Любовь это

Сейчас

      Поворот ключа в замочной скважине, за ним ещё один. Измотанный, как обычно бывает после задания, Дмитрий делает шаг через порог их общего загородного дома. Его вмиг обволакивает запах чего-то весьма вкусного, что манящим шлейфом тянется из кухни. И это вынуждает мужчину невольно усмехнуться. У неё явно получается всё лучше с каждым разом, учитывая, что прежде она не умела готовить.       Генерал действительно ценит её старания стать ему настоящей женой, пристанищем для человека вроде него. Который не привык быть заботливым, чутким, проводя дни на службе, что в первую очередь подразумевает понятие «дисциплина», а эмоциям места нет. Она же вновь и вновь доказывает ему: не существует ничего приятнее, нежели возвращаться туда, где тебя ждут и любят, принимая со всеми недостатками.       Дмитрий бросает сумку у ног, следом принимаясь стягивать куртку и ботинки. Хочется поскорее сбросить с себя личину хладнокровного наёмника и превратиться в обычного мужчину, которого по вечерам встречает любимая женщина. Его будто магнитом тянет на кухню. Там он видит её, понимая, что чертовски сильно соскучился по ней за те бесконечно долгие дни, проведённые в очередной командировке. Но она не упрекает его за это, не закатывает истерики, требуя бросить опасную работу, напротив, иногда в шутку говорит, что в разлуке желание лишь усиливается, придавая остроты ощущениям и отношениям в целом.       Генерал бесшумно приближается к девушке, которая едва слышно напевает что-то себе под нос, увлечённая приготовлением ужина. Видимо, она предполагает, что именно сегодня Дмитрий должен вернуться, даже притом, что он не предупредил её. Она замирает и напрягается, когда он обхватывает её руками за талию и крепко обнимает, однако тут же обмякает и прижимается спиной к его груди. Такая хрупкая, мягкая в его грубых руках, привыкших держать оружие, а не дарить кому-то нежность…       Дмитрий чувствует, как кожа любимой покрывается мурашками, стоит ему коснуться губами её уха и жарко прошептать:       — Лэйн…       Её пальцы сильнее впиваются в его запястье, и, кажется, девушка на миг забывает дышать. Ему нравится, как она реагирует на него, как откликается на касания, не скрывая своих чувств, когда они остаются наедине.       — Это запрещённый приём, генерал.       В её голосе он слышит усмешку. Она не злится. Ну, разве что, самую малость. Он тоже улыбается и оставляет поцелуй на изгибе её шеи в качестве извинения.       — Тем не менее… Это каждый раз срабатывает.       Опять смешок с её стороны. Он уверен, что сейчас Лэйн ухмыляется. Не разрывая объятий, она неспешно поворачивается к нему, скользит плавно ладонями по его грудной клетке, широким плечам и, наконец, обнимает за шею. Чем пробуждает в нём несвойственную ему — по крайней мере, до встречи с ней — чувственность.       Она будоражит его каждым своим прикосновением, взглядом, заставляет сердце биться чаще, разрушая невидимые барьеры, которые окружают Дмитрия и не подпускают никого ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Ей одной позволено узнать, что прячется за его внешней холодностью, строгостью. Почему-то он не боится выглядеть уязвимым перед ней.       Чуть сощурившись, девушка заглядывает ему в глаза и заявляет:       — А ты, генерал, тот ещё хитрец. Как у вас здесь говорят… В тихом омуте черти водятся.       Последние слова, сказанные на русском с ужасным акцентом, вызывают у него искренний смех, действующий расслабляюще на его мышцы, скованные привычным напряжением. Что провоцирует её легонько ударить его кулаком по плечу. С этой девушкой ему никогда не приходится скучать. Она может быть разной. Серьёзной и целиком сосредоточенной на деле. Весёлой и саркастичной. Страстной, вспыльчивой или слишком упрямой. И чем больше он узнаёт её, тем сильнее влюбляется. Чего раньше не позволял себе.       Дмитрий поддаётся порыву, путаясь пальцами в её волосах, наклоняется к ней ближе и прижимается к губам Лэйн со всей жадностью. Он разрешает себе сполна насладиться этим поцелуем, смакует его — дразнит языком, впивается требовательно. Отчего кровь ускоряет движение по венам, стучит в висках, отзываясь шумом в ушах и заглушая все звуки.       Генерала настолько захватывает столь острая потребность в этой близости с ней, что ему не удаётся тут же отреагировать на то, как Лэйн зовёт его по имени, — когда они всё же с трудом отрываются друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.       Прийти в себя и выровнять учащённое дыхание получается не сразу. Дмитрий мягко проводит большим пальцем по её челюсти, прислоняется ко лбу своим и закрывает глаза. Сам себе удивляется, что становится таким несдержанным рядом с ней.       — Сначала ужин, затем душ. Или наоборот, выбирай сам. — Голос Лэйн дрожит, снижается до шёпота, выдавая волнение. Наверняка ей самой непросто контролировать себя, в то время как инстинкты, эмоции берут верх, подчиняют. Но следом с её губ, покрасневших и припухших от его настойчивости, слетает обещание: — А потом… У нас впереди вся ночь.       Он лишь делает глубокий вдох и просто кивает. Хотя так не хочется отпускать её — прямо сейчас, когда в голове проносятся мысли о том, как бы подхватить Лэйн на руки, усадить на столешницу и расположиться между ног, наслаждаясь тем, насколько крепко она сжимает его бёдрами. Однако Лэйн намеренно с ним играет, изводит его и себя заодно. Он согласен сыграть в эту игру, зная, как сильно заводит ожидание того, что так отчаянно желаешь и не можешь тотчас получить.       Направляясь в ванную, генерал вспоминает о той самой случайности, что свела их… Бывшего солдата и девушку, которая всю жизнь посвятила танцам.

