Мелодия без смысла

Что-то происходит. Донхёк чувствует какое-то призрачное, невесомое воодушевление. Минхён, снова Минхён и только Минхён заставляет его ощутить прилив хороших эмоций, которые не совсем получается распознать и вычислить. Мужчине хочется довериться, ведь он точно не подведёт. Именно поэтому Донхёк соглашается приехать в гости на выходные к Минхёну и Исыль. Апрель уже вступил в свои права, погода радует теплом и солнцем, и всё больше людей выходят на улицы. Они хорошо проведут время, обещает Минхён и организовывает небольшое барбекю на заднем дворе своего дома. — Это наша традиция, — серьёзно рассказывает Исыль, расставляя чашки для горячего шоколада и перекладывая пирожные из упаковок в тарелки. — Каждый год мы с папой жарим мясо и пьём тёплые напитки здесь, когда распускаются первые почки. Её взгляд взметается к деревьям в саду и Донхёк замечает молодые листочки. Это становится неожиданностью — природа уже вовсю буянит и вокруг полно зелени, птицы поют на ветках, а на клумбах распустились цветы. Донхёк ничего этого не замечал. Он кусает губы в досаде и возвращается к нарезке свежих овощей (Минхён время от времени бросает на него обеспокоенные взгляды, думая, что остаётся незамеченным). Ему вдруг становится не всё равно. День проходит удивительно быстро и легко. По большей части Исыль громко болтает и носится вокруг стола, а Минхён что-то ей отвечает и иногда просит немного успокоиться. Донхёк не находит в себе сил на что-то большее, чем улыбки и кивки. Но и этого оказывается достаточно, потому что перед самым сном довольная Исыль с усталой улыбкой выдыхает: “Было очень весело с Вами, учитель Ли. Вот бы Вы почаще оставались у нас…”. У Донхёка сердце замирает и сильно сжимается от этой искренности и невинности. — Я бы тоже этого хотел, — тихонечко роняет парень и поднимает взгляд на Минхёна. Он полюбил их двоих всем сердцем и в такие моменты эта любовь так и льётся из него. — Быть рядом. Губы Минхёна растягиваются в ласковой улыбке, а в глазах загораются звёзды. Донхёк чувствует себя виноватым перед ним, потому что заставил сомневаться во взаимности их чувств, причинил боль, прогнал. А теперь смеет просить принять обратно. Но Минхён ни одним словом об этом не обмолвился. Уложив дочь спать, он берёт Донхёка за руку и ведёт в ванную. Он хитро щурится и молчит на все вопросы, толкает дверь и пропускает гостя вперёд. Младший ничего не понимает, но взгляд останавливается на полной ванне с пеной. — Ты чего удумал? — спрашивает он и пытается успокоить резко ускорившееся сердцебиение. В нос забивается приятный аромат пены — тропический лес. — Не волнуйся, ничего неприличного или наглого, — успокаивает Минхён, но выражение его лица — самое что ни на есть наглое. — Я хочу, чтобы ты немного расслабился, вот и всё. Всё это ужасно неловко, а Минхён только усугубляет ситуацию — подходит сзади, дышит на неприкрытую кожу шеи и плавно ведёт ладонями от кистей до напряжённых плеч Донхёка. Парень вздрагивает от прикосновения и слышит смешок в затылок. — Об этом я и говорю. Донхёку хочется сказать, что это всё из-за него и дурацких чувств. Мягкий тон в низком голосе посылает толпы мурашек, заставляет желать почувствовать Минхёна всем своим телом, ощутить его в себе и наконец-то снова поцеловать. Но пока он не позволяет себе. — Да, возможно, ты прав, — всё же выдыхает Донхёк и прикрывает глаза. Под заботливыми прикосновениями плечи немного расслабляются, поэтому Минхён скользит ладонями по спине ниже, проникает под свитер и обхватывает талию. Донхёк млеет, когда чувствует крепкую хватку, и отбрасывает голову на чужое плечо. Голова пустая, он ничего не слышит, кроме глубоко дыхания за спиной. Таких моментов между ними было не так много и каждый хранится в памяти как неземное чудо. Когда Донхёк остаётся без свитера и футболки, Минхён прижимается к нему близко-близко, выбивая весь воздух из лёгких. Руки переплетаются, объятия становятся крепче, и последние мысли исчезают. — Мне так мало тебя, — Минхён говорит в голую кожу, уткнувшись в изгиб плеча и шеи