по нам дождем горьким весна плачет.

высокая блондинка медленного шагает по длинному и до ужаса узкому коридору, отделанному красными обоями с золотыми вензелями. руки вальяжно вниз опущены, что всему ее стану добавляло какой-то уверенности в себе, а холодный и, на удивление, спокойный взгляд словно бы говорил, что в данный момент именно она была хозяйкой положения и эти коридоры принадлежали ей одной, что все деньги, полученные благодаря грязному бизнесу, что в этих стенах ведется, ее, и это она может распоряжаться судьбами людей налево и направо. и даже идущие за ней черными тенями мужчины, которых девушка тут же окрестила вохой и лехой¹, не портят картину, наоборот, как бы дополняют ее. они кажутся верной охраной, а не конвоем, коим и являются на самом деле. конвоем, который сразу же пустит пулю в лоб, если она неверное движение сделает. конвоем, который ее холодное тело в лесу где-нибудь под сосной в безымянной могиле закопает как нечего делать. — босс ждет, — сообщает лысый мужчина — девушка нарекла его лехой — когда они останавливаются у дубовой, вероятно тяжелой двери и оборачивается к ней. у лёхи на лице красуется огромный белый шрам, рассекая всю левую часть лица, что делает его внешность неприятной и, можно даже сказать, безобразной, и блондинка съеживается под его взглядом. — только оружие свое, если есть, нам оставь, босс не хочет никаких сюрпризов с твоей стороны — он итак не особо горел желанием соглашаться на эту встречу. — я пуста. — тогда я балерина, — все тот же мужчина неприятно гогочет и вытягивает руку вперед. — ты в любой момент можешь уйти, если тебя что-то не устраивает. тебя здесь абсолютно никто не держит. девушка хмурится, замечая, как ясно ей дали понять, что ни ее жизнь, ни ее визит сюда никакого значения для «босса» не имеет, да и вообще чудом является то, что такая важная шишка, как он, снизошёл до нее, простой смертной. и все-таки отдает, спрятанный на бедре под полами большого пиджака, нож, надеясь, что его ей вернут, мол, реликвия семейная и весь прочий сентиментализм. и только сейчас лера макарова понимает, в какую западню она попала. лера тяжело вздыхает, когда понимает, что остается абсолютно безоружной перед опасным противником, от которого она совершенно точно не знает, чего ожидать, и, подавив в себе желание убежать стремглав домой, дергает ручку, открывая перед собой дверь. заходит в просторный кабинет, полной грудью вдыхает цветочный аромат и вздрагивает, когда тяжёлая дверь за ее спиной громко хлопает. смотрит внимательно по сторонам, но внимания на внутреннее пространство не обращает, а затем концентрируется на кожаном кресле, что повернуто к ней спинкой. думает, что в кабинете она одна, пока кресло медленно не поворачивается. сталкивается с тяжелым взглядом алых глаз и на секунду теряет всю спесь, жмется у входа и заводит руки за спину, нервно заламывая пальцы и теребя серебряные кольца на фалангах. переживает, нервничает, однако внешне не подает виду, стараясь сохранить ту холодность, с которой она шла по коридору. мужчина жестом указывает на небольшое, но на вид удобное кресло, стоящее по другую сторону стола от него, предлагая макаровой присесть. и предложение принимает, опускаясь в кресло. опускает руки в подлокотники и с трудом сдерживает порыв вцепиться ногтями в черную кожу на обивке мебели. моргает, на мгновение, не больше, жмурится, а под веками словно белые радиальные круги и мелкие черви рассыпаются. алтан дагбаев смотрит на нее внимательно, интереса своего не скрывает, изучает, как будто как зверушку какую-нибудь в зоопарке. следит за каждым движением, за каждой сменой эмоций на хорошеньком — как он сам отмечает — личике девушки и пытается понять, что скрывается в данный момент под натянутой маской хладного безразличия. алтану думается, что она хорошая актриса, ведь так искусно показывать полное спокойствие и уверенность в том, что вся ситуация сейчас под ее контроем — это нужно еще уметь. — у вас здесь уютно, должна сказать, — невозмутимо заявляет макарова и поднимает взгляд, а сама в этот момент пальцы на ногах в грубых ботинках напрягает. — вы так считаете? ей то ли кажется, то ли в голосе его действительно проскальзывают нотки иронии. — да. у меня у деда так кабинет выглядел, а там всегда было уютно. лера думает, что рассказать что-то личное — лучший способ вызвать доверие, хотя, кажется, на тех курсах психологии, на которых она была просто для галочки, ей нагло врали, потому что, кажется, доверия это вовсе не вызывает. наоборот, макаровой даже кажется, что он вот-вот засмеется от ее глупости и наивности. на удивление, этого не происходит. — так, с какой целью вы начали обивать пороги моего дома? — звучит так спокойно, размеренно и невозмутимо, что лера невольно начинает завидовать — ей до такой выдержки далеко еще. сердце пропускает удар, а потом делает кульбит — девушке вдруг кажется, что он наперёд знает: она соврет ему сейчас. возьмет и нагло, бессовестно соврет и даже не покраснеет. — работу ищу, — макарова удивляется тому, как звучит ее голос, она не слышит тревоги и нервозности, только стальную холодность, в то время как внутри у нее все огнем чуть ли не адским горит. любой ее прокол, даже самый незначительный, может испортить все, и ей тогда головы не сносить точно. — я в этом сомневаюсь, — он смотрит сквозь прищур будто под кожу и знает всё, что макарова собирается сказать. от этого становится не по себе. мягко сказано. — вы говорите так, словно знаете меня лучше, чем я сама. — мне вовсе не обязательно вас знать, чтобы понять, что вы вовсе не работу здесь ищите, — отмахивается как от мухи назойливой. — здесь многие бывают, там, где вы сейчас сидите, я имею в виду. кто-то ищет денег, кто-то наркотиков и адреналина, кто-то секса или защиты. работу тоже иногда ищут, но это точно не ваш случай, — руки перед собой в замок сцепляет и откидывается назад на высокую спинку стула. — так чего вы все-таки ищете? надеюсь на честный ответ. макарова, окрестив себя дурой полной, вдруг отмечает, что слухи об этом человеке правдивы. господин дагбаев в первую очередь опасен вовсе не тем, что в свои двадцать четыре с небольшим хвостиком возглавляет одну из крупнейших группировок в питере, а тем, что с легкостью может распознать ложь. а лере, абсолютно не умеющей лгать, это на руку вовсе не играет. она вздыхает, думая, какой ее ответ может быть принят за правду, а после, потупив взгляд, говорит тихо, совсем неуверенно даже. — ищу лекарство от разбитого сердца. — другое дело, — довольно тянет дагбаев, веря ей. впрочем, блондинка не врет — таблетка от больного, разбитого, как стекло, на крошечные осколки, сердца, ей правда нужна. только тот сомневается, что у него она будет. — не пытались мыло и веревку купить? — спрашивает с нескрываемой иронией и начинает вальяжно в руках крутить ручку. — слишком радикальный метод, на самом деле. мне бы чего-нибудь действенного, но менее экстремального. да и потом, боюсь, что мои родственники оплатить похороны не смогут. — поэтому вы ко мне пришли? не знаю, известно ли вам, но у нас тут люди, как бы это выразиться… — изящно щелкает пальцами и драматично задкидывается. — …как мухи гибнут. — вы о вашей войне с разумовским говорите? — иронично дергает бровью. — о ней я наслышана и, должна сказать, впечатлена. что до людей…люди всегда гибнут, вне зависимости от того, на кого работают. кому-то везет больше, кому-то меньше. я же могу похвастаться особым везением, — уверенно заявляет лера, чувствуя, как успокаивается из-за выброшенного в кровь адреналина. — говорите так, будто не раз сталкивалась со смертью, — тянет задумчиво и с легким прищуром смотрит на макарову, окидывая весь ее стан заинтересованным взглядом. — у вас кто-то умер? или сами убивали? — типа того, — усмехается и качает головой, на миг отводя взгляд в сторону. дагбаев задумчиво тянет «ага», таким образом вынуждая ее продолжить говорить дальше. — брат погиб в ходе одного из митингов много лет назад, отец задолжал серьёзным людям денег, начал пить и бить мать. и совершенно случайно напоролся на нож в моих руках. — случайно? — абсолютно. списали на самооборону. и пожимает плечами как ни в чем ни бывало. и в этот момент она ему почему-то самого разумовского напоминает — так же легко, как и рыжий прохвост, говорит о крови на своих руках — и не страшно говорить об этом здесь? — говорит дагбаев, словно бы над ней посмеиваясь. лера какое-то время молчит, внимательно смотрит ему в глаза, обрамленные черными густыми ресницами, будто подведенные. впрочем, если бы так было, она не удивилась бы. — а чего мне бояться? у нас за домашнее насилие не сажают. да и сдавать меня товарищам в погонах у вас нет ни смысла, ни причины. а на честного гражданина, уж извините меня за прямоту, вы, господин дагбаев, абсолютно не тянете. — разве? — то, что вы попали в список русского форбс, как один из главных филантропов страны, честным человеком вас не делает. алтан медленно кивает, как будто с ней соглашаясь, и на удивление леры ее слова не вызывают в нем негативных эмоций. девушка внимательно наблюдает за парнем, словно бы пытаясь подметить малейшее изменение в его настроении, пока он сам несколько раз пожимает плечами и качает головой, будто бы ведет беседу с самим собой. лере кажется, что еще чуть-чуть и он пошлет ее на все четыре стороны, увидев в ней сомнительного сотрудника. но алтан почему-то молчит, а для нее секунды кажутся самой настоящей вечностью — настолько медленно тянутся, что макаровой вдруг думается, что она здесь уже целую вечность сидит. — так кому, говоришь, задолжал твой отец? — наконец, спрашивает дагбаев. рамки приличия отметаются в сторону, и тон у него такой, будто бы они друзья старые, а не видятся в первый раз в жизни. лера на секунду теряется, не зная, продолжить ли ей использовать этот мерзкий и бесячий ее официоз или же она, ровно так же, как и сам молодой человек, может перейти на «ты». — деду вашему, — с невозмутимым выражением лица тянет лера, а после усмехается, не скрывая, что довольна собой и своей удачной шуткой, когда видит удивление на лице потенциального работодателя, уставившегося на нее. — шучу, если бы отец задолжал баатару, то я бы не к вам пришла, а к вашему, как я понимаю, главному врагу в питере, — тут же заявляет, не сменяя тона, и видит, как алтан иронично дергает бровью, очевидно, не оценив ее попытку в стендап. — разумовскому он задолжал, разумовскому. дагбаев ведет тонкими, не лишенными какой-то особенной изящности, пальцами по своему подбородку, внимательно вглядываясь в ее лицо. и все, что остаётся макаровой в этот момент, это терпеливо ждать и «держать лицо», надеясь, что в случае чего она сможет покинуть здание на своих ногах, а не вперед ими. умереть таким образом было бы глупо. — все интереснее и интереснее. значит, ты не так проста, как я думал, — наконец говорит он после долгого молчания и усмехается. — приятно удивлен. — думали, что я пустышка, которая пришла сюда, просто не зная всей подноготной? — вдруг начинает лера, когда дагбаев собирается продолжить говорить. — это так, — честно отвечает молодой, особо не переживая из-за того, что его слова могут ее задеть. — но я уже так почти не думаю. ключевое слово «почти» и макарова это хорошо понимает. — тебя звать-то как? — вдруг совершенно серьёзно спрашивает алтан и скрещивает сцепленные в замок руки перед собой. — люба, — не думая, отвечает лера. алтан ей, само собой, не верит, только усмехается как-то странно, словно бы сообщает, мол, он ожидал, что она решит соврать. — нет, так дело не пойдет, на тебя посмотришь и сразу поймешь, что не люба ты, — сообщает он, головой покачивая. — я больше поверю в то, что тебя лизонькой зовут, да еще с приставкой бедная. я даже поверю, если ты скажешь, будто тебя марлена зовут, честное слово. но не люба. — юля. — господи, нет, — дагбаев над ней определённо насмехается, и, нужно заметить, блондинке это не особо нравится. — лера я, — сдается девушка, вздыхая. — лера макарова. — другое дело, — улыбается так довольно, что на мгновение лера даже теряется от того, насколько юноша красив в этот момент. блядство. — так ты, лера макарова, хочешь отомстить разумовскому, верно? вопрос, скорее, риторический и ответа, по сути, не требует. однако лера решает все же ответить. — да. — не боишься что это плохо кончится? макарова поднимает взгляд и смотрит дагбаеву в глаза, а потом вдруг смеяться начинает, громко так, почти что заразительно. и все вместе это для алтана выглядит как-то истерически. — мне терять нечего, — заявляет она, кусая внутреннюю сторону щеки. впрочем, по ней видно, что терять нечего. если бы макарова вдруг сказала бы, что ищет смерти, то алтан бы вовсе не удивился. это видно по глазам всегда, а у него достаточно опыта за спиной, чтобы уметь различать. взгляд у тех, кто смерти ищет, одинаковый всегда — пустой, холодный и редко выражающий какие-либо эмоции. у леры взгляд такой. умереть сегодня она, конечно, не хочет, но смерти для себя все равно ищет. а дагбаев привык помогать тем, кто решил со старухой в черном подружиться. и лере поможет, раз уж она этого хочет. — а мать? — спрашивает как бы невзначай. на лерином лице эмоции сменяются быстро — от насмешливой иронии до ярко-выраженной боли и все за насколько секунд. — мама…мама больна, — шумно сглатывает застрявший в горле ком и жмет плечами, мол, вот так. — а денег на ее лечение у меня нет, а у нее и подавно, — ей сильно хочется добавить что-то про полный букет самой не смешной комедии, но лера на удивление сдерживает свой порыв. — а так я убью двух зайцев одним ударом — и деньги получу на вас работая и разумовскому отомщу. если повезет, и третьего зайца найду и разбитое сердце вылечу. — знаешь, — задумчиво тянет алтан, думая над чем-то. — ты говоришь так, будто давно имеешь план. только не говори, что на протяжении долгих лет вынашивала план убийства разумовского, — и с трудом не добавляет «иначе мы будем слишком похожи, а это уже вызывает подозрения». — плана нет, — тут же бросает лера. — впрочем, как и у вас. однако у меня есть стремление и желание, а ещё идея, какой шаг сделать первым, чтобы насолить разумовскому и обойти его, ведь, насколько мне известно, сейчас вы ведёте свой бизнес на равных, хотя оба хотите вырваться вперед. — очень мило, — поднимая на нее глаза, усмехается он. — я заинтересован. — дело в том, что мой давний друг, — видит, как дагбаев порывается задать ей очевидный вопрос, так что спешит добавить: — я, пожалуй, предпочту оставить его имя в секрете, ради его же безопасности. он мне неоднократно помогал, так что я не хотела бы, чтобы он из-за меня или из-за вас пострадал. так вот, мой друг предоставляет сергею некоторые услуги, думаю, пояснять не надо, какого типа услуги, иногда людей, оружие и все по списку. и не так давно он случайно узнал, что разумовский хочет заключить