Мелодия без смысла

Донхёк ощущает слишком много противоречивых эмоций, чтобы здраво реагировать на мир, а не замыкаться в себе и прокрастинировать каждую свободную минуту. Он приятно удивлён повышенным вниманием от Джено, который теперь каждый день ищет встречи: зовёт поесть вместе, предлагает подвезти на работу или домой, придумывает, куда можно сходить в свободный вечер и часто пишет. Но в то же время каждый такой шаг на встречу, заставляет задумываться, а нужно ли это вообще. Они знакомы много лет, были рядом в самых разных ситуациях, и сейчас Джено старается вывести их отношения на новый уровень. Донхёка от этого бросает в жар, сердце трепещет, а каждый взгляд на друга вызывает неконтролируемую улыбку. Пугающие изменения начались несколько месяцев назад. Может им нужно поцеловаться? Мысли отгоняются взмахом головы. Сегодня среда и Джено везёт Донхёка на ужин в ресторан после занятия с Исыль. Уже достаточно поздно, зажглись фонари и темнота постепенно наступает на город. Сейчас бы смотреть за горизонт под меланхолическую музыку с бокалом глинтвейна. — Завтра сможем встретиться? — тихо спрашивает Джено, бросая мимолётный взгляд на мечтающего младшего. — Давай пообедаем вместе, — Донхёк поворачивается к водителю, а пальцами выстукивает простую мелодию. — После обеда занятия до четырёх, а вечером нужно подготовить материалы на пятницу. Ответом ему служит лучезарная улыбка, которая способна растопить все льды Арктики, перевернуть столбы, на которых держится мир, убить все несчастья в самые тёмные времена. И она предназначенная одну глупому и потерянному Ли Донхёку. — Останови у магазина, пожалуйста, — просит Донхёк. — У меня сигареты заканчиваются. — Всё ещё дымишь? — немного недовольно тянет Джено, но всё равно послушно сворачивает к парковке у супермаркета. Он поджимает губы и выдыхает, наблюдая, как Донхёк отстёгивает ремень безопасности и открывает дверь. — От привычек трудно избавляться. Пожимает плечами и выходит. Погода необычайно приятная — воздух уже морозный, кончики пальцев, уши и нос быстро замерзают, но не настолько, чтобы стремглав укрываться в тёплом помещении и кутаться в несколько шарфов. Донхёк расправляет плечи и глубоко вдыхает, прикрыв глаза. На парковке пахнет бензином, резиной и почему-то попкорном. Что-то тянет обернутся и, поймав хмурый взгляд Джено, весело улыбнуться ему, подозвать к себе взмахом руки. К чёрту ресторан, они сегодня будут готовить ужин у Донхёка дома.

(1+1) + 1 = ?

Последнее занятие в пятницу оканчивается весёлой трелью звонка, и Донхёк облегчённо выдыхает. Непривычно долгая и загружённая неделя позади, а необходимый отдых уже приветливо машет кружевным платочком из-за угла. Детей быстро уводят родители и няни, сами спеша по своим делам. Или это всего лишь влияние дня. Только Исыль всё ещё в кабинете, топчется у своей парты с рюкзаком на плечах. — Кто тебя должен забрать? — спрашивает учитель у девочки, пытаясь не напугать её. Раньше за ней приходили во время. — Няня Минсу, — Исыль шмыгает носом и поджимает пухлые губки. Донхёк проверяет телефон, но никаких пропущенных звонков или сообщений от Ли Минхёна или Минсу, поэтому он решает отвлечь ученицу. — Наверно, она застряла в пробке. Давай сыграем что-нибудь, пока ждём её. Исыль ничего не говорит — только кивает и послушно садится за пианино. Донхёк показывает ей лёгкую мелодию и они играют «в четыре руки». Получается немного несуразно, но это правда здорово отвлекает. Проходит минут двадцать, когда в коридоре слышаться торопливые шаги. В кабинет распахивается дверь и на пороге застывает Минхён. Его волосы слегка растрепались, но лицо и взгляд были спокойными. — Простите, что опоздал, — говорит он, проходя внутрь. Исыль принимается надевать куртку и шапку, а Донхёк понимающе кивает. — Спасибо, что посидели с ней. Губы Минхёна растягиваются в лёгкой, но благодарной улыбке. Сердце Донхёка теплеет, когда их взгляды пересекаются. Что-то в глазах Минхёна заставляет верить в самое чистое и благородное чувство — любовь родителей и детей, искреннее беспокойство и преданность семейным ценностям. — Мне было не трудно, — Донхёк тоже поднимается и набрасывает на плечи пальто. — Правда, не ожидал, что это будете вы, — он усмехается и прячет взгляд в связке ключей. — В среду няня сказала, что у вас сейчас много работы, поэтому мы вряд ли встретимся до воскресенья. Он знает, что потом стыд накроет его с головой, что ему будет неловко смотреть в глаза мужчине, но слова срываются с языка быстрее, чем мозг останавливает глупое тело. — Да, обычно в конце месяца я очень занят и в школу не приезжаю, — кивает Минхён, беря дочь за руку. — Но иногда появляются причины менять привычки. Попрощавшись, семья выходит из школы, оставляя Донхёка возле учительской. Ему нужно заполнить некоторые журналы, что он делает больше на автомате, потому что с каждым днём Ли Минхён становится всё более и более загадочным. Даже его манера речи иногда вызывает сомнения — обычные люди так не разговаривают. Казалось, Донхёк узнаёт больше о мужчине, но при этом вопросов становится только больше от самых простых до хитроумных и риторических.

