На 20 лет назад

      Согласно легенде, прекрасная Орихимэ и Хикобоси встретились и полюбили друг друга. Недовольный тем, что работа была оставлена, отец Орихимэ разлучил влюблённых, разделив их по обе стороны реки, (если углубиться и протолковать, то река — это Млечный путь), и запретил им встречаться чаще одного раза в году.              Каждый год в седьмую ночь седьмого месяца им разрешено видеться. Ткачихой, или Танабатацумэ, называют яркую звезду «Вегу» в созвездии «Лиры», а Волопасом, или Кэнгю, называют звезду «Альтаир» в созвездии «Орла».       Этот праздник не одобрен правительством, в плане, что власти не огласили в день празднования выходной или что-то другое.       То, что вы слышали до этого, является легендой о том, как появилось данное мероприятие, но сейчас не об этом, намечаются дела поважнее, а именно… — Он вор, хватайте его, бегом!!!

За что?

      Думал себе Ханагаки Такемичи видя как в его сторону устремляются сразу несколько кулаков со всех сторон.

Боже, тебе почти тридцатка, а ты шпале мелкой проигрываешь.

      Думал сейчас врач, пытаясь найти хотя бы малейшие дороги для отступления.       А начиналось все довольно мило, и возможно, в какой-то степени, романтично. На календаре 7 июля, среда, а это значит, что праздник Танабата уже давно вступил в свои права, следовательно, как врач и договорился где-то в 18:00 Шин, на пару с уже в хорошем настроении Вакой, заехали в больницу за бывшим блондином, который как только услышал рев чужих моторов въехавших в квартал местной больницы сразу начал паковать собственные вещи быстрым темпом, направляясь сначало в кабинет главврача, а после и вовсе покинул пропитанное запахом антибиотиков здание, вместо чего идя на встречу собственным ждавшим его друзьям.       Тот поприветствовал двоих юношей, и сев на заднее сидение черноволосого, тем самим немного обидев блондина, с горем пополам те отправились в сторону Роппонги. — А где Майки?       Спросил Такемичи надеясь получить ответ от парня сидящего буквально в сантиметре от него. Но по иронии судьбы, или как всегда, Сано либо его игнорировал, либо просто не слышал.       Иногда Ханагаки такое поведение слегка задевало, но в этот раз Такемичи не стал пытать удачу и во второй раз решив, что Имауши хоть и находящийся в 3 метрах от них, возможно, или скорее всего, сможет уталить жажду, узнать такой возможно важный ответ на вопрос в связи с недавно произошедшими событиями. Он имеет ввиду инцидент с Курокавой.       Повторив вопрос, но чуть громче и направив его в сторону Вакасы, блондин на секунду все же отвлекся от разглядывания дороги впереди и на мгновение перевел взгляд собственных фиолетовых омутов в сторону Такемичи. — Он приедет туда вместе со своими друзьями.       Довольно громко ответил Имауши, но из-за шума машин и моторов некоторых мотоциклов до Ханагаки дошла информация не сразу и в довольно в ленивой форме.              Поэтому повтыкав на блондина несколько секунд и получив вопросительный взгляд со стороны Шина, Такемичи кивнул собственным мыслям и продолжил смотреть на мокрый асфальт на дороге, который отражал яркий свет всего вокруг.       Перед тем, как проехать через перекрёсток, транспорт заставляет остановиться красный свет, который как бельмо на глазу высветилось на таблице.       Ханагаки даже не думал терять это время впустую, поэтому тот положив одну из рук в карман собственных свободных синих джинс, достал маленький плеер с чуть запутанными проводными наушниками.       На табле уже начинал загораться жёлтый цвет, как будто предупреждая Ханагаки.       Все это время Сано служил неким держателем для голубоглазаго, проще сказать если бы Такемичи отпустил парня во время поездки, уже давно бы упал в объятия красивого, черного, мокрого асфальта.       Шум машин чуть приглушился в некой вселенной Ханагаки из-за надетых на уши наушников. Тот без всяких препятствий и замедления было уже хотел нажать на кнопку «плей», но тут его перебили. — Дашь послушать?       Спросил немного ещё до сих пор повернутый к нему профилем лицом Шин.       Такемичи моргнул, но все же протянул один из проводов Сано, который, в свою очередь, надел это приспособление и снова начал смотреть на дорогу. — Спасибо.       Услышал врач, после чего улыбнулся. Все эта ситуация была такой лёгкой, что ему одновременно хотелось плакать и смеяться. Все было просто понятно, рядом были любимые люди готовые поддержать. Это заставляло Ханагаки летать в некой эйфорие.       Все же нажав на кнопку «плей» Такемичи, как и всегда, обвел руки вокруг талии Шина. Сначало посмотрев на дорогу перед собой, а после, походу, не замечающего ничего Ваку, бывший блондин положил голову на широкую спину Сано перед ним, который, похоже, после прикосновения чуть вздрогнул не ожидая такого поворота.        Из-за этого на лице Ханагаки расцвела лёгкая, добрая, немного, возможно, невзрачная улыбка, такая родная и такая бесценная.       Имауши, который всеми возможными и невозможными способами пытался как-то сузить свой кругозор и сконцентрироваться на дороге, дабы не видеть столь колящее сердце картины рядом, все же прервался от разглядывания машин впереди и перевел взгляд на Ханагаки, который успел уже довольно давно выбрать удобное для себя положение на спине его друга.       Нежный июльский ветер прошёлся по рядах и открытых автомобилях, наполняя город новыми красками яркого японского лета, холод и мурашки понемногу расползались по телу парня одного сидящего за мотоциклом.

