Мелодия без смысла

Минхён готов был прибить Джехёна за длинный язык и совесть бы его не мучила. Чёрт дёрнул друга спросить в присутствии Исыль о планах на субботу и вспомнить о зимней ярмарке в одном из парков. Конечно, малышка захотела посмотреть на это всё, а Минхён не мог отказать ребёнку в радости, ведь ярмарки — это волшебное атмосферное место, особенно перед праздниками.       Но сам Джехён, очевидно, оказался очень занятым на этих выходных (“Какая жалость, что я не смогу съездить с вами. Но следующий раз за мной!”). — Дядя Джехён столько пропускает сегодня! — восторженно говорит Исыль, принимая от продавщицы леденец. — Давай что-нибудь ему купим? Сейчас Минхён бы с радостью сидел в тепле дома и пил горячий кофе с молоком под детский фильм, но Исыль очень нравится здесь. Поэтому мужчина кивает и выбирает какой-то экспериментальный вкус пирога для любителей острой еды. — Будьте осторожны с этим, — советует женщина, пока упаковывает покупку. — Если съесть слишком много, может появиться изжога или сыпь. — Папа, не забудь сказать об этом дяде Джехёну, когда отдашь, — строго наставляет девочка, грозно нахмурив бровки. — Я постараюсь, — кивает Минхён и проверяет температуру её носа. — Ещё не замёрзла? Мы можем сейчас пойти на каток, чтобы подвигаться. Предложение малышка с радостью приняла, и Минхён облегчённо повёл её к конькам. Сам он катался средненько, но Исыль быстро освоилась ещё с первой пробы в три года. Это очень тешило её бабушку с дедушкой, которые каждое Рождество устраивали хоккей на пруду у дома в Ванкувере. В этом году они тоже поедут в Канаду, поэтому может и к лучшему, что именно сегодня они выбрались на ярмарку. — Давай наперегонки? — Исыль ловко разворачивается на месте и тянет отца за подол пальто. — Кто первый к тому дереву? Пальчиком в варежке она указывает в сторону. Людей не слишком много, поэтому Минхён соглашается и считает до трёх. Сначала он вырывается вперёд, но быстро начинает отставать, потом снова равняется с дочкой и они вместе тормозят у нужного места. — Ты поддавался! — возмущается Исыль, тяжело дыша. Её щёки порозовели, а шапка съехала набок. — Так не честно! — А вот и нет, — отвечает ей Минхён и опирается на бортик. Хоть его рост позволяет ему быть намного быстрее ребёнка, он всё ещё плохо катается и не хочет отбить себе что-нибудь на катке. — У нас справедливая ничья и я уже вижу, как через годиков три ты меня сделаешь по всем фронтам. — Давай лучше кататься, — пыхтит Исыль и разворачивается. Мужчину забавляет её упорство и желание быть победительницей. Но также он безумно горд, что его дочь стремится добиться успеха своими силами и честно бороться. Она ещё маленькая, но в то же время очень зрелая и иногда видит намного больше самого Минхёна. Дети часто оказываются мудрее всех взрослых вместе взятых. — Папа, я похожа на настоящую фигуристку? — Исыль делает поворот, почти падает, но удерживается на ногах и выставляет руки вверх. Кажется, что зрители вот-вот взорвутся аплодисментами, а к её ногам начнут посыпаться цветы. — Очень. У тебя уже лучше получается этот маневр, — хвалит мужчина, всё также недалеко отъезжая от бортика. Ему могло бы быть стыдно, но нет — здоровье дороже гордости. Когда положенный им час истекает, Минхён уговаривает Исыль поесть в кафе, обустроенном на лужайке под огромным навесом. Там тепло и вкусно пахнет, так что желудки заинтересовано урчат. — Ой, — хихикает Исыль и прижимает ладони к животу. — Мы проголодались. — Да, поэтому нужно хорошенько подкрепиться. Эти коньки отнимают очень много сил. — Просто ты, папа, редко веселишься, — она корчит рожицу и звонко смеётся на растерянное выражение лица отца. — Посмотрим, что ты скажешь в следующий раз, когда я смогу обогнать тебя, — Минхён протягивает ладонь для рукопожатия с дочкой. Так они скрепляют обещание отложить спор до следующей гонки. — Я попрошу сделать тебе какао ещё, да? Наевшись и отдохнув, они пошли дальше осматривать территорию. Ярмарка растянулась на большую часть парка, там