Мелодия без смысла

Общими усилиями в режиме пятнадцатиминутного разговора через смс они сошлись на уроках дважды в неделю: в среду после занятий в школе и в воскресенье в четыре часа дня. Минхён пообещал, что впервые сам заберёт Донхёка со школы и расскажет, как добираться к его дому, но по выходным он не сможет возить его. Учитель заверил, что всё в порядке и он найдёт решение. Только вот Джено это не понравилось: — Почему ты вообще должен ездить практически на другой конец города? — они сидят в кафе недалеко от рабочего офиса Джено. У него обеденный перерыв, а Донхёк на сегодня уже закончил. — Это же элитный квартал, куда переться около часа. Чем ты думал, когда подписался на эти уроки? — Джено, это же моя работа, — неуверенно вздыхает Донхёк и кусает губы. — Твоя работа заканчивается за порогом школы, а этим ты можешь себя извести. Почему вообще будешь ездить ты, а не ученица? Об этом Донхёк даже не особо задумывался. Он, услышав о наличии фортепиано дома у Ли Минхёна, даже не сомневался в месте уроков. Ему это не совсем удобно, но так намного лучше. — Во-первых, я сам согласился на это, предложив свою помощь. Во-вторых, мне будут платить. И платить хорошо, поэтому я смогу позволить себе такси. Джено, я люблю детей и люблю их учить. Это то, чему я хочу посвятить свою жизнь, а Ли Исыль моя воспитанница, у которой большой потенциал. Если у меня есть возможность сделать её хоть чуточку счастливее с помощью музыки, я буду это делать. Последние слова повисают между ними резко и со звенящей тишиной. Донхёк и сам не заметил, как расправил плечи, повысил немного голос и свёл брови к переносице. Он не кричал и не ссорился, но каждый раз, когда кто-то пытался усомниться в его профессии или планах, сдерживаться становилось сложно. — Я знаю, знаю, — Джено вздыхает и опускает взгляд в стол. — Просто не могу позволить тебе идти на поводу у зазнавшихся богатеньких родителей. Обещай мне, что будешь осторожным и, если заметишь, что хоть что-то идёт не так, сразу уйдёшь. Донхёк очень сомневается, что в том доме его могут обидеть, но всё же кивает. — Конечно, не беспокойся об этом. Они спокойно заканчивают обед спустя время, и Джено привычно обнимает парня на прощание, крепко прижимая к себе. — Можно я буду забирать тебя после занятий у Ли Минхёна? — почти неслышно бормочет он в плечо Донхёка. — Мне так будет спокойней. — Хорошо, — улыбается Хёк и отстраняется. — Иногда я буду разрешать тебе тратить свои время, силы и деньги на то, чтобы по вечерам возить меня по городу. Он звонко смеётся с растерянного выражения лица друга и, быстро поцеловав его в щеку, убегает к пешеходной зебре, где как раз загорелся зелёный. Его сердце опасно разгоняется в груди, а пальцы немного подрагивают. Донхёк улыбается сам себе и не оборачивается, хотя чувствует — перманентно и мягко между лопатками — провожающий взгляд Джено. Интересно, он прижимает пальцы к щеке или просто замер? Тоже улыбается или лишь недоумевает? Ликует или жалеет?

(1+1) + 1 = ?

