Мелодия без смысла

Проходит несколько дней с отъезда Джено и Донхёк начинает непозволительно быстро забывать ощущение присутствия старшего. Сначала он скучает сильно, очень сильно, о чём и говорит вечером воскресенья, когда Джено звонит. Они очень долго разговаривали, даже мама старшего поприветствовала его. — Хёк-и, я задержусь здесь на неделю точно, возможно до следующей среды, — предупреждает Джено, виновато смотря в камеру. Он получил заслуженный отпуск и отправился помогать обустраивать родителям новый дом. Донхёк понимал его, но и расставаться на длительный период не хотелось. — Нужно подлатать крышу и разобраться с водопроводом. Боюсь, это займёт время. — Лучше сделай всё как надо сейчас, — кивает Донхёк и опускает подбородок на подтянутое к груди колено. — Уже холодает, поэтому позаботься о своих родителях. Взгляд Джено теплеет, а улыбка становится мягче. От этого Донхёк немного краснеет и прячет лицо в ладонях, чтобы скрыть ещё и появившуюся глупую улыбку. — Я хотел бы в такую погоду обниматься с тобой и смотреть старые фильмы. Почему они решили покупать дом в другом городе так ещё и в ноябре? Это так странно и не логично. Они смеются, а Донхёк пожимает плечами. Ему бы и правда обниматься вечерами с тёплым и надёжным Джено, перебирать его высветленные, но мягкие волосы и ловить улыбки прямо перед глазами. — За работой время пройдёт быстро. Когда вернёшься, сможем пообниматься столько, сколько захочешь, — улыбается Донхёк и подмигивает. Этот разговор был у них самый длинный, что немного огорчало. То ли работа так затягивает, то ли общение на расстоянии совсем не для него, но Донхёк привыкает снова проводить вечера наедине с самим собой и наслаждается этим. Он больше практикуется в игре на синтезаторе (на самом деле, это лучшее времяпрепровождение), готовит шоколадное печенье, во вторник после уроков сразу едет к родителям, много болтает с сестрой и братом, а о Джено вспоминает только перед сном, когда отвечает на одинокие сообщения и отправляет такие же привычные и однотипные. В глубине души Донхёк понимает, что поступает не совсем правильно и что, вероятно, может обидеть парня своим поведением, но даже самому себе он не хочет признавать, что просто отдыхает от их общения. Страх, что отношения обязательно лишат его личностной свободы и возможности проводить время наедине с самим собой, давно тревожит неопытное сердце. Джено старается быть максимально понимающим и внимательным, но всё же это всё пугает ответственностью и неизбежными изменениями.

(1+1) + 1 = ?

Сам того не осознавая, Минхён очень ждёт среды. Что-то давящее в груди ещё с октября, всё не отпускает его, только растёт и расширяется, всё больше давит на жизненно важные органы и мешает сделать полноценный вдох. И это чувство пропадает только тогда, когда в доме играет музыка фортепиано. Обычно Исыль репетирует перед ужином и Минхён в то время только едет домой, поэтому занятия с учителем становятся необходимостью и для мужчины. — Сегодня мы будем учить новую мелодию, — сообщает девочке Донхёк, уходя с ней в сторону «музыкальной». — Она очень известная, ты наверняка её слышала... Его мягкий голос заглушается дверью и Минхён почти задерживает дыхание, чтобы не упустить первые аккорды. Мир вокруг замирает, всё окутывает статичная тишина, поэтому удары сердца отчётливо звучат на всю гостиную. Проходит несколько минут, когда мелодия (наверняка извлекаемая Ли Донхёком) долетает до застывшего Минхёна. Он глубоко выдыхает и прикрывает на мгновение глаза, будто успокаивается прежде, чем вернуться в свой кабинет. Но в этот день работа всё равно не идёт, как бы Минхён не пытался сосредоточиться. Цифры расплывались перед глазами, а мысли о счетах убегали из головы, как напуганные бабочки. Казалось, что в комнате слишком жарко, хотя камин не растапливался с субботы, потом