Голубые.

      Голубые, как утреннее небо, глаза смотрели на него, а улыбка в этой феерии была как дополнительный, но все такой же бесценный бонус…       Тяжёлые веки заставили ненадолго закрыть взор окружения на прекрасные кристаллы в глазах парня.       Он только сильнее сжал вечно белую футболку на Сано и тихо вздохнул.       Все люди, которые до этого ждали момента поехать дальше, стартовали в ту же секунду. Трасса вновь ожила, наполняясь красивыми отблесками фар автомобилей.       Чем ближе они приближались к месту празднования, тем больше фиолетовые глаза сталкивались с некими бумажными, красными фонариками, которые висели почти что на проводах у дороги возле светофора или другого иного знака дорожного движения.       Черные, как уголь, глаза судорожно метались по просторам Токио. Но больше всего его внимание забирал красивейший закат, который, как на ладони, разложился перед ним.        Красное солнце отдавало некий розовый отблеск, придавая всем предметам рядом некой другой окраски, это было по истине прекрасно и красиво. Одна скупая слеза скатилась по щеке Шиничиро, падая куда-то вниз под колёса байка.

Вы бы смогли описать чувство простоты и свободы одновременно?

      Вот и Сано не мог. Но это блаженное ощущение заставляло последнего быть на 7 небе от счастья. И даже холод, пробирающий его до костяшек, не заставит парня отойти от прекраснейших мыслей заполнивших его из нутри. Руки подрагивали, а слезы потихоньку заполняли щеки Шиничиро.        Чувство тепла и заботы наполняли его изнутри, в животе будто порхало стадо бабочек. Тот отвел одну из собственных рук в сторону, дабы вытереть накопившиеся слезы на концах глаз.