Автомобиль плавно тормозит у большого, но всё же не огромного, дома и Минхён быстро покидает водительское место. Сразу за ним следует Ли Донхёк, который с любопытством всматривался в окно всю дорогу от школы. Минхён отстёгивает Исыль и помогает ей выбраться из салона, отмечая про себя, что, скорее всего, Донхёк впервые в этом районе. — Такси сюда ходят без проблем. Правда, можно попасть в пробку, но опытные водители знают, как их объехать, — говорит хозяин дома, за руку ведя дочь к крыльцу. Учитель тихо идёт рядом. — Если автобусом, то к остановке идти минут двадцать и ехать дольше, конечно же. — Спасибо за информацию, — улыбается Донхёк. — С транспортом проблем не будет, смогу разобраться. Минхён кивает ему с лёгкой улыбкой и пытается отмахнуться от скрытой горечи в этих словах. Он прекрасно осознаёт, что молодой учитель только после университета и вряд ли имеет свою машину, но это было осознанное решение — ездить на частные уроки. После короткой экскурсии по первому этажу (ванная, кухня, гостиная, «музыкальная» с фортепиано, кабинет Минхёна), все трое обедают. Учитель чувствует себя крайне неуютно, но господин Ли настаивает. — Вы впервые у нас дома, поэтому я не могу позволить гостю сидеть голодным. И вообще, обеды в среду будут постоянными, потому что работать целый день без еды никто не в состоянии. Он замечает лёгкий румянец на щеках учителя и тихонько хмыкает. Исыль начинает с ним разговор о доме или уроках — Минхён не сильно вслушивается. Мысли возвращают его в пятницу, когда они гуляли с Миной. Она старалася делать вид, что у них образцовая семья, только вот Исыль совсем не знала, что ей отвечать, и больше жалась к Минхёну. Она быстро начала проситься домой, что очень расстроило мужчину (сама Мина ничего не сказала, но была явно разочарована — только не понятно в чём или в ком). — Я остаюсь на какое-то время в Сеуле, — сказала бывшая на прощание. — У меня здесь рабочий контракт, поэтому я буду чаще просить о встрече. Не отказывай мне. Эта новость пока не принесла ничего, но Минхёну это не нравится. Исыль уходит с Донхёком в «музыкальную», оставляя мужчину наедине с мыслями. Он старается погрузится в работу в кабинете, но, пока ещё несмелые ноты врываются во все комнаты, мешая сосредоточиться. Первое настоящее увлечение дочери привлекает всё внимание. Возможно, она забросит это через три года, а может через десятки лет уже в своём доме будет извлекать музыку для большой собственной семьи. Телефон на краю стола вибрирует и на экране появляется «Джехён». Они немного поругались перед отъездом Минхёна. — Они уже занимаются, — сразу говорит Минхён. — Не переживай, всё будет хорошо, я тоже работаю. — Я же не из-за работы звоню, — устало говорит Джехён. По голосу слышно, что ему это тяжело даётся. — Мина тоже играла на фортепиано и после развода ты даже смотреть не мог на инструмент. — Это уже в прошлом, — Минхён убеждает себя, что переставил фортепиано из чердака снова в комнату, потому что готов полностью отпустить свою боль. Мина оставила ему когда-то не только разбитое сердце и кроху-дочку, но и горькие воспоминания на каждом квадратном сантиметре дома. Часть из них мужчина вытер мокрой тряпкой, но классическую музыку он долго вычёркивал из своей жизни. А теперь в его доме снова звучат гаммы. — Я верю тебе, — Джехён немного молчит, подбирая слова. — Надеюсь, она ничего не задумала. Мне не нравится, что Мина снова проникает в ваши жизни. — Мне тоже, — соглашается Минхён. — Но я не хочу препятствовать общению Исыль с матерью. Если она будет против, я, конечно, откажу Мине во встречах, но вдруг они смогут наладить контакт. Всё же она её мать. — Да, конечно. Ты поступаешь слишком благородно по отношению к этой стерве. Минхён раздражённо цокает языком, потому что они уже много раз обсуждали, что личные дела с бывшей не должны влиять на оценку её как личности окружающими. Но Джехён никогда не любил сдерживаться. — Ладно, у меня ещё сегодня собрание, так что пойду работать, — друг на том конце шуршит бумагами и страдальчески стонет. — Если что, звони. — Да, бывай. Ли сбрасывает звонок и сразу возвращается к своей работе, пока снова на что-нибудь не отвлёкся. Какое-то время ему удаётся удерживать внимание на документах, поэтому мужчина даже не замечает, когда звуки фортепиано затихают. В дверь стучатся. — Господин Ли, — в проёме появляется учитель. — Мы уже закончили. — Хорошо, — он кивает и жестом приглашает войти в кабинет. — Как успехи? В кресло напротив стола бесшумно опускается Донхёк, задумчиво пялясь в пространство. Его волосы взлохмачены, а щёки раскраснелись, будто он сам полтора часа разучивал симфонию, а не мягко руководил пока неумелыми ручками девочки. — Отлично, Исыль быстро учится, — он кивает своим же словам и незаметно пытается размять плечи и шею. — Инструмент хороший и звук получается идеальным. — Я в понедельник вызывал мастера для настройки, — Минхён с удовольствием отмечает восторженный блеск в глазах учителя. — Это фортепиано пылилось без дела шесть лет, поэтому я подумал, что проверить всё до урока необходимо. С этим Донхёк соглашается и поджимает губы, не зная, как продолжить разговор. Он сидит ровно и приковывает взгляд всей своей идеальной фигурой. Этот человек и правда невероятный. — Вы уже знаете, чем сегодня доберётесь домой? Минхён не хотел, чтобы вопрос звучал так, будто учителя выгоняют, но судя по спешному ответу, всё выглядело с точностью наоборот. — Да, я вызвал такси. Должно быть здесь через минут десять. — Может пока выпьете кофе? — Спасибо, но нет. Вряд ли я успею сполна насладиться напитком, — учитель улыбается и его глаза весело сужаются. Неловкость, повисшая в воздухе всё ещё не испаряется. — Следующий раз я принесу список тетрадей и книг, которые желательно приобрести для занятий. Они помогут Исыль заниматься самостоятельно и лучше закрепить основные моменты. — Конечно. В этот момент телефон учителя пищит уведомлением о том, что водитель прибыл. Донхёк быстро собирает свои вещи, весело прощается с Исыль и осторожно с Минхёном пожатием руки (всё такой же мягкой, только в этот раз холодной). Звук отъезжающей машины тонет в сумерках. — Папа, а можно учитель Ли будет дольше оставаться у нас? — Исыль смотрит большими глазами снизу вверх и надувает щёки. — Мне так нравится, когда он сам играет. Музыка получается такая красивая. — Звёздочка, — Минхён опускается перед ней на корточки и мягко улыбается, беря за ручку. — Учитель тоже должен отдыхать. Ему же ещё к себе домой добираться и проводить время со своими близкими. Она опускает голову и покорно кивает. Сегодня няня снова заплела ей два хвостика, что забавно повторяют каждое движение девочки. — Разве у нас была такая резинка? — хмурится мужчина и прикасается к зеленой резиночке с вишенкой на одном хвостике. Таких он что-то не припоминает. — Нет, это мне заплёл учитель Ли! — радостно говорит девочка, снова поднимая лицо. Но затем с грустью добавляет: — А моя порвалась на перемене. — Ничего, купим ещё таких. В голове проскальзывает мысль, что этот Ли Донхёк удивляет с каждым разом только больше и больше.