контракт с одной группировкой, на выгодных условиях, — лера складывает руки на груди. — и вы можете предложить более выгодные условия и таким образом обойти разумовского. а ему, как я знаю, эта сделка нужна позарез. — и ты знаешь, какие это условия? — впрочем, алтану вовсе и не нужно задавать этот вопрос. то, что лера знает, он уже понял. — конечно, не знала бы — вряд ли бы пришла. молодой человек нам задумывается — все идет слишком гладко, вот девушка, которой нечего терять, которая хочет отомстить разумовскому и которая, вот уж удивительное совпадение, знает, как обставить его врага и оставить его на шаг позади. все слишком хорошо, а значит, слишком подозрительно. дагбаев в этом бизнесе слишком давно, чтобы закрывать глаза на подобные совпадения сразу же, не проверив информацию. научен опытом прошлого, так сказать. — хорошо, марлена, — начинает спустя несколько мгновений тяжелой тишины. — оставайся, посмотрим, чем ты можешь помочь. не облажайся, потому что тебе, во-первых, здесь никто не доверяет, во всяком случае пока, во-вторых, если я пойму, что с тобой что-то не так, пеняй на себя. — слушайте, вы просто прелесть, а не работодатель, — посмеивается макарова, качая головой. — у меня сразу же появилось желание работать лучше! мне можно идти? — добро пожаловать в «золото востока», валерия, — молодой человек вальяжно машет рукой, указывая девушке на дверь. — намек понят, — девушка приседает в шутливом реверансе и идет к выходу, однако у самой двери останавливается: — к слову, господин дагбаев, я вам тоже не особо доверяю. — поверь, я это переживу. лера только усмехается. конечно, переживет, такие, как он, все переживают, даже конец света. а такие, как она, чаще всего становятся пешками в играх кого-то вроде дагбаева. это ее, конечно, не радует — перспектива стать разменной монетой макаровой не по душе. девушка выходит за дверь, забирает у лёхи свой нож и идет по коридору в сторону выхода, понимая, что все прошло не так плохо, как она думала и ожидала. дагбаев не убил ее сразу же — это уже, очевидно, прогресс. — надеюсь, ты ей не веришь всему тому, что она сказала, — вальяжно говорит высокий мужчина, со стороны похожий на огромный шкаф, и выходит из совмещённого с кабинетом помещения, когда дверь за макаровой закрывается. мужчина садится туда, где пару мгновений назад сидела сама девушка, разваливается в кресле и насмешливо глядит на босса. из-под красной футболки выглядывают красно-фиолетовые узоры большой татуировки, а белый шрам над бровью добавляет ему некого шарма. — я похож на идиота? — алтан иронично дергает бровью и смотрит на блондина перед собой. — я и тебе-то не доверяю, а ты думаешь, что я сразу же поверю какой-то девчонке? — вот именно, девчонке, так еще и красивой девчонке. империи падали из-за женщин, а с этой женщиной уж точно что-то не так, — невозмутимо заявляет мужчина, ероша свои волосы. — из-за одной женщины началась троянская война, а из-за этой может пасть уже ваша империя. не уверен, что вы, ослепленные желанием отомстить, приправленным красивой мордашкой лерочки, сможете мыслить здраво. — успокойся, вадим, — тянет вальяжно, чуть ли не насмехаясь над словами мужчины. — однако, информация нам уж точно не помешает. собери на нее все, что сможешь, где училась, учится, работает, с кем общается… — …сколько и в какое время она ест, спит и дышит, да? — перебивает босса вадим. — в том числе сколько и в какое время она ест, спит и дышит, — алтан только фыркает. к поведению дракона он уже привык за долгие годы совместной работы, однако иногда он все равно был невыносимым. — не мне тебе объяснять, что делать. — будет сделано в лучшем виде, золотейшество. вадим поднимается с места, кланяется шутливо дагбаеву и спешит к выходу. алтану же кажется, что он делает ошибку, принимая леру на работу — с ней что-то не чисто, у нее наверняка куча скелетов в шкафу и чутье ему подсказывает, что скелеты эти ему точно не помогут. спойлер: алтану не кажется. долгие месяцы для леры сливаются в одну сплошную мясорубку, море крови и синяки на всем теле. столько крови, сколько она никогда до этого не видела, а видела лерка ее много в свое время. дагбаев, будто желая узнать, как далеко она зайти сможет, всю грязную работу поручает либо ей, либо вадиму — его лера в лицо ни разу за все это время не видела, к слову. и эта работа, несомненно, опасная работа, заставляет макарову прямо держать спину, чтобы не сломаться. дагбаев же сбит с толку — в том, то, что макарова ведёт двойную игру, он не сомневается ни на секунду, но то, с каким стремлением она старается доказать свою верность, почти что собачью, удивляет. верности, конечно, никакой нет, но то, как она безоговорочно выполняет его приказы, пачкая руки в крови, стоит всех похвал. лера и правда актриса, причем хорошая до ужаса. это уже становится похоже на игру в догонялки — алтан с каждым днем все больше и больше хочет узнать, как далеко она может зайти, чтобы убедить его в том, чего нет на самом деле. к тому же, его мучает любопытство — что могло толкнуть ее на эту скользкую дорожку и кто мог научить ее так хладнокровно убивать. дагбаев быстро понимает, что на лериных руках кровь не только её отца. ему для этого нужно всего лишь единожды увидеть, как она убивает по его приказу. макаровой это дается легко, а рука, в которой она пистолет держит, даже не трясётся, когда девушка курок спускает. он ее невольно с вадимом сравнивает — схожесть очевидна. это почти пугает. у леры миллион скелетов за спиной, а еще, очевидно, опыт работы на кого-то вроде самого алтана. дагбаеву думается, что она вполне себе может работать и на самого разумовского, вот только постоянное наблюдение за девчонкой не дает никаких результатов — она ни разу не то, что с самим сергеем не встречалась, даже с кем-то из его людей никак не пересекалась. возможно, ему стоит ей начать доверять — с разумовским она, кажется, никак не связана, а выполняет грязную работу по приказу дагбаева с такой же периодичностью, что и вадим, которому алтан, несмотря на внешнее сопротивление и отрицание, доверял. только вот лера знает, что доверять ей алтан точно не станет — не в ближайшие лет двадцать точно. у нее как будто на лбу написано «предатель». светится неоном красным и не гаснет ни на секунду, не давая ему начать ей верить. не то, чтобы лере это нужно, это скорее формальность обычная для нее. формальность, без которой работать на кого-то сложно. «говорят, доверие порождает доверие… врут, значит. либо же он об этом никогда не слышал» вдруг думается лере, когда они сидят плечом к плечу в кожаном салоне элитной иномарки. девушка в окно смотрит пристально и внимательно, пытаясь дорогу к условленному месту запомнить, чтобы в случае чего найти дорогу до города. впрочем, это может даже не пригодиться, если ее здесь и вовсе убьют. к слову, причина, по которой дагбаев вдруг решил взять ее на подписание договора с группировкой, с которой ранее хотел заключить соглашение разумовский, лере была не понятна, как бы она не старалась разгадать мотивы начальника. — вообще, я не думала, что эта сделка затянется на столько месяцев, — мрачно заявляет лера. алтан только усмехается. он-то тоже думал, что обойти разумовского у него получиться максимум за пару недель, но вот прошло уже два с половиной месяца, а договор так и не подписан. и дело даже не в том, что и алтану, и сергею пришлось устроить соревнование «кто предложит лучшие условия». — это не удивительно. их босс решил вытянуть из меня или из разумовского наибольшую сумму, и я его даже понимаю, каждый выживает, как может, — вальяжно заявляет молодой человек. деньги для него имеют малое значение, ему куда важнее был результат, купленный за эту сумму. — разумовскому, очевидно, нужна эта сделка, — макарова усмехается. — а вам, насколько мне известно, нет. но вы готовы заплатить свою годичную прибыль, лишь бы насолить ему. — а ты готова пойти по головам, чтобы отомстить, так что тебя удивляет, марлена? — невозмутимо парирует алтан, глядя на нее с некой иронией во взгляде. — ничего, — качает головой, словно слова свои подтверждает. — меня просто сжигает любопытство — что же он вам сделал, что вы ему отомстить хотите? я — понятный случай, он мне жизнь, по сути сломал, никакого медицинского, никакой семьи и счастья, но вы — другая история. у вас есть все, деньги, богатство, власть, престиж и имя, даже сестра где-то в токио. какой вам резон мстить ему? — не думаешь, что если будешь много знать и совать нос в, очевидно, не свое дело, можешь получить билет в один конец раньше времени? — как бы между прочим спрашивает дагбаев и поворачивает голову к лере, внимательно вглядываясь в выражение ее лица. макаровой дважды повторять не нужно — она ладошки вверх поднимает, говоря, мол, сдаюсь, и отворачивается к окну, не желая сталкиваться с пытливым взглядом алых глаз. ей и так тяжело. тяжело от того, кем она за это время стала. она рук теперь от крови не отмоет — не то, чтобы до этого ситуация была лучше — и грехи свои никогда не сможет отмолить. лере думать о том, что скажет мать, если вдруг узнает, чем ее чадо занимается, не хочется. ее по голове точно не погладят. впрочем, для макаровой это значения не имеет — главное, что она может обеспечить себе и матери достойное существование. каким образом — не так важно, в конце концов они в криминальном питере живут, тут либо ты, либо тебя. — кстати, у меня у одной дурное причутсвие? — как бы невзначай спрашивает она, когда автомобиль премиум класса тормозит около высокого, но разрушенного и заброшенного здания. — поверь, не у тебя одной, — алтан с ней мрачно соглашается, окидывая взглядом здание. — будем надеяться, что все пойдет по плану. и, прихватив черный кейс с деньгами, выходит из машины, громко хлопнув дверью. лера вдруг думает, что было бы неплохо и ей такой кейс с деньгами получить. она бы смогла ближайший год не работать и при этом лечение матери оплачивать каждый месяц. удивительно, какую ценность имеют деньги в современном мире. впрочем, макарову радует только одно — вечером она и сама приличную сумму получит. если все, конечно, по заранее задуманному дагбаевым плану пойдет, сделка будет заключена быстро и без потерь, а после они разъедутся по домам и лера наконец ляжет спать, а этот день отстойный, наконец, закончится. недосып за это время у нее стал уже хроническим, и черт знает что с ним делать. к сожалению, в этот день все идет не по плану, слепое доверие потенциальному союзнику чуть ли не приводит к печальным последствиям. дверь со стороны макаровой открывается, и она видит хмурого алтана, протягивающего ей руку, как чертов джентльмен, дабы помочь ей выйти из машины. лера только тяжело вздыхает, пятерней зачесывает короткие волосы назад и принимает помощь. щебень под ногами тихо шуршит при каждом шаге, когда они идут в сторону входа, неприятно забивается в протекторы на подошве ботинок и это в общем-то и не особо приятно. — вы, кажется, не объяснили, зачем я здесь. это же ваша сделка, — невзначай упоминает девушка, пряча руки в карманы кожаного плаща. на секунду назад оборачивается, замечая, как за ними грозными тенями идут уже знакомые ей охранники, которых на деле, к глубочайшему сожалению макаровой, зовут виктор и михаил. это, впрочем, не мешает ей по-прежнему обращаться к ним воха и лёха. они, кажется, даже не против. хотя, по сути, будь они против, лере бы до этого дела не было. — по сути, это твоя сделка, милая марлена. ты пришла ко мне и заявила, что сделка с этими людьми разумовскому нужна. а так как я все еще тебе не доверяю и допускаю вероятность подставы и западни, решение привести тебя с собой кажется лучшим, — невозмутимо говорит молодой человек. — то есть, то, что я налево и направо размахиваю пистолетом ради вас, не вызывает у вас и грамма доверия? — лера даже не возмущается. это кажется ей очевидной и ожидаемой вещью, она бы на месте дагбаева себе тоже не доверяла. — уж прости, в этом бизнесе безоговорочное доверие сомнительным личностям, а ты под это определение отлично подходишь, буквально равносильно смерти. — кажется, меня это даже задевает. — это прискорбно, наверное. — что ж, раз уж вы, господин дагбаев, боитесь, что я вас обвожу вокруг пальца и вы допускаете, что все это, — она разводит руки в стороны, как бы указывая таким образом на местность вокруг себя. — подстава чистой воды, так тому и быть. у него очевидные проблемы с доверием, думается лере. впрочем, когда ты возглавляешь крупнейшую криминальную организацию не только питера, но и россии в общем, проблема доверия — вещь ожидаемая и пояснения не требующая. удивительно еще, как он самому себе доверяет. — сама пустишь мне пулю меж глаз? — от тона сплошной иронией веет. лера глаза только закатывает. — не дам, чтобы это сделали. вы мне, вообще-то, платите, так что в моих интересах, чтобы вы сегодня живым отсюда вышли. — вопрос только в деньгах? какая досада, я уж думал, что ты прониклась ко мне симпатией, — вальяжно заявляет молодой человек и всем своим видом показывает, что крайне опечален. макарова только фыркает — тот факт, что ее босс не мог быть серьезным, когда это было нужно — в первую очередь ему самому, ведь сделки заключает он, а не она — раздражал. в этот момент тоже. — иногда вы невыносимы. и вздыхает устало. думает взять отпуск, но понимает, что она не офисный работник, чтобы отпуск брать и на курорт ехать. единственный отпуск, который она может получить, это смерть. возможно, дагбаев даже оплатит ей похороны. или нет. — только иногда? — на самом деле всегда. у алтана это почему-то вызывает улыбку и лера, повернувшая голову в его сторону, была сбита с толку, взглядом бегая по идеальному профилю молодого человека рядом с собой. она невольно проводит аналогию с портретами итальянского ренессанса, когда с трудом отрывается от созерцания почти то аристократичных черт, не лишенных какой-то исключительности и особенной созерцательности. в который раз признается себе — дагбаев, как змей искуситель, слишком хорош собой, а от этого ей работать было все сложнее и сложнее. а эта улыбка. эта чертова улыбка. макарова готова уверенностью утверждать — еще немного и эта улыбка станет ее главной проблемой. лера вдруг резко тормозит, когда дагбаев протягивает руку поперек ее груди, вынуждая замереть на месте. затем она поднимает взгляд, находя причину подобного жеста со стороны ее босса. на пороге обшарпанного здания стоят два мужчины, одетые в деловые костюмы черного цвета, и мрачно смотрят дагбаеву за спину, туда, где стоит его охрана. и ему, конечно, дважды повторять не надо, чтобы он понял, что виктору и михаилу придется остаться снаружи, что заметно подрывает шансы на безопасное заключение сделки. — кажется, все идет не по плану, да? — макарова иронично дергает бровью и внимательно рассматривает золотой орнамент на рукавах пиджака своего босса. тон у