были и лавки с разными изделиями, и уличная еда, и кафе, и аттракционы, и фотозоны, и инсталляции. Минхён сомневался, что они смогут обойти всё за сегодня, но Исыль не из тех, кто отчаивается. Спустя минут десять прогулки и занимательной беседы о предстоящих праздниках, а также прелестях и недостатках зимы, они замечают в конце аллеи карусель. — Папа, пойдём туда! — глаза Исыль загораются восторгом и она подпрыгивает на месте. Минхён молча кивает и берёт девочку за руку. Здесь людей больше, чем у катка, очень много детей и влюблённых пар. Атмосфера и правда сказочная, заставляющая верить в хорошее. — Учитель Ли! — снова привлекает внимание голос Исыль. Она смотрит вперёд и Минхён переводит туда свой взгляд, замечая учителя. — Вы тоже здесь! Ли Донхёк широко улыбается и подходит ближе. За ним следует ещё один человек — тот самый парень, что часто забирает его после занятий. — Здравствуй, Исыль. Господин Ли, — он немного поклонился и снова повернулся к девочке. — Гуляете на ярмарке? — Да, мы вчера случайно узнали от дяди Джехёна. Папа не очень хотел идти, но мы встретили Вас, учитель Ли, и думаю, он теперь очень рад. Все трое смеются (Исыль хитро, взрослые смущённо), Донхёк представляет своего друга Джено, и Минхён неловко прочищает горло. — Исыль, ты хотела покататься на карусели. Она сейчас остановится, поэтому нужно занять очередь и купить билет. Справишься сама? Она кивает и уверенно вытягивает ладонь, чтобы получить деньги на билет. Минхён хочет верить, что она вырастет самостоятельной и даёт иногда ей вот такие поручения, чтобы она выполняла их под присмотром. Девочка подходит к кассе и протягивает деньги, затем направляется к очереди на круг и взбирается на золотого оленя и уже оттуда машет отцу. — Она такая молодец, — тихо говорит Донхёк, тоже неотрывно следя за передвижением Исыль. — Да, дети сегодня либо слишком привязаны к родителям, либо гении, — улыбается Джено и поворачивается к Донхёку. — Я пойду уже, мне нужно ещё отчёт готовить. Тебя проводить? — Нет, я побуду ещё здесь, — Донхёк неловко топчется на месте. — Я позвоню тебе вечером. Минхён замечает краем глаза, что Джено наклоняется к Донхёку и целует его в губы. От этого в груди снова неприятно сворачивается, кулаки сжимаются от злости. Странное чувство не покидает его даже после того, как мужчина приказывает себе не вмешиваться в чужую жизнь. — До свидания, — прощается с ним Джено и, улыбнувшись ещё раз Донхёку, уходит. — До свиданья, — еле выдавливает из себя Минхён и неловко опускает взгляд под ноги. Ему не нравится вся ситуация, в которой он оказался совершенно случайно. Когда Джехён вчера вспомнил о ярмарке и показал афишу, Минхён сразу узнал район и догадался, что учитель Ли, живущий совсем недалеко, может тоже оказаться здесь. Сейчас они не знают как начать разговор и как правильно вести себя. — Вы давно гуляете? — всё же спрашивает Донхёк, решаясь поднять взгляд на лицо Минхёна. Он в смятении и наверняка не в порядке рядом с Минхёном, который ведёт себя совершенно не зрело и поддаётся инстинктам, гормонам или чему-то другому, что толкает его к этому парню. — Да, уже почти, — мужчина проверяет время на телефоне, — два часа. Сегодня не самая лучшая погода для этого, но завтра вряд ли получится долго погулять. На это Донхёк улыбается и опускает взгляд. Его уши покраснели от холода и Минхёну хочется сначала отругать его, как маленького вредного ребёнка, но сразу же повязать на голову широкий шарф, натянуть капюшон или отдать свои вещи, чтобы согреть. — А Вы? — спрашивает Минхён и тоже слабо улыбается, чтобы не казаться хмурым. — Часто ходите на ярмарки? — На самом деле нет, — Донхёк немного хмурится, будто вопрос поставил его в тупик, но сменяет это выражение лица. — Я предпочитаю сидеть дома у окна или в кафе. Быть в толпе не совсем то, что я люблю, но наблюдать за этим интересно. Мой, — он на миг запинается, подбирая подходящее слово, — друг любит много гулять, поэтому вытащил меня сюда. Он передёргивает плечами от холода и