Мелодия без смысла

Донхёк неожиданно просыпается из-за холода. Одеяло сползло с него наполовину, а чужое тепло куда-то испарилось. Взгляд блуждает по незнакомой комнате, натыкается на брошенную на полу одежду, на мебель, но разглядеть что-либо во мраке крайне сложно. За окном всё ещё ночь и парень предполагает, что прошло лишь несколько часов. Он переворачивается на бок и смотрит на голую спину Минхёна, который перевернулся во сне. “Что мы натворили? Что натворил я?” Паника путает мысли и толкает в эту же секунду сорваться и навсегда уйти из этого дома. Эта ночь всё безвозвратно изменила и открыла все его карты. Теперь Донхёк обнажён перед Минхёном и телом, и душой. Страстные поцелуи и восторженные взгляды до сих пор горят на коже, отчего сердце заходится неспокойным танцем. Стыд за каждый стон и нетерпеливые слова окрашивает щёки в огненный цвет, но вряд ли в душе есть хоть капля сожаления. Нет, он не будет жалеть об этом, потому что сердце его очень редко получает то, чего хочет. Сейчас, возможно, последний шанс побыть счастливым и Донхёк не будет упускать его (особенно после всего, что произошло). Он медленно поднимает руку и проводит кончиками пальцев по линии позвоночника Минхёна. Чужая кожа всё такая же тёплая, к ней тянет неимоверно сильно, как бабочку к свету. Четыре родинки, крошечное родимое пятнышко и шрамик на плече. Кожа мягкая и очень светлая, почти не тронута загаром. Ладонь уже смело ложится на лопатки и гладит километры бархата. Почему-то Донхёк не боится быть пойманным за этим занятием, но и будить нарочно мужчину не станет. Сердце снова начинает восторженно трепетать лишь от одной мысли о дальнейшем действии. Донхёк облизывает пересохшие от волнения губы и придвигается ближе, чтобы обнять Минхёна и уложить голову ему на спину. Он слышит спокойные удары сердца под ухом и равномерное дыхание. Сразу становится тепло и уютно — Минхён равно уют. Запах чужого тела, чистоты и мягкости проникает глубоко в лёгкие и Донхёк трётся щекой, проводит носом по позвонкам, зажмурив глаза. Что нужно сделать, чтобы этот миг длился вечно? Неосознанно парень начинает рисовать пальцами узоры на предплечье Минхёна, к которому получилось дотянуться только почти полностью накрыв собой мужчину. Мысли улетают далеко в мечты: как было бы прекрасно каждый день просыпаться в одной постели, лениво целовать, вместе готовить завтрак и ходить гулять с Исыль, делать с ней домашнее задание, заплетать по утрам её волосы. Это было бы слишком… нереально. Погрузившись в размышления, он не замечает, что Минхён проснулся. Он оставляет несколько слепых поцелуев на спине, продолжает пальцами гладить кожу и закрывает глаза, выдыхая и прижимаясь ближе. Такой по-глупому влюблённый и совершенно растерян. Когда Минхён начинает двигаться, чтобы перевернуться, Донхёк испуганно ойкает и отстраняется, освобождая ему место. Но сильные руки укладывают его обратно, прижимают к груди и очерчивают изгибы. Донхёк следует мягким, но настойчивым движениям, задерживает дыхание и смотрит большими глазами за чужим лицом. Сердце делает опасный кульбит, когда веки напротив приоткрываются. Боясь пошевелиться, Донхёк молча смотрит в эти тёмные бездонные глаза, которые кажутся сонными и осознанными в одно время. В какой-то момент одна ладонь Минхёна скользит вверх и вниз по его телу в каком-то успокаивающем жесте. И очень нежном. — Донхёк, — шепчет он и медленно моргает. — Хёк-и… Мы с утра обязательно поговорим. Давай не будем игнорировать друг друга? — Хорошо, — отвечает Донхёк и тяжело сглатывает. — Хорошо. В следующий миг Минхён осторожно подаётся вперёд, проводит своим носом по Донхёковому и нежно целует в мягкие влажные губы. Очень слабая надежда сворачивается в груди пушистым котёнком, пока они снова засыпают в объятиях.

(1+1) + 1 = ?