нее мерзкий и раздражающий и алтану совершенно точно не нравится, когда она говорит с ним таким образом. а лера, почему-то, таким тоном говорит в последнее время часто. и он бы вполне мог списать это на дурной пример вадима, только вот макарова с ним еще ни разу не встречалась лично, только если единожды могла слышать дагбаеваевский разговор с наёмником, и все на этом. — замолчи. конечно, все идет не по плану. внутри черт знает сколько людей, а у него в наличии только кинжал, честно купленный на аукционе за бешеные деньги, и лера, которая, пусть и дает плюсом баллов к карме, вряд ли сможет сравниться с обученными убивать мужчинами. — девчонке обязательно идти? — пренебрежительно интересуется один из мужчин, когда дагбаев вместе с лерой поднимаются на порог здания. — обязательно, — тон у дагбаева холодный, возражений не терпящий. лера усмехается, когда понимает уровень его недоверия ей. кажется, он здесь в лепешку готов расшибиться, лишь бы ее с собой протащить. — в качестве доплаты, надеюсь, — все тот же мужчина неприятно хохочет, многозначительно окидывая макарову взглядом, и она с трудом сдерживает себя, чтобы не плюнуть ему в лицо. впрочем, зря сдерживается. — в качестве компаньона, — мрачно бросает алтан и позволяет лере пройти вперед, хмуро взирая на двух громил. — так что прошу следить за языком, не хотелось бы отправить его вашей семье в бархатной коробке. девушка лишь улыбается уголками губ, а после делает вид, что вовсе не слышала ничего ранее сказанного, и, гордо вздернув подбородок вверх, идет вперед в другой конец коридора, откуда из-за двери сочился теплый свет. — вы не обязаны были заступаться за меня, — шепчет она, когда алтан быстро настигает ее в коридоре. они идут плечом к плечу, а лера больше не решается повернуть к нему голову. — брось, даже несмотря на то, что я тебе не доверяю, ты все еще девушка, так что банальные нормы приличия и уважения никто не отменял, — невозмутимо бросает дагбаев, и лере хочется бросить что-то в стиле «хренов джентльмен», но она вдруг понимает, что это будет немного неуместно. дверь перед ними о открывается и мягкий свет заливает темный коридор. лера немного щурится, привыкшие к ночной темноте глаза слезятся, а яркость от ламп неприятно режет слизистую. макарова шипит что-то неприличное, стирая дорожку слез со щеки выглядывающей из-под рукава плаща вязаной тканью чёрного свитера. слышит, как дагбаев у нее над ухом тихо посмеивается, и смех этот явно вызван тем, насколько нелепо она в этот момент выглядят, на что девушка только громко и показательно фыркает, чтобы босс ее уж точно услышал. словно говорит: «не все в этом здании носят линзы, босс.» — друзья, что же вы замерли в проходе? — немного насмешливый голос заставляет леру оторваться от ее занятия и шагнуть в комнату следом за алтаном. и надеется она в этот момент только на то, что дальше все пойдет по плану. уж больно ей тон говорившего не нравится. и списать на внутреннюю паранойю это тоже не получается — она привыкла доверять своему чутью, оно ее пока что никогда не подводило. она вдруг боковым зрением улавливает, как алтан рядом с ней тоже напрягается и как струна вытягивается, осторожно бегая взглядом по комнате. словно в любой момент ждет удара в спину. не то, чтобы он и раньше расслаблен был — нет конечно, в их положении это буквально вольность, которая может жизни стоить. но то, насколько сильно молодой человек напрягся в этот момент, действительно заставляло задуматься. и с учетом того, что одновременно двух людей, побывавших в разного рода пиздеце, паранойить не может лера понимает, что поводы для тревоги у нее действительно есть. возможно стоит уйти. сказать, что утюг дома не выключен или кошка не покормлена. и уйти. только вот вряд ли ее или дагбаева отсюда выпустят просто так. если только вперед ногами. макарова невольно уж было порывается достать спрятанный под плащом пистолет, но понимает, что это вряд ли будет уместно сейчас. рискует сделать только хуже, поэтому вовремя опускает руку вниз и прячет ее обратно в карман, не привлекая к себе внимания. останавливается позади босса призрачной тенью, выглядывая из-за его плеча настороженно. готова в любой момент всё-таки вытащить свое оружие из-под плаща, чтобы в первую очередь свой зад спасти, а уже потом и об дагбаеве подумать. как бы она не стремилась доказать свою верность, жизнью своей она вряд ли рисковать ради него станет — молодой человек и сам за себя постоять сможет, а она уж точно не мать тереза. даже не добрый самаритянин, на самом деле. дагбаев это, впрочем, понимает. лерка по его указанию убить и выполнить любую другую грязную работу сможет без труда, однако свою жизнь за него вряд ли отдаст. да и он этого не просит — он для нее, по сути, никто, так что крайне глупо ожидать, что она вдруг прыгнет закрывать его от пуль. он бы не стал уж точно. своя жизнь ему, очевидное дело, куда важнее, чем ее. да и лерке своя жизнь дороже. тут даже уместно пошутить про лучших союзников и компаньонов, которые только могут быть. лучше точно не найдешь нигде. да и про дуэт бракованный уместно тоже сказать. — собственно, нам осталось только подписать документы и… — голос у алтана спокойный, размеренный, таким обычно говорят врачи родственникам безутешным, мол, все, что смогли сделали; объявляют приговоры в семье и говорят о том, что значения уже не имеет. лера не старается понять, о чем он говорит, только думает о том, что дагбаев действительно чертовски хорош в вопросах ведения своего бизнеса — настолько безразлично вести себя в моменты, когда все летит в самые тартарары, еще нужно уметь, да и так быстро переключаться из состояния обычной собранности в состояние полной готовности дать отпор и спасти собственный зад умеют не многие. у леры это вызывает настоящее восхищение, не сравнимое ни с чем. да и вообще, несмотря на многие аспекты, которые в теории должны вызывать только полное отвращение, лера все равно почему-то слишком сильно восхищалась дагбаевым. многие его слова, действия, мысли почему-то находили в сердце макаровой удивительный отклик и порождали настолько глубокое уважение, что девушка и сама порой удивлялась, когда понимала, насколько сильно симпатизирует дагбаеву. вдруг слышатся многочисленные щелчки, и, подняв голову вверх, лера видит, как на нее — скорее на алтана — направлено несколько пистолетов. секунда и она уже достаёт свой, мрачно выходя из-за спины дагбаева. дуло серебристого ствола направлено в сторону главаря группировки, из-за чего она сразу же становится главной мишенью, переведя таким образом внимание с дагбаева на себя. спасать его не собирается, но знает, что люди их противника не решат выстрелить ни в нее, ни в молодого человека, пока она угрожает спустить курок. лучшего плана у них точно нет, а способ уйти отсюда еще придумать надо. она, можно сказать, фору дает, себя под удар подставляя. — какого черта?! — подобно змее шипит дагбаев, напряжённо упираясь руками в небольшой деревянный стол, который служил единственной преградой между ним главой группировки. — смотрите, в чем дело, господин дагбаев, — вальяжно тянет мужчина лет сорока, не сводя взгляда с молодого человека. — господин разумовский заплатил мне не только за сделку между нами, но и дал приличную сумму за ваше убийство. простите, но соблазн был слишком велик. — я могу заплатить больше. и за сделку и за то, что вы не станете меня убивать, — алтан уже наперёд знает, что попытка его вряд ли успехом увенчается, однако попробовать ему точно никто не запрещает. — а потом господин разумовский предложит еще больше, а вы больше, чем он и этот порочный круг никогда не прервется, так что я вынужден дать вам отрицательный ответ. а дальше для леры все как в тумане происходит. она помнит, как дагбаев, крепко вцепившись в ее плечи, с силой выталкивает ее в соседнее помещение. она падает на холодный бетон, расшибая ноги в кровь, а после приваливается к стене, когда слышит черту выстрелов. оглядывается, но нигде не видит алтана и быстро понимает, что он остался в самой гуще событий. помнит, как она, сидя на коленях на полу, думает о том, что ей делать, а счет тем временем на секунды буквально идет. останется здесь — велик шанс того, что сначала члены группировки пристрелят ко всем чертям дагбаева, а потом и за нее придут. пойдет на помощь сейчас — рискует под сплошной огонь попасть и пасть явно не достойной смертью. а убежать точно не сможет. еще помнит, как на нее нападают и, когда она порывается начать защищаться и поднимается с пола, ранят в ногу, пуля со свистом проходит навылет где-то чуть выше колена. макарова шипит, почти что визжит и достает из-под плаща пистолет, однако воспользоваться им не успевает — оружие быстро оказывается выбито из ее рук, а макарова тут же получает по лицу, а после по голове. — сука, — тихо шипит, чувствуя во рту привкус собственной крови. ей бы собраться и взять себя руки, только вот в глазах все плывёт, словно бы она нетрезва. смотрит перед собой и видит двух мужчин, настроенных против нее решительно — пулю в лоб сейчас пустят, да и концы в воду, умрет молодой и красивой, не оставив после себя ничего абсолютно. это, впрочем, единственный ожидаемый исход для нее — пенсии наемникам не платят. она вздыхает тяжело, это на стон больше похоже, и ловко закидывает вверх ногу, вмазав своему противнику прямо в нос грубой подошвой ботинок, в которой по ее расчётам должны застрять осколки, по которым она недавно прогуливалась, когда она шла но коридору здания. из носа парня лет двадцати пяти сразу же ручьём брызгает кровь, а лера тем временем бьёт куда-то в живот, вынуждая согнуться, и добавляет коленом снова по лицу. ее тут же захватывают со спины, заламывая руку за спину со всей возможной силы, и макарова громко рычит, отталкивается ногами от пола и пружинисто бьет второго парня, которому до этого она разбила нос, в грудь, используя второго как упор. их обоих по инерции шатает, и противник вынуждено отпускает ее, чтобы не упасть. происходит заминка, которой лера, конечно же, пользуется, иначе для чего это все нахрен было. легкое движение рук, после которого макарова чувствует, как под пальцами чужие позвонки хрустят, но нелегкое решение. хруст этот в ушах звенит, это неприятно, это как напоминает о том, что она сделала, что она убийца. хотя, лера об этом обычно и не забывает даже. и убивать все еще сложно. и легче точно не станет никогда, не ей точно, она — не дагбаев, не разумовский или кто-то из этой тусовки, она цену жизни человеческой все еще знает. макарова достает из крепления на ноге кинжал и ударяет куда-то за спину себе, попадая в мягкую плоть. оборачивается ко второму наемнику, вытаскивая лезвие из-под его ребёр, а после проводит острым краем по горлу быстрее, чем он среагировать успевает. кровь брызжет во все стороны, в том числе и на саму леру, и она брезгливо морщится. работает грязно, ее учитель бы точно дал по шее. чувствует, как ее шатает, это, кажется, из-за удара по голове. сжимает руками виски, смотря на распластанное тело перед собой. макаровой точно не хорошо, она с трудом на ногах стоит, но причину своего состояния она найти не может. болевой шок, возможно, или удар по голове, или еще черт знает что еще. стрельба стихает, а макарова поднимает потемневший взгляд, готовясь к самому худшему раскладу, и внезапно для самой себя расслабленно выдыхает, когда видит дагбаева перед собой. живого, даже не раненого, растрепанного немного, но живого. на пиджаке черном пылинки и пуговица одна расстегнута, но даже пятнышка крови нет. то ли кто-то сделал все за него, то ли этот черт умеет работать чище ее. это ощутимо бьет по самооценке, кстати. — ты их что, голыми руками что ли убила? — он мрачно смотрит на тело перед девушкой, а после переводит взгляд на нее саму. — перчатки надеть забыла, к сожалению, вернее не успела, — она расфокусированным взглядом смотрит на работодателя, вальяжно пожимая плечами. — и голыми руками только одного. окровавленный нож возвращается в крепление на ноге. вещи испачкать уже не боится, их и так ничего не спасет больше, даже на чёрном кровь все равно сильно заметна. — плохо выглядишь. и руку вдруг макаровой протягивает, предлагая помощь снова. галантен, как черт, и это уже даже раздражать начинает в некоторой степени. — говеный комплимент, я бы сказала. если вы, босс, девчонок в свою постель такими комплиментами планируете затаскивать, то у меня для вас новости плохие — они вряд ли поведутся, — она чувствует тепло мужской ладони, в которую вкладывает свою, и немного улыбается, обнажая ряд окровавленных зубов. — у меня дырка в ноге так-то, не думаю, что должна выглядеть как супер модель. — не с той ноги встала что ли или парниша не по зубам оказался? — он ехидно тянет очередную колкость и, заметив, что лера не особо уверенно на ногах стоит, одной рукой начинает крепко держать ее за талию, впиваясь длинными пальцами ей в бок где-то под ребрами, а другой крепко держит за руку. они стоят друг на друга и смотрят в глаза друг другу, словно бы пытаются найти какие-то ответы на интересующие их вопросы. — я думала, как мне свалить отсюда, а не о том, как убить кого-то, — мрачно сообщает лера, фыркая. — правда? — алтан иронично дергает бровью, но ей почему-то не верит. хотела бы уйти — ушла бы. — и почему осталась? — за вас переживаю, знаете ли, — от тона сквозит прямым ехидством, и макарова знает, что это слышно хорошо, однако все равно корчит до одури серьезное выражение лица. — да и потом, отсюда хрен убежишь, без вас-то. это почему-то вызывает у дагбаева довольную улыбку, а лера не хочет думать, что же его так позабавило. она, подчиняясь порыву непонятному, смотрит вдруг ему за спину и чертыхается вдруг. в секунду хватает босса за плечи, заставляя наклониться вниз, выхватывает вновь из крепления нож и отточенным за долгие годы движением метает его вперед, а затем сама в последний момент успевает упасть на колени, после чего вдруг гремит выстрел и пуля пролетает над ними. с прицелом, очевидно, все абсолютно плохо, что им, конечно же, только на руку. — вы беспомощны без меня, босс, — кидает с напускной серьезностью и морщится от боли в ноге. — абсолютно беспомощен, — алтан только соглашается, ему здесь крыть точно нечем. оглядывается назад, потом снова на леру. мысленно, кажется, ведёт какой-то монолог, а после наконец продолжает, спустя пару мгновений тишины: — давай-как убираться отсюда, мало ли кто еще приедет. идти можешь? макарова только кивает, сильно закусывая внутреннюю сторону щеки. даже если не сможет, все равно не скажет чисто из-за гордости собственной. слабость точно не признает, не до этого сейчас. не дойдёт, так доползти точно сможет. как говорится, рождённый ходить и ползать умеет. — оно и заметно, — дагбаев усмехается, хотя и понимает ее: он бы свою слабость точно бы не признал. — в теории, я же не