Мелодия без смысла

После неловкого, волнительного и жутко смущающего занятия, Донхёк решил уехать на автобусе. Ему нужно хорошенько всё обдумать и просто побыть одному. Парадоксально, но это становилось возможным только в общественном транспорте, где каждый занят своими мыслями и не обращает внимание на краснеющего Донхёка. Ему было чертовски стыдно за свою реакцию, за реакцию своего тела на прикосновения и близость Ли Минхёна. Парень давно для себя обозначил, что ему тяжело влюбляться, для этого нужно много времени и хорошо узнать человека. И сейчас у него есть Джено, который привлекает и внешностью, и характером, и поступками, и мировоззрением. Но то, как сердце выскакивало из груди, очень пугало. Пальцы на руках до сих пор дрожали, а стоило вспомнить безупречное лицо Минхёна в ничтожных сантиметрах от своего собственного, и щеки наливались красным. — Дурак. Господи, какой же я глупый, — прошептал Донхёк себе под нос и покачал головой. Женщина рядом подозрительно на него посмотрела, но ничего не сказала. От этого парню хотелось рассмеяться, нервы уже не выдерживали. Но самым ужасным было вовсе не это. Донхёк всегда мог оправдать себя тем, что никогда прежде не танцевал с мужчинами, поэтому жутко разволновался. Его страшили собственные мысли о том, что именно Минхён сделал этот танец особенным, что его руки приятно согревали дрожащего Донхёка, а от глубоких глаз собственный взгляд было невозможно оторвать. Хотелось стереть навсегда из памяти этот вечер. Чувство вины перед Джено скреблось под диафрагмой противной болячкой. Вместе с тем Донхёк был уверен, что устоять перед таким мужчиной как Ли Минхён у него бы не получилось никогда. Сила его характера и присущая нежность подкупали, заставляли хотеть мужчину в самых невинных, но и постыдных смыслах. Выйдя из автобуса на своей улице, Донхёк решает пустить ситуацию на самотёк. Он уверен, что если думать об этом слишком много, только голова начнёт болеть, а ничего толкового он не придумает. В среду будет соответствовать поведению Минхёна — сделать вид, что ничего не было проще простого.       Холодный ветер заставляет вжать голову и зарыться носом в шарф. Шерсть немного колется, а влага от дыхания создает неприятное ощущение. Это снова заставляет вспомнить Минхёна — сегодня на его щеках и подбородке была лёгкая щетина, что заставляет внутри Донхёка что-то переворачиваться. Хотелось провести подушечками пальцев по скулам или линии челюсти, почувствовать приятное покалывание, которое так будоражит. Парню очень нравится такой внешний вид мужчины. От таких мыслей улыбка сама появляется на губах, всё ещё спрятанных в шарфе. — Хороший день? Неожиданно раздается совсем рядом. Донхёк испуганно вздрагивает и поднимает взгляд на человека, нарушившего его покой. — Джено! — широкая улыбка появляется на чужом лице и Донхёк бросается в его объятия. — Когда ты вернулся? А почему не предупредил?! Я так рад тебя видеть. Он чувствует, как Джено обвивает его талию руками и крепко прижимает к себе, что даже через несколько слоев тёплой одежды чётко отслеживается по телу. Мурашки бегут по неприкрытой коже шеи, когда над холодным покрасневшим ухом Донхёка хрипло смеются и носом зарываются в волосы. — Хотел сделать тебе сюрприз, поэтому не предупреждал, — Джено прижимается ещё ближе и немного покачивается с Донхёком в руках. — Вернулся буквально полчаса назад, заскочил домой, чтобы принять душ и переодеться, и сразу к тебе. Я безумно соскучился. Последние слова парень шепчет, отчего младший блаженно закатывает глаза и хмурит брови. В последнее время ему сложно контролировать собственное тело, а тут этот невозможный тон голоса. Что-то подсказывает, что сейчас стоит поцеловаться, но совесть напоминает о мыслях о Минхёне, и Донхёк себя одёргивает. Он виноват перед Джено, потому что смог выбросить его из своей головы и посмел дрожать в руках другого.       