Мелодия без смысла

От Ли Минхёна никаких новостей нет больше недели, и Донхёк приказывает себе не сильно переживать по этому поводу. Вместо этого он сосредотачивается на их с Джено отношениях. Происходит что-то волшебное в его жизни, что-то такое, что окрыляет и придаёт сил на многое. Донхёк чувствует, что способен работать в школе, преподавать на индивидуальных занятиях, готовить дома большие ужины и совершенно не уставать. В первый день ноября у парней совпадают выходные и они отправляются гулять в торговый центр. Донхёк смущается, но всё равно осторожно подходит ближе и вкладывает свои прохладные пальцы в горячую ладонь Джено. Оба слегка вздрагивают от контраста температур, но старший оборачивается к парню и мягко улыбается. В последнее время его глаза светятся теплотой и нежностью, будто там плавится золото. — Ты замёрз? Пойдём скорее внутрь, — заботливо спрашивает и тянет Хёка в сторону входа. На парковке больше никого, хотя машин достаточно много, но младший всё равно краснеет и осматривается, когда Джено прячет их соединённые ладони к себе в карман. Дыхание замирает, но когда на голову опускается тёплый воздух торгового центра, Донхёк будто оживает и выпрямляется. — Я не замёрз, просто руки всегда быстро холодеют. Он улыбается радостно и довольно, от этого Джено кусает губы, а глаза его сужаются до маленьких полумесяцев. Донхёку всегда нравилась эта его улыбка, потому что в те моменты друг похож на счастливого щенка, и при этом казался самым родным и тёплым. — Тогда пойдём скорее в кафе, выпьем горячего чая, — говорит Джено и направляется в нужную сторону. Уже много раз парни гуляли по этому месту, не раз сидели в этих кафе, но впервые Донхёку неловко. Конечно, он полностью доверяет Джено и чувствует себя рядом с ним хорошо, но как-то ему не удобно держаться с ним за руки и обнимать его в качестве своего парня. Теперь все эти действия и даже взгляды с улыбками значат намного больше и кажется, что каждый присутствующий знает, что они целовались в темноте в доме семьи Донхёка. Сложно определить насколько это всё правильно теперь, после стольких лет дружбы. Похоже эти мысли отражаются на лице, потому что Джено обеспокоенно пытается поймать его взгляд. — Эй, — тянет он и наклоняется ближе. — Хёк, тебя что-то беспокоит? — Не то, чтобы беспокоит, — начинает Донхёк, но не может подобрать слов, чтобы донести то, что творится у него в голове. Джено видит его растерянность, поэтому не давит, а терпеливо ждёт. — Понимаешь, всё это так непривычно. Мы знакомы уже очень давно, столько пережили вместе, а теперь все эти чувства... — младший неопределённо машет рукой в воздухе, а затем прижимает её к груди. — Я немного не привык к этому, вот и всё. Прости меня. — Тебе не за что извиняться, — качает головой Джено и облизывает губы. — Мне тоже всё ещё странно это принять, но я счастлив быть с тобой. Я давно хотел этого, и сейчас мы должны вместе научиться двигаться вперёд. — Да, ты прав, — вздыхает Донхёк и пытается улыбнуться. Ему очень повезло встретить в своей жизни такого человека, как Ли Джено. Он замечательный, добрейший парень, который готов бросить все свои дела и помочь, если Донхёк нуждается в нём. От осознания такого простого факта дрожь бежит по позвоночнику. — Давай зайдём ещё в мебельный магазин? — просит Донхёк, когда они заканчивают есть. — Зачем тебе туда? — удивлённо поднимает брови Джено, отсчитывая наличку. — Что-то купить в квартиру? — Нет, — Донхёк качает головой, отчего несколько светлых прядей падают ему на глаза. — Просто посмотрим, походим. — Хорошо, — старший смеётся, но соглашается и тянет руку, чтобы убрать чёлку с чужого лица. — Сегодня делаем всё, что хотим. День проходит быстро: парни много гуляют и покупают разные вредные для организма