Утро наступает слишком быстро. Минхён торопливо выключает будильник и осторожно выпутывается из тёплых объятий Донхёка. Тонкие запястья опускаются на подушку и мужчина не сдерживается — обхватывает их пальцами и наклоняется для поцелуев. Эта ночь закончилась непозволительно быстро. Он принимает душ и направляется на кухню приготовить завтрак. Несколько яиц, помидоры, тосты и свежесваренный кофе. В восемь ему нужно выехать, чтобы успеть отвезти Исыль в школу (от дома тётушки совсем близко). Мысли никак не могут собраться в кучу, а впереди целый день и важнейший разговор. — Доброе утро, — Донхёк появляется на пороге ровно в шесть тридцать. Он снова в Минхёновой одежде, неловко сцепляет руки и поджимает губы. Взгляд красивых глаз затравленный, как у дикого животного. — Доброго, — выдыхает Минхён и не может оторвать взгляд от пушистых растрёпанных волос. — Как ты себя чувствуешь? В ответ Донхёк лишь неопределённо пожимает плечом и кусает губу (эту пухлую, всё ещё до безумия желанную губу). Минхён отставляет чашку на стол и делает несколько шагов к парню, прикасается ладонью к мягкой щеке. — Что-то болит? — заботливо спрашивает ещё раз, большим пальцем обводя родинки. Напряжение уходит с плеч Донхёка и он ластится к прикосновению. — Нет, всё в порядке. Я просто… — он вздыхает и заглядывает в глаза уже более спокойно. — Не знаю, мне страшно. На это Минхён не находит нужных слов, поэтому наклоняется и целует Донхёка, языком мягко проникает в чужой рот, медленно ласкает и прижимает хрупкое тело ближе к себе. — Донхёк, — твёрдо говорит он, отстранившись. — То, что произошло между нами, не было ошибкой или инстинктным порывом. — Что? — голос Донхёка дрожит, а глаза, оказывается, цвета молочного шоколада с вкраплениями золотого. Когда их взгляды сталкиваются, Минхён ощущает, что отныне всё становится только сложнее. — Я не буду игнорировать произошедшее или просить тебя забыть об этом, потому что ты мне нравишься. Он выдыхает предложение мягким порывом, обхватывает округлые щёки парня обеими ладонями и кусает свои губы, чтобы не сказать чего-то лишнего. Ощущает, что Донхёк задерживает дыхание и резко выдыхает весь воздух. — Не могу поверить, что это происходит в реальности, — шепчет с радостью, неверием и какой-то безграничной горечью. — Почему? — Минхён болезненно хмурится и гладит лицо Донхёка и всё никак не может отыскать на нём ответы на свои бесчисленные вопросы. Пухлые губы приоткрываются, но слова так и не слетают с них. Проходит бесконечно длинная минута и зрительный контакт обрывается, потому что Донхёк опускает лицо, убирает с себя руки мужчины и отходит на несколько шагов к стене. Прячется, замыкается в себе, закрывается. — Потому что ты тоже мне нравишься. Безумно, — тихо говорит он и прячет взгляд. — Только это всё не имеет смысла. Мы… Ночь была чудесной, сказочной. Я благодарен тебе за это и буду хранить воспоминания столько, сколько смогу. — Но?.. Что не так? — вновь спрашивает Минхён, а бессилие и отчаяние подкрадываются со спины. — Если мы не безразличны друг другу, то… Ты не хочешь быть со мной? — Нет, Минхён, — Донхёк отрицательно качает головой. — Конечно, я хочу тебя всё так же сильно, как и несколько часов назад. Есть огромное количество причин, почему мы не можем быть вместе, но эта точно не одна из них. Ответ сбивает с толку ещё сильнее. Минхён ничего не понимает, потому что рядом с ним — самый очаровательный человек, которого он встречал и который вызывает в нём давно забытые чувства огромной силы одним лишь своим взглядом. У него вырывается тяжёлый вздох, а ладонь зарывается в волосы. — Тогда я даже предположить не могу, что не так, — слова получаются напряжёнными, как бы он не старался сделать голос спокойнее. На это Донхёк сильно кусает губы и складывает руки на груди. Нетвёрдой походкой он отходит к окну, будто тянет на своих плечах сгусток тьмы. Каждый его жест наполнен болью, тоской, поэтому Минхён порывается обнять его, успокоить, сказать, что всё обязательно будет хорошо. Но это будет ложью, потому что уже всё идёт не так, и он замирает на месте. — Что ты хочешь услышать? — надломлено говорит Донхёк. — Что я жалкий, неуверенный в себе человек? Второплановый герой, которому не суждено обрести счастье, но который отчаянно пытается урвать его по крупицам? Минхён, я обманул человека, который мне верил. Моего друга в первую очередь! Я предатель, никчёмный предатель, неспособный решать проблемы. Слишком много плохого случилось из-за меня, не хочу, чтобы пострадал ещё и ты. И тем более кроха Исыль. Он болезненно морщится и закрывает глаза. — Тебе это не нужно, будут только одни проблемы от наших отношений. У Минхёна заканчивается терпение. Он раздражённо взъерошивает свои волосы шумно выдыхает и останавливается возле Донхёка, подбирая слова. — Кто дал тебе право самому всё решать? Это касается не только тебя, но и меня. Так, — он разворачивает Донхёка к себе за плечи и смотрит в глаза, а там — море страха, сожаления, вины и грусти. — Сейчас мы завтракаем и едем по делам. Я даю тебе три дня, чтобы обдумать и решить все вопросы. После занятия с Исыль в среду мы поговорим. Честно, откровенно и без секретов. Хорошо? Донхёк снова тяжело вздыхает и смотрит неуверенно, но всё же кивает. Он невозможно красив и желан, но сейчас слишком далеко и даже прикасаться к нему запрещено. Минхён хочет уже отстраниться, но Донхёк сам тянется к его губам и целует, будто отчаянно кричит о своей слабости.