Он предаёт его каждый раз, когда думает о Ли Минхёне не как о родителе его ученицы. Вместо жарких поцелуев, по которым оба соскучились, Донхёк предлагает Джено попить чая с пирогом, который он испёк утром, потом в обнимку (как и договаривались неделю назад) посмотреть фильм. — Ты же говорил, что вернёшься не раньше среды, — вспоминает он позже, когда заваривает чай. — Что-то случилось? — Нет, — Джено подходит к нему со спины и крепко прижимается, руками проникая под домашний растянутый свитер. Донхёк вздрагивает и чуть не проливает на себя кипяток, но быстро расслабляется и позволяет оглаживать свой живот, бока, дразнить, оттягивая резинку спортивных штанов, но не заходя дальше. — Джено, — мученически стонет младший, откидывая голову на чужое плечо. Ему приятно от ласк, но поддаться искушению всё ещё стыдно и совестно. Он разворачивается в руках, упирается ладошками в грудь и пытается смотреть в глаза со всей серьёзностью. — Не уходи от ответа. Тяжелый вздох Джено расстраивает Донхёка, но он старается не подавать виду. Когда обжигающие ладони исчезают из его тела, снова возвращается к своему занятию. Лёгкое возбуждение кружит голову, поэтому парень сильно кусает губу, чтобы прийти в себя. — Всё хорошо, — говорит Джено, отходя от Донхёка. Он опирается поясницей о столешницу в шаге и складывает руки на груди. — Мы с отцом закончили большую часть работы, остальное он сказал, что закончит с соседом. Они уже хорошо поладили и смотрят вместе трансляции спортивных состязаний. Вот я и решил быстрее вернуться к тебе. Он снова улыбается и наклоняется ближе к краснеющему ещё больше Донхёку. Младший инстинктивно расширяет глаза и отклоняется назад, прячась от чужого напора. Он понимает, что сейчас наверняка похож на напуганного котёнка, но ничего не может с собой поделать. На это Джено усмехается и быстро целует его в губы, даже не закрывая глаза. — Я забираю пирог и отправляюсь ждать тебя в комнате, — выпаливает старший и уходит из кухни. Шумный вздох вырывается из Донхёка, когда осознание происходящего доходит до его плывущего сознания. — Джено, ты просто невыносим.

(1+1) + 1 = ?

Так вышло, что в расписаниях Минхёна и Мины произошла накладка и встречу пришлось перенести с субботы на вечер пятницы. Мина захотела встретить Исыль со школы вдвоём, что не очень обрадовало самого Минхёна, но очень воодушевило женщину. — Я никогда не бывала внутри, — первое, что говорит она, когда Минхён выходит к ней из автомобиля. — Позволь мне сегодня встретить её в классе. — Хорошо, — всё же соглашается Минхён и прячет руки в карманы пальто. Декабрь с морозами уже начинает заявлять свои права на погоду, нужно доставать зимнюю одежду. До конца урока осталось пять минут, они с Миной заходят в школу и направляются к нужному кабинету. Там уже кучкуются другие родители и няни. Минхён кивает знакомым женщинам и пожимает руки мужчинам, пока Мина неловко топчется чуть позади. Она никого из них не знает, как и её никто до этого не встречал. Это огорчает почему-то, заставляет снова задуматься о их не случившемся семейном счастье, но он прогоняет эти мысли. Его жизнь сложилась хорошо и без этого. — Спасибо вам за урок! — слышится голос Ли Донхёка и весь Минхён замирает. В среду они обменялись только парой фраз и этого оказалось мало. — Вы все огромные молодцы. Настоящие маленькие котята! Из класса льётся детский смех, который перекрывает звонок с урока. Взрослые заходят внутрь к своим детям. — Это был урок музыки? — вырывает из размышлений Мина. — Я наконец-то познакомлюсь с Ли Донхёком? Она обаятельно улыбается и проходит вперёд, пока мужчина пытается понять, что это значит. Он хватается за воспоминание, когда Мина сидела с болеющей Исыль и увидела учителя на рисунке. Ему становится интересно увидеть это своими глазами. Снова Донхёк поправляет какой-то девчушке прическу, а Исыль удивленно обнимает маму. — А почему ты здесь? Где папа? — она смотрит сначала на Мину, а затем переводит взгляд на дверь. — О, ты тоже приехал! Радостная улыбка озаряет её лицо, когда Минхён подходит ближе и подмигивает. — Конечно, как я могу не приехать? Они смеются втроём и Мина предлагает