***

Тогда

      Чёртова машина глохнет уже во второй раз, только сейчас её так и не получается завести, сколько ни поворачивай ключ в зажигании. Перспектива ночевать посреди леса и холода — ничуть не радует их небольшую команду, в том числе и самого генерала. Уставший и злой, он желает как можно скорее вернуться в свою пустую квартиру, чтобы принять душ и забыться сном минимум на сутки, надеясь, что при этом его не будут преследовать кошмары, где он теряет своих родных одного за другим, среди которых последней потерей является младшая сестра…       Новое задание, которое несколько дней назад им поручает Донован, с самого начала не задаётся. Их сопровождают неудачи. Теперь ещё и эта проблема.       — Хватит, Грег. Это не поможет, — с раздражением в голосе цедит Дмитрий и открывает дверцу, чтобы выбраться наружу. — Придётся заглянуть под капот.       — Слушаюсь, генерал, — отзывается парень и с тяжёлым от досады вздохом выбирается из тёплого салона вслед за командиром.       Тот, в свою очередь, решает осмотреться. Ночь лунная. Видно, как дорога белой полосой уходит вдаль, как поблёскивают крупицы снега, что хрустит под ногами. Вокруг никого, только шорох ветра и деревья, что возвышаются над ними.       Тем временем Лестер, Ян и Кира остаются греться в машине. К Грегу присоединяется лишь Ноа, который подсвечивает ему фонариком и настаивает на том, что он делает всё неправильно.       — Раз ты такой умный… — Грег ухмыляется в свойственной ему добродушной манере и хлопает коллегу по плечу. — Может, сам всё починишь?       Дмитрий глубоко вдыхает, наполняя лёгкие морозным воздухом, и постепенно выдыхает — в попытке вернуть себе прежний контроль. Срываться ему не положено. Он обязан сохранять спокойствие в любой ситуации, даже казаться равнодушным, суровым… Впрочем, дышать ему уже намного легче.       Он сам не замечает, как отходит дальше. Словно управляемый какой-то неведомой силой, он продолжает идти вперёд. До него теперь доносятся только обрывки разговора парней, которые больше спорят, чем занимаются делом.       Внимательно оглядываясь по сторонам, генерал вдруг замечает неподалёку нечто похожее на огоньки. Он пробирается через заснеженные ветки и, к своему удивлению, находит поместье, которое вовсе не выглядит заброшенным посреди снежной пустыни. Из его окон льётся свет, заманивая обещанием тепла.       Изучающий взгляд Дмитрия тут же цепляется за тень, что мелькает на втором этаже. Он неотрывно смотрит туда — и вот она появляется снова, а затем ещё. Впервые за долгое время что-то вызывает в нём хоть и слабый, но всё-таки интерес. Правда, постучаться в дверь незваным гостем, к тому же поздним вечером — идея не из хороших. Нужно возвращаться к ребятам.       Однако вместо этого он обходит дом, поддаваясь всё той же необъяснимой тяге. Будто следует инструкции, написанной специально для него. Только генерал не верит в судьбу или другие высшие силы. Он слишком рационален и циничен для этого.       Дмитрий обнаруживает запасной вход, что не заперт. Кто-то либо чересчур беспечный, либо глупый. Хотя… Чего можно опасаться в этой забытой Богом глуши.       Сомневаясь в правильности того, что делает, он всё же открывает дверь и входит. Внутри его, словно плотным одеялом, окутывает тепло. На первом этаже тихо, лампы не горят, пространство заливает лунный свет. Острый слух вмиг улавливает мелодию, которая звучит где-то наверху.       Ноги несут генерала к лестнице, по которой он поднимается, чтобы вскоре оказаться в огромной комнате без мебели и увидеть там танцующую девушку. На ней чёрные леггинсы и синяя майка. Её волосы собраны в пучок, а по коже стекают капельки пота — признак полной самоотдачи, приложенных усилий. Она вкладывает в свой танец глубокий смысл, эмоции, что необходимо выплеснуть. Это понятно даже такому неискушённому зрителю, как он. Коим мужчина невольно стал, вторгаясь в чужую обитель.       Внезапно что-то идёт не так.       Девушка оступается и падает на пол, по которому со злостью ударяет рукой. Часто дыша, она остаётся сидеть на полу и судорожно потирает больное колено. Но когда поднимает голову и замечает его, то застывает, точно статуя. Она явно сбита с толку, может, слегка напугана, глядя на него настороженно.       Пытаясь не обострять и не испугать её ещё больше, Дмитрий продолжает стоять на месте. Натянуто улыбается — с целью выглядеть более дружелюбным.       — Не бойся меня, — говорит он как можно мягче, желая так расположить танцовщицу к себе. — Я не причиню тебе вреда.       Она хмурит брови и пожимает плечами, тем самым показывая непонимание того, что он пытается донести до неё. Иностранка, что ли?.. Генерал на английском повторяет сказанное ранее.       Незнакомка не выглядит напряжённой, тыльной стороной ладони вытирая пот со лба. Хоть и не перестаёт смотреть на него с неким подозрением.       — Я не боюсь. Неожиданно да и только, — произносит она в ответ совершенно спокойно. Затем чуть склоняет голову набок, по-прежнему взирая на него снизу вверх, потому что не торопится вставать, и добавляет так же непринуждённо: — Но… К твоему сведению, я усердно занималась не только танцами. Так что довольно легко смогу уложить на лопатки даже такого здоровяка, как ты.       Дмитрий усмехается, не ожидая от себя подобной реакции. И следом вскидывает руки в примирительном жесте, намекая, что у него и мысли не было нападать на неё.       — Лэйн, — коротко бросает она, решая представиться, какой бы странной при этом ни казалась им обоим данная ситуация. — А ты кто?       Дальше генерал назовёт ей своё имя, вместе с тем поведает о «друзьях» и машине, что сломалась недалеко отсюда. Она же, в свою очередь, расскажет ему, как очутилась здесь, сбежав из Лондона от всего и всех, дабы побыть наедине с собой. С чем ей помог знакомый по имени Борис, хозяин этого дома.       Девушка делится с ним воспоминанием об аварии, в которой потеряла своего парня, и о долгом восстановлении после той трагедии. Дмитрий понимает её. Ведь куда проще поделиться чем-то наболевшим с незнакомцем, чем с близкими, избегая жалости или, наоборот, осуждения с нотациями. Легче открыться, излить душу, полагая, что они больше не увидятся. Однако… Как гласит поговорка: никогда не говори «никогда».