(1+1) + 1 = ?

Ситуация вышла из-под контроля ещё тогда, когда Донхёк опрометчиво перешагнул порог в дом Минхёна, соглашаясь на чашку кофе. Именно в тот момент сорвало все предохранители и каждое последующее решение приближало к катастрофе, которую сейчас исправить практически невозможно. Минхён снова продемонстрировал себя взрослым и рассудительным человеком, готовым нести ответственность за свои поступки, а вот Донхёк наломал слишком много дров. Он не хочет причинять ему боль, но наверняка ранил своими словами. Домой он поехал на такси, подавляя желание закурить и обдумывая их утренний разговор. Нужно довериться Минхёну, позволить ему помочь построить их счастье, но как же Донхёк боится. Он просто в ужасе от этой перспективы, но вместе с тем его всего трясёт от восторга и желания отдаться целиком и полностью возлюбленному. Чёрт возьми, он действительно влюблён по уши. Сегодня даже работа не помогает отвлечься и занятия проходят в менее бодрой атмосфере. Парень уже чувствует себя эмоционально выжатым от предстоящего разговора. Вот бы снова оказаться в надёжных объятиях Минхёна в его доме, где можно скрыться от всего внешнего мира.       На большой перемене он наконец-то включает телефон, отвечает на сообщения родных, просматривает пропущенные от Минхёна (если бы увидел их раньше, ничего бы этого не было) и не обнаруживает ни одного от Джено. Даже глупых приколов не пересылал. Зубы больно врезаются в кожу нижней губы, которая начинает немного кровоточить от количества покусываний за последние несколько часов, а пальцы набирают текст. “Джено, нам нужно поговорить. Мы можем встретиться сегодня?” Дети начинают заполнять класс, Донхёк силится улыбаться на их приветствия и ощущает невероятную тяжесть в груди. Взгляд сверлит окошко диалога, но Джено остаётся вне сети. “Это срочно” отправляет вдогонку Хёк и выключает телефон, начиная урок.

(1+1) + 1 = ?