зарывается носом в шарф. Шерсть даже на вид не мягкая и, Минхён уверен, неприятно колется, но учителя это не смущает. Он поправляет его и прячет руки в карманы, пытаясь согреться. — Знаете, я никогда не был фанатом многолюдных собраний, — начинает Минхён с однобокой улыбкой, — но ярмарки отчего-то безумно мне нравятся. Особенно предрождественские. Ещё в детстве родители каждый год приводили меня на подобные в Ванкувере и для меня не было лучшего подарка, чем этот. Я верил, что ярмарки дарят нам частичку волшебства. — Это может быть не так далеко от правды, — лукаво улыбается Донхёк и глаза его загораются знакомым задорным огоньком. — Детьми мы ощущали намного больше. Подобные мысли возникают очень часто и у самого Минхёна. Он вспоминает что-то значимое из детства, но никогда не может объяснить себе, что же в этом было невероятного. И при взглядах на Исыль ему становится любопытно, что творится в её голове и сердце, ведь она способна радоваться таким простым вещам. — А что любите Вы? — снова подаёт голос Минхён. Ему и правда любопытно, ведь Донхёк никогда не упоминал свои предпочтения.       Ужасно признавать, но он, как хороший учитель, следует устаревшей установке — педагог не должен показывать ученикам, что он личность, индивидуальность. Лишь безликий вещатель. Но только вот от самой первой секунды их знакомства и до этой Минхён никак не мог перестать смотреть на человека перед собой. Только не с Ли Донхёком. — Никто раньше не спрашивал меня о таком, — натянуто смеётся учитель и поджимает губы. Ему требуется время, чтобы хорошенько подумать над ответом. — Я выберу книжный магазин, — всё же отвечает он, вновь смотря в глаза мужчине. — Мне нравится гулять между книжных полок, просматривать новинки и читать случайные страницы из знакомых изданий. К сожалению, у меня не так много возможностей ходить в книжные, но я очень хочу погулять так с кем-нибудь, кто не будет через десять минут ныть о том, что хочет есть. Тихий, но уже куда свободнее, смех звучит между ними и Минхён позволяет себе выдохнуть. Каждый раз он ищет в себе смелость быть хоть немного более открытым и признаться хотя бы самому себе, в чём причина такого трепета в груди от одного лишь взгляда на Донхёка, но всё оказывается тщетным. Он боится, он самый настоящий трус, потому что не смеет углубляться в себя, но при этом может тонуть в другом человеке. — Пойду посмотрю, где Исыль, — говорит Минхён и делает шаг в сторону карусели. — Думаю, время кататься уже закончилось. — Я с Вами, — учитель тоже двигается и Минхён не находит, что можно возразить. Подойдя ближе, он начинает высматривать дочь на золотых оленях, но не находит. Сначала он подумал, что перепутал животное, но когда среди всех катающихся и толпы детей рядом не увидел Исыль, начал паниковать. Учитель тоже не замечает её и это заставляет Минхёна не на шутку испугаться. — Простите, — он подходит к работнику аттракциона. — Вы не видели, куда пошла девочка… такая ростом, — он показывает ладонью приблизительный рост Исыль, — с двумя косичками, курточка у неё светлая, кремовая, шапка с зелёным помпоном. Она пришла кататься здесь буквально пятнадцать минут назад. — Нет, не видел. Знаете, сколько детей прошло мимо меня только за последний час? — мужчина немного сердито и раздражённо отмахивается от Минхёна. — Делать мне нечего, за всеми смотреть! — Господи, что же делать? — Минхён растерянно осматривается и хватается за волосы. Как он мог потерять дочь? Паника сжимает все внутренности, дыхание утрудняется, но мужчина не может сейчас расклеиться. — Так, хорошо. Сейчас нужно попросить администрацию дать объявление. Он уже почти срывается к ближайшему охраннику, но Донхёк останавливает его, ухватив за локоть. — Да, но вместе мы сможем сделать меньше, — голос учителя дрожит, но Минхён не уверен от страха или от холода. — Вы идите к полиции и охране, а я поспрашиваю ещё здесь. Потом отправляйтесь в ту сторону парка, — он кивает за спину мужчины, — а я в эту. Так мы охватим больше территории.