тело бросило в морозный холод, а лицо начало пылать. Мужчина испугался, что сам начал заболевать, но градусник показал тридцать шесть и шесть (как книжка пишет). Впервые за всё время урок длился невыносимо долго. Он решает вернуться в гостиную и включить что-нибудь по телевизору, останавливается на исторической программе и пытается вникнуть в суть рассказа. У него это почти получается, когда в коридоре слышатся быстрые детские шаги. — Папа! Мы уже закончили! — громко говорит Исыль, заглядывая в кабинет и, не обнаружив там родителя, спешит дальше по дому, и оказывается в гостиной. — Как успехи? — с улыбкой спрашивает Минхён, кивая на место рядом с собой на диване. — Это было весело! — она садится и поправляет бантик на своей кофточке. — Но я быстро устала. Держать всё в голове очень трудно... Девочка надувает губки и тяжело вздыхает. Минхён не может не умилиться и осторожно проводит рукой по её голове, затем поднимает взгляд на вошедшего учителя. — Учитель Ли, как прошло занятие на Ваш взгляд? — Продуктивно, — кивает Ли Донхёк и подходит ближе. — Мы справились со всем, что я запланировал на это занятие. На этих словах Исыль распрямляет плечи и улыбается, но глаза опускает застенчиво. Это быстро проходит и она встаёт на ноги. — Вы ещё поговорите, а я пойду, — говорит деловито и обтряхивает штаны от несуществующих пылинок. — Мне осталось ещё несколько примеров по математике. — Отдохни немного, — Минхён отмахивается от незаконченного дела. — Успеешь всё сделать, не переусердствуй. — Папа, я не сильно устала, — упёрто отвечает Исыль. Её тон очень похож на поучительный и взрослый. — Только что я занималась музыкой и устала от этого, а дальше буду делать математику. Это совсем разные занятия и усталость от одного не мешает мне делать второе. На это мужчине ответить нечего, поэтому он кивает, позволяя дочке уйти в свою комнату. Иногда он забывает, что она очень быстро растёт. — Не могу поверить, что она будет таким же трудоголиком, как я, — вздыхает, когда Исыль сворачивает в сторону лестницы. — Я должен радоваться или огорчаться? — Не решайте раньше времени, — качает русой головой Донхёк, но в его глазах пляшет веселье. — Может ещё всё изменится, а Вы уже потратили силы на эмоции. — Но только эмоции делают нас живыми. Не стоит их бояться, — Минхён смотрит в глаза замершему парню и наклоняется чуть вперёд. — Только пропустив всё через себя можно по-настоящему пережить момент и отпустить его. Они продолжали смотреть друг на друга, будто изучая. Минхёну казалось, что Донхёк растерял все свои мысли или не мог понять сказанного, но это было. Его светлые карие глаза, которые сияли медовой живостью, были направлены на лицо мужчины, но в тоже время будто смотрели дальше, заглядывали внутрь, чтобы разгадать какой-то ребус. — Возможно, Вы правы, — всё же кивает он и на мгновение прикусывает нижнюю губу прежде, чем высказать своё мнение. — Но становится страшно не пропустить всё через себя, а отпустить позже. На месте прежних эмоций остаётся пустое место, которое неизвестно, когда ты сможешь заполнить новым чувством. — Если не обжигаться, никогда не научишься правильно работать. Давайте верить в лучшее. В комнате снова повисает тишина после кивка и слабой улыбки учителя. Минхён продолжает думать об этом всём и запрещает себе копаться в пережитом. Результат может оказаться слишком мрачным. — У Вас есть планы на сегодня? — вместо этого спрашивает он у притихнувшего Донхёка. Тот отрицательно машет головой и поджимает губы, и это выглядит грустно отчего-то. — Если Вы не против, мы могли бы поужинать все вместе, а позже выпить с Вами по бокалу вина. На улице сейчас отвратный мелкий дождь, в такую погоду идти никуда не хочется. Предложение отражается на кукольном лице Донхёка растерянностью, сомнением и лёгкой нахмуренностью. Минхён не хочет