***

Сейчас

      Чтобы не усугублять ситуацию с коленом, рискуя навсегда остаться инвалидом, Лэйн всё-таки приходится отказаться от танцев. По крайней мере, отчасти. Теперь она — хореограф, который обучает начинающих танцоров, открыв собственную студию. Он видит, как это вдохновляет, радует её, а значит, и его делает счастливым…       Вскоре к нему приходит ощущение сытости после ужина и расслабленности — из-за алкоголя, который он не спеша попивает из стакана, лениво откинувшись на спинку дивана. Несмотря на это, генерал ловит себя на том, что всё ещё испытывает голод иного рода, утолить который способна только любимая, что сейчас входит в гостиную с улыбкой, соблазняя Дмитрия своим видом. Слабый узел на шёлковом халатике так и манит развязать его, легонько потянув за один конец. Что он обязательно сделает, стоит ей оказаться в зоне досягаемости.       Но Лэйн, точно хитрая лиса, не идёт прямо в руки, следуя правилам своей игры. Она неторопливо обходит диван, ведёт рукой по спинке, пока не дотрагивается до плеча генерала, которое несильно сжимает. Наклоняется к нему и легонько прикусывает мочку уха, без сомнения догадываясь, какие импульсы посылает по телу мужчины.       Вслед за этим она вполголоса произносит:       — Дмитрий…       Уголок его губ трогает усмешка. Что ж. Один-один.       Лэйн принимается разминать плечи и шею генерала. Оставляет ласковые поцелуи на виске и щеке. Это расслабляет его куда лучше, чем крепкий виски, стакан с которым он убирает прочь, чтобы после прикрыть отяжелевшие веки, упиваясь ощущениями. Его торс напрягается, когда она проводит руками вниз, а её ловкие пальцы проникают под резинку спортивных штанов. Только девушка не успевает продвинуться дальше, потому что спустя мгновение оказывается сидящей у него на коленях.       Стараясь не быть грубым, Дмитрий заключает её в объятия и пристально смотрит на неё. Наблюдает за тем, как Лэйн блуждает взглядом по его лицу, приоткрывая губы, не в силах справиться с частым дыханием, из-за которого тяжело вздымается грудь, и как её щёки становятся алыми от смущения и жара, что распространяется по коже.       Он отводит от неё взор, дабы взглянуть, как подушечками пальцев проводит по её ноге от ступни, огибает колено и достигает бедра. Чем вызывает в ней желаемый отклик — вынуждает её задрожать и затаить дыхание. Под тонким шёлком халата ничего нет, лишь разгорячённое тело, жаждущее его прикосновений. От понимания этого — возбуждение мгновенно ударяет ему в голову, оказываясь мощнее алкогольного опьянения.       Генерал обнимает её за талию рукой, другой же наконец-то развязывает пояс. Он обхватывает плечо Лэйн и медленно стягивает с него приятную на ощупь ткань, обнажая грудь. Пальцы сами скользят к ней, нежно сжимают и задевают сосок, вынуждая тот затвердеть. Мужчина припадает ртом к груди и обводит языком горошину соска, что заставляет девушку чуть откинуть голову назад, вздыхая со стоном. И его сводит с ума то, какой податливой она становится в подобные моменты, в итоге оказываясь полностью в его власти.       