(1+1) + 1 = ?

Ощущение времени полностью исчезает и Донхёк понятие не имеет, сколько бегает по дорожкам парка. Он уже спросил огромное количество людей, не видели ли они Исыль, осмотрел всех детей, заглянул в каждый доступный уголок. Ноги гудели от напряжения, а голова готова была взорваться от мыслей, но всё это не замечалось. Парень думал только о том, чтобы найти малышку как можно скорее, ведь на улице декабрьский мороз. Волнение охватывает всё его сердце и самые страшные предположения успевают потревожить мысли, но Донхёк гонит их. Всё обязательно будет хорошо. — Исыль! На его голос оборачиваются гуляющие. Он подбегает к небольшой группе подростков. — Вы не видели здесь девочку, семь лет… Снова повторяет те самые слова и снова получает не утешительное качание головами. С каждым шагом становится всё страшнее, отчаяннее, опаснее. От Минхёна не было звонка, значит он тоже не нашёл её. А ещё Донхёк уверен, что сейчас Минхён в ужасе от происходящего и винит себя за это. Отец лелеет дочь, а такое может пошатнуть любого. — Исыль! “Минхён, пожалуйста, будьте в порядке. Она обязательно найдётся в целости и сохранности.” — Исыль! Горло уже начинает болеть, но уж лучше сорванный голос, чем безделье. Исыль для него уже как родная, он не может не волноваться. Учителя несут ответственность за каждого своего подопечного, но с малышкой Ли он работает дольше и сейчас тоже виноват в её пропаже. — Господи, помоги нам, — шепчет и поднимает взгляд на небо. — Пожалуйста, пусть она найдётся. Проходит ещё какое-то время, начинает идти снег, Донхёк пересекается с полицейскими, которые тоже ищут Исыль. Отчаяние сильнее сжимает горло и когда кажется, что он вот-вот свалится на землю без сил и задохнётся от подступающих слёз, как в конце дорожки маячит шапка Исыль. — Исыль! — девочка оборачивается на голос и машет рукой. Донхёк срывается с места и бежит к ней так, будто должен победить в соревнованиях. Рядом с девочкой полицейский и охранник с ярмарки, которые звонят Минхёну. — Слава Богу, ты нашлась. Он облегчённо выдыхает и падает на колени прямо на землю, обнимает Исыль и больше не сдерживает слёзы. Всё напряжение вмиг уходит и он не замечает ни боли от падения, ни усталости во всех мышцах, ни холода. — Я покаталась, а потом пошла не в ту сторону и не смогла найти вас с папой, — спокойно говорит Исыль и позволяет прижимать себя ближе. Она шмыгает носом, но не выглядит напуганной. — Когда поняла, что не могу найти вас, ко мне подошли эти дяденьки и спросили не мой ли папа Ли Минхён. — Он очень испугался, — говорит Донхёк и молчит о собственном страхе. — Учитель Ли, Вы плачете? — удивлённо спрашивает девочка. — Не плачьте, всё хорошо. О, папа! Это заставляет Донхёка наконец-то отпустить её. Сразу он принимается вытирать мокрые щёки и нос, руки его дрожат, а всё лицо наверняка красное. Минхён тоже присаживается на корточки перед дочерью и облегчённо её осматривает, обнимает и целует в макушку. — Как я испугался, — говорит он и закрывает глаза. — Прости меня, это я виноват, что не доглядел. Мне так жаль. — Папочка, ты совсем не виноват, — возражает Исыль и тоже обнимает мужчину. — Я просто ушла не туда, но ты же меня нашёл. Всё хорошо. — Да, принцесса, всё хорошо. Взгляд Минхёна поднимается на зарёванного Донхёка, но он не отворачивается, а позволяет себе улыбнуться. Как хорошо, что всё позади. Только сейчас они понимают, что всё это время валит снег и одежда начала намокать. — Я живу недалеко тут, — робко