Донхёка. — Я будто схожу с ума, когда вижу тебя. Не могу насытиться твоим голосом, запахом, взглядами, телом… Чёрт, звучу как-то жутко, да? На это Донхёк нервно хихикает, поворачивает голову в попытках заглянуть в лицо мужчины и, когда перехватывает его взгляд, качает головой. — Ты звучишь, как маньяк-извращенец, но я знаю, что на самом деле ты просто… ты. Ты нормальный. “И просто любишь меня” почти вырывается у Донхёка, но он прикусывает язык. Вместо этого тянет чужую футболку вверх, снимая, и обвивает руками широкие плечи. От ощущений ноги начинают дрожать и Донхёк не успевает себя остановить, когда тянется вперёд и оставляет дорожку поцелуев от виска до ключицы. Минхён позволяет ему провести носом по щеке, а сам также крепко прижимает к себе. — Минхён, я доверяю тебе, — выдыхает Донхёк и улыбается. Он замирает слишком близко от чужих губ, но ждёт чтобы его поцеловали. Но Минхён этого не делает — руками соскальзывает на край штанов Донхёка, расстёгивает ремень, пуговицу, тянет молнию. И всё это до невозможного медленно, чувственно и осторожно. Сейчас Донхёк не мог бы отказать ему. — Раздевайся полностью. Вода должна быть чуть горячей, — хрипло говорит Минхён и отстраняется. Обнажаться перед ним Донхёку неловко. Не потому что он будет голым, такое они уже проходили, а потому что чужой пристальный и полный желания взгляд будто целует каждую впадинку, каждую ложбинку, каждый шрамик. От этого Донхёк сгорает внутри и ощущает себя далеко в облаках. Но вот он снимает штаны, бельё, носки и выпрямляется. Он знает, что за последние три месяца изменился внешне не в лучшую сторону, но Минхён ничего по этому поводу не говорит, только тяжело сглатывает, отводит взгляд. Такая реакция неприятно бьёт по самоуверенности и теперь Донхёк сомневается. Конечно, сейчас у него уродливо торчат кости, кожа потеряла прежний блеск и здоровый оттенок, тело совсем не привлекательно. Минхён кивает на ванную. — Полезай. Что-то внутри от приказного тона протяжно скулит и заставляет беспрекословно выполнить указание. Донхёка приятно обволакивает тёплая вода, пена щекотно покрывает руки, шею и острые колени. И правда расслабляет. Минхён подходит ближе, Донхёк тянет к нему руки, но мужчина не залазит к нему, а опускается на маленькую скамью рядом. — Почему? — только и спрашивает расстроенный парень. Ему обидно. — Я не буду ни к чему принуждать тебя, Донхёк. К близости мы с тобой пока не готовы, — он зарывается пальцами в русые волосы на затылке, мягко перебирает их и серьёзно смотрит в глаза. — Я хочу, чтобы ты отдохнул. Хорошо? — А ты хочешь меня? — спрашивает Донхёк и нервно заламывает пальцы под водой. — Прошло много времени и теперь я не такой как был… внешне. Я всё ещё привлекаю тебя? Минхён долго не отвечает. Его молчание затягивается, Донхёк не решается поднять на него взгляд и мысленно уже сто раз проклял себя за этот дурацкий вопрос. Он знал, что был достаточно красив и изящен, но здесь ведь дело с чувством намного глубже. Да и сам Минхён — мужчина взрослый и не станет больше тратить время на того, кто его не привлекает. — Когда я впервые тебя увидел, я был по-настоящему очарован, — медленно начинает Минхён. — Ты казался неземным, просто волшебным. Я не мог оторвать взгляд. И с каждой новой гранью, которую я узнавал, ты становился только интереснее в моих глазах. С того времени ничего не изменилось. Донхёк, ты безумно сексуален, тебя хочется оставить в постели навсегда и любить так, как никого никогда не любили. Ночь с тобой — невероятна. Ты всё ещё безумно желанный мною, что бы между нами не происходило. Волна возбуждения простреливает Донхёка и кровь приливает к щекам. Он явно не ожидал таких жарких признаний. — Я… ты… — мысли расползаются по углам, слова не хотят формировать нормальные предложения, но Донхёк прерывается тихим смешком Минхёна. — Ты принимаешь ванну столько, сколько хочешь, а я жду тебя в комнате. Потом мы поговорим, если у тебя ещё остались сомнения или вопросы, окей? Донхёк молча кивает несколько раз. Минхён целует его в лоб и, подарив мягкую улыбку, уходит.

