Любовь это

Наше время

      Дежавю.       Короткое слово, но сколько в нём смысла. И при этом едва ли в него можно было вместить всю ту гамму чувств, что пробуждались внутри, стоило хотя бы раз испытать на себе его действие. Оно приводило в замешательство, за чем следовали тщетные попытки отыскать в памяти подтверждение, что это не игра воображения, а нечто упущенное, забытое в спешке, с которой перед глазами проносилась жизнь, вот только — разум в этом случае бывает бессилен, это неуловимое чувство на самом деле зарождалось где-то в глубине души, которая и являлась подлинным источником самых важных воспоминаний.       До сих пор Лу́на не задумывалась о подобном, пока не решила на какое-то время покинуть Канаду, где родилась и выросла, чтобы отправиться туда, откуда родом её родители. Она с искренним любопытством исследовала Сеул, побывала много где, в том числе и на острове Чеджу. Однако что-то упрямо тянуло её в одно место, коим оказалось живописное озеро, окружённое многовековыми деревьями. Здесь почему-то дышалось с особой лёгкостью, будто она очутилась именно там, где должна быть. Хоть и не придала этому значения.       Лу́на настолько погрузилась в размышления, впитывая в себя спокойствие, которым наслаждалась тут, что даже не заметила появление другого человека. Лишь невольно вздрогнула, когда он с осторожностью обратился к ней, словно извиняясь за то, что нарушил её покой.       — К счастью, не многим известно об этом месте. Что даёт возможность побыть наедине с собой и природой, — непринуждённым тоном произнёс незнакомец, своими словами призывая её взглянуть на него. — Здесь очень красиво, правда?       Этот голос… Бархатистый, немного хрипловатый, который проникал под кожу и вызывал мурашки. Он вдруг пробудил в ней странное и притом смутно знакомое, тёплое чувство. Что казалось поразительным, просто невероятным.       Лу́на всё же повернулась к незнакомцу, окинула его лицо несмелым взглядом и сдержала вздох, отмечая мысленно: до чего же он красив. Высокий, стройный и хорошо одет. Его чёрные волосы спадали на плечи, слева убранные за ухо. Тёмные глаза смотрели внимательно, даже пронзительно. А изгибы его полных губ выглядели уж слишком соблазнительными. Он был идеальным.       — Да, — протянула она в растерянности, — очень. Отсюда не хочется уходить.       — Такое чувство, словно ты наконец-то дома, — с уверенностью заявил парень.       Его взгляд внезапно потеплел. В нём удивительным образом смешались грусть и радость. Необычное сочетание.       — Верно, — согласилась Лу́на, точно так же не сводя с него глаз, почувствовав, как внутри всё перевернулось.       Они ведь никогда не виделись до этого, впрочем ощущение узнавания всё равно тревожило её разум. Она никак не могла отделаться от мысли, что встречала его раньше. Но когда и где это могло произойти? Возможно ли, что он бывал в Торонто? Вполне.       — Я… Дин.       Он продолжал смотреть на неё, будто не мог оторваться. Уголки его губ чуть приподнялись, обозначая лёгкую улыбку. И она не удержалась, почему-то улыбнулась в ответ.       — Лу́на, — сказала следом, отчего-то чувствуя себя комфортно рядом с человеком, которого видела впервые.       С тех пор она часто сталкивалась с этим парнем — в одной кофейне или там же, у озера. Как вдруг поймала себя на том, что сама же стала искать встречи с ним. Это влечение ничем нельзя было объяснить, при этом оно только ещё больше набирало силу.       Их совместные прогулки становились более долгими. Они говорили обо всём, обсуждая увлечения каждого и понемногу узнавая друг друга. Она любила рисовать, а ему нравилось своими руками создавать скульптуры.       Вместе с ним Лу́на допоздна засиживалась в студии, что принадлежала Дину, увлечённо наблюдая за тем, как он работает, или же делая наброски, в том числе и его портретов. Порой её бросало в жар, из-за чего пылали щёки, выдавая смущение, когда она смотрела, с каким умением и трепетом Дин обращался со своим творением, проводил пальцами по изгибам, сглаживая и придавая форму. В подобные моменты её — и без того охваченную волнением — будоражила мысль почувствовать на себе его сильные и притом нежные руки, отзываясь дрожью на ласковые, такие желанные прикосновения.       