(1+1) + 1 = ?

Конец месяца всегда загружен, но в этот раз накладывается и новый контракт. Минхён ненавидит свою должность и вместе с тем не может отказаться от любимого дела. Поэтому на выходных он приглашает к себе Джехёна, они немного работают, развлекают Исыль и вечером выпивают по стакану виски. Это здорово помогает отдохнуть от всех мыслей и проблем. — Минхён, — как-то слишком тяжело вздыхает Джехён, отставляя чашку с кофе подальше. Они обедают на следующий день, но Исыль уже убежала в комнату досматривать мультфильм. — Вот смотри, Мина приехала в Сеул и вы уже не один раз виделись. Ты убедился, что она не станет для тебя той, кем была. Не понимая к чему этот разговор, Минхён кивает и отпивает со своей чашки. Неприятное чувство заставляет поёрзать на месте и спрятать взгляд в напитке, пока друг продолжает. — Твоя дочка уже достаточно взрослая, вот занимается музыкой, — Джехён растягивает слова и хитро улыбается. — Думаю, тебе можно уже подумать и о себе. О личной жизни, например. — Ты снова? — хмурится Минхён и поджимает губы. От этого его черты лица становятся ещё выразительнее, скулы острее, а глаза темнее. Он правда красив, что означает очень много сомнительных предложений от женщин. — В последнее время ты слишком напряжён. А это может сказаться на качестве работы и отношений с окружающими. Признайся, есть кто-нибудь на примете? Джехён игриво поднимает брови и прикусывает губу в улыбке. Минхён на это только закатывает глаза. — Знаешь, мне кажется, ты ещё не до конца протрезвел. Он поднимается с места, убирает чашки в раковину и проверяет время под низкий смех друга. — Ладно, пойду я уже, — решает Джехён больше не издеваться. — Сейчас же должен приехать учитель? Конечно, он мог бы остаться ещё, но Минхён прячет свои эгоистические желания. В конце концов у Джехёна есть собственная жизнь, которая не ограничивается работой, домом и единственным другом. — Да, — кивает Минхён, провожая гостя к двери. — Удивительно, но учитель ещё ни разу не опоздал, всегда приходит ровно в четыре. В подтверждение его слов раздаётся звук дверного звонка. Джехён удивлённо приподнимает брови (снова), пока Минхён улыбается и открывает пришедшему. — Добрый день, — голос учителя звучит очень мягко, но не приторно, а завораживающее. Хозяин дома пожимает ему руку и приглашает к дочке, пока Джехён рассматривает необычную внешность учителя. Минхён провожает взглядом фигуру Ли Донхёка до самой двери в «музыкальную», а затем поворачивается к другу. — Не знал, что теперь в школах работают модели, — улыбается тот. — Меня тоже удивляет, что такой красоты человек учитель, — кивает Минхён, вновь открывая дверь. — Слушай, присмотрись-ка к нему, — серьёзно говорит Джехён. — Может, это не такой и ужасный вариант. — Господи, что ты несёшь? — Минхён раздражённо подталкивает друга за порог под громкий смех. — Катись уже отсюда. — Ладно, до завтра! — Ага. Дверь захлопывается и прихожая погружается в тишину. Минхён вздыхает и мысленно ругает Джехёна за такие дурацкие слова. Он прикрывает глаза и улавливает первые ноты, что начинают доноситься от комнаты с фортепиано. Живой интерес подбивает его заглянуть в приоткрытую дверь, что манит желтоватым светом, прорезавший пол в коридоре. Прямо сейчас Исыль сидит за инструментом и разминается весёлой простой мелодией, а учитель склонил голову над