Сегодняшний вечер обещал быть интересным…

      Ну так вот, давайте упустим все то, что случилось до этого момента. Ну почти. Сначала небольшая пред история.       Все же, наконец доехав до главной улицы, где собственно и происходило мероприятие, трое парней пошли в ближайший парк, где люди на ветвях бамбука уже успели развесить тандзаку. Тандзаку — это, скорее всего, анонимный, небольшой кусочек бумаги, на котором человек пишет собственное желание, которое, по некоторым поверьям, сбудется если ты повесишь листок ровно в полночь.       Конечно люди уже давненько перестали воспринимать такие слова всерьёз, но все же, вешать тандзаку не переставали.       По словам Шиничиро, сюда в скором времени должен будет подойти Майки с его друзьями. Такемичи такая новость уже довольно давно заставляла улыбаться, наконец-то он впервые увидит своими глазами маленькие копии будущих предводителей и капитанов Томана.       Так вот, Ханагаки и сам не очень то понял, что именно произошло, но в один момент Сано просто напросто дал Такемичи собственный портфель и смылся куда-то с Вакой, оставив Ханагаки стоять одного возле ими занятой лавочки.       Такемичи присмотрелся. Это был черный портфель с небольшой белой нашивкой дракона на одной из лямок. Сзади был небольшой узор в виде шахматной доски, который доходил до начала молнии.       Обычный портфель. Шиничиро отдал Ханагаки вещь на сбережение, но догадки куда он ушел до сих пор не посещали его. — Эй, ты!       Это явно окликнули Ханагаки, поэтому тот поспешил повернуться на 180° назад. Парень увидел перед собой 6 мальчиков, до боли знакомых ему ранее.       Парень с фиолетовыми волосами и серьгой у левого уха был Митцуя, справа от него рядом стоял уже знакомый с ним Баджи в полосатой красно-черной футболке. После был Па Чин, он узнал парня по шраму на губе, за коротко стриженным блондином стояли братья Кавата Соя и Нахоя, с такими же кучерявыми разноцветными волосами. Круг закрывал Доракен, который, походу, только сейчас обратил внимание на Такемичи.       Последний названый до сих пор стоял с немым шоком на лице, осознавая происходящее пока мелкие говнюки решили действовать.       Заметив такой знакомый глазам будущим капитанам Тосвы портфель брата Майки, те даже толком не прояснив ситуации ринулись на встречу взрослому голубоглазому, который так и продолжал хлопать ртом, как рыба.       Один Кен остался стоять на месте, не понимая рвения ребят, ну а Баджи, похоже, забылся о том, что парень ему знаком поэтому бежать решил со всеми. — Он вор, хватайте его, бегом!!!       Закричал мало не на всю улицу Мицуя, готовя собственный кулак для удара по белому личку врача. Все остальные члены компании, кроме Рюгуджи, оставшегося стоять на месте, что-то не внятное ответили показывая своё согласие.       И вот вам картина маслом. В центре действий стоит Такемичи, который просто остался сторожить чужой портфель. — Ребят, вы чего?       Тихо сказал оставшиеся сзади стоять Доракен.

***

— За что, Баджи-кун?

      Спросил Ханагаки держась за левую щеку, по которой прошёлся кулак Кейске, таким образом пытаясь притушить боль или хотя бы сделать её чуть меньше. Баджи тоже держался за лицо, ведь данное действие увидел глава будущей банды поэтому тоже после проехался шлепанцем по наглой морде Кейске.       Самому же парню в полосатой футболке было довольно стыдно за свой поступок, он и вправду не признал тогда Ханагаки. — Я случайно, Такемичи-сан.       Жалобно проскулил Кейске отрывая руку от щеки и сжимая кулаки на собственных шортах, упорно смотря в пол. Ему было стыдно опять заглянуть в голубые глаза, не смотря на то, что Ханагаки эта ситуация была не так обидна, как смешна.       Получать по лицу, да и вообще уже давно вошло в привычку, поэтому тот только внимательно наблюдал за тем, что будут делать дальше его будущие капитаны. — Как ты до сих пор жив, Такемичи? Раз тебя мелкая ребятня избить может?       С некой насмешкой спросил Имауши, из коса поглядывая на Ханагаки, которого данная речь ни чуточку похоже не задела. Такемичи только тяжело вздохнул, сначала зло зыркнув на Ваку, а после повернулся к брюнету в полосатой футболке.       Кейске почувствовал, как что-то тяжелое и теплое упало на голову парня, подобное чувство он уже испытывал. Мальчик подвёл собственый взгляд на человека сидящего рядом. Зрачок в карих, как шоколад, глазах сначала немного сузился, но после признав знакомые голубые разширились.       Такемичи потрепал парня по голове зарываясь пальцами в темные пряди волос Кейске. — Да ладно тебе, я все понимаю.       Минутное тепло почему-то покинуло голову Баджи, переставая дарить отобранное чувство безопасности и дольки любви.       Кейске только отвернул голову в противоположную сторону от Ханагаки, скрывая от последнего совсем немного покрасневшие щеки. Но не долго продолжались раздумия будущего капитана 1 отряда Свастонов, перед карими глазами появились глубокие черные омуты, которые прожигали Кейске изнутри. — А, Майки, отойди!       Закончил Баджи отталкивая лицо младшего Сано от себя. Шиничиро только хихикнул и все же забрал портфель из крепких рук Такемичи, который пять раз успел убедиться, что именно законный владелец заберёт вещь себе.        Ханагаки, который до этого сидел на лавочке и «зализывал» собственные раны поднялся на ноги, дабы пойти со всеми остальными куда-то вперед, но до того как сделать шаг, его схватили за белую футболку, из-за чего тот обернулся смотря чуть в низ.       На удивление голубоглазого сзади стоял Мицуя вместе с братьями Кавата и Па-чином, парень с фиолетовыми волосами и серьгой в ухе, несколько секунд стоял молча, но все же выдал. — Простите нас за то, что поступили так опрометчиво.       Все остальные кивнули, показывая своё согласие со словами Такаши, после, ожидая вердикта от Такемичи, смотря куда-то в пол. Сам голубоглазый сначала немного удивился, но после, чтобы долго не задерживать остальных, только улыбнулся небольшой группе людей и ответив, что все хорошо, подошёл к Ваке с Шином, спрашивая куда идём дальше?

