Мелодия без смысла

Всё же Донхёку удаётся уговорить Джено поужинать за счёт младшего в ресторане. Он бронирует столик на вечер понедельника, в перерывах между уроками подготавливает материалы на вторник и успевает заехать к себе, чтобы принять душ, переодеться и причесаться. Ему хочется выглядеть для Джено хорошо и — может совсем чуть-чуть — впечатлить его. Они договорились встретиться у ресторана, поэтому Донхёк сильно нервничает, пока едет в метро. У него дрожат пальцы, дыхание неспокойно сбивается, а мысли всё время возвращаются к Джено. Остаётся ещё почти десять минут до семи, но его уже ждут у входа, оглядываясь по сторонам. Старший тоже надел брюки, рубашку и пиджак, будто предчувствовал, что сегодняшний вечер должен стать особенным. — Привет, — мягко улыбается Донхёк, подходя ближе. — Привет, Донхёк, — черты лица Джено смягчаются, глаза сужаются от ответной улыбки и у Донхёка камень с плеч падает. А ещё ему нравится, как собственное имя слетает с чужих губ. Их проводят к столику, принимают заказ и парни завязывают разговор. Донхёк нарочно избегает темы этого воскресенья, хотя и понимает, что Джено очень хочет спросить об этом. Только ему кажется, что этот разговор обязательно закончится ссорой или обидой. — Я знаю, что ты хочешь спросить, — всё же говорит Донхёк, промокнув губы салфеткой. — Но, прошу, давай не будем. Лучше забыть об этом, я в порядке, мы вместе ужинаем, а это происшествие уже в прошлом. Донхёк тянется через стол к ладони Джено и накрывает её своей, не сильно сжимая пальцы. От этого простого жеста Джено весь напрягается, замирает под внимательным взглядом, а свой опускает на их руки — не верит своим ощущениям. Донхёк облегчённо выдыхает, когда его ладонь сжимают в ответ с не меньшей осторожностью и лаской. — Хорошо, — тихо говорит Джено, не отрывая взгляд от их рук. — Я постараюсь отпустить это ради тебя. Что-то мягкое плавится на дне их глаз, когда взгляды всё же пересекаются. Донхёк знает, что они никогда не смогут поссориться на долгое время, потому что Джено его соулмейт, родственная душа, человек, который всегда его поймёт, поддержит и примет любым. Он дорожит этой связью безумно сильно, потому что сам готов ради друга пойти хоть на край света. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — Донхёк игриво прищуривается и доверительно наклоняется вперёд, прикусывая губу. — Конечно, я это знаю. И тоже очень сильно тебя люблю, — Джено улыбается и треплет младшего по волосам. Донхёк смеётся и отодвигается назад, снова принимаясь за еду. Ему хорошо сейчас и все тревожные мысли покидают его беспокойную голову. — На этих выходных я снова хочу съездить домой, — говорит он. — У брата день рождения, он приглашает тебя на семейный ужин. Джено всегда был желанным гостем в их доме, все видели, что он важный человек в жизни Донхёка, поэтому доверяли Джено, как члену семьи. — Я точно не буду лишним? — всё же смущённо спрашивает друг. — Это же ваш семейный праздник, а тут я? На это Донхёк закатывает глаза и цокает, но улыбка предательски лезет на лицо. Джено тихо смеётся с такой реакции. — Не раздражайся, — проговаривает он. — Я же должен убедиться! Не хочу, чтобы кому-то было неловко. — Джено, ты мой лучший и единственный друг, ещё со школы мы вдвоём. Вся моя семья любит тебя, как родного. Поэтому ты всегда желанный гость в нашем доме, — Донхёк ярко, но в то же время мягко и нежно улыбается Джено. У него в груди трепещет всё от взгляда на парня напротив и становится тепло-тепло во всём теле сразу. Они завершают ужин за разговором, медленно прогуливаются к станции метро и нехотя прощаются. Редко получается провести целый вечер только вдвоём. — Будь осторожен за рулём, — тихо просит Донхёк и поднимается на носочки, чтобы оставить мягкий поцелуй на прохладной щеке Джено. — Конечно, — Джено слегка краснеет, кивает и улыбается. — Ты тоже. Напиши мне, когда будешь дома. Ответная забота вызывает прилив счастья и смущения в одно время, поэтому Донхёк кивает, прикусывает губу и, махнув на прощанье, ныряет в толпу.