нотными листами, которые ещё недавно исписывала девочка. Он подпирает щеку ладонью и чуть дует губы, пока волосы спадают на глаза, а нога дёргается в такт музыки. Минхёна забавляет тот факт, что Ли Донхёк сам ещё ребёнок (и повадками, и возрастом), но уже учит малышей. Он выдыхает и возвращается на кухню: нужно помыть посуду и приготовить что-то на ужин. Мужчина включает тихо фильм на фоне и надеется отвлечься на время. Мысли о встрече с Миной во вторник омрачают, очередное напоминание от Джехёна о личной жизни раздражает, а от проделанной работы с документами вчера голова до сих пор болит. Но некое умиротворение обволакивает каждый миллиметр его тела, когда слух улавливает музыку. Он никогда не думал, что сможет вновь наслаждаться музыкой, которая ассоциировалась только с болезненным первым опытом любви и супружества. Даже Корея казалась врагом после развода. Неожиданно на дом обрушивается раскат грома. Лампочки мигают, а по стёклам бегут потоки чистой воды. Резко, быстро, оглушающе. Будто в одно мгновение тяжёлые серые облака, что уже неделю наливались дождём, прорвало или проткнуло острием ножа. И теперь вся эта стихия омывала город на пару с бушующим ветром. Подальше от беды Минхён выключает часть электрических приборов в доме и направляется к «музыкальной». Он тихо стучится и приоткрывает дверь. Донхёк уже собирает свои вещи в сумку, а Исыль расслабленно качает ногами над полом, что-то говоря. — Вы уже закончили? — спрашивает Минхён, улыбаясь. — Да, — Исыль подрывается с места и подходит ближе, чтобы обнять отца за ноги. — Когда началась гроза, стало сложнее играть, но я справилась. Минхён гладит девочку по головке и нежно ей улыбается, говоря, что она молодец. Он никогда не умел сопротивляться этим сияющим глазам и радостному личику. — Эта гроза стала сюрпризом для всех, — кивает мужчина, поднимая взгляд на учителя. Тот неуверенно мнёт в руках лямку сумки и обеспокоенно смотрит в окно. — Оставайтесь у нас, пока погода хотя бы немного успокоится. — Даже не знаю, это как-то... Учитель неловко опускает глаза и прикусывает губу, сомневаясь. Видно, что он не хочет идти под ливень. — Оставайтесь, — просит Исыль, поворачиваясь к Ли Донхёку. — Я покажу вам свою комнату. Там много игрушек и моих рисунков, которые папа всегда рассматривает. И дядя Джехён тоже любит играть там со мной. — Возражения не принимаются, — тихо говорит Минхён. — У нас ещё есть вкусный ужин, тёплый чай и неплохая компания. На это Донхёк улыбается и взъерошивает волосы на затылке, выглядя при этом каким-то родным и знакомым до каждой мелочи. — Хорошо, — выдыхает он, посмотрев сначала на довольную Исыль, а потом на Минхёна. — Я уверен, что если откажусь, непременно буду сожалеть. Исыль убегает на верх, чтобы занести учебные принадлежности, а взрослые идут на кухню. — Мне нужно позвонить, — Донхёк останавливается возле гостиной и включает телефон. Минхён кивает и молча принимается накрывать на стол. До него долетают лишь обрывки чужого разговора. —... останусь пока здесь... Джено-я, не волнуйся... и не сердись... такси потом... Я позвоню тебе, пока. С последними словами учитель заходит в комнату. Их глаза встречаются и Минхён вздрагивает то ли от страха быть пойманным на подслушивании, то ли от приятных ощущений от чужого взгляда. Всё же Ли Донхёк что-то рушит у него в душе.

(1+1) + 1 = ?

