Мелодия без смысла

Впервые Минхён не чувствует ничего позитивного в рождественских праздниках. Раньше, когда с наступлением взрослой жизни, он потерял ту детскую и юношескую очарованность этой поры, он всё равно ждал каникул, потому что знал — чудеса случаются. Даже если не с ним самим. Но в этом году вся праздничная мишура и радость окружающих только раздражала и вызывала головную боль. То ли от усталости за последние месяца два, то ли от разбитого сердца, но Минхён не хотел обманывать хотя бы самого себя. Но вот малышка Исыль была безгранично счастлива в гостях у своих бабушки и дедушки. Канада была волшебным местом зимой, совсем не таким, как Корея, поэтому каждая поездка сюда превращалась в чудесный сон. Родители мужчины души не чаяли в своей единственной внучке и старались дать ей всю свою любовь, которую не успели выплеснуть на повзрослевшего сына. — Папочка! — её звонкий голосок звучит со стороны лестницы на второй этаж небольшого дома, в котором Минхён вырос. Сейчас он в своей комнате читает “Над пропастью во ржи”, пока отец на работе, а мама с Исыль занялись готовкой внизу. — Печенье готово! — она заглядывает в приоткрытую дверь и, увидев отца, подходит ближе. — Бабушка попросила тебя позвать, чтобы снять… пробу? Книга захлопывается с закладкой на нужной странице и Минхён поворачивается к дочери, подзывает её рукой и усаживает к себе на колено. Они здесь только третий день, и, вроде, он старается не ограждаться от своего ребёнка из-за личного кризиса, но всё равно скучает по ней. — Сами ещё не пробовали? — спрашивает он, обнимая девочку одной рукой. Она жмётся к его боку. — Вот это честь для меня, благодарю. — Бабушка сказала, что печенье всегда пробовал ты, поэтому не нужно изменять традициям. И я с ней согласна, — Исыль склоняет голову в сторону и надувает губки. — Почему ты здесь один? В миг её голос становится настороженным и грустным, и Минхён теряется. Ему не хочется врать дочери, но если она заметила, что с ним что-то не так, то всё очень плохо. — Папочка, тебе больно, да? — Исыль смотрит большими грустными глазами и сердце у Минхёна кольнуло. — Да, звёздочка, мне больно. — Тебе сердце разбили? Минхён молча кивает, а глаза Исыль расширяются от удивления и маленькая ладошка осторожно накрывает грудь над тревожным сердцем. Девочка обеспокоенно морщится и пыхтит, подбирая слова. — Как же так? Людям нельзя быть без сердца, — Минхён замирает на месте, когда дочь обхватывает его шею руками и что есть мочи обнимает его. — Всё будет хорошо, папа, ты только не волнуйся. Я рядом. Этого становится достаточно. Минхён тоже обнимает её и прикрывает глаза, потому что всё, что ему нужно, сейчас в его руках. Жизнь никогда не была к нему особо приветлива в романтическом плане. Она бросала под ноги испытания на каждом шагу, а когда казалось, что всё наладилось и Минхён встретил любовь — с размаху била по лицу и заставляла растерять всё накопленное добро. Похоже, найти вторую половинку ему не суждено никогда. — Конечно, малышка, всё будет отлично. Спасибо тебе, — он отстраняет девочку от груди и гладит по голове. Будущее кажется приветливым — он будет и дальше усердно трудиться, Исыль будет учиться, потом вырастет и станет самостоятельной, а Минхён уйдёт на пенсию в свой большой дом. Он знает это наперёд и сможет справиться с временными трудностями. — Ладно, пойдём вниз, а то бабушка нас уже заждалась.

(1+1) + 1 = ?