навязывать ему свою компанию, потому что понимает, что учитель не хочет отказывать ему из вежливости (или жалости). — Можете не соглашаться, — добавляет он, когда ответ так и не срывается с чужих губ. — Завтра на работу, поэтому пить не лучшая идея. К тому же, у Вас могут быть другие идеи на этот вечер. Простите. Он опускает глаза и закрывает глаза, чувствуя себя глупо в этой ситуации. С чего эта идея в принципе показалась хорошей? — Нет, у меня завтра занятия только с четвёртого урока, а единственная идея на вечер — смотреть сериал до часа ночи, — тихо говорит Донхёк, вновь обращая всё внимание Минхёна на себя. В его голосе под конец предложения проникает улыбка и взгляд сам ищет её — нужно убедиться в этом. — Поэтому я всё же приму Ваше предложения. Но если я правда не помешаю. — О чём Вы? Я же сам предложил. Минхён зовёт Донхёка с собой на кухню, где начинает готовить не хитрый ужин и затевает лёгкий разговор. В этот раз они много смеются, шутят и ведут себя достаточно свободно. Минхён не знает, какая этому причина: последняя их встреча или совместная готовка (учитель не смог спокойно сидеть и принялся нарезать салат), но в жизни мужчины появился понимающий и подходящий ему человек. С ним ему удивительно комфортно. Исыль очень удивилась, увидев за столом учителя, но была очень рада провести время в его обществе. Минхён наблюдал за развернувшимся диалогом о музыке, который быстро перешёл на обсуждение мультфильмов от DreamWorks, а потом — новой игры с котом на телефон. — Давайте все вместе посмотрим «Короля льва»? — предлагает Исыль, подавая отцу свои чашку и тарелку. Минхён поднимает вопросительный взгляд на Донхёка, который улыбается и пожимает плечом, таким образом говоря, что совсем не против. — Отличная идея, — говорит дочке он. — Иди пока достань плед и подушки, а мы закончим убираться. Она кивает и уходит в гостиную, а Минхён снова отворачивается к раковине, берёт мыльную мочалку и осторожно передаёт вымытую посуду в руки Донхёка, который протирает её сухим полотенцем и ставит на подставки в шкафчике. Они снова молчат, иногда сталкиваются взглядами и слабо улыбаются друг другу, говоря без слов. Желтоватый свет от лампочки под вытяжкой бросает мягкие тени на всю кухню, но Донхёк — со своей смуглой кожей, русыми взъерошенными волосами, кофейного цвета безрукавкой поверх белоснежной рубашки — выглядит невероятным. Его мягкие плавные черты лица и изгибы тела становятся ещё более изящными. Сейчас его можно описать словом тепло. Упустив момент, когда очередной мимолётный взгляд превратился в долгий и пристальный, Минхён замер на месте. Он выше учителя на полголовы, поэтому чужие глаза скрываются от него под чёлкой, которую хочется нежно убрать одними кончиками пальцев и заправить за ухо. — Минхён, — не смело зовёт Донхёк, удивлённо округлив глаза. — Что такое? У меня что-то на лице? Смуглая рука уже почти потянулась к щеке, но Минхён мягко улыбается и качает головой, отворачиваясь обратно к раковине. — Нет, всё в порядке, — он жмурится от внутреннего восторга и протягивает очередную тарелку. — Вы очень красивый. Эти слова легко слетают с языка. Минхён слышит поражённый вздох-почти-выкрик Донхёка, который так и не забрал тарелку. Старший уверен, что молодой парень боится принимать комплименты, но тот быстро приходит в себя, бормочет слова благодарности и тянется к чужой руке. Их пальцы соприкасаются и посуда почти падает на пол. — Простите, — виновато проговаривает Донхёк и принимается усердно протирать эту злосчастную тарелку. Он отворачивает лицо от Минхёна, сдувает надоедливую чёлку с глаз и привстаёт на носочки, чтобы достать к полке. На такое поведение Минхён только незаметно улыбается и решает прекратить смущать учителя. — Идите уже к Исыль, а я сам закончу с этим, — он кивает на оставшиеся чашки.

(1+1) + 1 = ?