После ужина Донхёк помогает помыть посуду и позволяет Исыль утащить себя в комнату. Минхён заканчивает уборку и тяжело вздыхает, замечая, что гроза немного поутихла, но ливень даже не думает прекращаться. Предложить учителю остаться на ночь у них будет не слишком? — Папа, папа! — с лестницы раздаётся громкий голос Исыль. Через мгновение появляется и её платьице. — Давай сыграем в настольную игру? Учитель Ли тоже умеет в неё играть, давай все вместе! Вечер протекает незаметно за разговорами и играми. Исыль за всем быстро устаёт и начинает зевать ещё в девять вечера. Минхён отправляет её в ванную и расстилает постель. Учитель помогает убрать все игрушки на места и рассматривает книги со сказками на полке. — Вы можете оставаться на ночь, — неуверенно предлагает Минхён, закончив с кроватью. — Ливень слишком сильный, дороги сейчас скользкие. Вряд ли такси согласится приехать аж сюда. У нас есть гостевая спальня, а завтра с утра я отвезу Вас вместе с Исыль в школу. — Мне неудобно обременять вас ещё больше, — еле заметно улыбается Донхёк, пряча руки за спину. — Мы же сами предлагаем, — Минхён не может не улыбнуться в ответ. — Но если для Вас это неприемлемо, я сам отвезу вас домой. За дверью раздаются торопливые шаги Исыль, но они продолжают смотреть друг на друга через всю комнату. Минхён почему-то хочет смотреть на Донхёка, запоминать его и узнавать каждую деталь. Этот факт его не пугает, хотя должен. Просто Донхёк смотрит в ответ с не меньшим интересом и его взгляд ощущается приятной дрожью. — Исыль, ты когда-нибудь слышала сказку о музыкальных феях? — спрашивает учитель, помогая девочке укрыться одеялом. Она отрицательно качает головой и зевает. — Тогда я просто обязан рассказать её тебе. По его улыбке Минхён понимает, что учитель останется у них. Их взгляды снова встречаются и что-то лукавое играет на дне зрачков. — Я пока приготовлю вам комнату, — почти шёпотом говорит он и кивает на выход. Донхёк начинает свой рассказ спокойным голосом, обращая всё своё внимание на юную слушательницу. Через полчаса Исыль уже крепко спит в обнимку с плюшевым кроликом. Донхёк оставляет ей ночник и принимает чистые полотенце и одежду для сна от Минхёна, направляясь в ванную. Всё это неловко и странно, но Минхён находит и очарование в сложившейся ситуации. Ли Донхёк — учитель, но тем не менее, он становится важной частью их жизни, другом для Исыль и, возможно, для самого Минхёна. Сам хозяин дома отправляется в кабинет, чтобы позвонить родителям. Они как раз собираются — папа на работу, а мама в клуб, где занимается садоводством. Они спрашивают о делах, здоровье и рассказывают о своих насущных проблемах. Следующий раз просят звонить вместе с Исыль, потому что слишком уже соскучились по любимой (и единственной) внучке. После Минхён сам принимает душ и решает заглянуть к учителю, проверить, как он устроился. Короткий стук в дверь и, не дождавшись ответа, заходит внутрь. Взгляд сразу цепляется за приоткрытое окно и Донхёка с зажатой одноразовой сигаретой в руке. После этого в носу начинает щекотать приятный аромат дыма, а голых рук касается прохлада. — Я зашёл проверить, всё ли в порядке, — быстро справляется с шоком Минхён и прикрывает за собой дверь. Только сейчас Донхёк расслабляется и выдыхает дым, которым затянулся перед приходом мужчины. Он облизывает губы и сглатывает, отводя взгляд за окно. — Спасибо, меня всё устраивает. Пока учитель снова обхватывает губами сигарету, Минхён подходит ближе, останавливаясь напротив. В воздухе усиливается сладковатый аромат, который веселит рецепторы в носу и мозг расслабляется в приятном опьянении. Кажется, что кожа Донхёка тоже вся пропахла этим запахом, что он въелся в него на каждом участке молодого тела — под одеждой, между волосами, в изгибах конечностей. И для него это должно быть естественным. — Исыль в восторге от Вас, — усмехается Минхён, отводя взгляд за окно. — Она смотрит на Вас с приоткрытым ртом и сегодняшний вечер для неё просто невероятный. На это Донхёк смущённо прикусывает губу и начинает нервно крутить между пальцами яркий пластмассовый корпус одноразовой сигареты. У неё яркий оранжевый цвет, что будто подсвечивается в темноте. — Мне всегда нравилось проводить время с детьми, — начинает парень, будто и не обращаясь вовсе к собеседнику, а размышляет в слух. — Эти маленькие невинные ангелы всегда такие