закуски, разговаривают, дурачатся и всё ещё несмело держатся за руки. Когда время начинает перевалить за восемь вечера, Джено предлагает поехать к нему: — Посмотрим сериал, попьём какао с зефирками? Донхёк не может отказаться от такого предложения, поэтому они быстро оказываются у девятиэтажки, где квартира старшего почти у самого неба. Но прежде, чем пойти внутрь, Донхёк останавливается, чтобы покурить (сегодня ему этого очень хочется). — Холодно, пойдём лучше, — хмурится Джено, но спорит не сильно, когда Донхёк всё же достаёт сигарету и зажигалку. — Можешь подниматься, а я не долго. Видно, что старший не доволен этим. Донхёк зажимает сигарету между губами и отворачивается, уверенный, что старший сейчас уйдёт. Он прикрывает глаза, наконец-то ощущая в лёгких дым, и мимолётно улыбается. Сладковатый привкус оседает на языке и глубоко внутри, отвлекая от всех мыслей и окружающего. Погрузившись в ощущения, Донхёк ничего не замечает вокруг и пугливо вздрагивает, когда ощущает прикосновения к плечам сзади. — Я лучше побуду с тобой, — над ухом раздаётся тихий голос Джено и Донхёк расслабляется. Руки Джено оплетают младшего и смыкаются в крепких объятиях в районе груди. В миг становится теплее и мурашки бегут по коже от чужой близости, но младший даже не оборачивается, затягиваясь ещё раз. — Дым тебе не мешает? — спрашивает он, прижимаясь спиной ближе к широкой груди друга. — Ты же очень чувствителен к этому. — Всё в порядке, — Джено утыкается носом в чужие волосы за ухом и глубоко вдыхает. — У тебя он сладкий, не такой едкий, как в обычных. Могу и потерпеть. Такой ответ вполне удовлетворяет младшего. Больше они не говорят, пока сигарета в тонких смуглых пальцах не сгорает до фильтра. Уже в квартире, в прихожей, они снова смотрят друг другу в глаза и Джено смело, но также осторожно обнимает Донхёка за талию, наклоняясь ближе к его лицу. — Можно тебя поцеловать? — шепча, спрашивает он и опускает взгляд на сухие подрагивающие губы Хёка. — Да, — шепчет парень и обхватывает ладонями шею Джено. Дыхания сплетаются и Донхёк довольно закрывает глаза, ощущая чужие губы на своих. Он приоткрывает рот, позволяя целовать себя глубоко, но Джено осторожен, не позволяет себе зайти слишком далеко. Языки медленно оглаживают друг друга, дразнясь проводят по зубам и нёбу. Коленки начинают дрожать и Донхёк не замечает, когда его прижимают к стене, а сам он крепче сжимает пальцы на чужих плечах. Губы начинают болеть, но он не позволяет отстраниться на долго, снова тянется к парню и кусается, раззадоривая на продолжение. Всё кажется таким нереальным, а удовольствие скручивается внизу живота. Джено проник ладонями под водолазку Хёка и начал оглаживать мягкую кожу боков и поясницы, от чего несдержанный стон вырывается из горла. Где-то на этом моменте они почти теряют головы, но Джено отстраняется и, тяжело дыша, смотрит в расфокусированные глаза напротив. — Нам нужно остановиться и остыть, — говорит он, отстраняясь дальше. — Да, ты прав, — шепчет Донхёк и кусает свои (распухшие, покрасневшие и зацелованные) губы. У него сердце стучит в ушах, а колени всё ещё дрожат так, будто парень беспрерывно бежал три часа. — Поставь пока чайник, а я сейчас подойду. Джено заторможено кивает и уходит на кухню. Донхёк провожает его взглядом и, когда парень скрывается за поворотом, прикрывает глаза, отбрасывая голову назад. Затылок болезненно ударяется о стену — может хоть так мысли вернутся в голову. Прикосновения Джено всё ещё горят по всему телу, а губы приятно ноют от поцелуев. (Остаток вечера они проводят за просмотром сериалов, уютно устроившись в объятиях друг друга на мягком диване, а следующим утром Донхёк позволяет себе оставить целомудренный поцелуй в уголках чужих губ на прощание.)

(1+1) + 1 = ?

