Мелодия без смысла

Несомненно Исыль очень нравится посещать занятия Ли Донхёка. Трижды в неделю на протяжении почти целого месяца она за ужином то и дело щебечет об интересных уроках и новых вещах, которые они разучивают. Это не может не радовать Минхёна, который уже не сомневается в том, что его малышка должна посещать музыкальный класс. — Сегодня мы даже пробовали играть на пианино, — говорит она, ножкой махая под столом и ложкой набирая суп. Минхён сидит напротив и внимательно следит за ней, пока няня рядом с девочкой мягко улыбается. За окном начался тихий дождик, смывая недельную усталость с города. — Не маши ногами под столом, — спокойно говорит он. — Тебе понравилось? Получалось что-то сыграть? — Да, — Исыль кивает и хмурит бровки. — Только не помню, что это было. Учитель Ли говорит, что пианино очень тонкий инструмент. Я не поняла этого, но было интересно. Она снова опускает головку и принимается выбирать морковку из тарелки и прятать в рот. Минхён понимает, что на этом её рассказ закончен, поэтому поворачивается к няне. — Учитель сказал, что у неё хорошо получается, — опережает вопросы Минсу и многозначительно улыбается. — Вам стоило бы самим с ним поговорить. На эти слова мужчина только кивает и тянется за чашкой с кофе. Он всё время ждал звонка от Ли Донхёка, но ни через неделю, ни через две учитель так и не выполнил своего обещания. Исыль ничего не говорит об экскурсии, как и няня, что немного сбивает с толку. — Я на следующей неделе освобожу время и сообщу вам, когда не приходить. Скорее всего это будет пятница. Он не сомневается в компетентности молодого человека, потому что школа имела превосходную репутацию в столице и не могла позволить себе попасть в скандал из-за нового учителя. Вот только Ли Донхёк всё ещё может показать себя как человек, который способен давать ложные надежды. После ужина няня немного занимается уроками с Исыль, после чего уходит до понедельника и Минхён играет с дочерью. Завтра выходной, поэтому мужчина позволяет подольше посмотреть мультики и ещё один раз сыграть в прятки. Прочитав сказку и запихнув со всех сторон розовое одеяло, он целует уже спящую дочь в лоб и уходит к себе: принимает душ, изучает новый договор с крупной компанией и задумчиво крутит в руках телефон. Всё ждёт звонок, которого не надеется услышать. Усталость берёт своё и строчки расплываются перед глазами, а мысли мешают концентрироваться. Неприятное чувство, осевшее где-то в сердце, всё гложет, незаметно ковыряет тонкую корочку душевного покоя. Осенний воздух — перемешан с дождём и первой прелой листвой — проникает через приоткрытую балконную дверь. Холод неприятно скользит по голым пяткам и Минхён уже порывается встать и закрыть его, но звонит телефон. Всё таки звонит. Незнакомый номер отчего-то заставляет нервно вдохнуть. — Алло? Так поздно учитель из школы точно звонить не будет, но и с работы в такое время его обычно не тревожат. Вероятность всё же есть — Исыль может попробовать играть на пианино. Как её мать. — Рада тебя слышать, Минхён, — голос на том конце тихий, с нотками улыбки, давно забытый. Минхён выпрямляется и сильно хмурится. — Столько лет прошло, а ты совсем не меняешься. — Мина, — коротко выдыхает мужчина и поднимается на ноги, проходит к окну и нервно кусает внутреннюю сторону щеки. — Чем обязан? — Как всегда — серьёзный и сосредоточенный, — Мина смеётся, заставляя Минхёна раздражаться. — Но ты прав, я звоню тебе по делу. Хочу увидеться с дочерью. Каждое её слово отзывается тупой болью — бывшая жена снова врывается в его жизнь. Она первая сказала, что разлюбила, первая собрала вещи из их дома, первая подала на развод и сама же уехала искать лучшей жизни, оставив младенца Минхёну. Иногда она объявляется, но Исыль совсем её не знает и тяжело идёт на контакт. Только вот Мина всё равно продолжает бередить им души. Из непонятных побуждений. — Когда? — коротко спрашивает мужчина. — Через неделю. Я могу приехать к школе и забрать её. — Хорошо. Я тоже буду там, — Минхён смотрит на деревья у дома и неожиданно для себя замечает пожелтевшие листья. — Тогда до встречи. Буду рада тебя увидеть, — раньше этот низкий голос вызывал трепет и обожание во всём естестве, но сейчас — только еле ощутимое покалывание. — До встречи. Он обрывает звонок и плотно закрывает балкон. После гулкого щелчка комната погружается в абсолютную тишину, вытаскивая на свет внутреннюю бурю. Нет, Минхён больше не любит эту женщину, но её поступок всё ещё до конца не укладывался в его голове. Исыль росла без матери, хотя мать у неё есть: девочка знает, кто её мама, как она выглядит, но при этом совсем не знает, что она за человек и что к маме нужно чувствовать. Это самое неприятное, больное и отвратительное осознание. Ведь Минхён никак не мог заменить ей мать. Он не хочет вернуть Мину, но если бы она исполняла свои обязанности перед ребёнком, всё было бы совсем по-другому. Он бы не чувствовал себя виноватым каждый раз, когда договаривался с ней о встрече (а такое случается раз или два в год). Исыль не жаждет внимания мамы, она даже не говорит о ней, видимо, разочаровавшись в этом человеке ещё в раннем возрасте.