(1+1) + 1 = ?

На следующий день Донхёк собирается на работу с чувством тревоги. Всю ночь ему снились мутные и странные сны, из-за этого с утра болит голова и настроение какое-то подавленное. Он уже соскучился по Джено. Казалось, что время летело вчера вечером слишком быстро и хотелось поговорить подольше, сказать ещё очень многое. Возможно, обнять ещё раз. Уроки проходят быстро, помогая отвлечься, и уже к концу дня Донхёк снова чувствует себя намного лучше. Попрощавшись с последними детьми, он уже собирается идти в учительскую, чтобы заполнять документацию, но на телефон приходит сообщение от Джено: «Ты уже закончил?» Донхёк не может сдержать улыбку, что расцветает на лице. Он прикусывает нижнюю губу и печатает ответ: «Да, но хочу ещё поработать» Следующее предложение приходит практически моментально: «Не задавай вопросы и просто выйди на парковку» Нельзя отрицать то, что Донхёк очень сильно удивился, но он привык доверять Джено, поэтому надевает пальто и спешит на улицу. Там и правда среди редких автомобилей стоит Дженова. Сам парень выходит к Донхёку, как только тот появляется из-за угла, и открывает заднюю дверь машины. — Почему ты здесь? Я думал... — он не договаривает, потому что в руках Джено оказывается букет жёлтых хризантем. Его глаза удивлённо расширяются, а слова быстро рассыпаются. — Ты это... чего? Но Джено только хмыкает и улыбается уголками губ. Он набирает побольше воздуха в лёгкие и смотрит всё ещё удивлённому Донхёку прямо в глаза. — У нас у офиса есть цветочный магазин. Я каждый раз прохожу мимо него и борюсь с желанием купить букет. Но сегодня завезли партию хризантем и я сразу подумал о тебе. Поэтому... вот, — он протягивает букет парню и улыбается широко, но всё также смущённо. — Это тебе. — Спасибо, — практически шепчет Донхёк, принимая подарок. У него сердце вмиг сделалось тяжёлым, оно почти больно бьётся о рёбра, но радость в то же время растекается по всему телу теплом и дрожью. Джено кивает, подаётся вперёд и прижимает Донхёка к себе, будто пытается закрыть от всего мира (по крайней мере, парень так это ощущает). Момент длится не достаточно долго, чтобы полностью в нём растворится, потому что Джено первым отстраняется, поглаживает Донхёка по голове и отходит к машине. — Всё, не буду больше тебя отвлекать. Да и самому уже пора возвращаться. Не засиживайся допоздна. — Х-хорошо. Прижимая букет к себе, Донхёк машет на прощанье, всё ещё чувствуя жар на щеках. Но Джено такой родной и тёплый, что сопротивляться ему и ощущать неловкость не получается совсем.

(1+1) + 1 = ?

Когда Минхён приезжает в среду в школу за дочкой и учителем Ли, его уже ждут на крыльце. Исыль хорошо замотана в курточку, шапка натянута на уши, шарфик плотно сидит на шее. Её щёчки немного покраснели после учебного дня и холодного воздуха, но она так же весело что-то рассказывает учителю, а завидев отца даже подскакивает на месте. — Добрый день! — улыбается мужчина, выходя из машины. Учитель кивает ему, слабо улыбается в ответ и поправляет на своей шее съехавший шарф, его пальто расстёгнуто и почти не защищает от ветра. Минхён подходит к дочке и обнимает её, спрашивает, как прошёл день. — Всё хорошо, я захотела встретить тебя здесь, а учитель Ли согласился. — Не замёрзли ещё? — он ждёт протяжного «нет» от Исыль и поднимает вопросительный взгляд на Донхёка, сам не осознавая своего интереса. Под этим взглядом учитель теряется не на долго, смотрит большими глазами и приоткрывает губы. — Нет, мы вышли лишь несколько минут назад, — находится он и прячет руки в карманы, а подбородок в складках шарфа. От этого Минхёну хочется улыбаться и смеяться — по-доброму, счастливо и искренне, будто случилось что-то такое хорошее, солнечное и светлое в его жизни. Так ощущается золотой конец октября. По дороге домой Исыль с заднего сидения звонко рассказывает о своих уроках и общении с одноклассниками. Она чувствует себя очень свободно рядом с Ли Донхёком. Сам же учитель в этот раз больше молчит, всё время проверяет телефон и пытается спрятать улыбку, кусая губы. И Минхён так не вовремя вспоминает понедельник.               