спрашивал, можешь ли ты сама пойти, так что в теории я, как добрый человек и воспитанный могу помочь тебе, верно? — в теории, я могу сломать вам нос и с простреленной ногой, это, знаете ли, вовсе никак не связано, — макарова повторяет тон босса, а потом чуть тише и явно сквозь зубы добавляет: — однако от руки помощи бы не отказалась, голова пиздец как кружится. — отлично. он снова довольно улыбается и несильно сжимает вновь талию макаровой — достаточно слабо для того, чтобы она шла почти что сама, без его помощи, и при этом достаточно крепко, чтобы в случае чего подстраховать ее. — голова кружится, а попала точно в сердце, — сообщает алтан, когда они проходят мимо последнего парня, погибшего по велению руки макаровой. — меня метать с закрытыми глазами учили, поверьте, я бы ему и в глаз попала, если бы захотела. холодное оружие определённо моя сильная сторона, — говорит спокойно, не хвалится и не хвастается своим преимуществом, не тешит матушку-гордыню. говорит, как есть. — можете забрать кинжал, не хочу потерять его. — памятная вещь? — дагбаев чуть вперед наклоняется и достает лезвие из податливой плоти, а после прячет его в крепление на ноге подчинённой. — что-то вроде, — лера только кивает. — не думаю, что готова делиться с вами подобной информацией, при все моем уважении. — я не настаиваю вовсе, милая марлена, выбор твой. макарова усмехается — это его «марлена» кажется уже чем-то привычным, потому что он никак иначе к ней и не обращается почти. за месяцы работы вместе, лера свое имя в его исполнении слышала от силы раза три, и то потому что дагбаеву приходилось знакомить ее с кем-то. а в остальное время она для него только марленой была и никем больше. макаровой почему-то казалось, что в этом есть какой-то смысл сакральный, который ей не понятен совершенно. но, впрочем, лера была бы не лерой, если бы не поставила перед собой цель узнать этот чертов смысл. до машины они доходят в тишине, дагбаев только помогает ей сесть в салон, а сам садится за руль — его людей, виктора и михаила, убили, поэтому на звуки стрельбы они не пришли и вести машину ему придется самому. они тела их прямо у входа находят, алтан в этот же момент зло ладони в кулаки сжимает, забывая, кажется, что он леру поддерживает, поэтому она шипит громко, когда хватка на ее талии усиливается в разы, за что молодой человек тут же извиняется. едут так же в тишине. лера дороги не разбирает вовсе, она словно зачарованная смотрит, как на куске ткани, который она использовала в качестве временной повязки, расползается красное пятно. как оказывается, дагбаев привозит ее не в то здание, где обычно ошиваются члены клана и даже не к ней домой, а к себе, что леру, конечно, удивляет. — зачем мы здесь? — тихо спрашивает она, когда вышедший из машины первым алтан помогает ей выйти. — в больницу тебя везти не вариант, они все под разумовским, так что он быстро узнает, что мы живы. я-то уеду, мне ничего не будет, а вот оставлять тебя там абсолютно не вариант, — коротко говорит он, терпеливо ожидая леру, которая идти быстро из-за раненной ноги не может. — а ко мне почему нет? — она иронично дергает бровью. — как будто я знаю, где ты живешь, — молодой человек только фыркает, шагая рядом с девушкой. она, кажется, сейчас держится куда более уверенно и четким взглядом смотрит перед собой, так что вряд ли в его поддержке нуждается. он это ясно понял по ее красноречивому взгляду. — а спросить? — я спрашивал, а ты меня как будто нарочно игнорировала, разглядывая свою ногу. и правда, это ж куда интереснее. — правда? — ответ он только кивает. лера опускает взгляд, думая, что вышло крайне неловко. она, видно, задумалась настолько, что не слышала, как к ней обращаются и попросту игнорировала босса. приятного в этой ситуация, кстати, мало. — извините. — нормально все, — алтан только вальяжно машет рукой. а потом вдруг ловко подхватывает на руки, держа ладони на спине и под коленями, полностью игнорируя все сопротивления и возражения макаровой — они с ее темпом внутренний двор и к утру не пересекут точно. лере кажется это отвратительным и мерзким, она чувствует себя слабой и это ей вряд ли нравится, а дагбаеву и вовсе-то все равно на ее гордость и черт знает что, на глупость, наверное, он молча несет свою ношу так, словно она ничего и не весит даже. внутри дагбаевского дома все вычурно-богато, лера колко думает, мол, сразу видно, что это дом богатейшего человека питера, но оставляет это ехидство при себе — здесь хозяин алтан, и злить его вряд ли хорошая затея. она-то явно не в лучшем состоянии, чтобы злить кого-то. впрочем, несмотря на всю эту вычурность, которая лере кажется холодной и безжизненной обычно, здесь уютно на удивление, в отличии от того же клана, где даже с меньшей помпезностью все кажется мёртвым и искусственным. здесь, думается ей, вполне комфортно жить, и даже есть ощущение дома, которого макарова на данном этапе своей жизни не испытала нигде. ей здесь нравится, здесь хочется остаться и она в какой-то момент даже жалеет, что алтан ей не друг, к которому в любой момент можно приехать переночевать. а с другой стороны и хорошо даже, что их кроме работы не связывает ничего — она бы точно слишком часто под таким предлогом приезжала к нему. а это уже попахивает наглостью какой-то. — почему вы мне не доверяете? — спрашивает лера, сидя на белом кожаном диване, пока дагбаев разбирается с раной на ее ноге. она бы и сама справилась, и не такие раны обрабатывала как себе, так и другим, но у молодого человека явно планы другие. он перед ней на полу сидит, одним коленом упираясь в пол, и сосредоточенно обрабатывает рваную рану, даже иногда дует немного на нее, когда девушка вдруг начинает шипеть от того, насколько все щиплет. — а я разве должен тебе доверять? если так посмотреть, то он ей не должен ничего, и доверять не должен, и с ее ранами возиться тоже не должен, и уж точно не должен перед ней чуть ли не на коленях стоять, это, кажется, уже абсолютно слишком. — нет, но… — у тебя, кажется, пунктик на доверие, — говорит как бы невзначай, нагло ее перебивая. — так и есть, босс, — она вновь шипит, крепко сжимая руки в кулак, отчего короткие ногти вонзаются ей же в ладони, и чувствует, как дагбаев вновь дует на рану. правда, лучше не становится. — я считаю, что мы с вами варимся в том котле, в котором без доверия никуда абсолютно. я не могу работать на вас, зная, что доверия ко мне ноль, что в случае чего я не могу ожидать, что вы прикроете мой зад, как я готова прикрыть ваш. я хочу быть уверенной в том, что, если в следующий раз мы вдруг попадем в такой же пиздец, я смогу положиться на вас так же, как вы сможете положиться на меня. я привыкла к верности, я привыкла к доверию, я привыкла бросаться под пули ради босса, но только в том случае, если знаю, что и босс ради меня под пули бросится. вы же сами топите за то, что в клане все равны, что никто никого не лучше, и что все доверять друг другу должны. вы говорите, что все в клане должны быть готовы бросится на амбразуру ради своего товарища, но сами не готовы на это, так в чем тогда смысл? да, понятное дело, ваша жизнь важнее наших, но тогда зачем словами такими громкими бросаться? алтан мрачно смотрит на нее, затем плотно затягивает повязку на ее ноге, после чего поднимается с пола и садится в кресло напротив нее. буравит взглядом холодным, пытается авторитетом своим давить, но макарову это абсолютно не вразумляет. — положа руку на сердце, босс, стоит вам хоть на йоту начать мне доверять, не всецело, не безоговорочно, хотя бы самую малость, я отвечу тем же в большем объёме, — лера тяжело вздыхает и обнимает себя руками, не смея поднять на него взгляда. от страха больше, нежели от чего другого. — думаешь, мне это нужно? — дагбаев только иронично усмехается, и лере не нужно на него смотреть, чтобы понять, несколько ядовито он улыбается. — думаю, что всем нужна уверенность в том, что его спину прикроют, — в голосе макаровой сквозит осуждение и, кажется, обида. — вы доверяете в клане многим, но не мне, и я бы осмелилась бы думать, что это из-за моего маленького срока работы на вас, но я вспоминаю лейтенанта, пришедшего на неделю позже меня, и все мои догадки рассыпаются. вы ему уже доверяете, хотя, объективно, я этого больше заслуживаю. — вы, верно, думаете, что я на разумовского работаю, понимаю, но, следуя тогда вашей логике, почему на вас, враге его, царапинки ни одной нет, а я, человек разумовского, ранена в засаде, устроенной самим разумовским? в ней сейчас говорит не гордыня вовсе, а трезвая оценка собственного положения — после того, насколько сильно она за это время в крови погрязла из-за него, лере и правда казалось, что она достойна хотя бы толики уважения и доверия. — карма, может быть? — дагбаев вальяжно усмехается, задумчиво потирая подбородок. — смотри, в чем дело, марлена. я бы доверял тебе, за милую душу причем, потому, что на таких, как ты империи и держатся обычно. но я ни черта о тебе не знаю, и как прикажешь доверять человеку, имя и возраст которого единственное, что ты знаешь. я не знаю, кто учил тебя убивать с таким хладнокровием, не знаю, кто учил тебя ломать хребты голыми руками и метать ножи с закрытыми глазами. это, если честно, покоя абсолютно не даёт, да и доверять не позволяет. лера на какое-то время теряется, плотно сжимая губы в тонкую полоску. как будто она о нем что-то, да знает. если подумать, то она знает не больше его. тут снова напрашивается ехидное замечание о лучшем союзе, который только можно придумать. — когда отец умер от моей же руки, у меня просто напросто не было ни единого шанса не прогнуться под уничтожащими факторами преступного питера, — начала девушка и, скинув ботинки, залезла на диван с ногами. дагбаев ей чувствовать себя как дома не говорил, но она все равно почему-то начала. — вернее, так думал его старый приятель, у которого был свой бизнес в екатеринбурге. я его, сколько себя помню, всегда дядей называла, хотя дядей он мне не был. естественно, бизнес нелегальный, почти что как у вас с разумовским, только я бы сказала, что в более сплоченной форме. друг этот решил забрать меня к себе, дабы наркоманкой или, что хуже, проституткой не стала, да и от криминальной войны хотел огородить. как бы смешно не звучало, но в окружении не меньшего криминала в екатеринбурге в первый год у него это отлично получалось, возможно в большей степени потому, что на весь город группировка всего одна, нет соревновательного фактора. а затем все как-то в один момент вышло из-под контроля и, вылезшие из подполья мрази, которым друг папы дал все, от куска хлеба до возможности работать, решили, что ему пора на пенсию. в тот день убили семь человек, выжила только я и дядя, и то потому что меня собой загородил его партнер. в тот момент все и пошло наперекосяк именно тот день стал отправной точкой. слабой мне быть не хотелось, а хотелось бы уметь постоять за себя. папин друг меня всему этому и научил в свое время, взял к себе на работу, мол, почему дарование юное пропадать должно. а спустя три года я вернулась домой, в питер, и вот я здесь. алтан какое-то время молчит, внимательно слушая все, что она говорит, и пытается мысленно разложить все по полочкам, закрывая пробелы в добытой вадимом информации. последний пазл, а именно местонахождение макаровой на протяжении четырёх лет до возвращения в питер, становится на свое законное место и теперь у него перед глазами вся картина. — вернулась, чтобы разумовскому мстить? — предполагает он, хотя и понимает, что это очень маловероятно. — узнала, что мать больна. идея отомстить за пришла уже гораздо позже, — спокойно отвечает макарова, словно говорит о чем-то обыденном. впрочем, для нее это действительно уже давно стало чем-то привычным и вовсе не удивительным. — и тебе вот так жить вообще нравится? — вопрос своей наивностью поражает буквально, и лера тихо хохочет, не сдерживая порывов. — как будто это имеет смысл, когда это единственный способ не умереть, — почти что шёпотом говорит она, и на фоне ее смеха это звучит слишком контрастно. — отвратительно, наверное. — не всем повезло родиться вами. и не всем повезло родиться нормальным в нормальной семье с нормальными проблемами. — иногда этого не хватает, на самом деле. — нормальности-то? это явно не про нас. — тут ты не права, — он отрицательно качает головой и как-то странно смотрит на нее. и лера в первый раз за все время работы на него не может понять, в чем дело. — нормальных семей с нормальными детьми и проблемами нет — такая уж натура людская: попадать в исключительный пиздец. кто-то в большей степени, кто-то в меньшей, однако одна вещь останется навсегда неизменной — полностью нормальных людей нет. как и полностью идеальных, счастливых и все далее по списку? — это почему? — брови леры неиронично поднимаются вверх, а она сама с неподдельным интересом смотрит на босса. алтан кивает, смотрит на нее пару секунд пристально слишком, а затем выдаёт: — поздно уже, если хочешь, я закажу такси. — а если не захочу, то пойду пешком? — она иронично дергает бровью и усмехается. — а не захочешь, постелю на диване, — невозмутимо заявляет дагбаев, и это вызывает у леры легкую улыбку. возможно, это всего-лишь шутка, хотя звучит, конечно, слишком серьезно. остаться хочется, предложение-то чертовски заманчивое. и остаться не от высоких чувств к работодателю хочется, вовсе нет, от алтана макарова наоборот бежать, не оглядываясь, хочет как можно скорее, ведь она и так сказанула сегодня слишком много лишнего, отчего, сука, неловко слишком. ей остаться хочется просто потому, что здесь уютно слишком и есть ощущение дома, которое она не испытывала слишком долго уже. лера по этому скучает, вот и уезжать не хочет, особенно с учётом того, что дагбаев в общем-то и не особо против. но вместо положительного ответа она только улыбается приветливо, но так вымученно и устало, а после просит вызвать ей такси, потому что к матери надо. она не говорит, что ей домой надо, говорит, что к матери, и дагбаев друг понимает, что она даже дом свой домом не считает. это даже в некоторой степени задевает за живое. лера в последний раз смотрит на фасад особняка, в котором горит свет, и взглядом цепляется за одно единственное окно, в котором она четко видит мужской силуэт — ей долго гадать, кому он принадлежит, не надо, она и без размышлений лишних знает, что это алтан за ней наблюдает. она салютует вальяжно рукой напоследок и садится в машину, хлопнув дверью, а после называет свой адрес водителю, и машина трогается с места. разваливается на задних сидениях, чувствуя, как таблетка, наконец, начинает работать и боль с ноге медленно отступает на задний план. думает только об одном — как тихо зайти в квартиру, не привлекая внимания матери, и как в случае краха первого плана объяснить ей больную ногу и испачканную в крови одежду. не хочет, что она лишний раз