Как бы Минхён не старался держать свою жизнь под контролем, иногда случаются неожиданности. Сначала Исыль заболела, а потом его вырывают из больничного на конференцию. Дочка уже пошла на поправку и на эту пятницу они запланировали встречу с Миной, но приходится всё отменять, ещё и няню дёргать. К большому удивлению мужчины бывшая предлагает посидеть с Исыль у них дома, пока сам он будет на работе. — Исыль, ты согласна побыть вдвоём с мамой несколько часов? — спрашивает Минхён, проверяя ладонью температуру на лбу девочки. — Если не хочешь, я попрошу Минсу сегодня выйти. — Нет, папочка, не надо, — малышка качает головой и откладывает куклу, которую до этого заплетала, в сторону. — Я побуду с мамой, всё в порядке. Только не задерживайся слишком долго, хорошо? На это Минхён незамедлительно кивает и пишет Мине, чтобы через два часа она подъезжала к его дому. Ему волнительно оставлять дочь с практически незнакомым ей человеком, но мысленно он всё время себя одёргивает. Мина — её мать и тоже имеет право проводить время с девочкой, а их с Минхёном личные недопонимания не должны мешать Исыль общаться с родительницей. Рассказав, где находятся вещи первой необходимости, и проверив последний раз состояние дочери, мужчина отправился на конференцию. Вообще он не обязан там присутствовать, потому что был лишь членом большой команды, работающей над проектом, но Джехён позвонил с утра и сказал, что начальство требуют именно Минхёна. Он пытался отговориться, ведь взял больничный отпуск, но всё оказалось зря. Злость на несправедливость условий труда бушуют внутри, но профессионализм помогает подавить негативные эмоции и выступить со сдержанным холодом. Минхён отвечает на все вопросы и держится спокойно, но всё равно каждые десять минут проверяет телефон на наличие звонков или сообщений из дома. Это замечает Джехён и тихонько говорит, чтобы он расслабился. Не особо помогает. Как только заканчивается официальная часть и все участники пожимают друг другу руки, Минхён спешно прощается, отклонив предложение поехать со всеми в ресторан, и отправляется домой. В пробке теряет час времени, но оказывается в родном дворе ещё засветло. — Я дома! — громко оповещает он, войдя внутрь. — Папочка вернулся! — из гостиной выбегает Исыль и сразу бросается обнимать отца. Она улыбается, а на её щеках здоровый румянец, значит всё хорошо. — Как вы тут? — Всё хорошо. Мы немного поиграли куклами, потом рисовали, а сейчас смотрим фильм, — девочка тянет Минхёна за руку в комнату, где на полу в ворохах одеяла и кучи мягких подушек сидит Мина и перебирает изрисованные листы бумаги. — Мама предложила этот фильм. Он о детях, которые попали в волшебную страну через шкаф, представляешь? Там так красиво, зима, снег и разные существа. Гномы и ф... фа... Мама, как называется? — малышка хмурит бровки и садится обратно к женщине. — Фавн, — ласково подсказывает Мина и улыбается. — Точно. Он хороший. Исыль снова обращает всё своё внимание на телевизор, а Минхён опускается на диван рядом. Ему становится вмиг спокойно от этой идеалистической картины. Будто дома его всегда ждёт семья, разговоры о прожитом дне не стихают до ночи, а уют создаётся мимолётными взглядами. Но это всего лишь обёртка, потому что семейное счастье мужчины собрано в крошечных ладонях Исыль, а Мина лишь переменная. Мимолётная и не постоянная. — Смотри, что она нарисовала сегодня, — женщина оборачивается к Минхёну и протягивает несколько листов, которые до этого рассматривала. Взгляд задерживается на её почти не изменившемся лице, на всё таких же больших глазах, но прежнего огня и света в них почти не осталось. На рисунках Исыль уже знакомые цветы, деревья, их дом, безусые коты и хвостатые зайцы, которых она часто рисует. Минхён улыбается ярким картинкам, которые с каждым разом становятся всё лучше и лучше. Но последний листок заставляет недоумевать. Там изображена школа девочки, она сама, Минхён и ещё какой-то человек. — Она сказала, что