Отвезя Исыль и учителя в школу, Минхён вернулся домой, чтобы убраться и подготовить документы (в обед у него была встреча). Он поменял постельное бельё, открыл окно на проветривание и собрал одежду, в которой спал учитель. Чужой лёгкий и сладковатый аромат всё ещё витал в воздухе. Загружая вещи в стиральную машину, Минхён замешкал. В пальцах приятно шелестела футболка, от которой тоже пахло дымом и чем-то таким, что есть только у Донхёка. Запах был приятным, и мужчина не мог надышаться им, словно заворожённый наклоняясь ближе к ткани, чтобы вдохнуть побольше. Казалось, что прошло лишь несколько мгновений, но на деле — четверть часа. Это наводнение спало так же быстро, как и наступило, но осадок остался. В то мучительное время ему было просто необходимо узнать, чем пахнет Донхёк, вдохнуть его запах глубже и ощутить кожу собственными пальцами. А потом это напугало не на шутку, потому что Минхён не мог сам себе объяснить своё поведение, которое граничило с полным извращением и помешательством, это совершенно не свойственно мужчине и подобные желания раньше никогда не возникали.               Эти мысли не давали сосредоточиться на рассказе Исыль, а смущение не позволяло самому заговорить с учителем. Минхён с удивлением заметил, что сегодня он выглядит каким-то более расслабленным и довольным, и внутреннее чутьё подсказывало ему, что это вовсе не из-за дополнительных занятий с его дочерью. Так улыбаются только счастливые и влюблённые по уши. — У нас сегодня большая часть занятия теоретическая, — с улыбкой говорит Донхёк после обеда. — Ты выучила то, что я просил? — Конечно, учитель Ли! — гордо поднимает носик девочка и складывает руки за спиной, перекачиваясь с пяток на носочки. Её платье немного помялось за целый день, но Минсу всегда умела сделать так, чтобы даже вечером оно красивыми складками обтекало её маленькую фигуру. Минхён так горд сейчас дочкой, потому что знает, как старательно она заучивала все значки для нотного листа, все термины и понятия по вечерам, а теперь может продемонстрировать свои знания учителю. — Тогда пойдём проверим это, — Донхёк подмигивает ей и кивает на выход из кухни. Когда их шаги и голоса стихают за дверью «музыкальной», Минхён убирает со стола и берётся за телефон. У него запланированные долгие переговоры с представителем другого банка, который хочет подписать партнёрскую договорённость с ними. Поразительно, но эту сделку поручили именно Минхёну и даже позволили работать удалённо, без помощников и надзирателей. Джехён говорит, что его ждёт либо повышение, либо западня. Звучит не очень обнадёживающее, но мужчина старается просто качественно выполнять свою работу. Спустя час разговоров он успевает вымотаться морально, его шея, голова и горло начинают болеть от напряжения, а редкие звуки пианино и вовсе стихают в доме. Неожиданно появляется идея принести фрукты в «музыкальную». Занятие уже почти закончилось, а усиленная умственная работа наверняка отняла много сил (сегодня, почему-то, слишком тяжёлый день для всех). Минхён направляется в сторону кухни, моет несколько яблок, апельсин, чистит бананы, нарезает это всё на аккуратные кусочки и кладёт на тарелку. Прислушавшись у двери, он различает только тихое шуршание листов и мычание мелодии, поэтому тихо стучится и заглядывает внутрь. Перед ним открывается уже знакомая картина — учитель склонился с проверкой над листами, а Исыль что-то усердно пишет, мыча под нос мелодию. — Я принёс подкрепление, — указывает он на тарелку в своих руках. — Она заслужила на поощрение? — спрашивает учителя, метнув взгляд на оживившуюся Исыль. — Думаю, да, — тянет Ли Донхёк, наиграно задумавшись. — Сыграла всё хорошо, на тест ответила идеально, а сейчас записывает мелодию... — Я уже дописала, — Исыль протягивает лист. Её щёчки горят от усердия. — Но не уверена, что всё верно. Она чешет кончик носа и вздыхает. Учитель забирает листок и говорит ей угоститься принесёнными фруктами, пока он будет проверять. Минхён улыбается ободряюще дочери и гладит её по голове. — Устала? — тихо спрашивает, заботливо поправляя её хвостики. — Немного, — кивает девочка и выбирает банан. Минхён решает не отвлекать её от еды и обращает свой взгляд на учителя. Тот тоже выглядит уставшим, его волосы растрепались, а плечи опустились под тяжестью какого-то большого груза. — Вы тоже берите, — обращается Минхён к нему и пододвигает ближе тарелку. Учитель поднимает на него растерянный взгляд, видимо, он слишком сосредоточен на работе, чтобы осознать смысл слов. — Вы тоже проголодались, я уверен. Ещё один кивок