Нетерпеливо отбрасывая халат в сторону, Дмитрий укладывает Лэйн на диван. Он поднимается, чтобы избавиться от своей одежды. Возвышается над ней, с присущей ему внимательностью разглядывает её — обнажённую, раскрытую перед ним и готовую принять его.       Наверное, впервые в жизни он настолько одурманен женщиной, зависим от неё. И не сожалеет об этом.       Сегодня ему хочется быть ласковым с ней, никуда не спешить, согреваясь её теплом…       Оглушительные удары его же сердца отдаются в ушах, когда Дмитрий прижимается к ней, накрывая её собой и упираясь рукой в мягкую обивку дивана. Склонившись над Лэйн, он улавливает каждое выражение, промелькнувшее на её лице, каждый отрывистый вздох, что обжигает его губы, стоит ему коснуться её горячей и влажной плоти, уверенно лаская. А потом сжать её бедро и одним плавным движением соединиться с ней. Она слегка выгибается под ним и, закрыв глаза, протяжно стонет. И он вдруг осознаёт, что готов отдать абсолютно всё, только бы снова и снова видеть её такой. Чтобы всегда быть частью её мира.       Их тела двигаются вместе, стремятся к насыщению — пьянящему и первобытному. В янтарном свете лампы кожа блестит от испарины. Ладошки Лэйн скользят между лопаток Дмитрия, вдоль впадины позвоночника и опускаются к ягодицам, в которые она впивается пальцами, призывая его ускориться.       С надрывом дыша напротив её губ, он жадно припадает к ним, оставляет своими смазанный след на щеке и ключице. Лицом зарывается в её густые локоны и наконец срывается, теряет остатки самообладания. Его толчки становятся более резкими, глубокими. Ему хочется раствориться в ней полностью, напрочь забыть обо всём на свете. Кроме неё. Потому что лишь рядом с ней кошмары отступают. Она пробуждает в нём желание вновь ощутить вкус жизни.       Разрядка подступает всё ближе. Мышцы горят от напряжения, а дыхание сбивается. Лэйн держится за него, обвивая руками, и в исступлении целует подбородок и шею. Она отзывается на каждое его движение, безоговорочно отдавая ему всю себя. Что подталкивает Дмитрия, стиснув челюсти, шагнуть за край.       Кажется, весь воздух улетучивается из лёгких, пока оргазм накатывает горячей волной, захватывает их обоих. И в этот момент он не сводит с неё глаз, удерживает её взгляд, наблюдая, как она извивается под ним, дрожит от удовольствия, оставляя отметины от ногтей на его бицепсах. Ему нравится это. Как и нравится чувствовать на себе её неповторимый запах.       Позже, когда они, всё так же обнажённые и утомлённые, лежат на диване в объятиях друг друга, Лэйн задумчиво разглядывает его и с нежностью блуждает кончиками пальцев по лицу, будто заново изучает суровые черты. Надо бы спросить у неё, в чём дело, но генерал почему-то молчит, слова никак не идут с языка. Или это просто усталость напоминает о себе.       — Ты больше никогда не почувствуешь себя одиноким… — Она смотрит на него решительно и с любовью, на которую, как он считает, вряд ли заслуживает. — У тебя всегда буду я. Обещаю.       На губах Дмитрия появляется намёк на улыбку. Вместо ответа, он прижимает её тёплую ладошку к своей груди, где размеренно бьётся сердце, давая Лэйн понять, что оно тоже всегда будет принадлежать только ей. Вдвоём они со всем справятся, даже если мир охватит апокалипсис.