не спускал. Ему показалось, что в этот момент он кое-что услышал. Что-то знакомое и уже слишком забытое. Он бредит? Да не мог этот парень сказать…       — Дейдара… — вновь позвал он, и Тсукури оторопел. Но ведь, он не произносил своего имени в их присутствии, даже не упоминал о нём. А ещё, такая знакомая интонация. Она могла принадлежать только… — Я такой жалкий, да?       — Комуши, о чём ты? — поздно спохватился блондин, не понимая в какой момент он что-то упустил. Сасори под встревоженный взгляд приподнялся на локте, судорожно опираясь на чужое сильное плечо, и кладя на него свои невообразимо холодные пальцы. Он выдохнул прямо в шею, стараясь контролировать собственное, сбившееся дыхание, и надеясь растянуть последнюю минуту намного дольше.       — Я лишь хотел в спокойствие прожить оставшиеся несколько лет, но… — тихо выдал он в чужое ухо. На ключицу Дейдары что-то капнуло. Слеза? Но он не плакал. — Неужели, я вот так умру? Дейдара отстранился, но только для того, чтобы взглянуть на парня и оправдать свои догадки. Глаза полны отчаяния и страха. Сасори не хотел снова идти туда. Он не был готов к встрече с бабушкой, даже не представлял, что будет говорить. В конце концов, ещё не успел пожить для себя, чтобы так рано покидать этот мир. Чёрт.       — Я всё равно ничего не понимаю, откуда ты… — своими слабыми пальцами, Сасори подцепил край футболки, открывая вид на травмированную грудь. Ему ни к чему долгие разговоры, когда до конца осталось совсем чуть-чуть. Вместо длинных речей, он предпочёл на деле всё показать. — Данна…? — внезапно вырвалось из уст блондина, такое тёплое и совсем забытое, но сознание до сих пор отказывалось воспринимать его таким. Не мог этот парень оказаться... Не мог! Сасори до последнего отказывался раскрывать свою личность Дейдаре. Думал, что даже в крайнем случае не скажет, чтобы не приключилось. Но когда он в шаге от смерти и собирается навсегда покинуть мир живых - хотелось быть ближе хоть с кем-то, кто однажды разделял с ним товарищество. Глаза блондина налились болью, он ещё до конца не осознавал кто с ним находится, но сам факт будоражил и одновременно вводил в ступор.       — Хах, ты ведь, — периодически кашляет, забрызгивая кровью ткань своей одежды и одежды Дейдары. — Так отчаянно клялся, что спасёшь меня. А ведь тогда, я хотел в это верить. Спасибо тебе, Тсу…кури. На последнем слове его тело перестало трясти, а сам он необычайно легко полетел вниз. Умер? Правда умер?       — Данна-сама… — вскрикнул Дейдара, не зная, как остановить поток собственных слёз. От шока блондин совсем перестал соображать. Как он мог не замечать таких очевидных вещей? Сасори всё это время был с ним, а он абсолютно ничего не предпринимал. Кусок дерьма. В одну секунду Дейдара обрёл всё. Всё - что звалось для него Сасори. И в ту же секунду потерял. Так быстро и так бесследно. Словно выбросил нечто ценное в гору ненужных, уже использованных вещей. У него были все шансы поговорить с ним, но он до последнего отпирался, считая, что гордость стоит превыше. Дейдара опоздал. Будучи в организации, он никогда не замечал чего-то иного в поведении Сасори, когда тот с неохотой отвечал на его глупые вопросы… Когда на улице уже смеркалось, в логове до сих пор кипела работа. Все были чем-то заняты: Хидан затачивал лезвия косы, для предстоящего дальнего боя, Какузу подсчитывал сумму денег с чёрного рынка, которую он успел собрать, будучи в команде с новым напарником, а вот Сасори проводил остаток своего времени в мастерской, за чертежами новой модели. Все, пожалуй, кроме одного человека.       — Данна-сама, вот скажите, — скрещивает блондин ноги, упираясь локтями в подлокотники деревянного стула. Отныне, наблюдать за его работой стало обыденностью. Раньше он всё ворчал и гнал Тсукури подальше. Но когда это стало повторяться из раза в раз - просто смирился. — Как настоящий ценитель искусства, в чём вы видите смысл своего существования? Я всегда думал, что от людей исходит сугубо их точка зрения, но они всё-таки стараются придерживаться всеобщего мнения, боясь воспринимать критику в свой адрес. Но сколько бы я не пересматривал этот вариант, никак не могу вас туда отнести.       — Смысл, говоришь? — за весь день или же за всё время в целом, блондин впервые сказал что-то, над чем стоило задуматься. Акасуна выдержал небольшую паузу, прикидывая, что можно на это ответить. На удивление, слова парня всё же заставили отложить приборы и глубоко уйти в свои мысли.       — Хорошо, я перефразирую. Что для вас значит жить? — блондин забавлялся, наблюдая, как бесстрастное лицо Хируко зависает, пытаясь сгенерировать хоть какой-то ответ на приведённый ему вопрос. Сасори в это время было вообще не до смеха. Простой вопрос поставил его в тупик. Он сам-то знает, чего ждёт от жизни? Или же действительно следует только чужим приказам, не как творец, а как марионетка.       — Жизнь не щадит таких простодушных людей, как ты. В этом мире каждый сам за себя. У каждого свои принципы и свои приоритеты. И каждый в праве решать, что для него благоразумно. Думаю, на такой вопрос нельзя найти правильный ответ, а если я и найду, то уж точно не стану тебе говорить, — он вновь берёт в руки инструмент и вытянутой ладонью призывает блондина замолкнуть.

***

Дейдара не знал, что толкнуло на такой отчаянный поступок, возможно флешбеки, которые так внезапно свалились на его голову. Он стал вливать свою чакру в тело Сасори, тем самым поддерживая его круговорот и кровообращения. Он не раз творил абсурдные вещи, но из всех - эта казалась рациональнее всего. Тсукури не знал, что поспособствовало такой маленькой и весьма важной детали, но рука Сасори вдруг… Дрогнула?! Он в недоумении распахнул глаза, глядя на товарища. Мужчина внезапно стал дёргаться, а после из его лёгких вышел подавленный стон. Акасуна прокашлялся, схватившись за грудь и внезапно сжал плечо Дейдары.       — Сасори-Но-Данна, вы… — он не знал, радоваться ему или плакать, ведь в такой ситуации и того, и того хотелось одновременно. Вместо слов он прильнул к чужой груди своею, крепко вцепившись пальцами в спину.       — Агх… Придурок, отпусти, — сделал замечание Акасуна, пытаясь высвободиться из цепких лап блондина, но тот лишь сильнее зарылся носом в волосы, прижимая ближе. — Дышать уже нечем.       — Я-я… — он запнулся, всхлипывая носом. — Я уже думал, что потерял вас… снова… — сквозь собственную грудь он чувствовал чужое учащённое сердцебиение, и то, как его тело нормализуется, становится чуть теплее и цвету кожи возвращается живой оттенок. Он наконец отпустил Акасуну, глядя перед собой. Тот был несколько потрепанным: волосы спутались, глаза на мокром месте, нос весь раскраснелся из-за частых трений, а со рта виднелась засохшая дорожка крови. Дейдара решил немедленно это исправить. Смочил слюной большой палец, и преподнес к подбородку.       — Что ты делаешь? — ослабшим голосом выдавил Сасори, не имея сил ему противиться.       — Ты ведь заботился обо мне. Дай и мне хоть немного поухаживать, - он бережно обвел уголок рта кончиком большого пальца, едва затрагивая припухшие, багровые губы. Ничего обворожительнее, чем этого мимолетного момента, он в жизни не видел. Даже расщепление собственных глиняных фигурок не передавало такого соблазна, как лицо Сасори сейчас. Он впервые ощутил нечто подобное. В комнате повисло неловкое молчание. Видно, не только Дейдара уловил за этим нечто скрытого характера, нечто, что зовётся интимом, личной границей, которую он успешно пересёк, но и Сасори, замечая на себе несколько пристальный и голодный взгляд. И прежде чем он успел что-то ответить, почувствовал обжигающе-горячие руки на собственных щеках.       — Не бросайте меня снова, Данна-сама, — сказал он в преоткрытые губы, прежде чем их коснуться. Сасори не понял что произошло: пару секунд назад перед ним мелькало лицо блондина, а теперь, кто-то с охотой сминал его губы, даря странное, тёплое ощущение. Дейдара по прежнему вливал в него чакру, но мужчина сомневался, что резкому скачку сил поспособствовало именно это. Он дёрнулся, когда Тсукури провёл большим пальцем по его скуле, а после зарылся ладонью в волосы, окончательно растрёпывая причёску, и переплетая волнистые локоны. Водил рукой плавно, боясь напугать, но в то же время нещадно сжимал корни волосы, существенно притягивал ближе, когда казалось, что ближе уже некуда. Тсукури нежно скользнул языком по губам, чувствуя, как те лохорадочно подрагивают и не спешат отвечать на поцелуй. Он не решался его углублять, боясь остаться отвергнутым, и потому, лишь вновь попытал удачу, примкнув своими губами. Парень неуверенно отстранился, видя перед собой Данну: туманный, рассеянный взгляд, рот слегка приоткрыт, а по подбородку стекает дорожка слюны. Мужчина пребывал в неописуемом шоке. Он ожидал всё от Тсукури, но не это…       — Это… — что в такой ситуации можно было придумать в своё оправдание? Сейчас Дейдара либо умрёт от руки Сасори, либо от эйфории, которую испытал в процессе их близости, которая кстати, продолжалась до сих пор. — Я просто так переволновался и… Блондин запнулся, заметив, что тот даже не слушает. По его взгляду нельзя было прочесть, что он сейчас чувствует. Отвращение? Может быть страх? Всё-таки Сасори за всю свою жизнь не состоял ни в каких романтических и интимных отношениях. Был взволнован? Вероятно. Или ему плевать?       — Юноша, — первое, что произнесла бабушка, забежав в комнату. В руках её укладывались какие-то препараты. Сама она выглядела взволнованно. Но завидев двоих молодых людей, в сидячем положении, сразу успокоилась. — Слава Господу, ты очнулся. Наблюдая, как та присаживается рядом и выкладывает на пол капсулы с разными текстурами, Сасори немного стал приходить в себя. Он был так слаб, но на удивление не ощущал себя столько пустым, сколько до этого. В нём бурлили какие-то странные чувства, которые без сомнений вызвал блондин. Мужчина впервые испытал нечто подобное. Когда он осознал, что блондин сделал, разозлился и захотел врезать ему. Но чувствуя, как чужой, горячий язык обводил его губы, мягко сминая своими и скользя между щелью вперёд, стараясь прорваться сквозь плотно прижатые зубы - словно вновь ощутил себя живым. Это настолько его поразило, что он чуть было не поддался минутной слабости и не растворился в его прикосновениях, охотно отвечая на ласки.       — Вот, Ранмару сказал, что укол поможет усмирить на время твой организм, — она поднесла шприц к руке, незамедлительно вкалывая содержимое внутрь. Сасори невзначай вспомнил момент в больнице с врачом, который зашёл прямо перед тем, как он… Вырубился? В голове всплыл образ молодого, светловолосого врача, волосы которого были собраны в неопрятный хвост, а оправа от очков поблескивала в свете уличного света. «Кабуто!» — тогда он был слишком слаб, чтобы распознать знакомое лицо. И как только не додумался, что это дело рук Орочимару. Это они