(1+1) + 1 = ?

В ванной комнате Донхёк проводит не меньше получаса точно, может, минут сорок. За это время Минхён успевает быстро принять душ в гостевой, расстелить постель и прочитать две главы недавно приобретённого бестселлера. День был хорошим, но вот вечер уже становился эмоционально нестабильным. Сложно держать руки при себе, когда Донхёк совсем рядом — такой податливый, тёплый, нежный. Словно змей-искуситель. Мысли теряют связь с книгой, поэтому Минхён решает отложить её, но замечает на пороге комнаты Донхёка. Парень сильнее запахивает халат под пристальным взглядом и тихонечко подходит к кровати. Он босой, волосы влажные, щёки румяные, движения слегка заторможенные, а взгляд плывёт. Весь такой мягкий и спокойный. Родной. — Ты не оставил мне привычную одежду для сна, а это, — указывает на махровый халат на себе, — единственное, что было там из одежды. — Я забыл, прости. Пока младший обходит кровать и забирается в ворох одеяла, Минхён не отрывает от него взгляда. Кожа создаёт красивый контраст со светлой тканью и мужчина умалчивает, что на самом деле нарочно не принёс привычную одежду, чтобы сейчас смотреть на такого Донхёка. Теперь сам над собой издевается. — От тебя приятно пахнет, — выдыхает мужчина, когда густой аромат щекочет нюх. На это Донхёк только улыбается и придвигается ближе, наваливается весь на Минхёна, накрывая всем телом и склоняется над лицом. От приятной тяжести всё внутри замирает, руки уверенно ложатся на поясницу Донхёка, а сердце ликует от чужих пальчиков на шее и ушах. Они смотрят друг другу в глаза долгими, липкими взглядами, которые кричат о бесконечной любви. Быть вот так рядом невероятно. Сначала Донхёк проводит кончиком носа по щеке и глубоко дышит, потом ведёт губами по линии челюсти, оставляет несколько поцелуев на кадыке и вновь поднимается к подбородку. Минхён ощущает каждый его выдох и почти улавливает вкус пухлых губ, но Донхёк медлит. Они так долго не позволяли себе свободно прикасаться друг к другу, что сейчас всё ощущается, словно впервые. И в этот раз Донхёк тоже должен сделать первый шаг, показать, что он готов принять мужчину. Целуются они долго, медленно и глубоко. Вкус донхёковых губ такой же сладкий, как и был, он всё ещё безумно чувствительный к каждому прикосновению и Минхён позволяет себе прижимать его сильно, близко, жадно. Руки гладят все доступные участки тёплого тела, пока сам Донхёк подставляется под эти прикосновения, выгибается и ластится. В комнате горит только бра возле кровати, поэтому никто не сможет подсмотреть за их интимными объятиями и ласками. Когда губы начинают болеть, Минхён слегка отстраняется, но не отпускает Донхёка ни на сантиметр, нежно берёт за одну ладонь и улыбается одними лишь глазами. — Я многое обдумал, пока принимал ванну, — тихо говорит Донхёк и уводит взгляд немного в сторону. — Я хочу быть с тобой и Исыль, вновь стать хорошим сыном, братом, другом, вернуться на свою работу с прежними силами. Поэтому я пойду к доктору. Мне нужна помощь специалиста. — Ты молодец, что решился на это, — Минхён искренне радуется и надеется, что Донхёк справится со всеми проблемами. Все они так долго этого ждут.