(1+1) + 1 = ?

Выходной Минхён решает полностью посвятить дочери. После завтрака они едут в парк аттракционов, ведь погода ещё позволяет оставить тёплые куртки и шапки на полках шкафа. Исыль радостно просится прокатиться на лошадке на яркой карусели, затем тянет отца на батуты, в игровую комнату, на надувные горки и в зеркальный лабиринт. А Минхён соглашается на каждую её просьбу, несмотря на серьёзную должность, на дорогую одежду и ролекс на запястье. Он тоже смеётся, наклоняется пониже, чтобы пролезть в следующую комнату, с удовольствием поедает розовую сахарную вату. Сегодня можно поваляться в куче сухих опавших листьев с Исыль под боком, а потом дома долго выбирать остатки из волос и верхней одежды. — Папа, давай насобираем букетик из листьев и возьмём домой, — просит Исыль, принимаясь собирать красные листочки. — Поставим в стакан на кухне? — Давай. Минхён тоже поднимается с земли и ищет листья побольше и покрепче. Он уже ощущает, как букет будет пахнуть на всю кухню осенью, сентябрьским солнцем и этим днём. Кажется, будто он способен сохранить кусочек прожитого времени между страниц альбомов для фотографий или в старой коробке из-под обуви, где обычно оставляют многолетние чеки и билеты. С надеждой, что годы могут приходить в гости на чай — стоит лишь открыть пыльный альбом или заплесневелую коробку. Но так не бывает. Минхён знает, что по-настоящему прошлое показывается только тогда, когда подросшие дети говорят тебе «Папа, а помнишь, как мы с тобой в зоопарк ходили?». Это было давно, а оттого — вызывает грусть и ностальгию. Ведь мир в детстве казался тоже другим, наполненным динозаврами и неизведанными маленькими городами. — Смотри, какой красивый! Исыль подбегает ближе, вертя в пальчиках кленовый лист, который покраснел только до середины. Зелёная его часть свежая, крепкая, даже тёмных пятнышек нет, что поражает Минхёна. — Да, и правда красивый. Мужчина улыбается и передаёт Исыль свои находки. Букет получается большим и объёмным в её маленьких ладошках. Этот момент оказывается запечатлён на камеру смартфона Минхёна. Он сразу ставит новое изображение на обои и выдыхает. — Ты ещё не замёрзла? — касается пальцами носа и ручек Исыль. — Мы уже долго гуляем, пора домой. — Папа, ну давай ещё немного, — девочка надувает щёки и крутит головой, пытаясь найти за что уцепиться. — Мы ещё там не покатались! — она указывает пальчиком на колесо обозрения. — Оно очень высокое. Ты уверена, что не испугаешься? — Уверена! Пойдём! Так они теряют ещё час на колесе обозрения и в тире (Минхён выигрывает белого кролика, которого Исыль с горящими глазами прижимает к груди всю дорогу домой). Засыпают они тоже сегодня вместе — на широкой кровати в комнате Минхёна с игрушками и книжкой сказок в ворохах одеяла.

(1+1) + 1 = ?