это учитель Ли, который преподаёт музыку, — тихо подсказывает Мина. Теперь русые волосы, светлая рубашка и тёмные брюки узнаются, выдавая Ли Донхёка. Почему-то его присутствие на рисунке Исыль совсем не удивляет, а ощущается скорее правильно. — Они близки? — снова говорит Мина, обращая внимание Минхёна на себя. На её лице интерес, но понять, искренний или же нет, сложно. — Как учитель и ученик, — кивает Минхён, опуская глаза обратно на бумагу в руках. — Ли Донхёк даёт ей частные уроки, поэтому видятся они достаточно часто и много проводят времени наедине. Исыль доверяет ему, скорее всего. И привязывается она быстро. «Особенно к таким светлым людям, как этот учитель,» — почти срывается с языка, но он вовремя закрывает рот. Ответ, похоже, удовлетворяет женщину и она снова отворачивается к телевизору, прикусив накрашенную губу. Её присутствие в этом доме, в когда-то их общей гостиной, возвращает на шесть лет назад, пробуждает уже забытые воспоминания об их супружеской жизни. Сразу после расставания было тяжело от желания бросить всё и уехать с дочерью в Канаду к родителям, но что-то остановило. Возможно, Минхён просто слабак, которому не хватило духу даже переехать, и всё, что он сделал со своим прошлым — закрыл вместе с фортепиано пылится в кладовой. — Пойду я уже, — говорит Мина и грустно улыбается. Исыль позволяет обнять себя на прощание, но остаётся в комнате, а Минхён провожает гостью в прихожую. — Минхён, послушай, — просит она, застегнув пальто. — Я не знаю, что у вас происходит, но Исыль очень много говорила об учителе, хвалила его и восхищалась. Всё бы ничего, но она и тебя вспоминала, что тебе он нравится так же. Надеюсь, этот Ли Донхёк не хочет навредить вам. Эти слова заставляют мужчину нахмуриться. На что она намекает? — Не стоит об этом беспокоиться, — холодно говорит он, отчего Мина немного вздрагивает. — Ли Донхёк заметил способности Исыль, и я сам предложил заниматься у нас дома, чтобы разгрузить будни и в спокойной атмосфере проводить занятия. Учитель молодой, поэтому очень старается, и всем детям он очень нравится. Вот и всё. — Хорошо, — кивает Мина. — Тогда, до встречи. — До встречи. Кивает Минхён и открывает дверь. Он не ждёт, пока женщина отъедет, и сразу возвращается к дочери. За сегодня он сильно устал, а все те мягкие подушки и одеяло выглядят более, чем желанно.

(1+1) + 1 = ?

Вечером субботы, когда Донхёк наблюдал у панорамного окна в квартире Джено за ночными огнями, ему снова звонит Ли Минхён. Он говорит, что Исыль уже начала поправляться и может продолжить учёбу. Учитель очень рад этой новости, поэтому говорит, что может уже завтра приехать к ним (даже если обещал провести день в компании Джено до его отъезда). — Донхёк, — в очередной раз вздыхает старший, останавливая автомобиль у дома Ли Минхёна, — это было очень жестоко с твоей стороны вот так бросать меня. Он смешно надувает губы и обращает жалостливый взгляд на Донхёка. Хоть они и провели все выходные до этого момента вдвоём, влюблённому этого всё равно мало. — Нет, это для твоего же блага, — твёрдо отвечает Донхёк и наклоняется ближе, отстегнув ремень безопасности. — Я не хочу, чтобы ты ехал к родителям в другой город по трассе в темноте. Такая забота привычна для друзей, но Джено всё же выдыхает, будто поражённый, и кивает. Донхёк пользуется сложившейся мягкой атмосферой и тянется ещё ближе, коротко целует парня и улыбается. Эти маленькие моменты остаются щекоткой в горле. — Ты просто невыносим, — шепчет Джено и уже сам двигается вперёд, обхватывает лицо Донхёка ладонями и глубоко целует. Голова уже почти привычно начинает кружится, воздух в салоне становится горячее и Донхёк понимает, что вот-вот растеряет весь настрой на работу. Он отстраняется первым, слышит разочарованный выдох и мягко улыбается. — Всё, иначе я за себя не ручаюсь. Позвони мне вечером, хорошо? Джено кивает и Донхёк выходит наружу. Холодный ветер, почти морозный, остужает пыл, но не успевает