(1+1) + 1 = ?

Тогда они так и провели всю ночь в объятиях друг друга. С утра Исыль уговорила их всем вместе съездить в парк аттракционов, после обеда Донхёк провёл своё занятие по фортепиано и записался на приём на вторник. Он волновался, но не отступился от своих намерений. Минхён радовался, что на чужом лице начали появляться улыбки и, хоть и пока редко, но звучал искренний смех — такой же звонкий и яркий, как и прежде. — А когда учитель Ли будет жить с нами? — спрашивает Исыль, когда они отъезжают от дома Донхёка, куда они отвезли его вечером воскресенья. От вопроса у Минхёна испуганно замирает сердце. — Почему ты спрашиваешь? — голос звучит непривычно и мысленно Минхён благодарит, что Донхёк уже не с ними. — Папочка, не ругайся, пожалуйста, я честно-честно не специально, — Исыль болтает ножкой на заднем сидении и пальчиками оттягивает немного ремень безопасности. — Просто я утром хотела тебя разбудить, зашла в твою спальню и увидела, что вы с учителем Ли спали вместе. Вы так обнимались сильно и улыбались во сне. Я не хотела вас тревожить и тихонечко вышла. Её голос неуверенно затихает, а у Минхёна во рту пересыхает. Он не хочет врать дочери, но и сказать правду без согласия Донхёка как-то неправильно. Ситуация из разряда сюр, когда нужно оправдываться перед собственной семилетней дочерью. — Вы любите друг друга? — любопытно спрашивает девочка и смотрит большими глазами в зеркало заднего вида. — Я люблю учителя Ли, очень сильно, — кивает Минхён. — Он тоже, кажется, любит меня, но сейчас у него есть дело, которое он должен решить прежде, чем сказать мне это. Он болеет, но скоро поправится и мы сможем решить всё вместе. В ответ Исыль выдыхает “ого” и хмурится, обдумывая слова отца. Она маленькая, но точно знает, что такое любовь. — А вы любите друг друга, как ты когда-то любил маму? — Да, только немного сильнее, — однобоко улыбается Минхён и облегчённо выдыхает. — Только, звёздочка, никому не говори об этом, хорошо? Это секрет. — Конечно, я никому не скажу, — надувается Исыль и складывает руки на груди. — Разве я могу? Об этом должны рассказывать вы сами с учителем Ли! Минхён смеётся на такое заявление и полностью расслабляется. У него чудо, а не дочь.

(1+1) + 1 = ?