(1+1) + 1 = ?

Донхёк думает, что сможет это вынести. Он приезжает домой в восемь вечера, пишет Джено, что в порядке, готовит быстрый ужин и замечает, что ещё остаётся время приготовится к завтрашним урокам. Это не так выматывает (пока что), поэтому всё будет хорошо. Через час ему звонит Джено. — Привет. Как ты? — его голос мягкий, но всё равно звучит устало. — Привет. Всё хорошо, я смогу справиться. А вот ты должен больше отдыхать, я даже через телефон это слышу, — он откидывается на стуле, вызывая его жалобный скрип. В комнате горит только настольная лампа, и её желтый свет начинает раздражать глаза. Перед парнем разложены учебники по сольфеджио. — Ты и так прекрасно знаешь, что я тебе по этому поводу отвечу, — нежно, но обречённо проговаривает Джено. И Донхёку становится невероятно стыдно перед этим человеком, ведь чужие абсолютно ясные и прозрачные чувства остаются без вменяемого ответа вот уже много лет. Он боится давать надежду, которую не сможет оправдать в полной степени, но и не отталкивает, потому что в сердце что-то щемит при взгляде на родное лицо — только те ли это эмоции? — В воскресенье я поеду туда автобусом, чтобы изучить маршрут. Будет полезно знать и его, — улыбка просится на лицо, вызываемая предвкушением от следующих слов. — Но назад... можешь ты меня забрать? А потом мы могли бы съездить в кино или ещё где-нибудь посидеть? На той стороне слышится выдох и сердце Донхёка неспокойно пропускает удар. — Конечно, я с радостью приеду за тобой. В его голосе звучит улыбка и сам Донхёк тоже не может не улыбаться. Они молчат ещё какое-то время, дыша в унисон. — Я завтра ещё позвоню тебе, — говорит Джено. — Буду ждать, — Донхёк краснеет от своих же слов и кусает губы. — Хорошо. Тогда, до связи. — Да... И, Джено, — он ждёт вопросительного мычания и решается, — я хочу провести с тобой время. Правда хочу. — Спасибо. Звонок обрывается и Донхёк довольно выдыхает и падает на кровать лицом вниз. Ему боязно всё это затевать, но, может, он будет счастлив? Может, Джено именно тот человек в его жизни?