волновалась, ни к чему это, особенно в ее нынешнем состоянии. лера при всем своем вальяжном отношении к своей жизни, к жизни матери подобным образом относиться не может. — хреново выглядишь. она вздрагивает, когда с водительского места звучит такой знакомый голос и удивлённо смотрит на говорящего мужчину, немного тупо, подобно глупенькой дори², хлопая глазами. олег волков смотрит на нее с легкой улыбкой, явно довольный тем, какой фурор произвёл на бедную леру, и свободной рукой, которой он руль не держит, снимает с головы несуществующую шляпу, так сказать, в знак приветствия. рядом с ним, на переднем пассажирском месте девушка замечает еще один мужской силуэт, но не может понять, кому он принадлежит. она даже уверена, что не знает этого мужчину. он гораздо крупнее и силуэтом похож на огромный шкаф, так что забыть кого-то подобной комплекции вряд ли представляется возможным. — за этот вечер я слышу это уже дважды, возможно мне стоит взять выходной и хорошенько выспаться, — заявляет она мрачно. впрочем, олега видеть она рада. удивлена, но чертовски сильно рада, он определенно точно занимает в ее сердце приличный уголок. — ты давно таксовать стал? денег совсем не стало? думала, тебе платят куда больше, чем мне, а это, оказывается, не так, раз ты за баранку сел. так ты лучше у меня попроси, с радостью могу одолжить, — шепчет она совершенно беззлобно. — а то в твоём возрасте сутки за рулём проводить совершенно вредно для здоровья. слышатся два тихих смешка: чуть хриплый из-за старых травм и сигарет олега и низкий, басистый мужчины рядом с волковым. он ей почему-то кажется знакомым, словно бы она уже слышала его где-то, но где именно лера абсолютно не может вспомнить. — да неудобно как-то у тебя брать, все-таки по статусу я тебя выше, а это уже взяткой попахивает, и да, мне абсолютно все равно на то, что мы живем в стране, где это норма, — волков с лукавой улыбкой ей подыгрывает, как-то по-юношески, больше даже по-дурацки, улыбается, а после уже более серьёзным тоном продолжает: — как дела с дагбаевым? ну, конечно, зачем он еще мог выйти с ней на связь. уж точно не для того, чтобы узнать, как дела у валерки. к слову, способ оригинальный, остаётся только надеяться на то, что такси они достали легальным путем. а она бы ради приличия хотя бы узнала, как у волкова дела, если бы на его месте была. макарова, конечно, на месте его вряд ли когда-то окажется, хотя, объективно, роль молчаливого исполнителя приказов ее устраивала более чем. лера многозначительно смотрит на второго пассажира, как бы намекая мужчине, что она не уверена, может ли говорить в его присутствии. она-то его впервые в жизни видит, и то довольствуется одним только темным силуэтом. олег понимает все быстро и спешит сообщить: — да ты не переживай, — он вальяжно, немного манерно машет рукой, и в этом жесте чувствуется что-то чужое, что-то, что ему не свойственно вовсе, а просто перенято у кого-то другого. а машина тем временем останавливается на красном сигнале светофора. — валер, знакомься, это вадим, он же вадик, он же дракон, он же наш второй человек в клане алтана. в отличии от тебя он там уже лет пять, да и парнишка ему тоже доверяет, чуть ли не как сестре, так что его вклад в нашу борьбу буквально неоценим, хотя босс этого не признает, так как абсолютно не питает к нему симпатии. вадим, это лера, она тоже на алтана работает. — приятно познакомиться, валерон, — громко тянет мужчина и поворачивается к ней, а лера теперь может рассмотреть его в свете ночных фонарей, свет которых попадает в салон. у него светлые, как будто осветленные перекисью волосы, шрам над бровью белый и огромное телосложение. макаровой вдруг думается, что он ее запросто бы мог раздавить голыми руками. — взаимно, конечно, однако я не думаю, что могу доверять ему, — как бы невзначай говорит она, не отрывая взгляда настороженного от этого дракона. первые пару секунд она удивляется тому, что ни разу за все время нахождения под боком у волкова и компании, ей вадим на глаза не попадался, а потом быстро вспоминает, что алтан-то долгое время решал все проблемы кланы удалено, а сам сидел в безопасном для него токио. и, если уж, дракон работает на дагбаева так долго, значит и в токио с ним был. иначе какое еще объяснение этому дать. — я ему, как себе доверяю, валер, не бойся ты так. это звучит почти так же, как и что-то в стиле «сынок, не бойся монстров в темноте, их там нет». то есть абсолютно бессмысленно. и желание успокоить паранойю вовсе не появляется. — он что, такой крутой дядька? — она иронично хмыкает. — да ты мастер комплиментов, — довольно тянет вадим, тихо посмеиваясь. у леры это вызывает только большую тревогу, словно бы что-то в нем заставляет ее паниковать, а недоверие, оголившиеся до предела, видеть в нем настоящую опасность. как будто в нем есть что-то, что напрочь отталкивает и отбивает желание доверять. она долго думает, взвешивая абсолютно все за и против. олегу она, конечно, доверяет, и знает, что он вряд ли бы стал доверять хрен пойми кому, однако в душе все равно появляется червячок недоверия к дракону, и лера не может, почему-то, объяснить, чем это недоверие вызвано. это шестое чувство, возможно, а оно ее не подводило никогда до этого, так что лера привыкла всецело доверять своим ощущениям. но это же олег. он мало кому доверяет — макаровой иногда и вовсе казалось, что он самому себе не доверял — и доверие его заслужить трудно, он-то чертов параноик буквально до мозга костей. — ладно, раз уж ты ему так доверяешь, то, может быть, еще и хочешь объяснить, какого хера это было? — мрачно спрашивает она, все же решая полностью довериться чутью волкова. если он кому-то верит, значит этому кому-то можно верить. — вы с разумовским мне безопасность полную гарантировали, отправляя, внимание, цитирую, в змеиный клубок, и что в итоге? меня нахрен чуть не убили из-за вас, а на дагбаеве, которого вы убить хотели, ни одной царапинки буквально нет, это мне как прикажешь понимать? — серый хотел, чтобы все реалистично было в случае чего. как видишь, не зря, — невозмутимо говорит мужчина, чуть головой покачивая. — к тому же, мы даже и не знали, что ты там будешь. нам, знаешь ли, никто не сказал, мол бурятская принцесска приедет с валеркой. — могли бы хотя бы предупредить, что хотите так быстро все закончить. — как будто бы от этого что-нибудь изменилось бы. — я бы слилась и не поехала с дагбаевым или, хотя бы, заранее придумала план к отступлению. — что сделано, то сделано, валер. — меня могли убить, — как бы между прочим упоминает лера, хотя и понимает, что ни олегу, ни сергею до нее вряд ли есть какое-то дело. возможно, сначала она и могла совершать ошибку, думая, что ее жизнь хоть как-то волнует волкова, они как-никак вместе долгое время в екатеринбурге работали, буквально бок о бок, пока волков не уехал обратно в питер помогать своему другу, у которого все из-под контроля вышло в один момент. однако со временем, а в частности после ее возвращения в питер и вступления в группировку разумовского по просьбе олега, мол, способные люди всегда важны и нужны, подобное чувство пропало напрочь — олег переживал только за двух людей: самого сергея и его сестру, марго, которую лера за глаза называла «криминальной принцессой». сама марго уже несколько месяцев жила за границей, что гарантировало ей полную безопасность и защиту от дагбаева, который вполне бы мог использовать разумовскую в этой войне. впрочем, алтан этого делать вовсе не собирался, судя по всему — он глупым не был, понимал, что если пострадает марго, то и его сестра, которой он гарантировал жизнь вдали от криминала, тоже может пострадать. кажется, и сам разумовский, и дагбаев не были лишены кого-то благородия, раз уж не решались использовать в своей войне семьи, вернее все то, что от них осталось, а это только по сестре у каждого. война войной, а манер терять, очевидно, никто не хотел. да и впутывать в эти грязные игры кого-то, кто отношения к ним не имеет никакого в общем, вряд ли было бы правильно. — не убили же, всегда знал, что ты везучая, — и эта вальяжность со стороны волкова как спущеный курок. — и на этом спасибо, сразу видна забота о своих людях, — спокойно говорит лера, закатывая глаза. понимает, что она, в общем-то, не в том положении, чтобы возмущаться: ей за работу платят и платят, стоит заметить, хорошо, иногда даже слишком хорошо. настолько, что способ ее заработка вызывает вопросы. мать, кажется, думает, что дочь в отчаянии стала собственным телом торговать. сейчас ей вдруг остро ощущается разница между дагбаевским кланом и группировкой разумовского — в первом ты хотя бы чувствуешь, что твоя жизнь важна, что тебя не отправят, так сказать, в горячую точку, или на верную смерть. даже если тебе никто, абсолютно никто не доверяет, тебя в любом случае будут прикрывать. не то чтобы старательно, но будут. это лера хорошо поняла за время работы под прикрытием — с ощущением некой опоры за спиной работать, конечно, легче. конечно, не то, чтобы она к этой опоре часто обращалась, однако ощущения все равно другие. у разумовского все с этим просто — каждый сам за себя и только за него, больше ни за кого. попал в полный пиздец — вылезай из него сам, никто тебе не поможет макарова даже на секунду пожалела, что она по другую сторону баррикад от дагбаевского клана. — какой план дальше? — тихо спрашивает она. понятное дело, они к ней наведались только ради обсуждения дальнейших действий. — а план придётся отложить нахрен, иначе все полетит в такую глубокую пизду, что вы всех тех, кого на тот свет раньше времени отправили, вспомните, — наконец подал голос вадим. в голосе его звучала сплошная вальяжность, однако иногда проскальзывали нотки настороженной задумчивости. — змейка после сегодняшнего точно насторожится в разы, значит, станет недоверчивее, а это в свою очередь значит только то, что тебе, валерон, нужно быть как никогда внимательной и не проколоться на мелочах. вот к ним-то он внимателен до жопы, ошиблась в своей легенде, отговорилась раз — и все, его идеальная картинка рушится, пазлы выпадают и меньше, чем через неделю он узнает о тебе все. и «все» в смысле твоей реальной жизни, а не придуманной легенды. лера кивает головой, как болвачик, и не думает даже бросать что-то ехидное — понимает, что только от нее одной вся ее жизнь зависит. если облажается, то вряд ли ей кто-то поможет. отлично. думала, что справится с этим дерьмом быстро и вернётся в екатеринбург, ведь там, все-таки, безопаснее, да и заработать можно больше, хотя казалось бы, питер — столица русского криминала. — что будет, если я налажаю? она неуверенно смотрит на олега, хотя, очевидно, обращается к вадиму. смотрит на сосредоточенный профиль в прошлом своего напарника и пытается заметить малейшие изменения в его выражении лица. волков же думает, что ее готовность, пускай даже такая неуверенная, лезть на амбразуру до хорошего не доведёт. ему так и хочется сказать, мол, ничего хорошего, лера, абсолютно ничего хорошего не будет. тебе бы вообще прямо сейчас вещички собрать и из города уехать, да только приказ свыше другой. утешает себя мыслью, что серый знает, что он делает. хотя и понимает, что это не так. — не думаю, что ты захочешь узнать это на собственной шкуре, красавица, — звучит неутешительно, как смертельный диагноз. хотя, если смотреть объективно, так и есть. — то есть в твоих интересах не налажать. я по возможности буду страховать тебя, может быть получится удачно все подстроить, чтобы золотейшество стало тебе доверять. — как? его моя почти что «собачья преданность», — она изображает кавычки в воздухе пальцами, ведь верности по отношению к дагбаеву у нее точно нет. — не убедила. — доверь эту работу взрослым и не налажай. следи за тем, что говоришь, не говори лишнего, не говори какие-то факты, которые могут разрушить общую картинку и не пытайся достать себе билет на тот свет. макарова согласно только кивает. ей все ясно предельно, да и что можно еще не понять? любая мелочь может стать поводом убить ее. радует только то, что во многих моментах она правду сущую говорила и всю ложь к минимуму сводила, иначе ее шансы на выживание стремительно снизились бы до нуля. — после всего этого дерьма я уйду в отпуск. на месяц. а лучше два. ей хочется добавить, что в отпуск она уйдет только тогда, когда умрет. дальше едут в тишине. говорить не о чем, во всяком случае ей-то точно, а олег и этот вадим просто не хотят дискутировать, причем, судя по их переглядкам, им есть, что сказать. не понятно только, это что-то, что должно остаться только между ними, или нечто, имеющее к лере непосредственное отношение. вдруг усталость сильная накатывает — день кажется вечным, будто он и заканчиваться не хочет, а макарова может думать только о том, что жутко спать хочет. она словно бы вернулась во времена новогодних и летних сессий, а в последствии и защиты диплома. чувство, скажем так, не из приятных. машина останавливается около дома макаровой, четко напротив подъезда. девушка смотрит на окна, замечая, что в них все еще горит свет, а это значит, что мать еще не спит, хотя время, если верить часам в салоне машине, давно перевалило за полночь. — вопрос один есть, — вдруг начинает макарова, уже выйдя на улицу, и ныряет головой в салон. смотрит сначала на олега, потом на вадима с легким прищуром. — вы где такси взяли? — арендовали — это вы-то? — она иронично усмехается. — я больше поверю в то, что вы ее угнали, ребятки. — ты такого плохого мнения о нас? — в голосе дракона звучит насмешка. — о вас, сударь, да, — зато честно. — я надеюсь, что хозяин машины жив остался, — как бы между прочим замечает она. — абсолютно жив, — добавить хочется, что еще и абсолютно не здоров по вине вадима, но олег решает промолчать. лера кивает, хотя и понимает, что ей явно не договаривают, однако виду не подаёт. в конце концов это даже не ее дело, так что и нос в это она совать не должна. она уже хочет распрямиться и закрыть дверь, как вдруг вадим ее останавливает: — и еще, думаю, это тебе итак понятно, ты вроде не глупая, лерок, — он поворачивается к ней в пол оборота и внимательно на нее смотрит, кажется даже, что без тени какой-то насмешки. — постарайся не пасть перед очарованием его высочества, лады? делай, что хочешь, только в постель к нему прыгать не вздумай, себе только хуже сделаешь, потому что придется выбирать между ним и разумовским, — макарова только согласно кивает, она это и сама прекрасно понимает. — хотя, впрочем, выбор очевиден, выбирай меня. и улыбается ехидно и колко, отчего лере вдруг хочется его ударить. еще сильнее хочется, чем до этого, секундой ранее она думала, что сильнее уже некуда. — спасибо, конечно, за столь ценный совет, но с этим я и сама разберусь, — девушка громко фыркает, а недовольством от нее тем временем за версту буквально несет. — до скорого, я поставлю вам пять звезд. и