Любовь это

В настоящее время

      Табачный дым.       Сейчас он был пропитан ядовитой горечью и не приносил облегчения.       Лэйн не прекращала травить себя им, выкуривая очередную сигарету. Эта скверная привычка у неё появилась около пяти лет назад, после выполнения первого задания, когда она получила от своей начальницы, Донован, незаряженное оружие, о чём не подозревала, и ей пришлось потрудиться, чтобы в одиночку со всеми расправиться и достать чёртову записную книжку русского иммигранта — Бориса Романова, который уже давно попал в поле зрения MI6. Тогда она буквально умылась кровью, вязкий и стойкий привкус которой с тех пор постоянно сопровождал её.       Только находясь в одиночестве, подальше от шпионских игр, Лэйн могла быть собой: просто девушкой со своими слабостями и страхами, а не двойным агентом — британской разведки и КГБ, без конца перевоплощаясь в кого-то другого, чтобы достичь поставленных перед ней целей. Она вспомнила о том, как ей удалось сбежать, инсценировав собственную смерть. Так у неё появилась возможность хотя бы несколько месяцев пожить спокойно, на свободе, прежде чем спецслужбы с обеих сторон докопаются до правды и отправят на её поиски своих гончих. Этот срок уже неумолимо истекал.       И кто же придёт за ней?..       Лэйн горько усмехнулась, выдыхая сизый поток, что медленно рассеялся в воздухе, и обречённо покачала головой. Сама же знала, кого больше всего хотела увидеть. Того, кто в своё время считал, что дал ей шанс, каким бы тот противоречивым ни был, смысл жить, которого для неё якобы не существовало. Что являлось искусным враньём, которым она владела в совершенстве, в точности как и русским языком.       Но, как выяснилось, не всё было ложью — спланированной, циничной. Ведь именно его Лэйн полюбила сильнее собственной свободы и жизни, хотя признаться в этом упрямо отказывалась. До этого момента. Стоило всего-то задуматься над тем, что недопустимо сильно соскучилась по нему за все эти месяцы.       Дмитрий.       Высокий, темноволосый, с виду неприступный и отталкивающий своим холодом, точно Эверест. Он производил впечатление человека со стержнем, что не боялся действовать и брать на себя ответственность в сложных ситуациях. Чьи глаза сперва показались ей бездонными и хладнокровными, напоминая о ледяных водах Атлантического океана.       Он стал для неё проблемой, как ещё одна плохая привычка, от которой Лэйн никак не могла избавиться. Этот мужчина, как и никотин, пробуждал в ней зависимость, однако в случае с ним — практически непреодолимую, разрушительную. Чтобы справиться с ней — требовалось приложить немалые усилия. Что не всегда ей удавалось.