на фрукты и однобокая улыбка от Минхёна, и в этом он правда искренний и честный. Учитель сомневается, но всё же благодарит и тянется к яблоку. — Спасибо, — тихо говорит он, всматриваясь в чужие глаза, но быстро опускает взгляд обратно к листам у себя в руках. Смотреть на Донхёка — всё ещё неловко, но всё ещё и непреодолимо тянет, приклеивает к этому человеку — он кажется более нереальным с каждым днём только сильнее. Прошло почти два месяца с момента их знакомства. Это не много и не мало, но Минхён чувствует, как ему хочется заботиться и об учителе, будто о близком друге. Проходит ещё несколько минут, за которые Минхён спрашивает что-то Исыль и отходит обратно к двери, чтобы Ли Донхёк смог закончить занятие. Сердце тяжело стучит в груди от необъяснимой и жгучей тоски, которая закономерно появляется каждый раз, когда звучит фортепиано. Ещё через десять минут в гостиной появляются Исыль с учителем. Они оба уставшие, но довольные. Девочка прощается с Ли Донхёком и уходит в свою комнату. Минхён хочет что-то спросить, но получается только об уроках и об Исыль. Донхёк неловко поджимает губы, когда вопросы заканчиваются, и прочищает горло. Минхён решает побороть свою неловкость: — Если Вы ещё не вызвали такси, то я могу отвезти Вас домой. Няня уже пришла, а я закончил свои рабочие дела. — Меня друг заберёт, мы договаривались с ним, — учитель пожимает плечом и наклоняет голову вбок. У него глаза сияют из-под чёлки, а щёки загораются еле заметным румянцем. — Но спасибо, что предложили. Я обязательно воспользуюсь Вашим предложением в следующий раз. Донхёк красиво — для осени непозволительно ярко и солнечно — улыбается, отчего у Минхёна в груди переворачивается что-то, а ответная улыбка щекочет губы. Он кивает и провожает учителя в прихожую. — Будьте осторожны на дороге и одевайтесь теплее, холодает. — Вы тоже. До встречи! Пожав руку хозяину, Донхёк быстро исчезает за входной дверью, которая закрывается с тихим щелчком. Минхён в очередной раз тяжело вздыхает, будто надеется в конце концов выдохнуть из лёгких то, что там растёт и отравляет весь организм тяжестью. Там, за калиткой, Донхёка уже ждёт тёплый автомобиль с приятной компанией и уютом, поэтому можно не беспокоиться. Мужчина слышит звук отъезжающей машины и поднимается на второй этаж — нужно принять душ.

(1+1) + 1 = ?

В четверг вечером резко холодает. Небо затянуто тучами, туман окутывает город белесым одеялом и всё это нагоняет на Минхёна только большую тоску. Мужчина сам себя не узнаёт, ведь всегда любил осень, находил своё утешение в каждом мгновении золотой поры, но в этом году что-то определённо идёт не так. Что-то не даёт ему насладиться одиночеством и это что-то давит на внутренности каждый вечер. Поэтому он старается ещё больше времени проводить с дочерью. Ему становится спокойнее, когда он засыпает с ней на одной кровати, слышит её тихое сопение и держит маленькую ладонь в своих. Даже Джехён стал замечать эту смену настроения и чаще напрашивается в гости, чтобы пропустить по стаканчику чего-нибудь согревающего. Дни неумолимо тянулись к ноябрю, а предстоящие выходные вот уже дышат в затылок. В пятницу Минсу помогала Исыль сделать домашнее задание на понедельник, пока Минхён готовил ужин на четверых (ещё Джехён обещал приехать). Во время еды он замечает на ладошке дочки пластырь. — Что у тебя с рукой? — спрашивает, потянувшись к ней. Пластырь небольшой, розового цвета и с цветочками. — Когда поранилась? — В школе, — хмурится Исыль и надувает губы. — Я поцарапалась листком, представляешь? Было немного больно, но я не плакала! — Будь осторожна следующий раз, чтобы папа не переживал, — чуть улыбается Минхён и целует её ладонь рядом с пластырем. — А сейчас болит? — Нет, — хихикает она и машет головой. — Тем более учитель Ли увидел и наклеил этот красивый пластырь. У него было много разных, он разрешил мне выбрать, какой хочу. Правда красивый? На это Минхён кивает с широкой улыбкой, Минсу хвалит девочку за смелось и хороший выбор, а Джехён просит показать ему ближе. У Исыль есть несколько учителей с фамилией Ли, но Минхён отчего-то уверен, что это был Ли Донхёк. В её голосе всегда появляется теплота, когда она говорит о нём. К сожалению или же к счастью, дети всегда быстро привязываются, а Донхёк умеет быть тем, к кому тянет всем девственным естеством даже взрослых.