***

— Неужели вы оба и правда верите в эту бурду? — Не будь занудой, Вака.       Сказал Такемичи, пихая небольшой белый кусочек бумаги с ручкой в руки Имауши. Белобрысый довольно скептично относился к большинству праздников, и Танабата не была исключением, он на отрез отказывался писать собственное желание, ведь считал это абсолютно бессмысленным и тупым делом.       Не то чтобы Ханагики был настолько патриот, дабы придавать большое значение всем Японским празднованиям, которых вообще было довольно много, но почему-то хотел переубедить и убедить Ваку на написание желания на танзаку.        Шиничиро тоже не очень-то и хотел делать, и идти в ногу с традициями, но отказать Ханагаки не мог, поэтому сейчас думал над собственной прихотью, пока парни в возрасте от 10-12, а именно компания Майки, уже давно боролись за право повесить на, по их мнению, красивой ветке бамбука свой листок. Это вызывало чувство спокойствия и радости, что хорошо отображалось на лице Такемичи       Тот уже довольно давно повесил собственную танзаку на самую дальнюю ветку в бамбуковом лесу на территории парка. Он просил у духов Орихимэ и Хикобоси терпение и спокойствие, хотя скорее эти так называемые боги все же больше знаются на любовных побрекушках, но не важно, сейчас ему не хватало именно этих постоянных черт характера.       Все же он уломал Ваку взять в руки белый, как снег, лист бумаги, после чего в небе заиграли яркие краски фейерверков, которые, в скором времени, заполучил почти все внимание людей стоящих на земле наблюдая за небесным действием.       Шиничиро вздохнул и все же нашел подходящее место для собственного тандзаку, среди чужих многочисленных просьб других незнакомых ему людей. Его довольно часто посещала мысль о том, что из-за большого количества желаний боги Орихиме и Хикобоси, и вовсе не заметят его кусочек бумаги, после Сано подумал, что думает слишком беспечно и по детски, а после, что если его просьба все же исполнится то он собственноручно возведет памятник этим божествам.       Часы на его правом запястье показывали 23:59.       Шин вздохнул и с небольшим, но все же восторгом, повесил собственный тандзику на видное место под фонарем, который отдавал желтоватым светот из-за чего белый кусок бумаги казался золотым. — Я очень удивлюсь если эти поверья сбудутся.       Даже не поворачиваясь лицом к человеку рядом пробубнел Сано.        На плечо главы Черных драконов легла крепкая рука Имауши, который неизменно похлопал того. — Странный ты, я свою выкинул… Твоя где?       Спросил Вака, пытаясь разглядеть среди тысячи тандзику почерк знакомого. Шиничиро повернулся на голос Имауши. — Пошли к остальным, я не писал чего-то необычного.       С улыбкой ответил Шин, идя вперед к кудрявой черной макушке Ханагаки.

— Я вижу.

      Совсем тихо, будто бы для себя проговорил Имауши, пробегая взглядом фиолетовых глаз по сторокам послания своего друга, который, по его словам, попросил нечто банальное.        На небольшом листке во всю длину было написано имя паренька, который уже довольно продолжительное время не выходил из мыслей Имауши, тот тихо хихикнул и повернулся в сторону всех остальных. — Ханагаки Такемичи, хороший выбор.       Запихнув руки в карманы и пошагав в сторону лавочки возле реки, где уже сидел Майки и ребятня, сказал себе под нос Вака.