говорит Донхёк. — Можем пойти ко мне, обсушиться и согреться. Долго уговаривать не пришлось, потому что за день все вымотались и сильно перенервничали. До квартиры решили доехать на машине Минхёна, по дороге все молчали. Донхёка удивляло молчание Исыль, но, похоже, она чувствовала общую усталость. Сам же парень упорно игнорировал тот факт, что он так сильно волновался, что расплакался при ребёнке. Что теперь о нём подумает господин Ли? — Там ванная, — уже дома он раздаёт поручения гостям. — Вы можете принять душ, я сейчас принесу чистые полотенца и одежду. Что-нибудь подберу для Исыль. Для ребёнка одежды конечно нет, но сестра оставляла некоторые свои вещи и Донхёк нашёл спортивные шорты и короткий свитер (обычно за такие вещи ругают, но сейчас он рад, что у сестры такой стиль). Выбрав также для Минхёна свои штаны и большую футболку, тёплые носки для двоих и полотенца, отнёс всё в ванную. Исыль вышла через пять минут, когда Донхёк уже сам переоделся в домашнее и грел чайник. — Откуда у Вас такая одежда? — спрашивает девочка, проводя ладонями по свитеру. Она выглядит смешно и нелепо, но так хотя бы не будет мёрзнуть. — Кофта такая красивая. — Это моей сестры, — Донхёк кивает на табуретку и опускает плед на плечики девочки. — Она живёт с родителями, но иногда остаётся у меня. А что? На это Исыль немного смущается и отводит взгляд. У них завязывается разговор о женской моде и всяком девчачьем, пока Минхён не появляется на кухне. На нём одежда Донхёка смотрится странно, как-то неуместно, но сердце всё равно восторженно замирает. — Садитесь, будем пить чай. Я сегодня с утра пирог испёк, попробуете. Самое непонятное это то, что Минхён молча слушается, садится возле дочери и спрашивает её о самочувствии, проверяет лоб и гладит по голове. Хочется наблюдать такую картину каждый день. Донхёк переставляет чашки с напитком и тарелки с вкусностями на стол, берёт ещё один плед с подоконника и накрывает спину Минхёна. — Так быстрее согреетесь, — зачем-то объясняет он, поймав удивлённый взгляд, и садится напротив. — А Вы в душ не пойдёте? — спрашивает мужчина голосом, в котором невозможно прочитать ни одной лишней эмоции. Так, по крайней мере, кажется. — Нет, я уже отогрелся. Донхёк пожимает плечами и натягивает рукава на, по правде, ещё холодные пальцы. Ему неловко в своём же доме, поэтому он кивает на еду, призывая быстрее есть.

(1+1) + 1 = ?

Когда одежда подсохла, а метель прекратилась, Ли Минхён не стал задерживаться в чужой квартире. Донхёк помог в прихожей одеться Исыль и махал ей из окна. Необъяснимое опустошение наполнило его, стоило прислушаться к тишине и посмотреть на оставленную одежду. Посуду они все вместе перемыли, Донхёку оставалось только сложить вещи в шкаф. Как ему хотелось, чтобы в квартире или на футболке — хоть где-нибудь — задержался запах Ли Минхёна. Чтобы мужчина пользовался парфюмом и оставил его след как память о своём присутствии, но нет. Ничего не осталось, будто и не было у него сегодня гостей. Тяжело вздохнув, Донхёк прячет одежду на полки и закрывает шкаф. Чувство одиночества и грусти давит на его плечи и рука сама тянется к телефону. Так парень вспоминает, что обещал позвонить Джено и всё же набирает нужный номер, подбирая слова для своего рассказа о произошедшем. Неожиданно лёгкие сжимаются от нестерпимого желания расплакаться, но он находит силы перебороть его и сжимает губами фильтр ментоловой сигареты. — Привет, Джено. Сегодня кое-что случилось…

(1+1) + 1 = ?