парень далеко уйти, как слышит ещё один хлопок автомобильной дверцы. Джено останавливает его, настойчиво разворачивая к себе и сжимая в объятиях. В миг становится снова тепло, и Донхёк позволяет себе ещё немного постоять так. — Джено-я, я сейчас опоздаю, — бубнит в чужую грудь он, когда пальцы начинают холодеть. — Я буду скучать. — Я тоже, — Джено ослабляет хватку и Донхёк поднимает голову, чтобы заглянуть парню в глаза. Но ему не дают этого сделать, наклоняются и коротко целуют в приоткрытые губы. Донхёк удивлённо распахивает глаза, его снова отпускают и младший спешит уйти в дом, чтобы больше не было соблазна остаться. Его встречает Исыль с Минсу, няня спрашивает о делах и здоровье, выглядя при этом правда заинтересованной. Она мягко улыбается, отчего вокруг глаз собираются морщинки, и Донхёк хочет запечатлеть её на фотоплёнку. Настолько это почему-то трогает его душу. — Спасибо, у меня всё хорошо, — чуть кланяется он и неловко опускает взгляд. Ему бы спросить, где Ли Минхён (раньше мужчина всегда выходил к нему навстречу), но язык не поворачивается, будто его пригвоздили к нёбу. — Ну что же, — снова говорит Минсу и смотрит на свою подопечную, — идите заниматься, а я пока начну готовить ужин. Твой папа сегодня целый день работает закрывшись в своём кабинете, наверняка голодный. Исыль кивает и смотрит на учителя. Донхёк натягивает привычную радостную улыбку на лицо и шагает по уже знакомому направлению. Следующие два часа проходят незаметно за игрой, все мысли становятся неважными, чужими и далёкими, поэтому парень сам предлагает Исыль сыграть что-нибудь в конце урока. Мелодия приходит сама — инструментальная версия какой-то популярной сейчас поп-песни. Донхёк уже не помнит, где услышал её, но на прошлой неделе ему захотелось выучить эту композицию. Она странным образом успокаивала его. Исыль привычно притихла рядом и внимательно следила за руками учителя, иногда поднимая взгляд на его лицо и тут же возвращая его на клавиши. Каждый раз желание погладить её по голове и потискать за по-детски пухлые щёки ощущалось всё сильнее, но позволить себе это категорически нельзя. — Это отличается от того, что Вы обычно играете, учитель Ли, — почти шепчет девочка, когда музыка заканчивается. — Что это было? — Современная песня, версия для пианино, — улыбается одним уголком губ Донхёк и одной рукой наигрывает один и тот же аккорд. — Не помню точного названия, мне просто нравится мелодия. Исыль соглашается с ним кивком головы и тоже тянет ручки к клавишам, повторяя конец мелодии. Она сосредоточенно надувает щёки, но правильно воспроизводит услышанное. Донхёк удивлённо наблюдает за ней и что-то очень гордое и довольное сворачивается у него в груди, когда его ученица заканчивает без ошибок и заминок. — Молодец, — хвалит её с улыбкой и кивает несколько раз головой. Исыль удивила его, делая всё правильно даже после недельного перерыва в занятиях. — Ты хорошо сегодня поработала. — Спасибо, — она улыбается довольно и расправляет плечи. — Я стараюсь практиковаться каждый день. Но когда была температура, папа мне не разрешал играть. Я хотела быстро вылечиться, чтобы снова видеться с Вами и дальше учиться. — Я тоже скучал по нашим урокам, — негромко отвечает Донхёк. От слов Исыль на сердце становится тепло и он ощущает, что делает что-то в своей жизни правильно. Возможно, на самом деле он хороший человек. Через несколько минут Донхёк, собрав свои вещи и накинув на плечи пальто с шарфом, стучится в кабинет хозяина дома. — Прошу прощения, — он заглядывает внутрь и ждёт разрешения войти, получив кивок, продолжает: — мы уже закончили с Исыль. Няня сказала, что Вы работаете, но я подумал, что уйти так и не показавшись будет невежливо. Неловкость и чувство стыда за свою наивность заставляют переминаться на ногах. Донхёк кусает нижнюю губу, пока Минхён отстранённо кивает и разминает, наверняка уставшие, шею и плечи. — Да, Вы правы, — голос его звучит хрипло и устало, но скромная