В выходной папы Минхёна они все вместе наряжают праздничную ель, развешивают по всем комнатам гирлянды и смотрят “Один дома”. Они не изменяют своим традициям вот уже много лет, имя бывшей жены не вспоминается, и всё становится намного проще. Минхён всегда считал самой значимой ценностью в своей жизни именно семью — седеющих родителей и дочку, а праздники это только подтверждали. Сколько бы времени не прошло, Минхён всё равно не может перестать любоваться своими мамой и папой. Они у него красивые, не модели с обложек, но очень хорошие, добрые, понимающие, внимательные и любящие. В их взглядах полно тепла, а в каждом жесте трепет друг к другу, который не угас до сих пор. Это и научило Минхёна верить в искренность и настоящие чувства, которые меняют мир в лучшую сторону. Жаль только, что такое случается крайне редко и остаётся только между самыми родными людьми. Самому же ему от этого больно и тоскливо, потому что как бы Донхёк не ранил его, всё равно остаётся в мыслях и в сердце. Воспоминания не дают покоя, бередят ещё свежую рану и подкармливаю желание забыть их последний разговор. Нет, нет, нет, это всего лишь ужасный сон. Хотелось поверить в чудо, но только горечь во рту возвращала в реальность, где от Донхёка остались лишь невидимые следы прямо под кожей. — Сынок, ты в порядке? — голос матери звучит обеспокоенно, отчего Минхён вздрагивает. — Я зову тебя уже третий раз. Что-то случилось? Только сейчас мужчина замечает, что дочь с дедушкой на полу вырезают из бумаги снежинки и гирлянды со снеговиками. Он настолько задумался, что ничего не замечал. — Прости, задумался. Взгляд мамы выражает недоверие и сомнение, её рука опускается на тёмную макушку и заботливо гладит. Под нежными прикосновениями Минхён снова расслабляется и слабо улыбается. — Милый, если тебе нужно поговорить, мы с папой всегда рядом. Мы тебя всегда поддержим. — Конечно, я знаю это, — он старается сказать это как можно более беззаботно, чтобы не волновать ещё и родителей. — Я люблю вас. — Мы тоже любим тебя, — мама целует его в лоб и уходит на кухню, чтобы приготовить обещанное какао. Время дома идёт с особенной скоростью. Оно не гонит в спину, а мягко обтекает тело и позволяет спокойно дышать, наслаждаться каждым моментом и отдыхать. В Канаде холоднее, чем в Корее, здесь много снега, от которого слепит глаза, и даже воздух пахнет по-другому. Всё это возвращает в детство и Минхён хочет забыть о всех заботах. Он откладывает разговор о своих проблемах на неделю, пока к нему вечером не приходит отец. — Не хочешь выпить? — с полуулыбкой предлагает он и кивает себе за спину. — У меня есть хороший бренди. Они устраиваются на кухне, Исыль уже спит, а мама спряталась в спальне с маской на лице. Тёплые разговоры и, вот, бутылка стремительно пустеет. Минхён ощущает знакомый жар лёгкого опьянения в груди, мысли немного путаются, а боль снова возвращается. Она сильно царапает в груди, воет и скулит. Минхён отставляет стакан и закрывает лицо ладонями. — Минхён, что с тобой произошло? — серьёзно спрашивает отец. — Ты приехал сам не свой, часто пропадаешь в своих мыслях, взгляд потухший у тебя. Мы с мамой волнуемся, поэтому если мы можем чем-то тебе помочь, только скажи. — Всё не так страшно, как вы уже себе надумали, — нервно улыбается Минхён и кусает щеку изнутри. Он сомневается, стоит ли посвящать родителя в подробности своей личной жизни. — Я всего лишь влюбился не в того человека. Это пройдёт, просто нужно перетерпеть. — Влюбился? — переспрашивает отец и сильно хмурится. — Сынок, ты уже давно не влюблялся. Уверен, что хочешь перебороть это чувство? Это правда, после Мины у Минхёна было только несколько попыток отношений, но любовь впервые. Если бы он знал, что всё обернётся так, и вовсе не смотрел в сторону парня. — Мне отказали, я ничего не могу сделать. — Послушай, что я тебе скажу, — отец тоже отставляет напиток подальше и смотрит прямо в глаза. — В делах любовных каждый случай уникальный, возможно, я ошибусь, но всегда есть что-то, что стоит попробовать изменить. Если тебя не полюбили в ответ, не беда, значит, это и правда не твой человек. Но если тебе отказали по какой-то другой причине, с которой ты не согласен, докажи этому человеку, что это ерунда. Она может быть просто напугана, покажи ей, что с тобой она будет в безопасности и счастлива. — Он, — робко поправляет Минхён и отводит взгляд. — Я влюблён в парня. Он младше и наши отношения начались не лучшим образом. — Дай ему время. Он наверняка не может разобраться в самом себе, если всё, как ты говоришь. Не отчаивайся. Минхён обещает подумать об этом, но он уверен, что толку в этом нет. Донхёк жестокий, он готов отказывать всем, кто к нему неравнодушен, только потому, что… а собственно почему? Минхён не понимает причину и очень боится, что его просто обманули и на самом деле никаких чувств не было изначально. Ему обидно до жгучих непролитых слёз.

(1+1) + 1 = ?