Вечером воскресенья после занятия Донхёка снова забирает его "друг" Джено. Минхёну ничего не остаётся кроме снова приниматься за домашние дела в одиночестве. Только вот тревога, что поселилась в сердце ещё в субботу, не отпускает. У него всё также трясутся руки стоит только подумать о том, что его девочка могла потеряться. Что он за отец такой, что не смог уследить за ребёнком на карусели? Это его огромная оплошность, ошибка, из-за безответственности. Ему стыдно перед Исыль, очень стыдно, но ещё больше ему страшно, что однажды это снова повторится. Это же чувство отзывается другим — вины. Вязким, тёмным, удушающим. Из-за него Минхён каждые десять минут проверяет, чем она занята, зовёт помочь или спрашивает какие-то глупости. Возможно, это выглядит глупо и подозрительно, но для мужчины это становится отдушиной. — Звёздочка, ужин готов, — говорит он, заглянув в детскую комнату. Исыль сидит на полу и рисует. — Что рисуешь? — Просто… Она смущённо откладывает карандаш и чешет кончик носа. Минхён опускается рядом и берёт в руки листок, разглядывая. Он с удивлением снова узнаёт Ли Донхёка, который стал всё чаще появляться не только в мыслях мужчины, но и из-под пальцев Исыль. В этот раз она нарисовала учителя немного по-другому. — Почему он плачет? — спрашивает, хмурясь, Минхён. — Я не знаю, — пожимает плечиками девочка и шмыгает носом. — Вчера он плакал, когда меня нашёл. Я никогда не видела, чтобы взрослые, особенно дяди, плакали. А он плакал… А ещё, — на миг она замолкает и кусает губы, — он смотрел так на тебя. Я думала, что учитель Ли снова будет плакать. И сегодня. Мне так жалко его, следующий раз нужно его обнять. Папа, не обижай его больше. — Я не делал ничего такого… Мысли разбегаются и Минхён поражённо замирает над бумагой. Он ничего такого не замечал ни вчера, ни сегодня, поэтому слова Исыль заставляют задуматься. Неужели Донхёк тоже может оказаться небезразличным к ним, к нему?.. — Может ты сам не знаешь, что обижаешь его? — снова говорит Исыль. — Учитель Ли очень хороший, я не хочу, чтобы вы с ним ссорились. Будь не таким строгим. Сейчас Минхён согласно кивнул и забрал дочь есть на кухню, но думать об этом он будет ещё много и долго. Потому что сердце его восторженно затрепетало от предположения о чужих чувствах. Но на этом сюрпризы не заканчиваются — в дверь звонят. Минхён удивлённо встречает Мину. — Здравствуй, Минхён, — она несмело улыбается. — Здравствуй, — Минхён отходит в сторону, пропуская женщину внутрь. — Что привело тебя? Мы же на сегодня не договаривались? — Нет, я сама приехала. Надеюсь, не помешала? Я соскучилась по вам и не звонила… Прости, что так неожиданно. На самом деле Минхён не любит, когда вот так врываются, но и выгнать гостью он не может. Поэтому лишь предлагает присоединиться к ужину. Мина болтает с Исыль обо всём, девочка делится впечатлениями о ярмарке и сегодняшнем уроке. Удивительно, но о произошедшем инциденте она сама умалчивает. В конце концов это даже хорошо. Дочь занята общением с матерью и Минхён позволяет себе задуматься чуть больше о том, что непозволительно, и снова начинает ругать себя за то, что потерял дочь. — Минхён, — на пороге кухни появляется Мина. — Ты чего тут застрял? Мы с Исыль хотим посмотреть фильм, ждём только тебя. Она подплывает ближе и принимается помогать убирать посуду в шкафчики. От неё пахнет дорогими цветочными духами, очень похожими на те, которыми пользовалась ещё в университете. И алая помада на её губах всё также украшает очаровательную улыбку. — Что смотреть будем? — спрашивает Минхён, вытирая руки полотенцем. — А вот узнаешь, когда пойдёшь в комнату, — Мина подмигивает и мужчина молча следует за ней к дочери. Вечер проходит незаметно за просмотром фильмов и Минхён даже отвлекается. Напряжение уходит не полностью, но тем не менее, уже легче. Возможно, когда-нибудь он сам себе простит то, что потерял Исыль в парке. Но пока это будет есть его каждую минуту. — Ты какой-то растерянный сегодня, — замечает Мина и обеспокоенно смотрит на него. — Что-то случилось? Минхён переводит на неё взгляд и замечает что-то очень похожее на заботу. — Ничего такого, — машет он головой и прикрывает глаза ладонью. — Просто навалилось в эти дни столько всего. На это женщина понимающе кивает и поджимает губы. Она всегда умела хорошо читать его, поэтому Минхён смиренно ждал дальнейших слов. — Если тебя что-то беспокоит, говори об этом, — советует Мина спустя минуту. — Ты должен проговаривать всё, чтобы стало легче разбираться. Особенно, если поговоришь с тем, кто волнует тебя. — Я помню об этом, но иногда это слишком тяжело, — Минхён замечает, что Исыль уснула. Он замолкает с горькой улыбкой и берёт её на руки, чтобы перенести в кровать. Пока у него есть время все решить до среды.