(1+1) + 1 = ?

В четверг они встречаются после работы в кафе, непринуждённо болтают, но Донхёк позволяет себе чуть крепче обнять парня на прощанье. Ему тепло от заботливых широких ладоней на спине и он думает, что это что-то да значит.

(1+1) + 1 = ?

Последний день рабочей недели Донхёк проводит в предвкушении встречи с Исыль. Он привязывается к этой девочке и больше всего в мире боится её разочаровать, увидеть в её больших и сияющих глазах грусть. — Добрый день, учитель Ли! — в класс толпой и с шумом начинают заходить первоклашки. — Здравствуйте! Как прошёл день? Уже устали? — учитель широко улыбается и искренне интересуется их делами. — А мы сегодня на естествоведении ходили в сад и изучали пожелтевшие листочки, — говорят несколько малышей. Они машут руками и широко открывают глаза. — Да, а ещё там много-много спелых яблок, груш, — продолжает кроха Сонхва. — И очень много попадали на землю. Это значит, что они уже созрели и их можно есть. Только обязательно нужно сначала помыть и посмотреть нет ли червячков, — а это Минджон-кнопка говорит, морща носик. — Ух ты, здорово было, — Донхёк снова им улыбается и треплет по волосам рядом стоящего Хёнджина. Класс снова наполняется гулом — ребята начинают разговаривать между собой, достают разноцветные карандаши из рюкзаков. Донхёк тоже отворачивается, чтобы написать на доске название сегодняшнего занятия и песен. Внизу рисует несколько кленовых листочков (получается схематически, но он старается), когда сбоку раздаётся знакомый голос. — А мы с папой тоже на выходных ходим в парк и собираем там опавшие листья, — Исыль немного неуверенно топчется на месте и держит руки за спиной. — Папа любит оставлять букетики на кухне и долго смотрит на них. Донхёк кивает, вспоминая, что и правда видел такой у них. Этот факт кажется ему невероятно трогательным и по-домашнему уютным. — Они очень красивые, — говорит он и вытирает руки влажной салфеткой от меловой пыли. — Нужно будет и себе такой поставить, — подмигивает девочке. — Только собирать нужно обязательно с кем-то, иначе не будет магии. На это учитель тихонько хихикает и уверяет, что найдёт, с кем можно складывать осенние букеты. — Боюсь, что папе даже я не могу помочь, — Исыль мрачнеет и опускает взгляд. — Он всё равно смотрит на него грустно и тогда его нужно долго обнимать. Папа нуждается в ком-то особенном. Донхёк прочищает горло и облизывает губы прежде, чем спросить следующее: — А как же твоя мама? — Она с нами не живёт, — Исыль не выглядит расстроенной, но видно, что ей не совсем комфортно. — Она никогда не жила с нами, только иногда приезжает, чтобы встретиться. После ответа появляется только больше вопросов, но звучит звонок на урок и девочка возвращается на своё место. Донхёк снова натягивает на лицо яркую улыбку и начинает занятие. Всё идёт своим чередом, и счастливый он встречает родителей и нянь. — Я хотела поблагодарить вас, — с улыбкой говорит Минсу, няня Исыль. — Исыль каждый день играет на фортепиано и у неё глазки светятся при слове о музыке. Это делает счастливой меня. — Что вы, — отмахивается Донхёк, ощущая неловкость. — Это моя работа, поэтому не стоит благодарить. — Но при этом вы делаете очень много, — она смотрит ласково и понимающе. Так смотрят только заботливые мамы. — Я за ней присматриваю с младенчества и прекрасно знаю, что для неё сейчас значите вы и ваша музыка.