В четверг, за день до поездки в школу и встречи с Миной, Минхёну звонит Ли Донхёк. Мужчина только закончил подписывать договор с китайской компанией, когда телефон вибрирует на краю стола. Незнакомый номер не удивляет. — Слушаю. —Добрый день! Господин Ли, это Ли Донхёк — учитель музыки Исыль. Минхён сразу же узнал неповторимый голос учителя, даже сквозь искажение динамиков. Он тихо усмехается и откидывается на спинку рабочего кресла. — Да, я узнал вас, — кивает сам себе. — К сожалению экскурсия, о которой я говорил, отложена на неопределённый срок из-за каких-то проблем в театре, — говорит Донхёк спокойным, безэмоциональным голосом, что наталкивает на мысль, что учитель совсем не сожалеет. — Но я звоню не для этого. Не могли бы вы завтра подъехать к школе? Я хочу поговорить о дополнительных занятиях для Исыль и показать кое-какие её достижения. — Завтра в любом случае я буду забирать Исыль после занятий, — Минхён слышит тихое «оу» на том конце, но предпочитает его проигнорировать. — Мы можем задержаться не на долго, дальше у нас планы. — Это не займёт много времени, — спешит заверить Донхёк. — Тогда, до встречи! — Да, до завтра. Минхён первым сбрасывает звонок, как всегда. Завтрашний день обещает быть интересным. Его радует только одно — целый вечер с Исыль после встречи с Миной (которая скорее всего не продлится долго).

(1+1) + 1 = ?