Конечно, иногда он замечал это и хитро улыбался ей, подмигивая, хотя черту не пересекал. Не собирался принуждать её к чему-то. В свою очередь, она всё больше влюблялась в него. Тонула в столь сильных чувствах и даже не пыталась сопротивляться…       Однажды он подарил ей небольшую фигурку. Это был белоснежный лис с девятью хвостами.       — Кумихо? — Лу́на не скрывала своего удивления.       — На память обо мне. — Дин по привычке подмигнул ей.       Приподняв бровь, она спросила с усмешкой:       — Я чего-то не знаю о тебе?       — Возможно. — Поддразнивающая улыбка появилась на его лице.       Многое казалось странным с самого начала. Он и она. Их связь, что становилась крепче с каждым днём, проведённым вместе. То, с какой лёгкостью Дин стал неотъемлемой частью её жизни. И как порой он пристально, задумчиво рассматривал её, словно опасался, что она — всего лишь мираж, который сразу исчезнет, если приблизиться к нему, и поэтому хотел убедиться, что девушка перед ним реальна. А также то, как ощущалось его нахождение рядом…       Всё казалось правильным.       В частности, их первый поцелуй. Пускай поначалу робкий, но потом придавший обоим смелости, оставив след медовой сладости на губах.       Как-то Лу́на с интересом наблюдала за тем, как Дин снимал с безымянного пальца своей левой руки кольцо и надевал его на её указательный палец. После чего он коснулся её щеки, ласково убирая за ухо прядь волос, из-за чего сердце Лу́ны забилось с головокружительной быстротой.       И всё-таки она решила уточнить:       — Ещё один подарок на память?       — Что-то вроде того. — Он улыбнулся, только в этот раз почему-то улыбка вышла печальной.       Той ночью, ворочаясь в постели, Лу́на увидела необычный сон, что казался слишком реалистичным и в итоге принёс ответы на все вопросы, которые она не осмеливалась задать вслух.

***

Времена Чосона

      Каждый новый шаг давался ей с трудом. Ноги подводили её. Силы иссякали, стремительно покидая тело, измученное погоней, от которой она пыталась уйти. Потому что воспротивилась, не собираясь использовать свои способности, чтобы причинить кому-то зло, а другим тем самым принести выгоду. Не хотела становиться инструментом для достижения чьих-то целей. Ведь поклялась применять свой дар только во благо.       Куда же она зашла? Удалось ли ей сбежать как можно дальше от преследователей?       Хотелось ненадолго присесть где-нибудь и отдохнуть. В горле пересохло. Голова кружилась. Клинок задел руку выше локтя, и рана всё ещё кровоточила.       Солнце потихоньку поднималось выше линии горизонта, принося за собой первые проблески рассвета. Крики, что гнали её прочь, в глубину леса, давно стихли. Всё же ей удалось обвести их вокруг пальца. Поэтому передышка не помешала бы.       Джиюн остановилась, дабы перевести дыхание. Потерянно огляделась, не в силах унять дрожь от страха и прохлады уходящей ночи, что так или иначе помогла ей спастись. Её внимание привлёк всплеск воды, и она побрела в сторону звука. Увидела озеро, что было спрятано за кустами, и подумала, что ей стоило бы умыться, смыть кровь и перевязать руку. Но усталость взяла верх, поглотила сознание, вынуждая её нырнуть в непроглядную темноту прямо на берегу.       К пробуждению, хоть и тяжёлому, подтолкнули осторожные касания. Ей казалось, что она, скорее всего, бредила, едва ли осознавая, что кто-то заботливо проводил по коже прохладной, наверняка влажной тканью, вытирая лицо в попытке привести её в чувство. Налитые свинцом веки не без труда приоткрылись, представляя затуманенному взору образ молодого мужчины, который наклонился к ней.       Неужели он один из тех, кто преследовал её? Джиюн встрепенулась от этого предположения, только сейчас заметив, что сидела возле дерева, прижимаясь спиной к стволу. Её ханбок, безнадёжно испорченный кровью, приведён в порядок, насколько это было возможно. Рана старательно перевязана.       Сколько же она пребывала в бессознательном состоянии?..       — Спокойно, — поспешно заговорил с ней незнакомый господин, аккуратно усаживая её обратно. — Я не намерен навредить тебе. Как видишь, наоборот, помог. Не дал помереть здесь в одиночестве.       