Перед первым походом к доктору Мун Тэилю Донхёк нервничает. Он начинает сомневаться в адекватности решения, принятого на эмоциональной почве, особенно после поспешной записи на приём под натиском радостного взгляда Минхёна и желания не разочаровать. Оказавшись в клинике, Донхёк подумал, что ему это не нужно, что всё само пройдёт. — Расскажите, как Ваше самочувствие, Донхёк, — голос доктора ровный, напоминает тихий звук накатывающих на песчаный берег волн, но с лёгкой ноткой заинтересованности и доброжелательности. — Нормально моё самочувствие, как обычно, — немного грубо отвечает Донхёк. Он прекрасно знает, что от него хотят услышать, поэтому стыдливо отводит взгляд за окно. Сердце тревожно бьётся от осознания, что даже этим, казалось, безобидным вопросом ему могут залезть в голову. В кабинете горит мягкий тёплый свет, за окном уже понемногy темнеет, но Донхёк перед собой ничего не видит. Он вновь раздирает кожу на руках, совершенно этого не замечая, и думает, как бы поскорее сбежать. Не стоит надеяться на помощь совершенно чужого человека. Доктор Мун предлагает чай, молча разливает тёплый напиток после мычания со стороны пациента, расценив его как согласие, и подаёт чашку дрожащим ладоням. — Знаете, Донхёк, на работе мне приходится иметь дело с очень разными людьми. Далеко не со всеми удаётся поладить, как бы я не старался и сколько бы сертификатов не висело на стене. Но многие становятся мне настоящими друзьями, что всегда вдохновляет работать дальше. Я не могу перестать восхищаться людьми, всегда стараюсь запомнить как можно больше случайных прохожих. Сегодня, например, в автобусе ехала девочка. Девчушка лет десяти, в розовом пальто, светлые колготки, хвостики вьются. В руках она крутила букет живых цветов и только в этот момент я понял, что наступила весна. Даже не верится… — Почему это Вас так удивило? — тихо спрашивает Донхёк, чувствуя, что должен спросить. Мун Тэиль будто разговаривает сам с собой, его взгляд где-то далеко, улыбка грустная, но его хочется послушать. — Я просто забыл, что апрель приносит с собой настоящую весну. Жизнь идёт и вне моего кабинета, но об этом я забываю слишком часто. Но потом я вспоминаю, что люди, которые выходят из этого кабинета, могут вернуться к хорошей, радостной жизни и когда-нибудь стать счастливым. Поэтому я остаюсь здесь и задаю самые разные вопросы. Они вновь замолкают, одновременно отпивают чай и Донхёк немного расслабляется. Может, ему здесь и не помогут, но он может хотя бы попробовать быть честным. У Мун Тэиля есть тёмные круги под глазами и маленькие морщины, но в глазах остаётся жизнь. — Я опустошён, — признаётся Донхёк. — Мне сложно находить силы для обычных вещей, улыбаться, вставать по утрам. Всё равно на… почти всё вокруг. Но в то же время меня не покидает необъяснимая тревожность. Доктор слушает его внимательно, не отводит взгляд и не делает пометок, как его предыдущий психотерапевт. — Есть ли что-то такое, что приносит тебе радость? Или хоть немного похожую эмоцию, позитив какой-то? — На самом деле есть, — щёки начинают гореть, Донхёку неловко в таком признаваться. — У меня есть любимый человек, который старается помочь мне всеми силами. А ещё моя ученица, его дочь. С ними мне хорошо. Моя семья, особенно сестра, тоже не оставляют меня. И ещё друг… Я знаю, что все они рядом со мной, но ничего не могу поделать с этим состоянием. — Ты и не должен заставлять себя всегда чувствовать радость и воодушевление, — Тэиль говорит негромко, вкрадчиво и с расстановкой. — То, что ты испытываешь грусть или тоску, делает тебя таким же человеком, как и всех остальных. Давай, ты мне сейчас расскажешь всё: когда и как это началось, что именно с тобой происходит, и мы попробуем разобраться, почему это случилось? Тогда будем думать, как тебе помочь. Доктор Мун улыбается и Донхёк не может не улыбнуться в ответ, осознав, что к нему уже обращаются на ты, как к хорошему знакомому.

(1+1) + 1 = ?

Походы к врачу становятся обычным делом дважды в неделю и Донхёк не пытается этого избежать. Ему становится лучше. Мысли в голове возвращаются на свои места, больше не пугают своей мрачностью и Донхёк вновь достаёт свой блокнот для записей всех хороших мелочей, которые встречаются на протяжении дня. Работа больше не кажется бренностью, с учениками всё идёт хорошо. Он начинает улыбаться искренне, когда приезжает домой, и родители постепенно облегчённо выдыхают. Суён не отходит от брата и всё время весело болтает, радуется его возвращению к жизни. С Джено они будто знакомятся заново. Донхёк старается быть собой и не вспоминать о тех попытках быть вместе, хотя иногда в глазах друга появляется грусть и любовь. Возможно когда-нибудь они смогут полностью отпустить прошлое. Но больше всего прогресса в отношениях с Минхёном. Они и правда теперь вместе — с объятиями, поцелуями украдкой, долгими взглядами, встречами и прикосновениями. Донхёк смущается чужой откровенности, даже здесь видна их разница в семь лет, но в то же время он в эйфории от волшебности чувств. — Сегодня у нас свидание, — заявляет по телефону Минхён в субботу в четыре часа. — Я еду к тебе, буду где-то через полчаса. Собирайся. В его голосе слышна лукавая улыбка, Донхёк может точно возобновить её в своей памяти. От всего этого коленки начинают дрожать. Но ответить парень не успевает, потому что Минхён сбрасывает звонок (наверняка, чтобы не слышать возражения). — Минхён, ты не мог раньше предупредить? — бормочет он себе под нос, подрываясь с места. Остаётся мало времени, чтобы привести себя в порядок. У них будет первое настоящее свидание за всё время их знакомства и это что-то да значит.