Каждую чёртову минуту Донхёк задыхается. Ему плохо настолько, что желание жить исчезает совсем, силы покидают его только от самого факта ничтожности его существования. На каникулах у него остаётся работа по разработке планов и методик занятий в следующем семестре, Донхёк делает всё на автомате, использует старые наработки и схемы из учебников, а по вечерам и ночам пишет музыку. Он этого не делал уже очень давно, но сейчас это единственный способ не сойти с ума. Одиночество съедает его, ведь даже праздники он не проведёт с родными (родители поехали на горнолыжный курорт, Джисон остался с друзьями в съёмном доме, а Суён вместе с одногруппниками удостоилась чести побывать на приёме у профессора). Донхёку больно и это чувство становится неровными строчками в нотных тетрадях, соседи иногда стучат по батареям, но они волнуют его в последнюю очередь. Спустя неделю парень понимает, что квартира превращается в свинарник, но всё равно игнорирует потребность убраться и отправляется в круглосуточный магазин. Там его уже запомнили и не спрашивают паспорт на привычный блок сигарет и три бутылки красного креплёного. Вид у него тот ещё — немытые волосы, круги под глазами, помятая грязная одежда, щетина и трёхдневный перегар. У Донхёка запой, он почти не ест, а только пьёт и курит над клавишами синтезатора. Если бы он встретил себя такого ещё месяц назад, сам не узнал бы. Он молодой, красивый, талантливый педагог, пианист и положительный член общества. Но сейчас хочется самого себя закопать за все ошибки. Из-за него пострадало два дорогих ему человека, это меньшее из всех возможных наказаний. — Какое же я ничтожество, — вздыхает он, плетясь через пустой ночной парк домой. Снег сыпет на прикрытую капюшоном голову и налипает на спортивные штаны. — Лучше бы сдох уже, всем было бы лучше. Урод. Он продолжает бормотать себе под нос, но в один момент замирает на месте и поднимает голову вверх. В Сеуле даже звёзд не видно. Силы всё так же отсутствуют в его теле, поэтому руки прижимают к животу пакет с покупками, а ноги подкашиваются. Донхёк падает на спину прямо в снег и замирает, пытаясь в небе увидеть хоть что-нибудь. Он не знает почему, но не может разглядеть ничего вверху: ни самолёты, ни месяц, ни облака. Опустошение. Чувствовать его стало привычным. Проходит время и начинает идти снег — мокрый, большой и завораживающий, но Донхёк не двигается. Его одежда и волосы намокают, уши и нос сильно мёрзнут и становится очень зябко, но встать и пойти домой сил совсем нет. В какой-то момент он закуривает и выдыхает дым прямо в небо. — Смешно вам, наверно, — хрипло говорит и ухмыляется. Возможно, прямо сейчас за ним наблюдают боги или инопланетяне с других галактик и видят его разбитым и несчастным только по собственной воле. — Но я заслужил каждую вашу насмешку. Много нас таких — глупых и жалких. Добро пожаловать в мир людей! На его крик оборачивается пара, что как раз проходила мимо, но не останавливаются, подумав, что он просто пьяный неудачник. Это не так далеко от правды. Выкурив три сигареты и сорвав голос рождественскими песнями, он всё же поднимается и продолжает свой путь домой.       Там тоже прохладно, потому что квартира угловая и парень не особо заботится об утеплении. Тусклый свет кухни, открытая новая бутылка вина и забитые до краёв чашки, которые служат пепельницами. Донхёк пьёт прямо из горла и снова принимается за мятые нотные листы. Вскоре раздаётся привычный стук по батареям, вызывая горькую улыбку. Вовремя. День за днём Донхёк топит свои чувства алкоголем, заглушает мысли дымом сигарет и ломает пальцы о синтезатор. Он игнорирует звонки, но иногда отвечает на сообщения от родных. Обычно это происходит, когда он после душа немного приходит в себя и думает, что нельзя вот так пропасть, за тарелкой рамена. Даже если очень хочется исчезнуть навсегда. Рождество проводит также — в пропитанной дымом квартире, в компании дешёвого, но крепкого пойла. Из праздничного у него только ёлка нарисованная на пакете из супермаркета. На подоконнике скапливается стопка готовых мелодий, но никто никогда их не услышит. Донхёк даже думает их поджечь (и себя со всей квартирой заодно), но его отвлекает сообщение от Суён. Она начинает что-то подозревать. “Донхёк-и! С праздником, мой любимый, самый лучший старший братишка! Я очень-очень тебя люблю!!! Жди в гости, я завтра приеду!” Её поездка должна была растянуться на неделю, но девушка решила раньше вернуться из-за него. “Не нужно беспокоиться обо мне. Я в порядке, а ты отдыхай в том шикарном особняке. Я хочу, чтобы ты осталась там до конца” С трудом, но получается её уговорить не срываться обратно. Донхёк даже рад, что может остаться один. Это всего лишь тяжёлый период его жизни, который рано или поздно закончится. Сердце забудет. Только иногда он позволяет себе в состоянии опьянения и веселья вспоминать Минхёна. Как тот проник в его жизнь заботой и однобокой улыбкой. Его голос всегда низкий и немного с хрипотцой, будоражит и завораживает, звучит как призывный огонь берега для моряков. Мужчина сильный и уверенный в себе, строгий и требовательный, но когда рядом оказывалась Исыль — становился неприкрыто мягким и нежным. Это всегда очаровывало. А ещё рядом с Минхёном спокойно, тепло, уютно как нигде больше в целом мире, от того не хочется отрываться от его надёжных рук и внимательного взгляда. Донхёк отставляет пустую бутылку и опускается на кровать. Здесь они обнимались, когда он болел, и занимались любовью совсем недавно. Тело прошибает током, стоит вспомнить настойчивые поцелуи и уверенную хватку рук. Сейчас Минхён очень, очень далеко, но в мыслях Донхёка всё ещё здесь, прижимается всем телом и внимательно смотрит в глаза. Сердце начинает стучать быстрее, ладонь опускается на пах и глаза закрываются. Вспоминается запах свежести и чистоты Минхёна, его тяжёлое дыхание прямо в чувствительную шею и Донхёк выгибается. Потная ладонь проскальзывает в бельё к вставшему члену и чужой вес практически реально ощущается на нём. Тихие стоны разрывают тишину комнату вместе с любимым именем, что вырывается прямо из груди. Донхёк скучает по нему, но он понимает, что так нужно. Слёзы обиды на жизнь и злости на самого себя собираются в глазах. Он выплёскивается себе в ладонь вместе с фейерверком за окном и начинает рыдать в голос.