***

Когда-то

      Лэйн ощутила неприятный холодок, что пробежал между лопаток. Она застыла посреди тёмного и, казалось бы, безлюдного переулка. Без проблем добраться домой после очередной командировки, по всей видимости, у неё не получится. Потому что подозрение, что за ней кто-то следовал по пятам, всё больше укреплялось, взывая к её инстинктам, которые она приобрела в специальном учебном заведении.       Небольшой метательный нож, по приезду спрятанный в рукаве с помощью крепления, плавно скользнул вниз и оказался у неё в руке. Лэйн тотчас обернулась, готовая к защите и к нападению одновременно, но её резкий выпад так же ловко и немного грубо отразил тот, кто теперь возвышался над ней огромной тенью, сжимая цепкими пальцами её запястье.       — Нужно было отреагировать сразу же, когда ты только поняла, что кто-то преследует тебя, а не вести потенциального нападавшего прямиком к своему дому. — Обладатель низкого и полного ледяной строгости голоса, выходя из тени, медленно приблизился к ней. Обоняния коснулся знакомый древесный запах, и она позволила себе немного расслабиться. — Необходимо быть гораздо быстрее своего противника, чтобы успеть предвидеть, с какой стороны последует удар, и после этого отразить его. Как я тебя учил: просчитывай наперёд все возможные засады, где бы ты ни находилась. Полезный навык.       Лэйн могла бы усмехнуться, язвительно, с вызовом, нарочно провоцируя его, а вместо этого — нахмурилась, поджимая губы. Спорить с ним сегодня не было никакого желания. Совершенно. В висках и без того пульсировала боль, что сводила на нет жалкие попытки быть любезной. Нотаций ещё не хватало.       — И что ты здесь делаешь в это время? Когда должен сладко спать в своей тёплой постели, — с раздражением произнесла Лэйн, попутно вырывая руку из хватки мужчины и надеясь, что он не почувствовал, как от его прикосновения по её коже пробежали мурашки. Затем поспешила добавить: — Мне больше не нужна нянька, генерал.       Замигал фонарь, в тусклом жёлтом свете позволив ей разглядеть суровые черты её куратора, густые брови которого сошлись к переносице. Но, чёрт возьми, ему даже шло — быть хмурым и слишком серьёзным. А сейчас он стоял непозволительно близко к ней и глядел так, словно пытался прочесть её мысли, считывая эмоции, исходящие от неё. Из-за чего она могла с нарастающим волнением уловить, как его дыхание постепенно становилось тяжёлым, пока он не отводил от неё пристального взгляда, в котором уже бушевал грозовой шторм.       Каждый раз своим появлением несносный генерал выбивал почву у неё из-под ног. И почему именно он? Почему в его присутствии она всегда нервничала, была сама не своя? Потому что ему удалось стать кем-то особенным для неё? Чёрта с два.       — Я просто хотел лично убедиться, что с тобой всё в порядке, — вздохнув, хрипло сказал Дмитрий.       Лэйн проглотила комок, вставший поперёк горла и, слегка тряхнув головой, попыталась собраться с мыслями. То, что происходит между ними, надо прекратить. Они не должны что-то испытывать друг к другу. Привязанность ни к чему хорошему не приведёт, особенно в их случае. И всё же она невольно прикрыла глаза, как только его тёплые пальцы коснулись её щеки, неприемлемо нежно поглаживая. Лишь в подобные моменты она чувствовала себя обычной женщиной, которой хотелось быть желанной, даже любимой, а не бездушной машиной, исполняющей любые приказы.       Сделав глубокий вдох, полный решимости, и снова распахнув отяжелевшие веки, Лэйн нашла в себе силы отстраниться от него и отступить назад. В свою очередь, Дмитрий выпрямился и сунул руки в карманы брюк. При этом он выглядел ещё более напряжённым и угрюмым.       — Убедился? — негромко проговорила она, пытаясь казаться сдержанной, тем не менее злость, что вспыхнула внезапно, всё равно просачивалась сквозь непроницаемую маску равнодушия, за которой привыкла прятаться. — Теперь ты можешь уйти и оставить меня в покое. Я устала после перелёта и хочу отдохнуть. От всего. И от тебя в том числе.       Лэйн не стала медлить, сбежала от него. Иначе уступила бы ему. Снова. Как всегда. Поэтому поспешила войти в подъезд и подняться на необходимый этаж, чтобы потом достать ключи и открыть дверь, которая стала бы спасительным барьером между ними и не дала бы ей совершить очередную глупость. Но перед этим… В полумраке ей удалось разглядеть, как генерал прищурился, смотрел испытующе, пронзительно. Как его грудная клетка стала вздыматься чаще. Дмитрий казался по-настоящему разгневанным. Она прекрасно знала, что ещё немного — и он сорвётся, бросится следом за ней. Как ни крути, он был азартным человеком.       И не ошиблась. От этого её сердцебиение участилось, было оглушительным. У неё перехватило дыхание, когда Дмитрий решительно шагнул через порог её арендованной квартиры, настиг Лэйн прямо в прихожей и встал перед ней, упираясь ладонями в стену по обе стороны от её головы, чем ясно давал ей понять, что играть с огнём чертовски опасно.       Поздно.       Она успела обжечься.       Наклонившись к её пылающему лицу, призывая Лэйн поднять глаза и встретиться с ним взглядом, он тихо и спокойно произнёс:       — Я не уйду, пока мы не получим то, в чём нуждались оба на протяжении всего времени, что мы не виделись. И ещё… Я знаю, когда ты врёшь. Всё совсем наоборот. Ты хочешь меня. Просто сознаться в этом, себе же в первую очередь, не можешь.       — Кто бы говорил, — процедила Лэйн сквозь зубы, упираясь руками ему в грудь.       Она чувствовала, как под её ладонями перекатывались литые мышцы, и ловила себя на мысли, что это — лишь видимость сопротивления. Потому что бороться с влечением к этому мужчине была попросту не в силах.       Капитуляция.       Безоговорочная.       С жадностью втягивая воздух, Лэйн обратила внимание на то, что его запах вновь бесцеремонно проникал в лёгкие и затуманивал разум. Она замерла в предвкушении, ощутила, как Дмитрий провёл ладонью по её затылку, запустил пальцы в волосы, обхватил другой рукой талию и прижался к ней всем телом, не оставляя ей шанса сбежать. Не дождавшись позволения, он накрыл её губы своими, втягивая в пылкий, долгий и пьянящий своей раскованностью поцелуй.       Генерал нарушал все запреты, а она понимала, что окончательно потеряла рассудок, не в состоянии оторваться от него.       Давая им обоим перевести дух, он чуть отодвинулся и прислонился к её лбу своим. Лэйн пришлось слегка прикусить нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть, когда Дмитрий нетерпеливо потянул подол её платья вверх, сдвинул трусики и дотронулся до горячей, влажной плоти. Она судорожно вцепилась в его запястье, то ли собираясь остановить его, то ли заставить довести начатое до конца. Сама никак не могла решить, охваченная противоречиями.       Он сделал это за неё. Сводил её с ума медленными, дразнящими движениями, вынуждал поддаться, неистово, бесстыдно пульсируя под его натиском. Вырваться из объятий не составило бы большого труда, и Лэйн убеждала себя, что должна оттолкнуть его, но в то же время меньше всего этого хотела, продолжая держаться за его крепкую шею и разрешая генералу подвести её до черты, которую она была готова вот-вот пересечь.       Не давая ей опомниться, он развернул её лицом к стене и стянул до колен нижнее бельё. Потом звякнула пряжка ремня. Зарываясь носом в её волосы, Дмитрий провёл ладонями по ягодицам, переместился к животу и опять обхватил рукой талию, вслед за чем мягко толкнулся, заполнив её собой. Лэйн задрожала, издавая приглушённый стон и слегка выгибая спину, пока его губы скользили по её раскалённой коже, а он сам прерывисто и с жаром дышал ей в шею.       Поначалу генерал раскачивался подчёркнуто неспешно, изводил её плавным скольжением и трением, желая растянуть это безумие на двоих, правда, долго не продержался, потеряв остатки и без того хрупкого контроля, принялся двигаться с умопомрачительной интенсивностью. Она же зажмурилась, глотая всхлипы, которые становились всё более отчаянными. Напряжение стремительно росло, возбуждение достигало предела, вытесняя все мысли и сомнения. Они позволили себе полностью раствориться друг в друге, отдаться упоительным ощущениям. Необузданная, хмельная страсть ударила в голову похлеще самого крепкого алкоголя.       Чувствуя, как её накрывает горячей, настолько мощной волной, что захватило дух, Лэйн затрепетала в его руках и застонала с надрывом. После финального, резкого толчка, Дмитрий отрывисто вздохнул и тоже содрогнулся, прижался к ней крепче. После, упираясь покрытым испариной лбом в прохладную стену, она пыталась отдышаться, прийти в себя. Как и он.       Они оба сошли с ума.       Определённо.       Генерал не спеша отстранился от неё, заодно оставив непривычно ласковый, мучительно чувственный поцелуй за ухом, и, как ей показалось, с неохотой выпустил её из своих объятий. Стараясь устоять на ослабевших ногах, Лэйн оттолкнулась от стены дрожащими руками, поправила платье и перешагнула через нижнее бельё, которое так и бросила на полу.       — Знаешь… Иногда я злюсь на себя за то, что мне очень хорошо с тобой. — Лэйн устремила на него неожиданно серьёзный, отчасти грустный взгляд. Говорила притом вполголоса: — За то, что не думаю о последствиях.       Дмитрий смотрел на неё в ответ с намерением о многом ей рассказать. Например, о том, что думал о ней чаще, чем следовало. Хотел прикасаться и не оглядываться перед этим по сторонам, опасаясь, что их могли увидеть и доложить вышестоящему начальству, поскольку доставлять ей неприятности не собирался. Хотел, чтобы она каждую ночь спала в его постели, а по утрам он мог без спешки любить её, податливую и разомлевшую от тепла… И, в конце концов, в мимолётном порыве хотел признаться в том, как много она значила для него. Однако слова так и не сорвались с языка.       Он прижался взмокшей от пота спиной к стене справа от неё и откинул голову назад, чувствуя затылком отрезвляющий холод. Сейчас бы закурить, но забыл пачку сигарет и зажигалку в машине. Генерал стискивал зубы, играя желваками, и сжимал руки в кулаки. Открыть кому-то свои настоящие чувства — было для него задачей не из простых. А ещё от неё этого требовал. Разве мог? Имел право?       — Как и я упрекаю себя в том, что скучаю по тебе, когда ты не рядом, — наконец отозвался Дмитрий, глядя в пустоту. — И что стал сомневаться во всём, в чём когда-то был уверен.       Как бы Лэйн хотелось превратить своё сердце в механизм, который можно завести и остановить по своему желанию, чтобы не чувствовать боль, что сжимала его словно в тисках. Потому что однажды ей придётся оставить генерала, а ему — отпустить её.