сотворили с Сасори подобное и это навлекли на него нескончаемые беды. После укола мужчина почувствовал резкий упадок сил и был на грани сна. Перед тем как отключиться, он видел нечеткий силуэт блондина, сидящего рядом. Сасори заснул с мыслью, что ещё успеет высказаться насчёт этого случая, а поспать сейчас - самое рациональное решение. Воспользовавшись случаем, блондин проскользнул в уборную, решив избавиться от ноющей боли в паховой зоне. Он не смог сдержать очарования, при виде рассредоточенного, обаятельного Данны-самы, которого всю жизнь считал безнравственным отшельником и маразматичным стариком. От осознания того, что всё это время под деревянной маской Хируко скрывался он, у Тсукури даже появились сомнения, действительно ли он старше? Может это лишь слухи, чтобы запугать, ведь в живую он едва на двадцать потянет. Блондин забился в угол небольшой комнатки, и не в силах терпеть, за пару секунд избавился от лишней одежды. Его будто молнией пронзило, стоило кончикам пальцев дотронуться до влажной, горячей плоти: тело напряглось до предела и изгибалось, заставляя поднимать таз выше. Больше всего возбуждала мысль о Данне, и то как бы он отреагировал, если застал блондина за таким делом. Интересно, он вообще закрыл дверь на защёлку? Помимо Сасори есть и другие проживающие, будет неловко, если кто-то из них зайдёт. Парень прислонился горящим лбом к влажной, от его пота, деревянной доске и на последних движениях простонал, заглушая себя ладонью. По возвращению, он не обнаружил ни бабушки, ни мальчика. Только мужчину, смирно лежащего в глуши тёмной комнаты. Блондин опустился рядом, как можно тише придвигаясь ближе, и укладывая свою длинную ладонь, на худощавое, маленькое плечо. Его внешний вид вызывал у Тсукури тревожность. Акасуна выглядел как живой мертвец: кожа сухая и бледная, кости всюду выпирают, тёмные круги под глазами, от частого недосыпа. Разве это тот человек, который твердил Дейдаре, что выживают сильнейшие? Разве это он всё время вселял страх и ужас одним своим взглядом? Он ведь совсем не такой, каким его представлял Дейдара...       — Отныне, я всеми силами буду вас защищать и никому не позволю дать в обиду, — он поддался вперёд, коснувшись губами чужого лба. Хотелось продлить это мгновение, прижаться к маленькому, хрупкому телу, и со всей жаждой обнять, зарываясь носом в мягкие волнистые пряди. Хотелось защитить от суровых правил этого мира, и не дать ему вновь почувствовать себя ненужным. Сейчас, когда Сасори был рядом, совсем близко, Дейдара наконец мог внимательно рассмотреть каждую деталь его внешности: пышные, густые ресницы, которые ярко выражали его глаза, прямой, не длинный нос с острым кончиком, тонкие губы и закругленный подбородок. Такой красивый и такой недоступный. Как же блондину хотелось прикоснуться к нему. Ощутить тепло сплетённых пальцев рук, вкус разгоряченного тела и ощутить на себе массу чужого... О чём он вообще думает. Развернувшись в другую сторону, он треснул себя по лбу, призывая здравый рассудок. Долго бездействовать не пришлось. Дейдара всем телом дрогнул, когда позади чьи-то холодные пальцы, коснулись спины блондина, и медленно по ней расползались, в итоге сместив Акасуну совсем близко.       — .. Я.. — выдохнул он в затылок блондина, а сзади спины ощущалось чужое, выпирающее возбуждение. Не у него одного, решил Тсукури, мельком глянув на собственную выжидающую проблему. Сасори все продолжал мирно посапывать, сопровождая свои сновидения сонным бредом, которые Дейдара слушал уже на протяжении часа. Заснуть ему так и не удалось, зато, он услышал кое-что стоящее..       — Спасибо, Тсукури.