Джиюн попыталась сфокусировать на нём взгляд, затем проговорила осипшим голосом:       — Могу я узнать, кто мой спаситель?       Уголок его губ приподнялся, намекая на ухмылку. Он был чертовски хорош собой, как для обычного человека.       — Я — местный дух-хранитель. — Темноволосый парень пристально глядел на неё, чуть склонив голову набок. — Тебе повезло, что я был поблизости и учуял кровь раньше, чем это сделал здешний тигр, который сожрал бы тебя, пока ты спишь.       Она нашла в себе силы хмыкнуть, попутно нахмурившись. Сидящий напротив в расслабленной позе, горный дух выглядел слегка надменным, но опасным не казался, вызывая доверие, непростительное для неё сейчас.       — И кто же всё-таки скрывается под этим человеческим обликом?       Вместе со вздохом сразу же последовал честный ответ:       — Девятихвостый лис. Раз уж тебе так любопытно.       Джиюн нервно сглотнула, ощутив, как её тотчас сковало напряжение. Теперь она смотрела на него настороженно.       — Ты же не позаботился обо мне только для того, чтобы потом съесть мою печень, правда? — вырвалось у неё само собой.       Кумихо тут же рассмеялся. И этот смех был весьма приятным для слуха, будто шёлком обволакивая.       — Не переживай, — заверил он, глядя на неё с обаятельной улыбкой. — Лично я предпочитаю обычную человеческую пищу. А пибим куксу просто обожаю. Итак. Теперь твоя очередь рассказать о себе и о том, что привело тебя в мои владения…       Джиюн понимала, что нуждалась в помощи и защите, даже если считала, что совершила глупость, когда поведала ему, что являлась шаманкой, которую тайком и силой притащили во дворец короля. Одна из наложниц, особо жадная к власти, узнала о ней благодаря слухам и приказала своим верным слугам привести её. Она хотела, чтобы Джиюн помогла ей избавиться от королевы и главного наследника, который недавно достиг двухлетнего возраста. Настойчиво требовала создать подходящие заклинания, что черпали свою силу из тьмы. Дабы самой занять почётное место и родить королю сыновей, устранив других соперниц.       Шаманка, которая обещала делать добро, не могла пойти на такое. Не позволила бы себе предать свои же убеждения, также опасаясь расплаты за применение тёмной магии. Поэтому сбежала, когда появилась возможность.       Кумихо сосредоточенно выслушал её и после решительно заявил, что предоставит ей убежище, чтобы она могла переждать, пока её не перестанут искать. Удивительно, но позже он стал ей настоящим другом. Обучал её стрельбе из лука, не только делился рассказами из своей жизни, а и интересовался её взглядом на мир. Рядом с ним ей хотелось улыбаться.       В конце концов, настал тот момент, когда Джиюн призналась самой же себе, что полюбила его всем сердцем. И мысль о возможном расставании приносила ей страдания. Она многое поняла, поглаживая кончиками пальцев лицо спящего лиса, голова которого покоилась у неё на коленях.       Джиюн сидела, прижавшись спиной к дереву возле озера, где впервые увидела его, перебирала слегка вьющиеся пряди и старалась запомнить черты, чтоб узнать их даже в предстоящей жизни, если в этой у них ничего не выйдет. Поскольку удел шаманки — одиночество. К тому же рождённые людьми жили не так долго, как другие существа — вроде него.       — О чём задумалась?       Юджун открыл глаза и теперь изучающе разглядывал её. Он мягко перехватил руку Джиюн и прижал к груди, давая ей почувствовать, с какой силой билось его сердце.       — Да так, — вздохнула она, устремив взгляд на спокойную поверхность озера. — Думала о том, что хитрый лис всё-таки завладел моей душой.       — А ты… — Он крепче сжал её руку, подталкивая к тому, чтобы девушка снова посмотрела на него. — Может, приворожила меня?       — Кто знает… — Джиюн засмеялась, переплетая их пальцы, и наклонилась, чтобы коснуться губами его щеки.       — И всё же… Я твой. Навсегда, — поклялся он, пытаясь донести до неё всю серьёзность своих слов. — Не сомневайся в этом.       Для кумихо первая любовь — она же единственная. Он никогда не предаст свою пару. Джиюн испытывала то же самое к нему, когда с уверенностью давала похожую клятву, что сохранит ему верность и пронесёт эти чувства сквозь время, даже через десятки жизней.       