обаятельная улыбка всё же появляется на лице. — Мне не удобно перед Вами за сегодня. Просто в последний момент на меня свалилось много дел. Надеюсь, всё прошло хорошо? — Более чем, — кивает Донхёк, уже спокойно заглядывая в лицо мужчины. Прошло чуть больше недели, но он успел соскучиться не только по работе и Исыль, но и по Минхёну, который сегодня выглядит бледнее обычного. — Исыль очень старается и у неё хорошо получается. Она молодец. Минхён указывает на стул напротив своего стола и предлагает чай, но Донхёк отказывается от напитка, присаживаясь на краешек мягкого стула. — Это и Ваша большая заслуга, — господин Ли откладывает дальше бумаги, которые читал до прихода учителя, и укладывает руки на стол, показывая свою готовность слушать. — Я очень благодарен за совет, потому что сам бы вряд ли решился отдать её в музыкальную школу. Что на это отвечать Донхёк не знает, поэтому лишь кивает с улыбкой и теребит пальцами пояс своего пальто. Молчание затягивается, пока тема для продолжения разговора всё не находится. — Исыль пока ещё не пойдёт в школу, — снова говорит Минхён. — Пускай побудет ещё неделю дома до полного выздоровления, но Вы приезжайте в среду на занятие. Она и так всё время спрашивала, когда я позвоню Вам, — мужчина усмехается и отводит взгляд в сторону. На его лице Донхёк замечает то самое выражение, которое успел для себя отметить, как отражение любви к своему ребёнку. — Хорошо, — он кивает и проверяет время на наручных часах. — Мне уже пора, скоро автобус. Донхёк успевает подняться и поправить шарф, когда Минхён говорит: — Я могу отвезти Вас. — Не стоит, — учитель застывает на месте и снова кусает губу. — Вы наверняка устали, а я могу и на автобусе поехать. Всё в порядке. — Не отказывайте мне ещё и сегодня, — просит Минхён, поднимаясь со своего места. На нём обычная чёрная футболка и тёмные спортивные штаны, но он и в этом выглядит, как взрослый и успешный человек. Виной этому пронзительный взгляд и уверенная улыбка. — К тому же я хочу проветриться. Больше возражения он даже не слушает, берёт с тумбочки свитер, надевает поверх футболки и направляется к выходу. Донхёку остаётся только послушно пойти следом. Уже в машине он не выдерживает затянувшейся тишины, поэтому просит разрешение закурить одноразовую сигарету. Первая затяжка отзывается приятным покалыванием в лёгких, голова слегка кружится от наслаждения, а глаза закрываются. Донхёк откидывает голову назад, затягиваясь ещё раз и медленно выпуская густой дым. — В этот раз вкус другой, — замечает Минхён и бросает мимолётный взгляд на пассажира. Он глубоко вдыхает, чтобы понять, чем именно пахнет. — Мне эта очень нравится, даже больше той, что была прошлый раз. Тоже фруктовый? — Да, — голос Донхёка хрипит. — Это арбузная, одна из самых сладких. Он делает глубокую затяжку и выдыхает дым так, чтобы Минхён тоже смог почувствовать. Его нос морщится, но не от отвращения — это видно по расслабленному лицу и слегка прищуренным глазам. — Вы курите только сладкие? — снова спрашивает он и облизывает губы. — Вообще мне не принципиально, — пожимает плечами Донхёк, не отводя взгляд от мужчины. Откуда в нём столько смелости (или отчаянья) не понятно даже ему самому. — Я пробовал много всякого. Обычно покупаю фруктовые, сладкие вкусы, потому что они приятно пахнут и не вызывают у большинства людей отвращения. Я учитель в начальной школе, мне не положено пахнуть тяжёлым дымом. А более крепкие сигареты курю только от стресса или после проигрыша любимой команды на соревнованиях. Тихий смех вырывается из Донхёка вместе с дымом и лукавым взглядом, и Минхён поддерживает его смешком. Этот разговор неожиданно вовсе не тяготит и не кажется неловким. — А Вы? — спрашивает спустя несколько секунд учитель. Получив вопросительно приподнятые брови, добавляет: — Курите? Или, может, раньше курили? — Нет, ничего такого, — быстро отвечает Минхён. — Когда-то в старшей школе, конечно, пробовал, как и большинство подростков, но