(1+1) + 1 = ?

Проходит три дня после Нового года, когда Джено звонит сестра Донхёка. Она просит о встрече, говорит, что это очень важно, и парень не находит причин ей отказать. У них всегда были хорошие отношения, но после произошедшего между ним и Донхёком общение резко оборвалось. Прошло почти два месяца, но Джено всё ещё больно. Чуть меньше, но большинство времени внутри всё горит и выжигает последние слова на рёбрах. “Я изменил тебе”. Это могло показаться смешным, но нет. Джено всегда знал, что любит Донхёка намного сильнее, но надеялся, что однажды почувствует себя таким же важным. И когда казалось, что вот-вот эти слова сорвутся с губ Донхёка, все воздушные замки рухнули. Джено был (и всё ещё) влюблён, а от того слеп. Но если вдруг придётся, он готов умереть за младшего и ни разу не сомневаться. — Что случилось, что ты так настаивала на встрече? — спрашивает парень, когда присоединяется к Суён в знакомом кафе. От вопроса девушка вздрагивает и нервно касается волос, её взгляд прячется на столе, а руки немного дрожат. Джено знает её достаточно хорошо, чтобы понять, что она сильно волнуется. Официант приносит их заказ и это даёт ещё немного времени собраться с духом. — Мне очень стыдно просить тебя о чём-либо, после всего, что произошло, но я правда не знаю, к кому ещё обратиться, — слова вылетают из её рта тихими робкими птенчиками, которым не суждено парить в небесах. Они падают с громким стуком на столешницу и разбиваются в мясо прямо на глазах. — Донхёку нужна помощь. Он снова закрылся в себе, не приезжает к нам и меня не пускает к себе. Мы почти не общаемся и я очень боюсь, что с ним что-то случится. В прошлый раз ему помог именно ты, Джено. Сердце болезненно замирает при упоминании тех ужасных времён, когда Донхёк сам себя ненавидел и не позволял появиться своей светлой и яркой стороне, что так нравится самому Джено. Донхёк боится быть самим собой и в стрессовой ситуации очень быстро сдаётся. — Всё очень серьёзно? — голос Джено звучит напряжённо, а брови сходятся у переносицы. — Я не уверена, но кажется, это эпизод. Депрессивное расстройство Донхёка появилось в средней школе, его удалось тогда облегчить, но в особо сложные периоды жизни (экзамены, поиск работы, разрыв отношений) симптомы возвращаются. Врачи говорят, что Донхёк может и сам не осознавать, что у него депрессия, до тех пор, пока она не примет более тяжёлую форму. Как бы Джено не было себя жаль, но он не может оставить Донхёка в таком состоянии. Суён очень переживает и ей точно понадобится помощь, поэтому парень соглашается поехать с ней. Они ему всё же не чужие люди.