После девяти Минхён уложил дочь спать, за вечер она успела сильно вымотаться и быстро уснула. Мужчина отправился в кухню, где Донхёк варил глинтвейн (сам предложил попробовать рецепт бабушки). — Я разожгу камин в кабинете, — сообщает, показавшись в проходе только головой и одной рукой. — Чтобы было как в кино. В ответ Донхёк хмыкает и кивает. Ему нравится эта идея, потому что весь дом Ли Минхёна, как и сам хозяин, пропитаны особой атмосферой. Кажется, что старые половицы, резные ручки, большие окна и обилие старой деревянной мебели превращают место во что-то родное и знакомое. Невообразимым образом успокаивает и дарит ощущение защищённости, которое с такой силой даже в его собственной квартире и в квартире Джено не возникает. — Вопрос может показаться странным, — начинает Донхёк, когда чашки опустели наполовину, — но мне любопытно. Как этот дом стал Вашим? Наследство или покупали? Просто он очень красивый и уютный, а ещё в нём тепло. Смущение от собственных слов отражается несмелой улыбкой, но он хочет знать. А Минхён с этим опьянённым румянцем выглядит расслабленным и откровенным. — Мина, моя бывшая жена и мать Исыль, всегда хотела большой дом, — начинает мужчина и прикрывает глаза. — Вы, вероятно, не знаете, но я родом из Канады, мои родители всю жизнь прожили в Ванкувере, но никогда не забывали родину, дома мы разговариваем по-корейски, например. Я очень люблю Сеул, поэтому после школы решил поступать сюда. Он ненадолго замолкает, его взгляд направлен на огонь и наполнен грустью. Донхёк неуютно ёрзает на месте, боясь, что ступил на очень тонкий лёд, когда затронул эту тему, но отступать уже некуда. — В первый же день учёбы я познакомился с Миной, долго не решался пригласить её куда-нибудь, но когда она согласилась, я чувствовал, что выиграл эту жизнь. Мы встречались чуть больше года, и я был влюблён настолько, что верил, что это на всю жизнь. Мы познакомились с семьями друг друга, быстро съехались в одну квартиру и я сделал предложение. Всё было прекрасно: свадьба, работа, первые зарплаты и премии. Я был счастлив, потому что всё складывалось наилучшим образом. Мягкая улыбка снова появляется на лице мужчины, но он не рассказывает дальше. Его мысли далеко от Донхёка и его вопросов, наверняка, в тех незабываемых моментах любви и счастья. Сам Донхёк никогда не испытывал нечто подобное. У него были отношения на первом курсе, но влюблённость быстро прошла, сейчас он с Джено, но ещё пока не может сказать, что уверен в чувствах к нему и что они будут вечными. — Что случилось потом? — он спрашивает тихо, чтобы не потревожить хрупкое сейчас спокойствие. — Мы накопили денег, сложили к тем, которые подарили родители на свадьбу и купили этот дом, — Минхён обводит взглядом комнату и лениво взмахивает рукой. — Раньше здесь жили пожилые мужчина и женщина, а после их смерти дети решили продать. Мина была счастлива, как и я, но вскоре она забеременела Исыль. Поначалу эта новость обрадовала, но чем ближе были роды, тем больше мы ссорились и скандалили. Оказалось, что она не готова к ребёнку в двадцать три года. Когда малышке только исполнилось пять месяцев, я услышал то, к чему готов не был. Меня разлюбили, а ребёнок ей и вовсе не нужен. — Она оставила вас? — не веря шепчет Донхёк и тяжело сглатывает, получив утвердительный кивок. — Но как же...? Договорить фразу не получается, потому что сложно даже представить, что человек может оставить своего младенца и спокойно жить дальше. — В тот же вечер она собрала вещи и ушла, а развод нам дали через полгода. Минхён улыбается одним уголком губ и в этом жесте столько горечи, что Донхёк почти ощущает её на своих губах. Он подозревал, что брак Минхёна закончился не лучшим образом, но из его уст это слушать очень страшно. — На самом деле было тяжело, — мужчина старается придать своему тону меньше трагичности и даже поднимает взгляд на лицо Донхёка, отчего у младшего бегут мурашки. — Я переживал