С самого утра Донхёк был как на иголках. От того, что он сегодня скажет Ли Минхёну будет зависеть дальнейшее развитие способностей малышки Исыль, которая точно заслуживает шанса. У них сегодня пятый последний урок общий, но усталость совсем не ощущается. После звонка с урока Донхёк зачем-то поправляет растрепавшиеся волосы, выбившуюся из-под брюк рубашку и старается скорее успокоить дыхание. Он помогает завязать хвостики нескольким девочкам (уже знает, кого забирают непутёвые отцы) и нарочно обходит стороной Исыль и её отца — чувствует внимательный взгляд мужчины несколько долгих мгновений, но упорно игнорирует. — Исыль, давай сыграем то, что мы с тобой выучили на переменах, — возвращается к пианино Донхёк, когда последние дети покидают класс. — Я уверен твой папа будет очень удивлён. Он широко улыбается, подзывая к себе девочку. Она тоже улыбается — немного смущённо — и садится рядом с учителем. Донхёк замечает, что Минхён подходит ближе и замирает чуть в стороне, сложив руки на груди. Может показаться, что он очень строгий и холодный родитель, но в уголках его губ дрожит еле заметная улыбка, которой Донхёк почему-то верит. Его пальцы плавно ложатся на чёрно-белые клавиши, первые несмелые ноты срываются с тугих струн. Через несколько мгновений Исыль тоже присоединяется, осторожно перебирая пальцами. От усердия она поджимает губы, на щеках снова появляется румянец, а бровки сходятся у переносицы. Донхёк играет ещё немного, но быстро останавливается и девочка сама продолжает мелодию. — Молодец, продолжай, — тихо говорит Донхёк. Минхён выглядит приятно удивлённым, но не поражённым. Он нежно улыбается, глядя на дочь, и Донхёку кажется, что он лишний в этой комнате. Несложная композиция идёт на второй круг, Исыль выглядит слишком сосредоточенной, поэтому учитель поднимается со своего места и подходит к мужчине. — Она очень быстро учится, — говорит он. — Пальчики длинные и гибкие, память хорошая и способности не требуют каких-то дополнительных проверок, — кивает на Исыль. — Вы знаете преподавателя, который даёт частные уроки? — спрашивает Минхён, всё ещё не отрывая взгляда от дочери. — Обычно такие контакты должны быть у администрации школы, — Донхёк неуверенно переминается с ноги на ногу и еле сдерживает себя от того, чтобы нервно провести ладонью по затылку и шее. — Я тоже даю уроки. Если через школу, то можно проводить здесь, а если напрямую — то и на дому возможно. У меня есть синтезатор, но... — У нас есть фортепиано, — прерывает его Минхён. Донхёк захлопывает рот и чувствует себя до невозможного глупым и слишком неопытным по сравнению с господином Ли. У них целых семь лет разницы, а для таких, как Минхён это наверняка огромнейшая пропасть между неопытным парнем и успешным мужчиной. — Я хочу, чтобы вы учили Исыль у нас дома. Без посредничества школы. — Хорошо, — Донхёк сглатывает и кивает. Правду говорят другие учителя — этот человек всегда серьёзен в деловых решениях и не терпит возни. — Занятия должны проходить минимум дважды в неделю. — Я напишу вам, в какие дни мы можем сойтись. — Конечно, — он силится улыбнуться и, похоже, у него получается превосходно. У Минхёна даже дёргается уголок губ в подобии ответной улыбки. И это точно не тот жест, которым одаривают просто из вежливости. Мужчина подходит к дочери и присаживается на корточки рядом. Он что-то негромко с улыбкой говорит ей и Исыль радостно кивает несколько раз, оборачиваясь к Донхёку. — Учитель Ли, вы правда будете приходить к нам домой? И будете учить меня играть на фортепиано? — Да, будем усердно заниматься с тобой, — он широко улыбается и отбивает девочке «пять» под её звонкий голосок. — Я буду очень-очень ждать! Они прощаются и Минхён за руку с дочкой покидают кабинет. Донхёк отчего-то чувствует удовлетворение и приятную тоску — он сделал сегодня много и наградой ему стала радость малышки Исыль. Для учителя это самое главное в работе, даже если он только после университета. Не спеша Донхёк убирает все тетрадки, вытирает доску, сдаёт ключи на вахту и всё так же медленно подходит к воротам школы. Сегодня он едет домой сам и на метро. В такие дни обычно либо много думает об окружающем мире, либо грустит по давно забытым чувствам. Открывшаяся у школы картина заставляет любопытно замереть на месте. Ли Минхён стоит рядом со своей машиной, пока женщина приблизительно одного с ним возраста обнимает Исыль и протягивает ей подарочный пакет. Они мило беседуют, а затем женщина выпрямляется и берёт под руку Минхёна. Донхёк догадывается, что это его жена и хмыкает себе под нос — у Ли Минхёна очень эффектная и деловая женщина, под стать ему, и шагает дальше, устремив взгляд на небо. Солнце дарит последнее тепло, поэтому Донхёк расстёгивает кардиган и, подключив наушники, бодро направляется к станции метро. У него пальцы немного дрожат после длительной игры на пианино, но больше — от желания быстрее сесть обратно перед гладкими клавишами, что так и манят провести по ним самими подушечками. Висящее сообщение от Джено остаётся проигнорированным до самой квартиры. Уже там, на кухне с дымящей чашкой кофе в руках, Донхёк открывает диалог и замирает над клавиатурой. Его просят о встрече сегодня вечером. Кино или любимое уютное кафе в торговом центре. «Я сегодня слишком устал, прости» Через три секунды после отправки сообщение читают и набирают ответ. «Тогда может увидимся завтра или послезавтра? Мы давно не проводили время вдвоём» И это правда. Донхёк знаком с Джено ещё со средней школы, они быстро подружились и Джено всегда защищал его, оберегал ото всех реальных и потенциальных угроз. Со стороны может показаться, что они встречаются. Вот только Донхёк сам не знает, правда это или всё же ложь. «Завтра во второй половине дня можем сходить куда-нибудь» Потому что Джено точно что-то к нему чувствует — через нежную, трепетную заботу, от которой сердце неспокойно пропускает удары, и заставляет невольно задумываться о собственной значимости в чужой жизни. «Конечно! Я подъеду к тебе в четыре, хорошо?» «Да, буду ждать» Только вот сам Донхёк погружается в самокопание и не может поверить, что ему суждено быть счастливым. У него нет друзей, кроме Джено, с родными он видится редко для общего спокойствия и только в школе может быть собой. Рядом с маленькими детьми, которые искренне улыбаются новой песне и активно повторяют глупые движения танцев, которые много разговаривают и радуются музыке или солнцу. Донхёк отчего-то верит, что именно дети могут помочь ему любить весь этот мир, а не только несколько часов проведённых на работе. И верит, что только детям он может дарить всю свою заботу, потому что взрослые не способны также бережно относиться к маленькому мальчику внутри него самого.