(1+1) + 1 = ?

На праздник Донхёк приезжает вместе с Джено. Они поздравляют Джисона («Младший братишка уже такой большой!»), Джено отвечает на вопросы родителей Хёка о себе, а сам парень идёт к сестре. Они обнимаются, без слов говоря, как скучали и как нуждаются в друг друге. Джисон тоже присоединяется к ним, но это длится не долго, потому что их сразу зовут к столу. Сегодня Донхёк чувствует себя хорошо в родительском доме. Он наслаждается вкусной едой, разговаривает с самыми дорогими людьми, шутит и под столом иногда своим коленом задевает ногу Джено. Взгляд падает на отца, который тоже смотрит на него. Сначала парень напрягается, но быстро расслабляется, замечая на дне глаз мужчины нежность. Папа не часто проявляет к нему тёплые чувства, потому что всё ещё не до конца принял профессию сына и иногда намекает на «мужественность», но временами Донхёк может заметить вот такие взгляды или даже обнять его. Поэтому Донхёк спокойно улыбается отцу и чуть заметно кивает. После подачи десерта, телефон Донхёка вибрирует на краю стола, высвечивая «Ли Минхён». Парень удивлённо поднимает брови и выходит из-за стола в коридор. — Да? — он выдыхает и прикусывает губу, потому что понятия не имеет, почему ему звонят в такое время. — Добрый вечер, — голос Минхёна тихий и напряжённый, что начинает пугать и Донхёка. — Прошу прощения, что так поздно звоню. Завтра мы не сможем провести занятия — Исыль заболела. — Ох, — Донхёк ощущает, как у него опустились плечи. — Надеюсь, ничего серьёзного? — Простуда. Горло болит, после обеда поднялась температура и появился кашель. Наш врач выписал лекарства, лихорадка прошла, уже спит, — в этот раз мужчина звучит ещё более устало, но и облегчённо. — Слава богу. Позвоните мне, когда мы сможем возобновить уроки? — Конечно. — Передайте Исыль, чтобы она не расстраивалась и быстрее поправлялась. Я буду ждать её в школе, — он немного сомневается, но всё же прикрывает глаза и добавляет: — И Вы хорошо отдохните. Всё будет хорошо. — Спасибо, — Донхёк уверен, что Минхён улыбается и сам не может сдержать улыбку. — До встречи, Ли Донхёк. — До встречи. Звонок снова обрывается Минхёном и Донхёк ещё какое-то время слушает тишину. Он отнимает телефон от уха и вспоминает лицо мужчины — оно бледное, но с чёрными бездонными глазами, худое, с острым подбородком и чёткими скулами. Его тонкие губы всегда бледные и сухие, на щеках часто заметна лёгкая щетина, но всё это очень притягательно. Ли Минхён определённо красивый мужчина, но и умный, успешный. Совсем не такой, как сам Донхёк и его окружение. — Милый, что-то случилось? — рядом оказывается мама, с обеспокоенным выражением лица и тёплым прикосновением к плечу. — Позвонил отец девочки, у которой у меня завтра должно было быть занятие, отменил. Исыль заболела. — Пускай выздоравливает, — мама поджимает губы и сжимает его плечо, выражая поддержку. — Но может так ты хоть отдохнёшь немного, побеспокоишься о себе. На это Донхёк хмыкает и кивает. В чём-то мама права и ему правда нужно провести время с пользой исключительно для себя. Почему-то возникает мысль, как в эту среду он, вернувшись домой, заметил, что у него почти целый пакет яблок сгнил. Он поел фруктов в чужом доме, но в своём собственном не уследил за такой элементарной вещью. Спать ложатся поздно, когда все наелись, наговорились и посмотрели старую американскую комедию. Донхёк спит вместе с Джено в своей старой комнате — там большая кровать, где двое парней не один раз проводили бессонные