громко хлопает дверью машины, а после, хромая, идет к подъезду, назад даже не оглядываясь ни разу. — как думаешь, справится? — олег долго смотрит лере вслед, мрачно буравит ее спину взглядом ровно до того момента, пока она в подъезд не заходит, а после поворачивается к вадиму. — если ей ума хватит с дагбаевым не трахаться, то да, — бросает развязно, даже не задумываясь. — ты за нее переживаешь что ли? волков молчит, а дракону-то большего и не надо, он все и так понимает, как-никак олега знает уже много лет. и понять, что он за валерку переживает, не трудно вовсе. олег в этом вопросе был слишком лёгок к пониманию — за версту было видно, кто для него имеет хотя бы какое-то значение, а кто просто-напросто пустое место. — мы с ней много лет работаем вместе, сам-то как думаешь? — мужчина иронично, но все-таки беззлобно усмехается. — раз волнуешься, то заставь ее выйти из игры, хорошим это для нее точно не закончится, — понимает же, что макарову из игры выведет только смерть дагбаева или ее собственная. — хотя, мне кажется, что ее и заставлять не нужно будет — сама билет куда-нибудь купит и поминай, как звали. волков только головой качает — он сделать ничего не может, пытался уже. разумовский не видит ничего, кроме своей цели забрать дагбаевский бизнес, он буквально ради этого по головам идет. и леркой если что пожертвует. — она справится, — уверенно говорит, пряча сомнение где-то глубоко внутри себя. — ты сам-то в это веришь? в голосе сплошная насмешка, словно бы вадим олега идиотом считает, а то кем-то похуже. волков старательно делает вид, что вовсе не замечает этого, хотя, впрочем, и сам себя дураком считает — только дурак может отрицать очевидное. — я верю в способности лерки, в отличии от тебя видел, что она даже тебе не уступает, — хмуро заявляет и как будто бы ставит в разговоре точку. а автомобиль тем временем плавно двигается вперед. — а в то, что она, если будет выбирать между тобой и дагбаевым, выберет тебя, уверен? вопрос остается без ответа и будто бы уходит в никуда, вадим на короткое мгновение начинает думать, что он просто-напросто со стеной разговаривает, а не с давним другом, коим ему и приходился волков. олег думает, что уверен — лерка всегда его выбирает, если это необходимо. они как будто неразлучны вовсе. макарова умная, она к дагбаеву вряд ли симпатией проникнется, чтобы его выбрать, а не волкова. она не настолько недальновидна и глупа. во всяком случае мужчина искренне надеется, что она сделает выбор правильный и поступит так, как надо. и что в постели у дагбаева не окажется, иначе ей путь к разумовскому заказан — он просто-напросто верить в то, что она осталась верна ему, а не алтану, не поверит. а значит, отдаст приказ на ее устранение. и выполнять этот приказ придется наверняка олегу, который, вот уж незадача, сомневался в том, что если в этом будет необходимость, он сможет выбрать кого-то одного и либо выполнить приказ и избавиться от макаровой, либо придумать, как им обоим бежать из страны. а лерка-то действует глупо и вовсе не так, как думал волков — она в постели дагбаева скоро очень оказывается. и не понимает даже особо, как это вышло — в один момент просто все будто бы встало на свои места и она оказалась там, где и должна была быть. она теперь дома почти не появляется — для нее домом становится особняк алтана, где макарова, наконец, чувствует спокойствие и комфорт какой-то. ей здесь все так же уютно, от чего кажется, будто все, что происходит, так правильно. лера даже не думает, что совершает ошибку, когда в самый первый раз отвечает на горячие ласки молодого человека с тем же напором, что и он. и думать может только о том, чтобы он останавливаться не смел, хотя в планы дагбаева это вряд ли входило. спать с ним — сущее самоубийство для нее, однако девушка, понимая это, все равно раз за разом ныряет в этот омут с головой, зная, что единственный человек, который ее спасти сможет, это сам алтан. а вот станет ли он ее спасать лера не знает. зато лера знает, что ее ждет, если волков или, что гораздо хуже, разумовский узнают, в какой статус отношений они вошли пару месяцев назад. ей даже объяснять не нужно, кем ее считать будут — предателем. а если план, который сергей вынашивал столько лет, провалится, в этом обвинят ее одну, даже если к грандиозному провалу она не будет иметь никакого отношения. дагбаев ей, кажется, наконец начал доверять или хотя бы старательно делает вид, что доверяет, причем настолько старательно, что макарова, не особо копая вглубь, действительно верит в это. понимает, что это, наверняка, самая главная ее ошибка, но стойко игнорирует все попытки собственного голоса разума вразумить хозяйку. алтан с ней на удивление осторожен и нежен, словно бы она один из тех хрупких цветов, что собраны в его оранжерее, и может сломаться от любого неправильного или неосторожного касания буквально в момент. он о ее комфорте заботится хлеще, чем она сама, разрешает ей буквально поселиться в его комнате, даже не выгоняет восвояси, как дешевку, после секса, позволяя ей спокойно спать рядом с ним. позволяет самому себе засыпать спокойным сном рядом с ней и удивляется, когда понимает вдруг, что ему не снятся ночью кошмары, не мучает бессонница, и он чувствует себя как никогда бодро. то есть он доверяет ей настолько, что спокойно может расслабиться при ней и нормально поспать, что для алтана и вовсе почти что редкость. а еще он ведет себя так, будто она для него не пустое место, как это было в самом начале их общего пути. словно бы лерка ему важна. словно бы значит немного больше, чем все остальные вокруг него. это странно. это удивительно. причем удивительно для них обоих. и это лере нравится слишком. ей нравится то чувство необходимости и нужности, направленное дагбаевым в ее с сторону, нравится ощущение безопасности, которые с руками и ногами захватывает ее в теплый кокон, из которого лере и выбираться не хочется. уютно. комфортно. это ощущается как нечто новое. как что-то, что она давно забыла. что, впрочем, так и есть, ведь после фактического распада семьи она и вовсе забыла, каково это: чувствовать себя не то, чтобы нужной, а хотя бы в безопасности. когда ты связываешься с преступным миром, безопасность — это последнее, что будет в твоей жизни по понятным, в общем-то, причинам. лера к этому привыкла. а вот от ощущения полной защищенности уже отвыкла. кроме всего прочего алтан ей тоже нравится, чего лера, конечно, точно не признает, а уже тем более не скажет ему — мало ли, вдруг он в их связях видит просто секс, а проявление какой-либо заботы — это просто формальность банальная. скорее всего так все и есть. они же в конце концов птицы разных, слишком разных полетов, у них кроме обычных беспорядочных связей друг с другом и работы где-нибудь на фоне общего и быть ничего не должно. они разные слишком и это видно четко — она вон даже кофе гадский из пакетиков пьет и курит дешевые сигареты, чаще всего живя на короне даже не от того, что ей денег на нормальные не хватает, а от того, что они ей действительно нравятся, а он каждое утро выебывается зерновым кофе и пользуется говеными — по мнению лерки — электронками с химозными ароматами. алтан к роскоши приучен с детства и буквально в деньгах купается, пока сама лера привыкла к более заземленным условиям. и это буквально верхушка айсберга, а если глубже глянуть, то можно еще большую разницу в статусах да и в образе жизни в целом найти. и теория о том, что минус на плюс дает плюс работает только в математике, а в реальной жизни не имеет даже права на существование. макарова понимает все без лишних объяснений и себе лишнего надумать не позволяет — это вовсе не в ее стиле. однако, алтан ее хотя бы ценит, в отличие от ее реального босса. и это действительно имеет значение — одно дело, когда ты работаешь на кого-то, кто в тебе видит только разменную монету, а другое — на того, кто ценит тебя и твою работу, все то, что ты делаешь. — мне здесь некомфортно, — мрачно говорит лера, крепко цепляясь ладонями за любезно предложенное ей предплечье дагбаева. — много людей. много света. много натянутых улыбок. ежегодный новогодний благотворительный вечер — единственное событие в году, которое посещает вся питерская элита, среди которой макарова, не имеющая никакого отношения к сливкам общества, чувствовала себя лишней. люди пестрят дорогими нарядами на фоне стен, со всех сторон звучит громкая музыка, от которой, если честно, уже давным-давно начала болеть голова, шампанское льётся рекой, а все вокруг буквально пропитано лицемерием и напускным дружелюбием, от которых макарову уже тошнило. такие вечера точно не для нее, она из другого теста, ей не понять никого, из собравшихся здесь. даже алтана, о котором она знает чуть больше, чем многие вокруг, она тоже вряд ли сможет понять до конца. она вообще не особо понимает, что делает здесь — она к числу элиты не относится, важные для бизнеса знакомства ей заводить не нужно, да и на фоне всех здесь находящихся девушек она явно проигрывает, как ей самой кажется, так что и с кем-то вроде дагбаева находиться права не имеет, хотя тот, очевидно, имеет абсолютно другое мнение на этот счёт. впрочем, алтан и сам вовсе не может назвать причину, по которой решил, что идея привести макарову сюда будет хорошей. хотел, чтобы она рядом была? возможно. думает, что зря сделал это, ведь лере, очевидно, здесь более, чем некомфортно. хотя, она могла отказаться, если не хотела — дагбаев ей такую возможность дал, в первую очередь думая о ее комфорте, а не своих желаниях. для него удивительным является тот факт, что интересы макаровой он, почему-то, ставит выше своих собственных интересов. — мы можем уйти, если тебе некомфортно, — мягко шепчет ей на ухо молодой человек и так тепло улыбается, что макарова на пару мгновений обо всех своих проблемах забывает. — мы только пришли, а вам тут по нормам приличия нужно пробыть часа два, не меньше, — хмуро говорит и немного ежится. — нельзя вот так просто уйти. алтан только усмехается — их отношения давным-давно вышли за рамки рабочих, а она все равно продолжала обращаться к нему исключительно на «вы» везде, кроме его постели. впрочем, это уже дело понятное — странно было бы, если бы макарова вместе со стонами выдыхала это пресловутое «босс», а не его собственное имя. для дагбаева это точно было бы странно. — всем на это плевать, никто и не заметит, — он словно ее на шалость уговаривает и это вызывает у нее улыбку. алтан знает, что сегодня его отсутствие здесь заметят сразу — к нему и лере сейчас все внимание приковано, и дело ли только в том, что макарова выглядит сногсшибательно, или еще и в том, что обычно на подобных вечерах дагбаев всегда один. — если бы, — она только невесело усмехается. — как вы выносите подобные вечера? она вновь ежится, ощущая на себе отнюдь не приятные взгляды, которые, как дёготь въедаются в кожу огромными чёрными пятнами, и бегло окидывает собравшихся. жалеет, что выбор ее пал на платье с открытыми плечами. его с кожей содрать хочется, лишь бы больше не чувствовать не себе эти смазанные, но от этого не менее гадкие взгляды. — привык уже, — мрачно констатирует и лёгким движением снимает пиджак, оставаясь в чёрной рубашке, а после накидывает его на плечи макаровой. — спасибо, — а она, кажется, краснеет даже. алтан только головой качает, мол, нормально все, а после говорит, что они скоро уйдут — ему всего лишь нужно будет встретиться со своим человеком и удостовериться в том, что тот выполнил его приказ, чтобы в случае чего самому исправить проблему. лера складывает руки на животе в замок, нервно крутит кольцо на пальце, сильно понурив голову, дабы скрыть свое смущение, вызванное подобным жестом со стороны дагбаева, и глубоко вздыхает. сейчас бы выпить, но она на работе, а на работе вроде как не пьют, хотя некоторых мужчин в ее окружении это вовсе никогда не останавливало. ей хочется хотя бы как-то заглушить горечь и стыд, горящие внутри неё сейчас — алтан ей действительно верит, он проявляет по отношению к ней хотя бы какую-то заботу — впрочем, блондинке, отвыкшей от чего-то подобного, вполне хватает и этого для того, чтобы начать чувствовать себя п л о х и м человеком — а она же в свою очередь обманывает его и водит вокруг пальца, играя доверие и собачью преданность, при этом оставаясь верной одному лишь волкову. даже не разумовскому, своему реальному боссу, а только волкову. хотя, впрочем, лера уже даже не уверена, что одному волкову и верна — ей отчётливо кажется, что доверие и верность, а так же те рабочие чувства — она так называла уверенность в дагбаеве, в его идеях, готовность бросится за него под пули и все прочее в подобном ключе — которые она испытывала, были уже вовсе не ее попытками в актёрское ремесло, а реальными чувствами, шедшими от сердца — словно бы для нее алтан стал вторым олегом, ради которого хоть на край света, хоть в горящую избу, хоть на тот свет не страшно пойти. от этого макаровой еще хуже. знает, что рано или поздно наступит момент, когда ей придется возвращаться домой, то есть с к своему настоящему начальству. а значит, придётся выбирать между волковым, в любви к которому она вовсе не сомневалась, и алтаном, природу чувств к которому она все еще не может понять. и лера не уверена, что сможет сделать выбор. не уверена, что сможет сделать правильный выбор. то есть выбрать олега. — так почему же ты так печальна, марлена? — дагбаев берет с подноса у проходящего мимо них официанта два бокала с шампанским и протягивает один лере. — я на работе не пью, — мрачно говорит она, косится на бокал и качает головой. — значит, ты больше не на работе, — многозначительно смотрит на алкоголь в своих руках и буквально вынуждает ее таким образом взять тонкий фужер. не на работе, так не на работе, ей ведь это только в плюс, может так она сможет убежать от неприятных чувств и укоров совести, что появлялись каждый раз, когда она находилась рядом с дагбаевым. она становится похожей на волкова — тот тоже запивает весь негатив. — так невозможность выпить — это единственное, что тебя расстраивает? — алтан иронично усмехается, глядя на девушку. та понимает, что он от нее с подобным вопросом вряд ли отстанет. — очень сомневаюсь, что вся эта грусть на твоем красивом лице связана с чувством дискомфорта. вот презрение, с которым ты на всех смотришь, с ним связано, но не эта грусть. в чем дело? вопрос остаётся без ответа просто потому, что макарова совершенно не знает, что отвечать. лера опускает взгляд — и как ему, черт дери, сказать, что ее недовольная мина связана только с тем, что ей день за днем приходится ему врать? правильно, никак. если он узнает сам, то, наверняка, будет разочарован и решит ее убить. так ведь всегда с предателями поступают. она бы так точно сделала, будь на его месте. макаровой от самой себя противно — она так часто говорит о доверии, хотя