Никто из них не хотел расставаться. Только строптивая судьба распорядилась иначе.       Весть о том, что её сестра в заложниках, заставила Джиюн без объяснений оставить Юджуна и вернуться в ненавистный дворец. Она была готова наступить себе на горло и дать желаемое той наложнице в обмен на жизнь Союн.       Её почерневшие пальцы, что коснулись запрещённой тёмной магии, стали свидетельством того, каким жестоким обманом всё обернулось. Ей бы понять заранее, что и так погубила сестру, которая уже была мертва, прежде чем Джиюн успела завершить ритуал. За что будет винить себя до последнего вздоха.       — Это твоё наказание за побег, — было сказано ей.       Охваченная злостью и горем, Джиюн бросила наложнице в лицо наполненные ненавистью слова, проклиная её. После чего опять сбежала, желая провалиться сквозь землю, исчезнуть. Однако в этот раз ей не удалось далеко уйти…       Сам не свой от беспокойства, Юджун шёл по следу, безошибочно улавливая запах, ставший родным, и обвинял себя в том, что слишком поздно вернулся и обнаружил пропажу. Он знал, что Джиюн не ушла бы вот так, без предупреждения, и поэтому чутьё подсказывало ему, что с ней произошло нечто плохое.       Он упрямо отгонял от себя подобные мысли, старался заглушить назойливый внутренний голос. Стиснув челюсти, спешил отыскать её и ужасно боялся опоздать.       Ноги подкосились, стоило ему увидеть свою любимую в луже крови, что ужасающим бордовым полотном растекалась под ней. Ему показалось, что не лишь её, а и его пронзила коварная стрела, смертельно задев несчастное сердце. Кумихо рухнул на колени рядом с ней, бережно притянул её к себе и с нежностью дотронулся до пугающе бледного лица.       Ресницы Джиюн дрогнули. Помутневший от боли взгляд устремился к нему. Слеза скатилась по её виску.       — Юджун, — обессиленно прошептала она, потянувшись рукой к его груди и вцепившись в одежду.       Он обхватил пальцами её запястье, поднёс к губам и прижался ими к ладони, чувствуя, как отчаяние неумолимо пожирает его изнутри.       — Я не успел. Прости. — Кумихо погладил её по волосам, а затем по щеке. Какой же холодной она ему показалась. — Мне так жаль… Что не смог уберечь тебя.       Он видел, как жизнь постепенно покидала её. Это было необратимо. И ему хотелось взвыть от того, каким беспомощным он чувствовал себя сейчас, имея при этом огромную силу. Со смертью невозможно бороться.       — Значит, такова моя судьба. — Джиюн с горечью усмехнулась. — Ты не виноват.       — Я… — заговорил он, но тут же сжал зубы с такой силой, что челюсть болезненно заныла.       Её грудная клетка вздымалась всё медленнее. Собравшись с последними силами, она стянула с указательного пальца широкое серебряное кольцо с витиеватыми узорами на нём, которое вложила ему в руку, слабо сжимая его пальцы своими.       — На этом кольце заклятие, — пояснила Джиюн. Кашель прервал её. Изо рта тонкой струйкой потекла кровь. Тем не менее она отрывисто продолжила: — Когда-нибудь оно поможет мне вспомнить эту жизнь и, самое главное, тебя. Поэтому… Сохрани его, Юджун. И найди меня в следующей жизни.       — Обещаю… — Он стиснул кольцо в кулаке, другой же рукой по-прежнему обнимал её за плечи. — Мы встретимся снова.       Ответом была тишина. Лис взглянул на любимую, которая больше не дышала. Её глаза застыли. Они больше не посмотрят на него влюблённо… Он прикрыл ей веки и прижался к её лбу своим, судорожно глотая комок, что душил его, только слёзы всё равно наворачивались, градом катились по щекам, которых ласково касались её губы.       Юджун ещё долго держал девушку в объятиях, покачивался, словно баюкал её. Смотрел куда-то невидящим взглядом и думал о том, что привратник, наверное, уже помог ей пересечь границу и отправиться в загробный мир. Ему же оставалось жить с болью утраты, сгорая в этой агонии день за днём, год за годом.       Но прежде…       Он заставит виновных расплатиться сполна. Освободит зверя, который выпустит когти, чтобы разорвать каждого, кто встанет у него на пути. А потом превратит дворец короля в руины, укрытые пеплом.