из-за растоптанных мечтаний и планов на совместное будущее, но ещё у меня была малышка Исыль, которую я обязан поставить на ноги. Сначала желание оставить Корею и никогда сюда не возвращаться почти толкнуло меня бросить и работу, и дом, но я не смог отказаться от воспоминаний. Проявил душевную слабость и эгоизм. — Но это не слабость, — на грани слышимости возражает Донхёк. — Наоборот, Вы проявили огромное мужество и остались здесь. Взгляд Минхёна наполняется непониманием, брови сводятся к переносице, что Донхёка почему-то смешит, и он непременно расхохотался бы, если не серьёзность их беседы. Парень кусает губы, подбирая слова, и не смеет отводить глаза от мужчины. — Вы пережили всё, что уготовила Вам судьба: разбитое сердце, развод, одиночество, трудности неопытности. И всё это происходило в месте, где жили и до сих пор живут воспоминания о прежнем счастье. Сейчас у Вас есть стабильный доход, друзья, уверенность в завтрашнем дне и дочка, которая растёт в любви и заботе, в достатке и радости. Это ли не самое главное? Разве это не доказывает Вашу внутреннюю силу? На это Минхён не находит ответа, о чём говорит глубокая складка между бровей и поджатые губы. Он опускает взгляд себе на руки и долго молчит, чем Донхёк пользуется, чтобы лучше его рассмотреть. Он сказал то, что думает на самом деле, поэтому надеется, что мужчина тоже сможет увидеть себя с этой стороны — почти героической. Не вовремя вспоминается сегодняшний инцидент на кухне, когда Донхёка назвали красивым. Это было неожиданно и смущающее, но в то же время приятно до дрожи в коленках. Ему не часто делают комплименты, да и получать их парень совсем не умеет, но из уст Минхёна это звучит не первый раз. Неужели Донхёк и правда красив? Может ли он понравиться такому человеку, как Ли Минхён? Надежда отыскать ответ в самом мужчине улетучивается, когда их взгляды снова встречаются и Донхёк замечает улыбку. — Возможно, Вы правы, — говорит Минхён. — Но мне предстоит ещё длинный путь до взросления Исыль. Когда я увижу, что она выросла и стала самостоятельной женщиной, я смогу похвалить себя за проделанную работу. Но не сейчас. — Хорошо, — Донхёк кивает и улыбается, прищуривая глаза. — Тогда я буду ждать этого момента. Он не договаривает, что будет ждать момент счастья Минхёна, как и не говорит, что готов быть рядом с ним, чтобы поддерживать и помогать. Вместо всего этого он смотрит мужчине прямо в тёмные, будто бездонные, глаза и протягивает вперёд руку с чашкой. — Давайте выпьем за это? Ему снова улыбаются знакомой однобокой улыбкой и поднимают напиток. Они чокаются и Донхёк восторженно выдыхает, будто не было этого тяжёлого разговора и болезненных воспоминаний. Минхён снова смотрит ему в глаза, а это самое главное этим вечером.

(1+1) + 1 = ?

Их няня отпросилась с пятницы по понедельник, потому что её муж приболел. Минхён хороший работодатель и отец, поэтому отпустил Минсу, которая ему как родная мать. Его настроение снова выше отметки «нормально», когда автомобиль плавно тормозит у школы дочки. Сегодня у них семейный вечер, а ещё он увидит Ли Донхёка. В среду они долго сидели у камина, но как бы Минхён не уговаривал его остаться на ночь (уже была почти полночь), учитель всё же уехал к себе. Хотелось верить, что после такого чудесного дня между ними стало ещё меньше барьеров. — Добрый день! — с улыбкой говорит, входя в класс. Исыль стоит возле своей парты, пока учитель заплетает ей косички и разговаривает с мамой смущённого мальчика. — Папа, привет! — девочка машет ручкой и стреляет глазами в сторону. — Учитель сейчас занят, подожди немного. На это Минхён согласно кивает и опускается на корточки возле рюкзака Исыль, собирает её вещи и аккуратно застёгивает. Нюх улавливает знакомый сладкий аромат и мужчина хмурится, пытаясь вспомнить, что это. Он вдыхает глубже и приподнимает уголки губ при догадке — арбузная одноразовая сигарета Ли Донхёка. Похоже он не так давно