сама целенаправленно обводит дагбаева вокруг пальца. а он ведь ей д е й с т в и т е л ь н о доверяет, что, кажется, станет его ошибкой. и её, впрочем, тоже. лицемерка. сука. лучше бы она не соглашалась на эту авантюру и осталась бы в екатеринбурге. так лучше. так спокойнее. и так в душе нет этой звенящей ненависти к себе, которая разрушает изнутри. любимый питер, город, в котором она когда-то давно была по-настоящему счастлива, становится орешком, которым лера обязательно подавится. контрольным выстрелом, добивающим и так наладом дышащее тело. точкой невозврата, после прохождения которой ничего не изменить. и лере от этого, если честно, ни горячо, ни холодно. — почему марлена? — вдруг тихо спрашивает лера. голос ее хрипит немного, а взгляд непомерно печален. не то, чтобы она вовсе против того, что он ее так называет, просто интерес мучает. алтан пару мгновений смотрит на нее, словно о чем-то рассуждая, и взгляда не отводит от нее ни на секунду, а ей вдруг даже неуютно становится — он словно ей в душу смотрит, она себя под взглядом этим взглядом обнажённой чувствует. — и сердце с миром затевает спор, и ждет ее, ликуя и стихая, и вот она, неназванная скорбь, приходит и становится стихами, — задумчиво цитирует он, и взгляд его как-то меняется, он будто бы сквозь нее смотрит. — марлена рахлина³, «неназванная скорбь». госпожа рахлина, как мне кажется, поэт истинный. лучшие ее стихи совершенны, но не холодным совершенством, а каким-то неназойливым, интимным, незаметным, как это и должно быть с настоящими стихами. ты удивишься, но она удивительным образом могла передать скорбь и безысходность в своих стихах, которые при этом все оставляют после себя сладкое послевкусие чего-то, что вызывает спокойствие, — дагбаев говорит твёрдо, вовсе не скрывает своего восхищения женщиной, о которой говорит. — ты похожа на ее стихи — совершенна чем-то абсолютно скрытым от глаз всех вокруг, чем-то потаённым, как будто не существующим. удивительна в своём умении быть одновременно разбитой, но все равно такой…целостной, живой, живущей. в тебе все насколько гармонично сочетается, что кажется, будто бы ты действительный идеал. лера замирает и глупо смотрит на мужчину напротив себя. в голове нет никаких других мыслей, кроме болезненного осмысления всего того, что он сейчас сказал. она этому сакральный смысл придает насколько глубокий, словно бы дагбаев сейчас признался ей в любви или сделал нечто подобное. впрочем, она вдруг с удивлением понимает, что все чувства, которые вызваны признанием алтана, в этот момент настолько сильны, настолько горячи и значимы для нее, что даже слова «я люблю тебя» от ее первого молодого человека кажутся ничем, абсолютной пустышкой на фоне всех сказанных ее боссом слов. макарова теряется и молчит-молчит-молчит, пока дагбаев терпеливо ждёт, что она скажет, замечая, как к самого в груди сердце периодически удары пропускает. — я, если честно, не знаю, как реагировать на все сказанное вами, — растерянно начинает девушка, взгляда на него не поднимая: то ли из-за того, что стесняется, то ли есть еще какая-то причина для этого. — мне никогда такого не говорили. — я считаю это преступлением против тебя, марлена, — невозмутимо отвечает дагбаев, хотя по глазам лера видит: он крайне доволен собой и тем, что ему удалось сбить ее с толку. а это у него получается слишком редко. — ты мне нравишься, и я думаю, что ты должна это знать. нравишься как девушка, как друг, как компаньон, как просто-напросто человек. макарова шумно сглатывает и заглядывает в его глаза, вопросительно изгибая бровь: — нравлюсь? — нравишься, — все тем же тоном говорит он и вдруг улыбается: лера сейчас выглядит чертовски умилительно. — тебя это удивляет? — да, — отвечает честно, решив, что врать в такой ситуации ей просто не за чем. она и так врет чаще, чем нужно было бы. — почему же? — и дагбаев, вот тебе сюрприз, удивляется искренне, и так же искреннее не понимает, почему его признание вызвало у нее такую реакцию. — ты красива, умна, сильна и, признаться, чертовски очаровательна, когда смеешься громко-громко, пытаешься убедить меня начать доверять тебе и пачкаешься в соусе, — у леры это вызывает лёгкую улыбку, кажется, он ее форс-мажор будет вспоминать теперь до самой смерти. — если честно, я таких удивительных людей, как ты, не встречал никогда до этого, а я, поверь, многих встречал. и мне странным кажется то, что ты этому так удивляешься. девушка кусает внутреннюю сторону щеки, разворачивается боком к алтану, лишь бы на него не смотреть, и задумчиво отводит взгляд куда-то вглубь толпы. — меня это действительно удивляет. мне это кажется шуткой и просто банальной издевкой, — тихо начинает она, залпом осушая бокал с шампанским для смелости. лучше от этого, правда, вовсе не становится. — потому что я, господин дагбаев, ничем тут других не отличаюсь — петь не умею, рисую на уровне первоклассника. не пишу стихи или книги, с трудом закончила вуз и не работаю по специальности. нарушила клятву спасать людей и вместо этого убиваю их в качестве хобби. у меня нет изысканных манер, миллиона на счету и виллы на берегу тихого океана, а все, что получаю, я отдаю на лечение матери. я буквально птица не вашего полета и то, что моя персона, как вы говорите, нравится вам, не больше, чем вздор. оглянитесь вокруг, — макарова разводит руки в стороны, обводя жестом людей в зале. — среди этих чопорных и надменных придурков вы, наверняка, сможете быстро найти кого-то, кто во всем лучше меня. кто умнее, кто красивее, кто, прости господи, совершеннее. лера плотно сжимает губы. у нее комплексов мало, почти что нет, ведь тратить силы на самокопание и ненужные загоны она себе вовсе не может позволить. но и объективно оценивать себя и то, как она выглядит, чувствует, существует на фоне других, макарова все-таки тоже может. — а я нахожу тебя безумно красивой. фактически идеальной, — все так же невозмутимо заявляет алтан и как будто пропускает мимо ушей все то, что она говорила. и взгляда с нее ни на мгновение не сводит. — вы меня что, абсолютно не слушали? — девушка вновь оборачивается к нему. глядит с лёгким возмущением, а он начинает улыбаться довольно. — послушай, это… — ваше золотейшество, как приятно видеть вас в компании очаровательной дамы! — мужской вальяжный голос перебивает дагбаева, так что его реплика остаётся так и не озвученной. молодой человек многозначительно смотрит на нее, как бы говоря таким образом, что они еще вернутся к этому разговору, обязательно вернутся, а после его внимание в секунду переключается на того, кто стоит позади макаровой, пока той вовсе и не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит голос. однако она все-таки разворачивается в пол оборота, дабы не вызвать лишних подозрений, ведь, как ей и говорили, любая мелочь может заставить алтана сомневаться во всем, что она говорит и делает. и с тихим, но глубоким вздохом девушка понимает, что её предположение оказалось верным и за ее спиной — теперь уже перед ней — стоит никто иной, как вадим, он же вадик, он же дракон, он же человек разумовского. признаться, черный костюм-тройка на этом мужчине смотрится слишком шикарно, и лера на какое-то время даже взгляда отвести не может, чего, впрочем, никто не замечает. и это ей только на руку играет. — вадим, это лера, лера, это вадим, — быстро представляет их друг другу алтан, скорее даже для галочки, нежели из-за каких-то других причин. — лера, не побоюсь этого сказать, одна из моих лучших людей, а вадим — наёмник, который работает на разумовского. вернее, это сергей так считает, а еще ко всему прочему думает, что вадим работает именно на него. на деле же — на меня, — не скрывая своего удовлетворения, говорит алтан. у макаровой же сердце в груди несколько ударов пропускает, а после наоборот начинает биться еще быстрее, как будто норовясь сломать ей ребра очередным ударом. — то есть, он на самом деле работает на вас, а разумовский, который думает, что вадим работает на него, искренне верит, будто бы вадим работает в клане только под прикрытием, я правильно понимаю? — она сглатывает и вцепляется в левый бок правой рукой, чувствуя, как даже сквозь плотную ткань платья ногти вонзаются в кожу слишком сильно. это, впрочем, успокоиться никак не помогает. — проще говоря, сергей думает, что вадим — его человек, хотя на самом деле он ваш человек. верно? лере кажется, что это все большая шутка — все просто разом решили обвести ее вокруг пальца и посмеяться над ней. однако, стоит ей только увидеть, какая улыбка появляется на лице дракона, она понимает — это вовсе не шутка. — говоря коротко — да, — алтан пожимает плечами, мол, ничего необычного, и обращает внимание на вадима. — ты сделал то, о чем я просил? вадим весело подмигивает макаровой, от чего ей становится крайне не по себе, а после выдает: — а вот здесь возникли небольшие проблемки, потому что каменный захотел личной аудиенции с вами, вашество, а меня, вашего покорного прихвостня, решил даже не слушать. голос мужчины пропитан иронией и какой-то насмешкой, направленной то ли на самого дагбаева, то ли на мэра города. этого лера вовсе не может понять. да и вадима она тоже понять не может. — он еще здесь? — очевидно, алтан вовсе недоволен подобным раскладом и тем, что ему лично придется вести переговоры с мэром. ему это как будто в тягость. вадим лишь кивает и большим пальцем согнутой в кулак большой ладони показывает себе куда-то за спину, туда, где едва различимо мелькает лицо каменного. — что ж, получается, я вынужден покинуть вас на время, — заключает молодой человек, качая головой, а после смотрит на вадима. — присмотри за столь очаровательной дамой, не хочу, чтобы ее украли настойчивые поклонники. — думаю, это настойчивых поклонников стоит охранять от меня, — а лера усмехается сквозь силу. ей сейчас совсем не до смеха, на самом деле. макарова внимательно глядит в спину уходящего алтана и, стоит ему только покинуть поле ее зрения, резко разворачивается и собирается уж было уйти, как вдруг цепкая ладонь хватает ее за плечо чуть выше сгиба локтя, крепко сжимая ее руку, от чего девушка немного морщится. — тормози, красавица, — дракон резко притягивает девушку к себе, бесстыдно вторгаясь в ее личное пространство, и не даёт освободить руку. со стороны они выглядят как любовники из-за того, насколько близко друг к другу стоят, а его крепкая хватка скрыта под плотной тканью дагбаевского пиджака. — я, кажется, говорил, чтобы ты к нему в постель не прыгала. — я не…- она шумно сглатывает и гордо смотрит в глаза мужчины. — да за кого ты меня вообще держишь? — она шипит, как змея, и это не больше, чем защитный рефлекс. потому что ей, увы, страшно, она мужчину, что стоит в такой опасной близости к ней, боится. а еще боится, что он правду о ней знает. и что алтану эту самую правду расскажет. — да что ты? — вадим иронично поднимает бровь. — я знаю обо всем, что происходит в доме вашества, дорогуша, знаю, с кем он спит, а с кем нет. ты чем вообще думала? разумовский тебя убьёт. — как будто тебе есть дело, — лера фыркает. — ты ведь сам сейчас побежишь к нему и все рассажешь. и тогда меня убьёт он. ну, либо ты. смотря как повезёт. — а кто сказал, что побегу? — разве нет? — не-а. в ближайшее время точно. — что за аттракцион невиданной щедрости? — лера усмехается и совершенно ему не верит. конечно, он побежит. так еще и сам пулю в лоб пустит. — у меня свои резоны так поступать, — мужчина отмахивается от нее, как от назойливой мухи, и наконец отпускает ее руку, отходя на шаг назад. — не думаешь, что я сегодня же исчезну из жизни босса? — лера немного трет руку чуть ниже плеча, зная заранее, что на коже точно останутся следы от его загребущих лап. — и куда пойдёшь? — он над ней явно насмехается. — из города тебя не выпустят, поверь, я об этом позаботился. сунешься к разумовскому — он тут же узнает, с какой пользой ты проводила время у алтана, а он, сама знаешь, будет расценивать это, как предательство, так что тоже решит тебя убить, и даже волков ему не помешает. — зачем я здесь нужна? не думаю, что дело только в том, что я твоего босса наебала, ты и сам не лучше меня, — лера щурится и тычет мужчине в широкую грудь пальцем. — почему бы не дать мне бежать? — да я бы с удовольствием! уж больно ты мне понравилась, жалко будет, если ты умрешь, — дракон хохочет так громко и так мерзко, что лера хочет уши заткнуть чем-нибудь, лишь бы только не слышать. — только вот ты, красавица, стала пешкой в игре за власть, сама того не понимая. и твое присутствие в городе, а уж тем более рядом с вашеством, в ближайшее время обязательно. лера усмехается. вероятно, в ближайшее время она и вовсе умрёт. не от руки дагбаева или разумовского, так от своей точно. — замечательно, просто прекрасно, — шипит макарова, понимая, что она теперь не хозяйка положения вовсе. — а что олег? он доверяет тебе, очевидно. — алтан тебе тоже доверяет, а ты всего лишь втираешься ему в доверие, — иронично парирует мужчина. — ты с ним трахаешься тоже для того, чтобы в доверие втереться? или на этой войне появилось место для любви? да он над ней в открытую издевается и даже не скрывает этого. придурок. — пошёл нахрен. — не злись на слугу своего, красавица я говорю только то, что вижу, — вадим усмехается и смотрит в сторону, замечая приближающегося к ним алтана.