не затянуло. От силы пять сигарет выкурил за всю жизнь, но привычки не было. — Как же Вы справляетесь с напряжением? — Донхёк не особо задумывается над своими словами, когда дальше расспрашивает. — Вы не похожи на пьющего или наркомана. Спорт? Или секс? На это мужчина вновь смеётся — низко, весело и приятно для уха. Младший хмурится и недоумённо выпрямляется на сидении, чтобы лучше заглянуть в лицо собеседника. — Что смешного? — Ничего из этого, — игнорирует его последний вопрос Минхён. — Я стараюсь не переживать из-за пустяков, а проблемы решать спокойно и хладнокровно, поэтому не приходилось убирать стресс такими методами. — Легко живёте, — хмыкает Донхёк и снова расслабляется на сидении. Ему больше не хочется курить, поэтому убирает сигарету и устремляет взгляд за окно автомобиля. — Я был слишком молодым, когда ответственность за ребёнка свалилась на мои плечи. Пришлось стать ответственным и зрелым для этого всего. Только сейчас Донхёк понимает, что Минхён был таким, как он сейчас по возрасту, когда родилась Исыль. Он не знает, что случилось, что мать девочки оставила их, но Минхёну наверняка было тяжело одному. Тем не менее, он справился, смог устроить свою успешную жизнь и вырастить замечательного ребёнка. Это заслуживает настоящего восхищения. — Снег идёт. Первый в этому году, — шепчет Донхёк, заметив кружащие в воздухе белые хлопья. — Да, — выдыхает Минхён и убавляет скорость, чтобы иметь возможность насладиться снегопадом. — Остановите, пожалуйста, здесь. Просьбу Донхёка выполняют, и он выходит наружу, подставляет лицо и раскрытые ладони небу. Нос щекочет морозный воздух, щёки краснеют от резкого перепада температур, но парень довольно улыбается и начинает напевать Last Christmas. — Так хорошо, — говорит подошедшему Минхёну и кружится вокруг собственной оси, вытаптывая узоры на тротуаре. — Ещё только ноябрь, а уже снег выпал. Это из-за глобального потепления. Он кивает своим же словам и останавливается, чтобы в ладони, сложенные лодочкой, падали снежинки. Замерев так, парень считает мгновения и, когда число переваливает за двадцать, поднимает глаза на Минхёна. Мужчина всё это время неотрывно смотрел на него мягким взглядом, что жёгся на каждом открытом миллиметре кожи. — Сегодня день первого снега, — тихо, будто большую тайну, повторяет Донхёк и делает шаг ближе к Минхёну. — Давайте немного погуляем? Там есть сквер, — он указывает в нужную сторону и немного подпрыгивает на месте. — Мы не долго, пока снег ещё не закончился. Ещё полчаса они наматывают круги вокруг памятника и возвращаются к машине. Донхёк внутренне ликует, потому что ему нравится общаться с Минхёном, разговаривать с ним, как с давно знакомым, гулять в первый снегопад и много-много улыбаться. Он будто пьян, но в его организме только мелкие остатки дыма одноразовой сигареты. — Отсюда я дойду пешком, — Донхёк останавливается на тротуаре и трёт руки друг о друга, чтобы согреться. — Мне не далеко, а Вы уже и так со мной задержались. Спасибо за сегодня. Видно, что Минхён хочет возразить, но что-то заставляет его промолчать. Мужчина бросает быстрый взгляд на его ладони и улыбается одним уголком губ. Донхёк недоумённо хмурится и сам смотрит вниз и только сейчас понимает, что на пальце у него розовый пластырь с детским рисунком. Наверняка выглядит до безобразия глупо. Неожиданно Минхён достаёт из кармана своего пальто перчатки и протягивает их замёрзшему, но упёртому парню. — Хорошо, но возьмите хотя бы это. В такую погоду заболеть проще простого. Донхёк сомневается, но тогда мужчина насильно впихивает ему в руки перчатки и сам поправляет чужой шарф, чтобы тот плотнее сидел на шее. — До среды, — улыбается Минхён и обходит автомобиль, быстро ныряет внутрь и, махнув на прощанье, заводит мотор. Рука Донхёка поднимается на автомате, осознание произошедшего расплывается румянцем смущения на лице и глупой довольной улыбкой. Определенно, в этом году осень подарила ему нечто особенное.