Они договариваются встретиться у Донхёка после работы Джено. Младший волнуется и не находит себе места в одиночестве своего жилища. Его руки сильно дрожат, когда он поджигает уже пятую сигарету, вся квартира провоняла едким дымом, что глаза начинает резать. Подходящие слова для признания ужасной правды никак не складываются в голове, сколько их не лови. Внутри всё сковывает от леденящего волнения и Донхёк не замечает, что пачка сигарет пустеет слишком быстро. После сообщения от Джено о выезде от офиса, он решает ждать на улице.       Температура снова подскочила выше нуля и снег мерзкими грязными пятнами лежал на обочинах. И это тоже расстраивало, добавляло серости миру и подавленности настрою. От курения голова немного кружилась, но ветер привёл в чувства как раз к приезду Джено. Донхёк спешит к автомобилю и усаживается на переднее сиденье. — Ты чего ждал на улице? Долго стоял? Наверняка успел замёрзнуть, — обеспокоенно спрашивает Джено и включает печку на большую мощность. Эта забота больно бьёт по сердцу. — Я не долго ждал, — отвечает Донхёк, не решаясь поднять взгляд на парня. Ему стыдно смотреть в чужие глаза. — О чём ты хотел поговорить? Видимо, Джено замечает напряжение Донхёка, поэтому не пытается коснуться его. Молчание разбавляет тихий звук работы печки и редкие звуки с улицы. Терпению старшего можно только преклоняться, и Донхёк не собирается больше оттягивать неизбежное. — Джено, — вдыхает полной грудью он и поднимает на него сожалеющий взгляд, — нам нужно расстаться. Последнее слово зависает между ними в тишине и Донхёк слышит частые удары собственного сердца. У него холодеет в животе и пальцы сильно дрожат, а от напряжения уже плечи сводит. Он никогда не думал, что скажет это своему лучшему другу. — Подожди, — отмирает Джено и поворачивается к нему. — Я не хочу расставаться с тобой. Донхёк, ты всё так же важен для меня, я хочу быть с тобой. — Это необходимо, поверь мне. Наши отношения… Они не должны выходить за рамки дружбы, ты разве не ощущаешь этого? — каждое слово даётся с трудом, потому что Донхёк знает, что Джено от этого больно и неприятно. — Я понимаю, что в последнее время мало уделял тебе внимания, но я не хочу заканчивать всё так. Работа не оправдание, конечно, я это осознаю… — Я изменил тебе, — Донхёк прерывает его и сильно зажмуривается. — Я провёл ночь с другим мужчиной. Ногти больно впиваются в кожу ладоней от силы, с которой он сжимает кулаки. Каждая секунда чужого оглушающего безмолвия медленно убивает его, это его наказание, которое Донхёк готов принять. — Я поступил ужасно по отношению к тебе, — голос хрипит от подступающих слёз, но расплакаться сейчас означает наплевать на чувства Джено. — Ты мой лучший друг, которым я безумно дорожу, поэтому, если ты сможешь когда-нибудь меня простить, я всегда буду ждать тебя. Мне очень жаль. Дверь машины подаётся дрожащим рукам и Донхёк покидает тёплый салон. Джено не останавливает его. (Уже у двери подъезда он слышит звук мотора и оборачивается, чтобы провести взглядом отъезжающего Джено.)

(1+1) + 1 = ?

Четверг для Минхёна превращается в сущий ад. Он ходит раздражённым с самого утра, отругал на Исыль перед отъездом, раскритиковал работу секретаря и чуть не сломал заедающий автомат с напитками в коридоре. Его бесит каждый звук, а всё потому что чёртов Ли Донхёк так и не явился на обещанный разговор. Во вторник он прислал сообщение (даже не позвонил!), что сильно заболел и взял больничный отпуск.       Больше всего выводит из себя то, что волнение о состоянии парня перекрывает злость. Желание сорваться к нему домой и увидеть собственными глазами в тёплой постели с чашкой чая и лекарствами вызывает приступ необоснованной ненависти к миру. Этот учитель Ли перевернул привычный уклад жизни с ног на голову. — Минхён, дружище, выглядишь хуже некуда, — в кабинет заваливается Чон Джехён с широкой улыбкой и хитрым взглядом. Он плюхается на стул напротив Минхёна и любопытно наклоняется вперёд. — Что случилось? От заискивающих ноток в его голосе Минхён закатывает глаза и отворачивается к окну. Там начинается снегопад и в голове снова возникают мысли о Донхёке. Скоро он с Исыль уедет в Канаду на каникулы, поэтому решать что-то нужно в срочном порядке. — Настроения нет, — отвечает на вопрос друга и надеется, что от него отстанут. Изливать душу совсем не прельщает. — Ты зачем пришёл? — До меня дошли слухи, что ты сегодня зверствуешь. Захотел убедиться и увидеть тебя, — Джехён улыбается, как довольный кот, и принимается вертеть в пальцах ручку со стола Минхёна. На самом деле он беспокоится, это видно. Их дружба длится уже много лет и, хоть они не проводят вместе каждые выходные, Минхён знает, что может ему довериться. Большую часть времени Джехён ведёт себя как легкомысленный болван, но это всего лишь напускная оболочка. — Тяжёлая неделька выдалась? — снова говорит друг и смотрит уже внимательно и очень серьёзно. Молчаливый кивок — всё, на что хватает Минхёна. Он нервно перекладывает листы бумаги на столе и хмурится, соображая, как лучше преподнести информацию. — Помнишь, у Исыль учитель музыки из школы даёт частные уроки фортепиано? — начинает он, морщась от абсурдности ситуации. — Это такой милый молодой паренёк с русыми волосами и внешностью ангела? — глаза Джехёна загораются после утвердительного кивка друга. Он запомнил его подозрительно хорошо. — Он очень привлекательный, жаль, что я с ним виделся лишь единожды. — Ты тогда ещё пошутил, чтобы я к нему присмотрелся, — на этих словах брови Джехёна ползут вверх, а рот удивлённо приоткрывается. Минхёну неловко такое говорить, но промолчать не получится уже. — И каким-то образом я и правда “присмотрелся”. И между нами кое-что произошло. — Ты шутишь? Минхён пожимает плечами и опускает взгляд. Это даже в мыслях звучит дико, а вслух… Разные эмоции сменяют друг друга на лице Джехёна и Минхён обязательно бы посмеялся над ним, если бы не был так загружен мрачными мыслями. — И что между вами произошло? — медленно проговаривает старший, не полностью отойдя от шока. — Поцелуй?.. — его взгляд пересекается с чужим. — Только не говори, что вы… — Да, мы переспали, — Минхён замолкает на несколько секунд. — И это была самая прекрасная ночь в моей жизни. Донхёк вызывает во мне такие мощные чувства, которых не было уже очень давно. Я постоянно думаю о нём уже больше месяца и не хочу терять его. Он сам ко мне пришёл и, знаешь, я никогда не видел такого взгляда, какой был у него. Джехён, он так смотрел на меня, что у меня сердце разрывалось от нежности. — Ого, — всё, на что хватает Джехёна. — Даже не верится, что слышу это от тебя. Вы теперь вместе? Вопрос возвращает Минхёна в то утро, когда они на кухне пытались задушить друг друга словами и поцелуями. Они не разговаривали с того дня и Донхёка хочется прибить. — Нет, — качает он головой и напряжённо сжимает челюсть. — Всё очень сложно и нестабильно. Он учитель моей дочери, мы оба мужчины, у нас немаленькая разница в возрасте. Не думаю, что он согласится быть с разведённым отцом-одиночкой. — Это он тебе так сказал? — сегодня удивление не покидает лицо Джехёна на протяжении всего разговора. — Нет, он говорит, что не хочет причинить мне боль. У него отношения с другим человеком и, очевидно, близость со мной стала изменой со стороны Донхёка. Я не понимаю, он не лгал, когда говорил, что небезразличен ко мне, но всё равно отказывается от меня. — Он просто запутался, — говорит спокойно Джехён. — Сам подумай, всё между вами стало для него неожиданностью, он не смог сдержаться, а теперь винит себя за измену. Донхёк слишком молод, ему хочется в омут с головой, но, мне кажется, он очень боится обжечься. Лучше поговори с ним и убеди, что всё будет хорошо. Ты ему дорог, не зацикливайся на причинах не быть с ним, а докажи правильность такого решения.