помочь сложить все вещи в рюкзак и мимолетно приглаживает выбившиеся пряди из колосков дочки. Минхён решает не мешать и снова поднимает взгляд на учителя. Тот шутит с молодым мужчиной и отбивает “пять” мальчишке. — Господин Ли, рад Вас видеть, — подходит он к Минхёну через минуту, а сам будто светится изнутри и очаровывает. — Сегодня семейный вечер? Исыль тоже поворачивается на голос и ярко улыбается. Она всегда к нему открыта и готова внимать каждому слову, делать всё, что придумает учитель. — Да, и мама сегодня тоже с нами, — она горделиво выпячивает грудь вперёд и заглядывает в глаза Донхёку. — Это здорово, — отвечает он и поднимает свой взгляд на Минхёна. — Очень. Что-то в его голосе и тоне кажется чужим. Незнакомые нотки проскальзывают между звуками, но понять, что они означают не удаётся. Минхён сглатывает и кивает, продолжая смотреть в чужие глаза. — Да, — ему кажется это очень неправильным, но всё же он поворачивается немного к женщине. — Знакомьтесь, это мама Исыль — Кан Мина. — Приятно познакомиться, я Ли Донхёк, её учитель музыки, — сам представляется Донхёк и кланяется. — Взаимно, — кланяется в ответ и улыбается Мина. Она внимательно осматривает учителя и опускает ладонь на плечо Исыль. — Я много слышала о Вас от дочери, рада наконец-то познакомиться. Весь этот диалог Минхёна напрягает и заставляет нервно сжимать кулаки в карманах. Атмосфера тяжёлая, но это замечает, похоже, только он. — Надеюсь, мы будем видеться чаще, — говорит на прощание Донхёк и, снова поклонившись, делает шаг в сторону других родителей. — Я тоже, спасибо, — отвечает Мина и переводит взгляд на Минхёна. Они вместе возвращаются к автомобилю мужчины и едут в новое детское кафе, что недалеко от школы. Мина предлагает потом отправиться на каток и Исыль радостно соглашается. Минхён всё не может расслабиться целый вечер, будто предчувствует что-то плохое.

(1+1) + 1 = ?

Воскресенье медленно подступило к Минхёну и казалось, что к приходу учителя Ли ещё очень долго. Он не спеша готовит завтрак, гуляет с Исыль во дворе, готовит обед и садится читать книгу. На улице начинает темнеть, когда в дверь звонят. Донхёк привычно улыбается, но Минхён снова замечает в знакомых жестах и взглядах что-то чужое — грустное или напуганное. Тяжело понять, как вести себя с ним. Неделю назад Минхён позволил себе слишком много, он забыл, кто они друг другу, и сделал глупость. Ли Донхёк волшебный, к нему тянет, но нельзя — нельзя! — поддаваться искушению, думать о нём слишком много и даже касаться его. Он лишь учитель его ребенка, им ещё видеться несколько лет, поэтому переходить черту непозволительно. Скорее всего сейчас Донхёк чувствует себя очень неловко, и хотя Минхён тоже смущён, но всё же это по его вине и исправлять ситуацию — его обязанность. Хватит бегать от своих ошибок. — Не помешаю? — он заглядывает в “музыкальную”, когда музыка затихает. Донхёк и Исыль сидят за фортепиано, повернувшись к двери. — Хочу послушать немного. — Если Исыль не будет отвлекаться, — учитель переводит взгляд на девочку, которая быстро отрицательно машет головой. — Тогда садитесь. Минхён улыбается в ответ и тихо проходит к диванчику. Ему нравится атмосфера в этой комнате, её тихие звуки, присутствие в ней талантливых людей. Учитель показывает Исыль новые аккорды и они разучивают короткую мелодию. Время проходит быстро, Минхён увлечённо наблюдает за уроком, иногда переводя взгляд за окно и просто наслаждаясь моментом. — А теперь я дам тебе небольшой тест, — Ли Донхёк вытаскивает несколько листков с вопросами из рюкзака и, пробежавшись глазами по тексту, протягивает ученице. — Здесь теоретические вопросы по темам, что мы разбирали на последних трёх занятиях, я просил тебя подготовить их на сегодня. — Да, я всё учила, — кивает Исыль, принимая бумаги. Она соскальзывает со стула и отходит к небольшому столу, где берёт ручку и сосредотачивается на выполнении задания. Её щёки надуваются от усердия, а несколько прядей (Минхён всё ещё учится заплетать косы, поэтому безупречной