курил и его одежда всё ещё хранит аромат. — Господин Ли, давно не видел Вас в стенах школы, — голос Донхёка звучит высоко, задорно и весело. Когда взгляд поднимается до уровня чужого лица Минхён замечает лёгкую полуулыбку, розовый румянец на щеках и прищуренные от смеха глаза. Снизу кажется, что учитель начнёт сейчас по-доброму хохотать и эти звуки будут ощутимы на коже. Тепло, что появляется при взгляде на такого парня, делает что-то невообразимое с глубоко одиноким Минхёном. — Да, как-будто прошло очень много времени, — отвечает он и тогда поднимается на полный рост. — Как успехи сегодня? — Мы хорошо справляемся с нашей работой, — Донхёк проводит ладонью по голове Исыль, улыбается ей и отходит к своему столу. — Процесс должен приносить нам хорошее настроение и опыт, но только результат покажет общую картину. Так что ждите от нас чего-нибудь этакого. На его лице появляется хитрое и загадочное выражение. Кажется, что у него перед глазами большая и яркая мечта и он знает, как её достичь. Есть в этом детское наивное начало, но подкреплено оно стальным стержнем зрелости. — Я верю в это, — Минхён принимает правила игры. — Надеюсь, в это воскресенье не произойдёт ничего непредвиденного и занятие пройдёт в привычном режиме. Они прощаются и мужчина с дочкой едут в торговый центр. Сегодня у них не совсем полезный, но сытный и вкусный ужин в пиццерии, развлечения на катке и просмотр мультфильма в кинотеатре. Домой добираются уже за девять и Исыль засыпает на ходу. — Звёздочка, нужно помыться, почистить зубки и лечь спать в пижаме, — тихо уговаривает Минхён и мягко проводит рукой по маленькой спине. — Если сделать это сейчас, ты лучше отдохнёшь, сама же знаешь. — Знаю, — тянет звук «а» девочка и надувает губы. — Почему мы должны делать это каждый день? Зубы чистить два раза, расчесываться, заплетаться, мыть руки... Почему нельзя сделать один раз и чтобы навсегда? От услышанного Минхён на мгновенье теряется, но поняв смысл, смеётся себе под нос и помогает Исыль открыть дверь ванной. Закончив все процедуры, уложив ребёнка под одеяло, Минхён поцеловал её на ночь и отправился в свою спальню. Он ещё не чувствовал сонливость, поэтому решил позвонить Джехёну. — Чувак, я польщён, что ты звонишь мне, когда скучаешь, но у меня есть свои дела, — первое, что он слышит от друга. — Знаешь, я бы мог сейчас обидеться и сбросить звонок, но ты мой единственный друг, поэтому я проглочу эту колючку. — Может мне приехать? — предлагает сразу ставший серьёзным Джехён. — Могу взять с собой Джонни и пива. Минхён хотел бы ответить согласием, но он прекрасно понимает, что это плохая идея. Ему не хочется сегодня пить и откровенничать о своих проблемах, даже если это Джехён. — Нет, не меняй свои планы из-за меня, — он жуёт губу, пытаясь придать следующим словам больше уверенности. — Я хотел скоротать время за разговором, вот и всё. — Минхён, тебе нужно что-то делать со своей жизнью. Я правда беспокоюсь о тебе и мне кажется, что этот учитель должен быть в твоей жизни. — О чём ты? — мужчина не понимает к чему клонит друг и это начинает его злить. Даже мысль о Ли Донхёке пробуждает в нём бурю эмоций, но он не в состоянии найти объяснение им. — О том, что я вижу, как ты меняешься из-за него, — Джехён говорит спокойно и заставляет слушать внимательно. — Безумие, но ты становишься более живым, открытым и снова похожим на дружелюбного Ли Минхёна. Это поражает, поэтому прошу, не отталкивай его. Дай себе шанс быть собой после всего, что ты оставил в прошлом. Мысли в голове путаются в ужасный комок, Минхён не знает, какую из них стоит выудить. Паника охватывает его сердце и он заканчивает разговор сухим «до понедельника». Это не то, что он хотел услышать, даже думать об этом слишком. Ему нравится ощущать все эмоции, открываться хорошему человеку и наконец-то расширить круг общения, но то, что он настолько очевиден, что даже Джехён заметил, устрашает его.

(1+1) + 1 = ?