(1+1) + 1 = ?

В этот раз Минхён принимает совет Джехёна с распростёртыми объятиями и вынашивает в себе несколько дней. Ему нужно собраться с духом, прежде чем сделать шаг навстречу. — Папа, — зовёт его Исыль с порога кухни, где мужчина готовит. Сегодня воскресенье и они могут побыть только вдвоём. — Ты не знаешь, когда учитель Ли вернётся на работу? Она поджимает губки и семенит к столу, забирается на стул и принимается качать ногами в гольфах поверх колготок. Минхён сглатывает нервозность и моет для неё яблоко. — Я не знаю, звёздочка, — отвечает, задумываясь о чужом состоянии. — Он заболел, но как только поправится, сможет вернуться. — Я волнуюсь, — Исыль принимает фрукт и поднимает большие сияющие глаза на отца. — Взрослые болеют очень редко. — Это так. — Кстати, папа, ты не забыл, что завтра со школы меня забирает мама? Она сказала, что накормит меня, поиграет и поможет сделать домашнее задание. Она очень умная. Об этом Минхён забыл. Они с Миной договорились, что в понедельник она заберёт Исыль и привезёт домой в восемь. Мужчина немного волнуется из-за этого, но не отказывает. Поразительно, но Мина смогла войти в их жизнь и вполне органично вписаться в неё. Исыль начала ей доверять и радоваться встречам, поэтому Минхён ощущает, как червячок страха, что их снова бросят, проникает ему в душу вместе с неким облегчением от их общения. — Думаю, вы хорошо проведёте время, — отвечает он и ободряюще улыбается. Эта инициатива со стороны бывшей жены оказывается ему на руку, потому что в понедельник Минхён пораньше уходит с работы и уже в семнадцать ноль три оказывается в супермаркете, а ещё через четырнадцать минут у дома Донхёка. Он медленно поднимается к нужной квартире, нерешительно замирает у двери и, прочистив горло, всё же жмёт на звонок.