ночи за сериалами и мечтаниями. — Со времён школы она будто стала меньше, — смеётся Джено, когда Донхёк просит его подвинуться дальше к стене, потому что он почти валится спиной на пол. — И кто из нас двоих нарастил себе мышцы, а в плечах вообще раздался под самое не могу? — Донхёк возмущается и тянет одеяло на себя, чтобы укрыть спину под задорный смех друга. Проходит ещё какое-то время, парень начинает пыхтеть из-за неудобного положения, на что Джено не выдерживает и тянет его на себя. Слышится тихое "ой", а копошение вмиг прекращается. — Ты что делаешь? — голос звучит приглушённо и уходит куда-то в грудь Джено, к которой прижимается щека младшего. — Так будет удобнее, — спокойно отвечает парень и обвивает руками будто всего Донхёка сразу, прижимая к себе ещё ближе. — Я не хочу, чтобы ты ночью упал с кровати и что-то себе отбил. Вздох вырывается из Донхёка, но он никак не протестует, лишь укладывает удобнее голову на чужой груди и закрывает глаза. Сердцебиение друга отдаётся под ухом учащённым ритмом. Это так волнующе — быть настолько близко к Джено, чувствовать его так ярко и много, что дыхание сбивается. Рука Джено аккуратно вплетается в волосы Донхёка на затылке и осторожно перебирает прядки. От нежных касаний хочется мурлыкать и счастливо смеяться, но младший сдерживает себя, расслабляясь и отдаваясь этому чувству. — Ты ведь даже не представляешь, сколько много места занимаешь в моей жизни? — неожиданно шепчет Джено. Возможно, он надеется, что Донхёк уже спит, а может и осознанно признаётся. — Поверь, для меня ты важен не меньше. — Донхёк, — что-то в голосе Джено заставляет вскинуть голову и посмотреть в глаза, которые будто светятся в темноте комнаты, — ты больше, чем просто друг мне. Донхёк сглатывает ком в горле и тянется коснуться кончиками пальцев щеки парня. Кожа у него мягкая и гладкая, а сам Джено еле заметно вздрагивает и утыкается носом в ладонь, обжигая своим дыханием и словами. — Ты мне нравишься и я не хочу отпускать тебя, — шепчет на грани слышимости и в ожидании замирает. Подсознательно Донхёк был готов к этим словам. Он всем естеством своим знал, что скоро это услышит. Румянец расцветает на его щеках и что-то кричит в нём, что вот оно — то, что согреет его. Джено замечательный, он принц из сказки и вызывает искренний восторг внутри. Донхёк тоже испытывает нежное чувство к другу и готов об этом заявить. Поэтому он подтягивается выше и накрывает чужие тонкие губы своими пухлыми. Сорванный выдох Джено ложится ему на щеку, и Донхёк прижимается ещё ближе и осторожно двигает губами, прислушиваясь к своим ощущениям. У него бабочки в желудке взрываются щекотными фейерверками, а в голове пустота прерывается мелодией Моцарта. Губы у Джено тёплые и целовать их приятно, особенно когда чужой язык быстро скользит между его собственными и на пробу толкается в рот Донхёка. Голова быстро начинает кружится от переизбытка чувств, напряжения из-за неудобной позы, усталости или горячих ладоней, что гуляют по его телу, но Донхёк до последнего не отстраняется. Он хочет запомнить этот момент как можно лучше, чтобы изучить потом до каждой малейшей детали. Тогда Джено сам отстраняется и со счастливой улыбкой смотрит в глаза. — Спасибо. Он тянет парня на себя и крепко прижимает к груди. Донхёку тепло и уютно, но нужные слова так и не находятся, поэтому он ещё раз слепо прижимается поцелуем куда-то в шею Джено и позволяет себе успокоиться. Сейчас лучше уснуть, а подумает он об этом с утра.