- говоря об олеге…- он достаёт из кармана телефон, в котором лера узнает свой второй, по которому она связывается с волковым. — ну, думаю, объяснять ничего не нужно, сама все поняла, ты же умная девочка. просто блеск. замечательно. прекрасно. она в ситуации, из которой не сможет выбраться сама, и в которую она сама себя загнала. лера смотрит в след вадиму и понимает, что это крах всего. макарова вздрагивает от неожиданности, а после качает головой, стряхивая с себя все наваждение, и трет лицо руками. думает, что ей надо сказать обо всем — пусть алтан от нее хотя бы все узнает. так будет честно. так будет правильно по отношению к нему. так, кажется, необходимо. — повтори…те вопрос, пожалуйста, — она пытается собрать мысли в одну кучу, только вот это оказывается сложнее, чем она думала. — я задумалась. — спрашиваю, куда ты хотела бы поехать? — терпеливо повторяет молодой человек и смотри на нее с некоторым волнением. он её такой никогда не видел, а это, честно говоря, сильную тревогу вызывает. — и, наконец, перестань выкать, марлена, это уже знатно поднадоело. — вы мой босс. — ты спишь в моей кровати каждую ночь, носишь мои рубашки на голое тело и живёшь в моем доме чуть ли не в статусе полноправной хозяйки уже больше месяца, и при этом всём всё еще думаешь, что я только твой босс? — дагбаев иронично посмеивается, хотя, впрочем, явно не насмехается над ней. — да и к тому же, когда ты подо мной, ты внезапно — о чудо! — вспоминаешь мое имя и забываешь это пресловутое «босс», так что мешает тебе делать это и в любое другое время? лера задумчиво смотрит на молодого человека, признавая, что называть его алтаном ей нравится больше, чем, например, боссом. в этом есть что-то такое трепетное, что-то абсолютно интимное, и что-то, что заставляет в ее душе нежность и преданность собачью биться, подобно полудохлым пираньям в венах. — куба, может быть, — медленно говорит она, выдавливая улыбку. от игры вадима не убежать, от его правил никуда не деться, остаётся только принять их, взращивая призрачную надежду на то, что ей хоть что-то поможет… — почему? — в голосе дагбаева неподдельный интерес. он, кажется, в общем первый парень, который интересуется ее жизнью не для галочки. — детская мечта, — лера мыслями точно не здесь, далеко, где-то в своих попытках принять решение правильное. …она зависит от дракона, ровно как и ее жизнь, одно его слово, и она труп. макарова это вряд ли предотвратит — алтан, узнав, что она водила его вокруг пальца, вряд ли оставит ее в живых. лера всего лишь может опередить вадима. возможно, дагбаеву от этого легче будет. — я люблю тебя, — вдруг абсолютно невпопад говорит она, в страхе отводя взгляд. смотреть на него боится, боится реакции его на эти слова, боится, что ему любовь не нужна. а она, к сожалению, правда его любит. так сильно, что готова отказаться от разумовского с его добродетелью, от олега, от всего, что ей дорого, лишь бы с алтаном быть. такое впервые для нее — она никогда так сильно не нуждалась в ком-то, никогда так сильно не любила кого-то. никогда так сильно не любила своего врага. она, если подумать, когда-то и вовсе врагов не имела, а потом появился разумовский и все полетело в глубочайшие тартарары. дагбаев смотрит на нее ошарашенно, с удивлением. он словно никогда ничего подобного в отношении себя не слышал, а от того и удивляется так. сидит неподвижно, натянут, струне подобно, лера на него смотрит краем глаза и боится увидеть на его лице презрение какое-то. ему-то ее любовь вряд ли нужна, он и без нее отлично себя чувствует и живет. ей кажется, что она со своими чувствами станет ему обузой и балластом лишним, от которого избавиться точно нужно будет. — ты…что? — он выдыхает прерывисто, скомкано. его словно потоком холодной воды пробивает, а потом на улицу в лютый мороз выбрасывает. ее словно звучат как гром среди ясного неба, как выстрел смертельный в самое сердце и на поражение. между ними расстояние в два шага, но никто не решает его уменьшить, всех все устраивает. — люблю тебя, — лера прячет лицо в ладонях. у нормальных людей после таких признаний начинают строиться счастливые, новые жизни. у нее же все наоборот рушится. сейчас все закончится, сейчас он, дай бог, просто выгонит ее, а не убьет. она ему не нужна, с ее-то фальшивой верностью, с фальшивой жизнью и фальшивой собой. — я люблю тебя, — вновь тихо говорит макарова, тревожно заламывая пальцы на руках. говорит медленно и паузы между словами долгие делает, пытась добавить своим словам больше веса. — для меня все это больше, чем просто работа. она смотрит, как дагбаев медленно поднимается и так же медленно сокращает расстояние между ними опускаясь на корточки перед ней так что, даже глядя в пол, лере все равно бы пришлось встречаться с ними взглядом. — даже представить не мог, что ты это первой скажешь, — алтан смотрит на нее внимательно и мягко целует ее ладонь. а лере кажется, что тут что-то не так. чувство шестое так и вопит где-то, мол, беги скорее отсюда, да не оглядывайся. — но это не все, что я должна тебе сказать, — макарова вздыхает тяжело, крепко сжимая его ладони своими. лучше скажет она, чем вадим. у нее на это смелости хватит, а дальше — будь что будет. победителей не судят. — и что же, марлена? — голос его звучит как-то неестественно, как-то холодно, не так, как он звучит обычно в разговоре с ней. девушка и хотела бы списать это на то, что дагбаев так на ее слова реагирует, но чувствует, что это не так. — ты все знаешь, — вдруг понимает она и невольно подается назад, от алтана дальше, а тот крепко в ее колени руками упирается, не давая возможности уйти. ее словно водой горячей обдает — вадим ее опередил. — знаю, что ты все время врала мне? — юноша в этот момент похож на змею, а лере вдруг страшно становится впервые за долгое время. — конечно, знал. я не идиот. должен признать, ты потрясающая актриса. я почти поверил дагбаев поднимается и теперь статуей возвышается над ней, авторитетом своим давит, вызывая внутри макаровой еще большую тревогу, чем до этого. — дай мне все объяснить, — удивительно для самой леры, но говорит она холодно, в голосе словно сталь звенит, а внутри у нее тем временем все горит, как пожар лесной. — есть смысл? я знаю, как это все работает — вадим на твоего разумовского уже столько лет работает и ни разу не прокололся, — задумчиво начинает юноша, высвобождая свои ладони из ее. — понимаю, задание, все прочее по списку, должен признать, ты подобралась слишком близко. я даже начал тебе доверять, а тут такой удар, да еще в спину, какая незадача, — и звучит это все как чертова насмешка, от которой лере вдруг больно становится. — мне вот интересно только, спать со мной тоже было твоим заданием или ты просто так ответственно подошла к данному фарсу? макарова стыдливо, как ребенок, опускает взгляд вниз. смотреть на него не может — наверняка в глазах сплошное разочарование увидит да мнимые упреки. а это слишком невыносимо. — сначала это было заданием, но сейчас…сейчас это стало личным, — она вздыхает и вновь роняет лицо в ладони. — я бы не хотела, чтобы все так было, но имеем, что имеем, и мои слова о том, что я люблю тебя, действительно правда. и это еще один из тех моментов, когда я говорила тебе правду. — кажется, уже поздно для оправданий. — и что, убьёшь меня теперь? — а есть другие варианты? — молодой человек иронично дергает бровью. — ты можешь дать мне уйти, — мрачно говорит девушка, хотя и понимает, что этого не случится. — это невозможно, ты же знаешь, — алтан устало вздыхает, очерчивает кончиками пальцев лерин подбородок и поднимает ее голову вверх. — я не могу в живых тебя оставить, лер, несмотря на все, что…что я к тебе чувствую. не могу, хотя и хочу. — ты босс в этой шаражкиной конторе, — словно бы напоминает лера, накрывая его ладонь своей. — почему не можешь? — сама посуди, ты, по сути, предатель, я просто не могу отпустить тебя. что будет с моим гребаным авторитетом? — дагбаев тяжело вздыхает, головой качает. — ты же знаешь, здесь все только от этого и зависит, а мне не хочется, чтобы все это решилось из-за тебя. — бизнес важнее, да? — она невольно хмыкает и поднимается с дивана, вставая вплотную к молодому человеку. у них между лицами расстояние в пару сантиметров, но никто не решается его сократить. — что ж, все, что я хотела сказать, я сказала, — лера вальяжным жестом стряхивает с его плеч несуществующие пылинки. — ты только не затягивай, ладно? не хочу, чтобы больно было. макаровой вовсе не страшно, ей вдруг так спокойно стало. и неважно, что ее вот-вот убьет дагбаев. выходит, как в лучших традициях драм. — ты удивительна спокойна для человека, которого вот-вот убьют, — мрачно замечает молодой человек. а сам ведь понимает, что ее убить не сможет. она для него слишком многое значит, чтобы не сделала и кем бы не оказалась на самом деле. — мне больше нечего терять. — а мать? — за ней присмотрит олег. — так ему веришь? — алтан только ехидно хмыкает и каким-то до ужаса нежным жестом заправляет ей волосы за уши. — нет причин не верить, — лера вальяжно жмет плечами. выбора нет больше. — твоя наивность удивляет меня, — уже без какой-то злобы и тени ехидства говорит молодой человек, качая головой. — это единственное, что мне осталось, — и это, к сожалению, правда. — у меня, кроме олега и матери никого нет. тебя я уже потеряла. — думаешь, он бы выбрал тебя? забавно. ты похожа на маленького котенка, брошеного на улице, который думает, что огромная собака не такая плохая, какой кажется, когда гавкает. лерке кажется, что он попросту тянет время. словно и избавляться от нее не хочет, хотя и понимает, что надо. он будто бы на развилке стоит решение не может принять, не знает, как ему лучше поступить. макарова видит это, уверена, что все правильно понимает — она дагбаева достаточно знает, чтобы выводы верные делать. — не думаю, — девушка лишь взгляд опускает, словно ребенок, которого ругают. — но мать мою он не бросит. что бы ни случилось. алтану смешно — он и подумать не мог, что она такая наивная. лера-то? лера, которая могла без зазрения совести испачкаться в чужой крови, может верить в то, что олег волков не бросит ее мать. дагбаев только-только решает озвучить свои мысли, однако перебивает его желание характерный звук лежащего в кармане его брюк телефона, оповещающий о пришедшем сообщении. лера внимательно смотрит за тем, как юноша быстро меняется в лице и что-то быстро печатает, вмиг напряжённым становится. — отложим этот разговор на несколько часов. постарайся к моему возвращению придумать реальную причину не убивать тебя. он усмехается, хотя и сам понимает, что лерке и думать-то не надо, у него рука на нее банально не поднимется. в гостиной вадим появляется как всегда не во время. мужчина едко улыбается, сжимая в зубах деревянную зубочистку, и взгляда с макаровой не сводит, показывая, что победитель здесь он, не она явно. — отведи ее в комнату и проследи, чтобы не убежала, — дагбаева с нее взгляда не сводит, хотя обращается к подошедшему вадиму, на что тот только как болванчик кивает. — ты — подонок, вадим, — абсолютно спокойно говорит она, качая головой. на деле же лера абсолютно не спокойна. ей кажется, что она не может дышать. лёгкие сдавливает с такой силой, что сделать один короткий вздох оказывается задачей нереальной. девушка пытается выглядеть так, словно вовсе не страшно, надевая всю ту же маску полного безразличия и невозмутимости, хоть в душе она буквально бьется в истерике, кричит и хочет убежать куда-нибудь далеко, спрятаться и сказать «я в домике». — думаешь, что выиграл? — тянет она, качая головой. — а разве это не так? — вадим только криво усмехается, держа свою излюбленную зубочистку в правом уголке губ. — ты потеряла этого золотого мальчика, а значит, больше не нужна своему настоящему боссу. ты бесполезная, валерия, ты потеряла все, но почему-то все еще не можешь это принять. дураку понятно, что мальчишка тебя не убьет, но и прежней жизнью тебе ни он, никто другой не дадут. — ты, как и я, скоро все потеряешь, поверь мне, — макарова криво усмехается. — думаешь, я не смогу вернуть доверие алтана? доверие олега и сергея? да ты сама наивность! — хохочет с очевидной издевкой, сама себя не узнает, она словно снова в жизнь уверовала. очевидно, чувствует, что конец-то близок. — возможно. поэтому ты не доживешь до конца этого часа, лерчик. макарова и понять ничего не успевает, когда ее сзади вдруг крепко хватают, а после она начинает отчетливо ощущать около своего горла холодное, такое острое лезвие ножа. сопротивляться желания нет никакого, так что девушка только глупо как-то смотрит на вадима. пазлы в ее голове складываются в одну-единую картинку, и лера усмехается как-то грустно: и как она сразу только не догадалась до этого. — ты ведь работаешь и не на алтана, и не на разумовского. не вопрос, утверждение, в котором она уверена полностью. — а ты не такая дура. — на кого тогда? — резко спрашивает и щурится. знает, что не расскажет, но все равно пытается. попытка не пытка. правда в ее случае попытка закончилась смертью. закончится очень скоро, вернее. — на того, кто больше заплатит. лера с силой вцепляется в руку того, кто держит ее со спины, пытаясь устоять на ногах таким образом, а не оказать сопротивление. вместо желания сопротивляться появляется лишь огромное желание напороться на этот самый нож самостоятельно и заключить эту пытку. и надежда на то, что ее потенциальный убийца сам перережет ей глотку и закончит, наконец, то, что должен. не важно что, лишь бы все закончилось. она устала безумно от всего этого. — мразь. вадим улыбается так, словно ее оскорбление служит для него самым что ни на есть комплиментом. а после дает знак тому, кто стоит за леркиной спиной. она не успевает сообразить, когда человек за ее спиной резко поворачивает ее к себе лицом, и тут же вскрикивает от сильной боли в животе, когда мужчина с яркими синими волосами придвигает ее ближе к себе. со стороны это все еще может сойти за объятия старых друзей, если закрыть глаза на торчащий в ее животе нож. лера крепко цепляется в плечи мужчины и смотрит ему в глаза с неподдельным страхом. ей не стыдно бояться сейчас. она даже пошевелиться от шока не может. хотя, не то, чтобы до этого у нее были силы на это, но сейчас ее будто парализовывает болью, ужасом и осмыслением скорой смерти. хочется кричать от боли и биться в истерике от вновь появившегося желания жить, но макарова ничего не делает, только стоит и смотрит на своего убийцу снизу вверх, истекая кровью. чувствует, как ноги медленно подкашиваются, а руки с трудом держатся на плечах мужчины. по щекам наконец-то начинают катиться слезы, а под ногами давным-давно расползается красная лужа. мужчина сильнее толкает холодное лезвие в мягкую плоть, буквально до самой рукояти. лера не знает, задевает ли он какие-нибудь жизненно важные органы, но понимает, что вряд ли ей станет лучше от понимания этого. — давайте, убирайтесь! последние слова — для дураков, которые не сказали достаточно в своей жизни! ⁴ — с ухмылкой тянет вадим, потешаясь над ней. урод. девушка кашляет, хрипит, стоны ее теперь в большей степени похожи на бульканье где-то в болоте. — ты умрешь в муках, ублюдок. последнее, что успевает сказать макарова перед тем, как горло ее заливает алая кровь, а тело тряпичной куклой падает на пол. и лера уже не узнает, как сразу после этого вадим застрелит ее убийцу. выставит все так, словно бы это был подосланный разумовским человек. мол, сергей решил, что она предатель, а по потому и отдал приказ ее убить. и что волкову и разумовскому вадим скажет, будто бы дагбаев своими собственными руками убил макарову, когда узнал, что та была двойным агентом. создаст еще большую пропасть, еще больший конфликт, которой уже никакими переговорами решать точно не получится. лера уже не узнает, что чувствовал алтан, когда увидел, как девушка, которую он и правда смог полюбить, умерла, захлебнувшись собственной кровью. не узнает, как он несколько битых часов просидел около уже давным-давно остывшего тела, все пытаясь принять факт того, что макаровой больше нет. не узнает, какого это, быть действительно счастливой всем назло. и не узнает, что умерла за просто так, ведь конфликт между группировками дагбаева и разумовского был просто-напросто подстроен руками вадима. и не абы кем, а юмой, чтоб ее, дагбаевой, которая через каких-то два года сможет забрать себе обе группировки.