прическа станет не скоро) падают на лоб. Мужчина хочет подойти и заколоть их, но не двигается с места, ведь обещал не мешать. Сейчас ему сложно сказать, правильно ли он поступил, но проводить время хотя бы в одной комнате с дочерью всё ещё остаётся бесценным за всеми рабочими поездками, встречами и конференциями. — Минхён, — неожиданно зовёт его учитель. Получив вопросительный взгляд и полуулыбку продолжает: — Вы умеете играть? — Нет, что Вы, — он качает головой. — В старшей школе я купил себе гитару, выучил несколько известных песен, чтобы исполнять на посиделках с друзьями, но это, — он машет рукой на пианино, — слишком сложно для меня. На это Донхёк понимающе кивает, но глаза его хитро прищурены. Он смотрит на черно-белые клавиши, проводит невесомо по ним пальцами, будто решая что-то для себя, а затем переводит лукавый взгляд обратно на мужчину. — Не хотите попробовать? Я могу научить Вас “Собачьему вальсу”, пока моя ученица решает тест. — Не думаю, что на меня стоит тратить время, — Минхён неловко опускает глаза. — А если Вам понравится? — настаивает Донхёк, мягко улыбаясь. — У Вас длинные пальцы, такими только играть на музыкальных инструментах. Мужчина сомневается, что это хорошая идея, но Исыль тоже заинтересованно поднимает голову. — Папа, попробуй! — она подбадривающе поднимает сжатые кулачки. — У тебя получится и мы оба сможем играть. Нервный смех вырывается из Минхёна, но он всё-таки поднимается с места и медленно подходит к пианино. Улыбка Донхёка отзывается внутри лёгкой щекоткой и садиться рядом с ним почти не страшно. Он тяжело выдыхает, проводит вспотевшими ладонями по штанам и нервно улыбается, поднимая взгляд на Донхёка. Тот ниже его, но ощущается почему-то наоборот. — Хорошо, давайте будем учиться, — глаза учителя будто загораются от слов и Минхён чувствует себя чуточку лучше. — В этом нет ничего сложного. Я покажу, а Вы повторяйте. Взгляд Минхёна медленно скользит к клавишам, на которые Донхёк уже плавно опускает пальцы. Он извлекает десять нот — сначала быстро, потом медленно, и это выглядит всё также изящно и красиво, хочется снять его на видео и показать всему миру. Искусство. Минхён хмурится, когда рука прекращает двигаться, и бросает взгляд на улыбающегося парня. — Можете повторить? — тихо спрашивает Донхёк, наклонив голову к плечу. Не отвечая, Минхён пытается вспомнить, как играл учитель. Он неуверенно прикасается к клавишам, отыгрывая только половину. Делает ошибку и одёргивает руку, касаясь шеи в защитном жесте. — Больше не помню. — У Вас звук получается хорошим, — на удивление кивает Донхёк. — Давайте ещё раз. Он снова показывает, а Минхён пытается повторить. Получается не сразу и не всё, но процесс увлекательный. Проходит какое-то время и выучено немалый отрезок мелодии. Донхёк предлагает сыграть всё вместе. Руки Минхёна дрожат почему-то и звук странный, обрывается моментами. Фальшивит страшно. — Не дергайте, будьте более плавным, — говорит учитель и осторожно касается своими пальцами его. Он почти невесомо проводит кончиками, подсказывая, как нажимать. Играют медленно, но мелодия звучит лучше. Минхён начинает улыбаться, а Донхёк тихо смеётся. Он уже смелеет обхватывает чужие руки и поворачивает их так, чтобы его были внизу, играет быстрее. Все ощущения обостряются, когда кожа соприкасается, дыхание немного сбивается. — Играйте нежнее, — шепчет Донхёк и прикусывает губу, немного краснея щеками. — Вот так. Его ладони почти полностью помещаются в Минхёновых, и это вызывает волну тепла по всему телу. Мужчина смелеет и сильнее обхватывает тёплые пальцы, легко сжимает и легонько проводит по ним. Он скорее чувствует, чем слышит, как Донхёк задерживает дыхание. Исыль всё ещё сосредоточена на тесте, поэтому они позволяют себе ещё играть. Вальс подходит к концу, и Донхёк продолжает играть. Минхёна немного потряхивает от наслаждения и от страха, что чужие руки вот-вот пропадут, а в глазах учителя отразится презрение. Но этого не происходит даже по окончанию игры. — Вы молодец, — хрипло