***

В настоящее время

      Со вздохом Лэйн отмахнулась от навязчивых размышлений и потушила сигарету, с нахлынувшей злостью прижала её к пепельнице. Откинувшись на спинку стула, от досады поджала губы. Дмитрий постоянно возвращался в её мысли, врывался в них без спроса, как бы она ни старалась выбросить его из головы.       Неужели это возможно: любить кого-то до безумия сильно и при этом с равной силой ненавидеть? Между этими двумя понятиями существовала настолько тонкая грань, что преодолеть её было так легко и незаметно.       — Хорошо выглядишь, Лэйн, — раздался вдруг за её спиной знакомый голос, из-за чего дрожь невольно пронеслась по телу, которое вмиг стало напряжённым. — Отдых пошёл тебе на пользу.       Из лёгких как будто выкачали весь воздух, в груди болезненно заныло. Внутри всё мгновенно стянуло в узел. Поэтому она не решилась сразу же обернуться. Ей необходимо сначала совладать с собой, прежде чем она посмотрит ему в лицо. Родное лицо, которое любила изучать кончиками пальцев, когда они оставались наедине.       Лэйн всё же поднялась, подхватив пустую чашку, в которой был кофе, намеренно оставив нетронутым на столе заряженный «глок», и повернулась в его сторону. Дмитрий стоял в дверях, прислонившись одним плечом к косяку, и наблюдал за ней с едва уловимой, но тёплой улыбкой на губах. Одним лишь своим присутствием он будоражил в ней всё то, что она испытывала к нему. Эти чувства так и не исчезли, продолжая жить в ней, прочно укоренившись в душе.       — Почему ты здесь, генерал? Чтобы лично всадить мне пулю между глаз? — удерживая его взгляд, с резкими нотками в голосе потребовала Лэйн ответа, а затем, не дождавшись его и покачав при этом головой, ушла на кухню.       Только спустя минуту за её спиной послышались шаги. Она слегка вздрогнула, почувствовав его руки на своих плечах. Горло мгновенно сдавило от избытка чувств, но Лэйн отказывалась поддаваться эмоциям, скрещивая руки на груди и стараясь подавить слёзы, что выступили на глазах.       — Я не для этого нашёл тебя, — прошептал Дмитрий ей на ухо, то и дело дотрагиваясь до него губами. — Они пока что не знают, где я. И… Донован в том числе.       Её голос предательски дрогнул, когда Лэйн спросила:       — А зачем тогда? Что привело тебя сюда, если не поручение ликвидировать меня?       Какое-то время генерал молчал и просто крепко обнимал её за талию. Она даже не пошевелилась, закрыв глаза, ощутила, как по щекам скатились слезинки, которые ей не удалось сдержать. Находиться в его объятиях столь приятно. Тепло, уютно и… безопасно. Да, Лэйн доверяла ему. Что было очень глупо с её стороны, как она считала.       Может, он отыскал её потому, что хотел навсегда остаться с ней? Решил всё-таки быть на её стороне? Лэйн украдкой усмехнулась. Вот и ещё одна пагубная привычка — верить в лучший исход, когда впереди тупик или же когда сложностей на пути становилось всё больше.       — Мне очень хотелось увидеть тебя, перед тем как ты снова сбежишь, отчаянно желая быть свободной, — заявил Дмитрий. Даже не оборачиваясь к нему, она была уверена, что он улыбнулся. Только вот его голос показался ей весьма печальным, отчего несложно было догадаться, что улыбка вышла с намёком на горечь. — Потому что я по-прежнему скучаю по тебе, Лэйн.       Не отнимая от неё рук, генерал встал перед девушкой и встретился с ней взглядом. И стало понятно, что невыносимая тоска медленно съедала их обоих изнутри. Он нежно поцеловал её лоб, щёки, затем уголок рта. Словно поставил клеймо, которое горело на коже. Губы Лэйн раскрылись для коротких вдохов и выдохов, которые она совершала, не сводя с него глаз, пока тем временем его пальцы по новой исследовали линию её скул, шеи и ключицы, соблазнительные изгибы фигуры.       Не выдержав, она притянула Дмитрия ещё ближе к себе и, держа его лицо в ладонях, потянулась к нему за долгожданным поцелуем. Лэйн цеплялась за него, как и он за неё, изо всех сил.       — Сколько у нас времени? — поинтересовалась она, шёпотом касаясь его губ, что покраснели от их взаимной несдержанности.       Лэйн заметила, как генерал сглотнул и сжал челюсти. В его глазах, которые ни на миг не упускали её из виду, плескалось разочарование, почти отчаяние, когда как хватка мужчины вокруг её талии усилилась.       — Двадцать четыре часа, — обронил Дмитрий, и в его взгляде мелькнуло неподдельное сожаление, заставляя уже её сердце болезненно сжаться.       Для неё самой нестерпимо было находиться вдали от него на протяжении долгого времени, постоянно думая о том, как сильно ей не хватало его. И пускай на данный момент у них есть всего лишь сутки… Неважно. Потому что лучше получить хоть что-то, чем совсем ничего. Нужно уметь довольствоваться малым.       — Тогда позволь мне запомнить, каково это, когда ты — мой, а я — твоя.