На занятии Исыль показывает себя очень хорошо. Донхёк гордится ею и собой, ведь оба они проделали хорошую работу, поэтому расслабляется, наслаждаясь музыкой. Вчера у него был разговор с Джено, который уже не знает, когда вернётся. Это расстроило, друга рядом очень не хватает, но в то же время представить, что они снова будут ходить на свидания, держаться за руки и целоваться — страшит. Донхёку кажется, что это было не с ним и ему придётся заново привыкать к статусу «парня». — Исыль, давай позовём твоего папу послушать твою игру? — предлагает он, когда девочка готовится сыграть выученную пьесу. — Он будет очень рад увидеть тебя в деле. — Хорошо, — немного робко соглашается девочка. Донхёк решает сам сказать Минхёну. Мужчина находится на кухне за чисткой орехов, в круглых очках, взъерошенными волосами и кулинарным блогом на планшете. — Не хотите послушать игру Исыль? — Донхёк останавливается на пороге и складывает руки за спиной. — Мы с ней выучили немаленькое произведения, Вам понравится. Немного растерянный взгляд из-под очков смешит учителя, но он кусает губу, чтобы не сорваться. Выглядит так, будто Минхёна только разбудили и впервые мужчина появляется перед ним в таком виде. — Конечно, я только этого и жду! — когда вопрос полностью собрался в голове, Минхён поднимается с места и, сполоснув руки, быстро следует в «музыкальную». Заметно, что Исыль немного нервничает (для неё очень важно сыграть всё в лучшем виде для папы), поэтому Донхёк предлагает устроится на диване в углу и наблюдать со стороны. Он видит, как Минхён замирает и, кажется, задерживает дыхание. Это трогает сердце и тёплая улыбка несдержанно появляется на его лице. Когда Исыль касается клавиш фортепиано, звук сначала получается слабым, но она быстро приходит в себя и начинает играть так, как умеет. Выходит хорошо, Донхёк и сам заслушивается, а Минхён рядом расслабляется и будто улетает. Исыль огромная молодец, это понимает и её отец, поэтому Донхёк тоже радуется. Он счастлив знать, что в мире существует искренняя любовь родителей, которая способна изменить жизнь. — Это очень хорошо. Прекрасно, — шепчет Минхён и медленно переводит взгляд на учителя. — Вы помогли ей отыскать музыку, спасибо за это. Глаза мужчины полны обожания, восторга и нежности, и Донхёка почти сносит их силой. Человек перед ним открытый нараспашку. — Это мой долг, поэтому прекратите благодарить, — он поджимает губы и опускает голову, а сердце становится тяжёлым отчего-то. — Тогда позвольте пригласить Вас на танец, — неожиданно Минхён протягивает руку, поднимаясь. — Я считаю, что музыка должна побуждать нас на что-то. Танец помогает прочувствовать момент ещё ярче. Пальцы предательски начинают дрожать, когда Донхёк обдумывает все за и против. Его никогда ещё не приглашали танцевать на занятиях, а Ли Минхён и вовсе удивляет с каждым днём только больше. Его подкупает уверенная обаятельная улыбка и взгляд тёмных глаз, поэтому их руки соприкасаются и — боже! — ладонь Минхёна тёплая и сухая заставляет окунуться в эти ощущения с головой. Вторая рука мужчины осторожно касается талии Донхёка, а его собственные пальцы оказываются на широком плече. Он плохо умеет танцевать, а ещё смущение не позволяет даже взглянуть в лицо напротив. Минхён начинает осторожно двигаться и их танец — несложные шаги и покачивания. В нос попадает запах мужчины, без одеколона или особенного геля для душа, просто кожа. Голова начинает кружиться. Сердце больно бьётся о рёбра, Донхёк прижимается чуть ближе и ведёт ладонью выше. Ему так тепло, будто он несколько дней простоял на морозе и только сейчас оказался у спасительного огня. Объяснить это практически невозможно, поэтому Донхёк поднимает глаза на Минхёна, который всё время смотрел на его макушку. Видеть его так близко неожиданно и волнительно — каждый шрамик, морщинка и родинка прямо перед носом. Но катастрофы не случается. Мир не узнаёт его подноготную, только Минхён мягко, почти незаметно улыбается и выдыхает. От этого внутри что-то обрывается, а кожа покрывается мурашками. Донхёк не замечает, как сильно он сжимает чужую ладонь и как Минхён начал поглаживать его пальцы. Сердце замирает у горла. — Спасибо за танец, — на грани слышимости говорит мужчина и наклоняет голову, остановившись. Донхёк моргает и отступает на шаг, понимая, что пьеса вот-вот закончится. Он силится улыбнуться и опускается на диван. Что это с ним такое? Будто болезнь какая-то. Но тело быстро приходит в нормальное состояние, пока Минхён замирает у фортепиано и хвалит закончившую Исыль. Девочка смеётся и обнимает отца, Минхён довольно целует её в макушку, а Донхёк всё не может понять. — Это было превосходно, — вымученно улыбается он и сильно кусает щеку изнутри, чтобы не рассыпаться прямо в чужом доме.