***

Наше время

      Лу́на резко поднялась, усаживаясь на кровати. Отбросила прочь одеяло, поднесла дрожащие руки к лицу и убрала волосы за уши, пытаясь привести дыхание в норму. Немного успокоившись, она посмотрела на кольцо и повертела его на пальце, разглядывая. Происходящее казалось иллюзией, безумством и в то же время было похожим на правду, сбивая с толку.       Как бы то ни было — она встала, переоделась, схватила ключи от арендованной машины и поехала к нему. Не хотела оттягивать важный для них обоих момент. А он, по всей видимости, с нетерпением ждал её, потому что открыл дверь практически сразу же после того, как Лу́на нажала на кнопку звонка.       Увидев его, она затаила дыхание, просто застыла на месте, как и он, не решаясь пошевелиться. Взгляд кумихо будто спрашивал — в порядке ли девушка. Её же глаза мгновенно наполнились слезами.       — Юджун…       Его имя, произнесённое с придыханием, словно вырвалось из самой глубины её души вместе со всеми воспоминаниями о прошлой жизни.       Лу́на не знала, кто из них двинулся первым, но уже через мгновение они оказались в крепких объятиях. Его рука скользнула вверх по её спине к шее, другая — обхватила за талию. Она дрожала, всхлипывая, в то время как он зарылся носом в её волосы и вдыхал запах. Дождался её перерождения, как и пообещал тогда.       Они чуть отстранились друг от друга, заглянули в глаза. Теперь в его взгляде сквозила острая необходимость — стать намного ближе, заполнить смыслом пустоту, что образовалась с вынужденной разлукой, и чтобы больше не отпускать.       Лу́на не медлила ни секунды, потянулась к нему, накрывая его щёки ладонями. И он целовал её в ответ так, как будто не мог насытиться, вкладывая в поцелуй всю привязанность, вместе с ней и боль, что испытал, потеряв её однажды. Прошёлся руками по бокам вниз, проникая под футболку, которую не спеша снял с неё, позволяя им обоим в полной мере насладиться воссоединением. Спешить не хотелось, упиваясь каждым мигом.       Больше никакой сдержанности, скромности, их захлестнуло желание, подпитанное любовью, которая помогла им вновь обрести друг друга. Руки ласкали, блуждали, стягивая одежду, что мешала почувствовать взаимный жар. Губы оставляли влажный след на разгорячённой коже, впивались с жадностью. Тела стремились к близости, мгновенно откликаясь на легчайшее прикосновение.       Постель, на которую Дин уложил её, показалась ей восхитительно мягкой. Он склонился над ней, опираясь на левую руку, и погладил её по щеке. Потом ладонью провёл по груди и животу, но не опустился ниже. Он медлил, а в его глазах читался вопрос: действительно ли она готова к чему-то большему. Без раздумий Лу́на кивнула. Потому что и так принадлежала ему — душой и телом, как и он ей. Эта потребность была слишком сильна.       Её сердце пропустило удар, когда он снял с неё последнее, что оставалось, и она оказалась перед ним обнажённой — во всех возможных смыслах. Дин любовался ею, нежно прикасался, делая кожу чувствительной, целовал со страстью, чем вызывал приятную дрожь и доводил до исступления, вынуждая её отбросить стыдливость и целиком отдаться ощущениям.       Лу́на точно так же изучала его, скользила руками по телу, ощущая, как перекатываются мускулы под её пальцами, которые после запутались в волосах Дина. Жарким шёпотом стал его голос, обжигающим ухо искренними признаниями. С приоткрытых губ, что горели от их несдержанности, сорвался вздох, когда он осторожно проник, заполнив её собой.       Комнату заполнили её тихие стоны и его учащённое дыхание. Дин двигался плавно, отчего напряжение всё нарастало. Он покрывал полными жажды поцелуями её плечо, шею, ключицу, дразнил языком, обводя им горошины сосков. Или же цеплялся за её взгляд своим, глядел пристально, словно пытался запечатлеть навечно в памяти этот момент. И она, точно под гипнозом, смотрела не отрываясь в ответ, принимала его ласки, сходя с ума от трения их горячих тел.       Но вскоре он утратил контроль, ускорился, выбивая воздух из лёгких. Лу́на наслаждалась глубокими, резкими толчками, крепче обхватывая его ногами и предвкушая финал, приготовившись окончательно раствориться в его объятиях, почувствовать себя невесомой.       Содрогаясь раз за разом, она ощутила, что Дин начал замедляться, после того как вслед за ней достиг пика собственного удовольствия. Освобождение настигло их, принося чувство насыщения и расслабленности.       Не спуская с неё глаз, он негромко проговорил:       — Столько лет прошло, столько людей я встретил за это время на своём пути… Все они стёрлись из памяти, исчезли бесследно. Но я не забыл всё то, что связано именно с тобой. Видимо, я так сильно люблю тебя.       Лу́на с теплотой улыбнулась ему, коснулась его щеки и произнесла немного дрожащим от сдерживаемых эмоций голосом:       — Я тоже тебя люблю, мой кумихо. Больше жизни. И кем бы я ни была, какое бы имя ни носила, моя душа всегда найдет к тебе дорогу. Ведь на ней остался твой неповторимый отпечаток.       Дин снова поцеловал её, но уже мягче, нежнее, и лёг рядом. Потом притянул её к себе и обнял, позволяя ей уткнуться носом ему в шею. То, как неторопливо он проводил пальцами по её спине вниз и вверх, приносило ей умиротворение. Совершенно счастливая, Лу́на закрыла глаза, засыпая на груди любимого, где только для неё билось его сердце.       На какое-то время мир перестал существовать. Остались только они вдвоём.