говорит Донхёк и переворачивает свои ладони так, чтобы погладить пальцы мужчины, но быстро одёргивает себя. Он прочищает горло и натянуто улыбается, не поднимая взгляд. Приходится преодолеть желание сказать что-то утешительное. Минхён кивает и поднимается с места. Ему сейчас нужно уйти от Донхёка как можно дальше. — Я закончила, — громко говорит Исыль и подходит к учителю. Он принимает листы, рассеянно смотрит в них и часто моргает. — Хорошо, я… — он запинается и проверяет время на наручных часах. — Наш урок уже подошел к концу, поэтому возьму это домой и в среду скажу тебе результаты. Договорились? Девочка молча кивает и жмётся к ноге папы. Она устала, Минхён замечает и проводит ладонью по её волосам. — Сегодня очень холодно, — говорит уже в прихожей, когда Донхёк завязывает шарф. — Я могу подвезти, чтобы Вы не мёрзли в автобусе. — Меня заберёт друг, — улыбается учитель. — Спасибо за заботу. На его щеках снова появляется еле заметный румянец, который Минхён никак не может идентифицировать. Мужчина смотрит в окно, как сжатая из-за ветра фигура учителя направляется к ждавшему парню, льнёт в объятия.       Что-то неприятно сворачивается в груди, когда Донхёк целует незнакомца в щеку и ярко улыбается ему. Минхён раздраженно задёргивает штору и отходит от окна. Ему неприятно смотреть на чужие любезности, но объяснять себе причины таких эмоций он не намерен.

(1+1) + 1 = ?

Проходит неделя с урока игры для Минхёна, а Донхёк не может себе простить. Он ведёт себя просто отвратительно, глупо и неопытно. Мало того, что тело реагирует слишком бурно на абсолютно чужого мужчину, так ещё и жгучее чувство вины перед Джено ест парня каждый день.       Донхёку стыдно признавать даже самому себе, что Минхён привлекает его мужеством, силой, умом, воспитанностью и зрелостью. От него так и веет стабильностью, заботой, надёжностью, и Хек уверен, что рядом с ним можно ни о чём не беспокоиться, всегда будет интересно и тепло. Но есть очень много причин, по которым нельзя, строго запрещено даже размышлять об этом. И одна из них (наверное, самая важная) сейчас сидит рядом с Донхёком и внимательно следит за фильмом. Джено теперь забирает его каждый раз после занятий с Исыль и часто привозит к себе. Быть рядом с ним приятно и хорошо, Донхёк чувствует себя в безопасности. Но ужасный стыд накрывает его с головой, стоит взглянуть в чужие глаза, а в мыслях возвращаться к другому. С этим срочно нужно что-то делать. — Джено, — тихо зовёт он, пальцами перебирая края рубашки. Когда на него обращают заинтересованный взгляд, глубоко вдыхает и облизывает губы, пересохшие от волнения. — Джено, поцелуй меня. Пожалуйста. Дважды просить не приходится. Джено с готовностью тянет к нему руки и мягко обхватывает талию, примыкая жарким поцелуем к приоткрытым губам. Он уверенно ведёт, прижимается ближе и заставляет Донхёка задыхаться. Языки знакомо соприкасаются, но младший всё равно вздрагивает. Ему сейчас так страшно, но и так хорошо, что он смелеет — за затылок тянет Джено ещё ближе и в миг решает перебраться к нему на колени, своими дрожащими прижимаясь с двух сторон. — Хёк-и, что ты делаешь? — Джено разрывает поцелуй и пытается заглянуть в затуманенные глаза. — Ты уверен? Но Донхёк не отвечает, он стыдливо опускает глаза и сжимает футболку на чужих плечах. — Я не хочу, чтобы ты потом жалел об этом, — тихо продолжает старший и ладонью гладит смуглую щеку. — Детка, мы можем подождать с этим. Или всё обговорить и продолжить, когда будет лучшее время. — Нет, — Донхёк наконец-то поднимает взгляд и краснеет ещё сильнее. — Просто позволь мне попробовать. Я хочу… попробовать. Их губы снова прижимаются, в этот раз Донхёк берет инициативу на себя и горячо выдыхает. Он немного ёрзает, стараясь сесть удобнее, и его действия вызывают у Джено задушенный полустон. Это придаёт уверенности и Донхёк начинает расстёгивать свою рубашку, медленно справляется с каждой пуговкой, не разрывая поцелуя. Взгляд Джено темнеет, когда он видит обнаженную грудь младшего. Он