любопытные, активные и всему удивляются. И они тоже отвечали на мои глупые игры, песни, рассказы. Поэтому быть учителем для младших классов, преподавать лично для Исыль и другим малышам для меня — большая радость. При этом глаза его излучают тепло. Минхён уверен в искренности его слов, а поэтому приятно удивляется. Не много современных людей желают связать свою жизнь с детьми. — Мне кажется, не только дети готовы слушать вас, — улыбается Минхён. Донхёк тихо хихикает (мягко и приглушённо) и пожимает плечами. — Простите, если вопрос нескромный, не отвечайте на него. Но, — он замолкает на миг, прикусив щеку изнутри под внимательным, но вместе с тем рассеянным взглядом Донхёка, — Ваша игра на фортепиано. Для любого станет очевидно, что вы необычайно талантливы, но выбрали не сцену, а школу... Почему? Донхёк медленно моргает, не отводя взгляда от лица Минхёна. Еле ощутимый, холодный ветер ползёт по рукам, опускается на пол и облизывает лодыжки или поднимается выше, путает волосы на макушках и ещё больше разносит дым. Учитель затягивается и отбрасывает голову назад, отчего кожа на шее натягивается, кадык с идеальной родинкой посредине вздёргивается выше, а глаза закрываются в тот момент, когда облако дыма срывается с мягких приоткрытых губ. Проходит, может, минута или две, а Минхён замирает в статичной нерушимости, боясь испортить миг созерцания искусства. Сложно отрицать, что этот юноша — искусство, неподвластное человеческим рукам. Донхёк снова затягивается, медленно выдыхает и, почесав кончик носа костяшками, начинает говорить. — У меня в семье никто больше не занимается музыкой. Ни предки, ни родственники, ни сестра с братом. Поэтому никто не мог уделять достаточно времени и сил моему развитию. Я взращивал свои способности с большим классом в захудалой музыкальной школе на окраине Сеула. — Вы не получили той важной поддержки? — предполагает Минхён, отмирая и опираясь поясницей о подоконник. — Да, — спокойно кивает Донхёк и взъерошивает волосы. — Я никогда не участвовал в конкурсах, не выступал на концертах, мне не говорили, что этим можно гордится, зарабатывать хорошие деньги или просто... — голос обрывается, Донхёк дёргается, будто обжёгся, и досадливо поджимает губы. Ему тяжело об этом говорить, но он всё равно говорит — делится кое-чем откровенным, тем, что не для чужих ушей. Не законченное предложение повисает между ними рассеявшимся дымом, но его нужно озвучить. Минхён ощущает лёгкую дрожь от холода и тревожности. — Просто быть полноценным собой, — говорит он. Донхёк молча кивает и горько-горько улыбается. И Минхён хотел бы сказать что-то похожее на «Не волнуйся, всё будет круто, если ты приложишь все усилия. Я верю в тебя», но не решается. Потому что звучать это будет полностью лживо и гадко. Вместо этого он плотно закрывает окно и поправляет занавески, чтобы с утра солнце не било своими пальцами-лучами прямо на кровать. — Уже поздно, ложитесь спать, — Минхён улыбается и неловко прочищает горло. — Завтра рабочий день, нам нужны силы. — Это точно, — снова беззаботно пожимает плечами Донхёк и потягивается, поднимая руки над головой. Он прячет сигарету в карман пиджака, что аккуратно висит на спинке стула, и поворачивается к Минхёну, отошедшего уже к двери. — Я рад, что остался сегодня у вас. Спасибо за всё. — Мы тоже рады Вам. Они смотрят друг на друга ещё какое-то время и одновременно отворачиваются — Минхён открывает дверь, а Донхёк поднимает одеяло. «Спокойной ночи!» звучит в унисон и будто весь мир погружается в полуночную тишину.

(1+1) + 1 = ?

«Джено, прости, что так поздно пишу. Я останусь на ночь в доме Ли Минхёна, потому что ехать в город опасно. Меня покормили, я поиграл с Исыль, поговорил с Минхёном и уже уложился в постель в отдельной комнате с большой мягкой кроватью и тёплым одеялом. У меня всё хорошо, не волнуйся, пожалуйста.» «И не сердись, я просто не хочу рисковать чьей-то жизнью, тем более твоей. Завтра я обязательно заглажу свою вину ужином, хорошо?)» «Спокойной ночи, Джено-я»

Донхёк ждёт пять минут, но друг так и не отвечает, хоть приложение показывает, что он в сети. Тяжело вздохнув, он откладывает телефон на тумбу и поворачивается на бок, обнимая подушку. За окном дождь всё ещё тарабанит по крышам, подоконникам и земле. Этот звук успокаивает, настраивает на умиротворение и ленивые мысли, что убаюкивает Донхёк за считанные секунды.