(1+1) + 1 = ?

Прошло достаточно времени (наверно, месяц?) и Минхён подумал, что Донхёку нужно отвлечься от работы и терапии. Он уже прошёл большой путь и борется со своей затяжной депрессией, поэтому заслужил небольшое поощрение. Их свидание проходит не вычурно, а скромно — обедают в стильном кафе, после гуляют по старым, но уютным улицам центра, где набредают на небольшую книжную лавку. — Красиво, — восторженно выдыхает Донхёк, замирая напротив витрины. — Давай зайдём, — Минхён тянет его за руку внутрь. — Не стоит, Минхён, — Донхёк сопротивляется и кусает губы. — У нас же свидание, а не поход в библиотеку. Давай дальше гулять. — Ну уж нет. Ты любишь такое, поэтому я думаю, это хорошая идея. Позволь мне исполнить твою маленькую хотелку. После этих слов младший сдаётся и Минхён внутренне ликует. Ему это ничего не стоит, но видеть чужую радость и трепет при взгляде на книжные стеллажи, осторожные прикосновения к корешкам и улавливать тихие охи становится твёрдым аргументом в пользу решения зайти сюда. Они проводят в лавке не меньше сорока минут, читают в проходах и Минхён не отказывает себе — бросает на парня взгляды поверх книги и просто любуется расслабленным лицом. И ради вот таких маленьких моментов им нужно было столько пройти? Но Минхён, не задумываясь, согласился бы пережить всё заново, если бы была такая необходимость. Телефон начинает вибрировать в кармане. Мина. Минхён отходит к окну, чтобы не отвлекать Донхёка и принимает звонок. Исыль сейчас у мамы, может что-то случилось. После того разговора с признанием Минхён старался вести себя как обычно, Мина тоже ничем не выдавала свою неловкость, но ведь жизнь и правда продолжается. Им двоим уже давно не двадцать и чувства не то, что может кардинально влиять на жизни. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Донхёк, когда мужчина возвращается. Его глаза заглядывают в самую душу, губы расслабленно приоткрыты, и хочется его прижать к себе. — Нет, всё в порядке, — Минхён качает головой и несколько раз моргает, чтобы скрыть неожиданно появившееся желание. — Звонила Мина, спрашивала, могу ли я привезти нарядное платье для Исыль. Завтра будет спектакль в детском театре, они хотят пойти. — Тебе нужно ехать? — неожиданно Донхёк становится печальным и совсем неуверенным. Это видно по пальчикам, перебирающим страницы, и опущенным плечам. — Спасибо за сегодня, было… хорошо. Езжай, если тебя ждут. — Донхёк, сегодня наш день, я тебя не брошу вот так посреди свидания. Даже не думай так, — Минхён подходит ближе к парню, забирает из его рук книгу и приподнимает лицо, чтобы смотреть в глаза. — Они подождут до завтра, с утра я успею заехать к ним. А сегодня я весь твой. Только твой. Он наклоняется ближе и тогда Донхёк облизывает губы, выдыхает тихое “хорошо” и почти тянется за поцелуем, но вовремя останавливается. Не здесь. Они быстро покидают лавку, возвращаются в автомобиль Минхёна и едут к нему домой. Уже там, в куче подушек и пледов, позволяют себе наконец-то полноценно поцеловаться, снять друг с друга одежду и исследовать руками каждый миллиметр желанного тела. И слиться телами и сердцами в одно целое.