горячими — обжигающими — ладонями проводит по ключицам, плечам и стягивает рубашку, начиная покрывать поцелуями шею. От этого Донхёк содрогается, обнимает крепче за плечи и спускает проворные ладошки вниз по крепкой спине. У него сердце бьётся быстро-быстро, а в животе приятно тянет. Ему позволяют стянуть футболку и забросить её куда-то за диван. Донхёк прижимается ещё ближе, чувствует, как его спину гладят, и тихо стонет от ощущений. Джено сильный и мускулистый, соприкасаться с ним кожей к коже волнительно, глаза закатываются от нарастающего возбуждения. Сейчас голова почти пустая. Мысли разбегаются, остается только желание сделать приятно партнёру и концентрация на собственных ощущениях. Донхёка снова вовлекают в поцелуй и он тает под напором. Джено ведёт своими ладонями от острых коленей до бёдер, сжимает мягкие места и улыбается в поцелуй. Близости у Донхёка не было уже давно, поэтому он решает довериться. Выгибаясь навстречу рукам и губам, он подставляет больше себя для умелых поцелуев и зарывается пальцами в растрёпанные волосы парня. Прямо в кожу ему что-то шепчут, но разобрать все не получается из-за шума в ушах. Донхёк уверен, что это какие-то глупости, но всё равно старается сосредоточится. — Ты невероятный, — долетают до него слова. — Не могу поверить, что сейчас держу тебя в своих руках. На шее остается два поцелуя и улыбка, губы следуют выше и мягко прижимаются к щеке. Донхёк хочет заглянуть в глаза парню, поэтому удерживает его лицо прямо. Джено расслабленно улыбается, но Донхёк испуганно вздрагивает. Неожиданно чужие ладони кажутся ему слишком горячими на его голой коже, они обжигают, причиняют боль, оставляют струп. Сердце замирает у горла, а в голове звучит предупреждение “Ты не на своем месте. Это ошибка!” и Донхёк отстраняется. Джено обеспокоенно хмурится и пытается обнять его, но парень соскальзывает с колен обратно на диван и обхватывает себя дрожащими руками. В миг всё возбуждение спадает, сменяясь холодной дрожью и опустошением. — Прости, Джено, я не могу, — его голос хрипит, но в тишине комнаты взрывается снарядом. — Я… не готов сейчас. Прости. Он не слышит слов Джено, поднимает с пола свою рубашку и быстро натягивает на плечи. Хочется уйти из этого дома, потому что смотреть в глаза парня теперь ещё невыносимее. Он снова всё испортил и наделал глупостей. — Донхёк, куда ты собираешься? — в коридор следом выходит Джено. Тоже одевшись обратно, но волосы его в беспорядке, губы красные, а взгляд растерян. — Всё нормально, я не обижаюсь и не сержусь. Мы можем досмотреть фильм и лечь спать как обычно. Сердце Донхёка болит от обеспокоенного тона и заботливых слов. Он бы рад остаться, сделать всё, что предлагают и уснуть в крепких руках, но совесть не позволяет. Слёзы начинают собираться в глазах. — Спасибо тебе за всё, — говорит он, стараясь придать голосу нормального тона. — Я поспешил, подумал, что смогу, но ошибся. Спасибо, что принимаешь меня даже таким. Я бы остался, но мне нужно побыть одному. Прости меня. — Хёк-и, всё хорошо, — вздыхает Джено и зарывается ладонью в волосы. Видно, что он огорчён. — Конечно я не буду тебя держать. Я хочу, чтобы между нами не было неловкости, поэтому не переживай из-за сегодня. Мы поговорим об этом, когда ты придёшь в себя. Хорошо? — Я тебя не заслуживаю, — Донхёк старается улыбнуться и решает поцеловать Джено в щеку. — До завтра! — Напиши мне, когда будешь дома. Он кивает и скрывается в лифте. Паршивое чувство охватывает всё его тело, сердце, душу, мысли и слёзы все-таки срываются на щёки. Огромный ком душит и хриплые всхлипы вырываются в одиночество лифта. Донхёк не может успокоится, пугает своей эмоциональностью консьержа, выходит на холодный воздух и ловит такси. Глаза болят, нос покраснел, но все это не важно. Истерика накатывает на него медленно, тихими волнами и поглощает только в квартире, когда декабрь обморозил лицо и пальцы, а плач никто не слышит. Донхёк влюбляется в непредназначенного ему мужчину и обманывает верного, но тоже не своего, парня.