(1+1) + 1 = ?

Во дворе и подъезде гнетуще тихо. Отсутствие звуков и других людей (даже дворника!) заставляют Джено неуютно сжаться. Он не знает причины этому: последний его визит сюда или страх увидеть разбитого друга. Руки мёрзнут от волнения, а сердце заходится сбитым ритмом, пока Суён открывает дверь в квартиру Донхёка запасным ключом и напугано глядит перед собой перед тем, как войти. Джено подходит ближе и старается держаться спокойно, чтобы хоть как-то утешить девичье сердце. У Донхёка дома тоже тихо, только в ванной капает кран. Сразу в глаза бросается ужасный беспорядок — разбросанная одежда, пустые бутылки из-под алкоголя, много окурков, разбитая посуда, пыль, стойкий затхлый запах. Такого Джено никогда ещё не видел и ему больно, что оно происходит с дорогим ему человеком. — Где он? — тихо выдыхает Суён и беспомощно осматривает все комнаты. Её лицо бледнеет, ведь брата нигде нет, а паника подступает к горлу. Джено тоже страшно, но он возвращается к ванной и осторожно поворачивает ручку. Внутри темно, но звук капель о поверхность воды заставляет напряжённо всматриваться в каждый уголок. Слух улавливает тихое дыхание, поэтому рука нащупывает выключатель, пока мысли обращены только к Всевышнему. В саму ванну набрано воду почти до краёв — ещё чуть-чуть и выльется на пол, а в воде лежит Донхёк. Он в одежде (брюки и белоснежная рубашка), а в одной руке бокал вина. Джено замечает рядом на полу бутылку и прикусывает губу. — Чёрт, — ругается Донхёк и закрывает глаза свободной ладонью. Всё его тело дрожит и Джено догадывается, что вода наверняка холодная. — Что за…? Взгляд младшего падает на замершего Джено, и слова останавливаются в горле. Парни смотрят друг другу в глаза и проходит не меньше минуты, когда Донхёк вскакивает на ноги и весь тянется вперёд. — Джено, — его голос звенит слезами. — Прости меня, пожалуйста, прости. Я не заслуживаю тебя и твоего присутствия рядом, но, прошу, не сердись на меня. Я просто жалкое ничтожество, никчёмность под твоими ногами, не трать свои силы на злость на это. Он начинает плакать, но будто не замечает этого и продолжает говорить. Джено чувствует, что ещё миг и парень рассыплется прямо здесь, поэтому делает последние шаги и крепко обнимает. Под ладонями оказывается мокрая тонкая ткань и холодная кожа, Донхёк заходится сильнее в рыданиях и утыкается носом в чужое плечо. — Всё хорошо, — шепчет Джено и начинает гладить младшего по спине. — Всё в порядке, я в порядке, Донхёк. Я тебя не брошу. Суён молча приносит чистую и сухую одежду, оставляет на стиральной машинке и уходит убирать спальню. Облегчение, пришедшее от обнаружения живого Донхёка, быстро сменяется новой волной беспокойства. Донхёку очень плохо, если он решил забыться в алкоголе. Успокоив и уговорив переодеться, Джено ведёт его через двадцать минут в чистую комнату. Суён успела сменить постельное, убрать весь мусор из комнаты в пакеты, пропылесосить и немного проветрить. Спальня снова стала уютной. — Ложись, тебе нужно поспать, — Джено помогает Донхёку устроиться на подушке и садится на край кровати. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — хрипло отвечает Донхёк и сильно хватается за ладонь. Его глаза снова блестят от слёз, а губа дрожит. — Как только я засыпаю, ты исчезаешь. Все вы исчезаете. Я не могу так жить. Больше не могу. Горячие слёзы скатываются на его виски, но Джено не успевает ничего ответить. Донхёк вырубается и ослабляет хватку. Хочется сказать ему, что в этот раз всё будет по-другому, это не фантазия, но Джено решает дать ему отдохнуть и уходит помогать Суён. Сегодня у них много работы, а Донхёка точно нужно спасать.