(1+1) + 1 = ?

Донхёк всё таки в воскресенье едет на автобусе и успевает как раз за пять минут до четырёх. Его встречает Минхён с вежливой улыбкой и Исыль с нетерпеливыми смешками. Она сразу ведёт его к фортепиано и усаживается перед клавишами. — Исыль, не забывай о разминке пальчиков, — строго говорит Донхёк, вытаскивая из кожаного рюкзака нотные тетради. — Это очень важно, потому что после долгой игры суставы могут сильно болеть. А нам это не нужно. Он подмигивает в конце и тоже принимается разминать пальцы. Девочка внимательно слушает и повторяет всё, что говорит и показывает учитель. Полтора часа пролетают незаметно и Донхёк удивляется, обнаружив, что на этом всё. — Сегодня мы на этом закончим, — говорит он, собирая свои бумаги. — Ты большая молодец! Улыбка на личике Исыль от похвалы быстро сменяется чуть неуверенным выражением. — Учитель Ли, вы сильно торопитесь? Донхёк проверяет сообщение от Джено, что он выезжает. Отправлено полчаса назад. — Нет. А что? — Сыграйте мне что-нибудь сложное. Мне очень нравится, когда вы играете. Её щёчки краснеют, а взгляд опускается на коленки. Донхёку приятно, что она интересуется этим. — Хорошо. Он полностью разворачивается к инструменту и поднимает кисти над клавишами. Пальцы сами вспоминают заученную навсегда мелодию. Лунная соната Бетховена. Общеизвестная композиция, но при этом и правда сильная, эмоциональная и необходимая для музыкантов. Он прикрывает глаза и играет по наитию, отдаваясь в объятия музыки, пропускает её сквозь всего себя. Что-то волшебное происходит каждый раз, когда руки извлекают звуки. Донхёк заканчивает композицию полностью и замирает с закрытыми глазами. Последние ноты звенят в тишине и где-то глубоко в груди. Он выдыхает и поворачивается к Исыль. — Это была Лунная соната. Композитор Бетховен. Запомни её. Ответом ему служит кивок головы и Донхёк тоже улыбается. Он вытаскивает из карманчика рюкзака аккуратно сложенный листок и поворачивается к двери, замирая. В проходе стоит Ли Минхён. Как долго он наблюдал? — Вы сыграли превосходно, — тихо говорит он, но Донхёк всё равно отчётливо слышит каждое слово, которые отбиваются набатом в ушах. — Спасибо, — он сглатывает и пытается взять себя в руки. Прочищает горло и делает несколько шагов ближе. — Я принёс обещанный список, — протягивает листок. Их пальцы невесомо соприкасаются и Минхён улыбается одним уголком губ. Донхёку кажется, что его прошибает мелкий заряд тока. Неловкость начинает накатывать разрушающими волнами, но телефон вибрирует раньше, чем щёки успевают покраснеть. Джено уже на месте. — За мной уже приехали, — говорит Донхёк. — Исыль, спасибо за урок. Повторяй то, что мы с тобой выучили, и не забудь о домашнем задании. Она улыбается и несколько раз кивает. Учитель тоже улыбается и направляется к выходу. За ним молча следует Минхён. — До встречи, — говорит господин Ли, уверено протягивая ладонь. Он всё ещё улыбается и почему-то это вызывает смешанные эмоции — то ли ответную радость, то ли неприятный озноб. — Да, до встречи! Привычное рукопожатие и за Донхёком мягко закрывается дверь. На улице прохладно, поэтому парень лучше кутается в тренч и спешит к припаркованной у тротуара машины Джено. — Привет, Хёк! Джено выходит ему навстречу и ласково улыбается. — Привет! Рад тебя видеть. Донхёк льнёт к нему в объятия и утыкается носом в шею. Джено тихо смеётся от щекотки, но прижимается ближе, согревая ладонями спину парня. Они отстраняются и спешат сесть в автомобиль, и Донхёк мимолётно бросает взгляд на дом, замечая в окне Минхёна и Исыль. Он машет девочке, которая отвечает тем же, и ныряет в тёплый салон.