по нам дождем горьким весна плачет.

— да что же тебе от меня нужно?! — лера шипит отчаянно, затылком бьётся о стену позади себя и злобно смотрит в глаза юноши напротив себя, буквально взглядом его испепеляя. алтан дагбаев — ее проблема самая главная в последние месяца два; парень, вокруг которого всегда внимания со всех сторон было столько, что макарова удивлялась: а как он от такой активной социальной жизни не устаёт? юноша прохода не дает ей в университете буквально с начала учебного года, шагу не дает ступить и постоянно, просто постоянно издевается и пытается как-то насолить. лера причину подобного поведения понять не может, да и самого его она тоже вряд ли понять сможет, не захочет точно. ну, или, даже если захочет, то сама себе точно не позволит. он — выскочка та еще, хам, нахал и самый настоящий плохой парень. а у леры принципы свои моральные есть — с такими, как он, общего ничего не иметь, это никогда ничем хорошим не заканчивается, да и если взять в учет факт того, что девушка — сплошная невезучая неудачница, судьбу испытывать в лишний раз ей ну вот ой как не хотелось, хотя, как казалось, дагбаев на ее желание полностью забивал и чхать хотел, что в очередной раз доказывало факт того, что он — полный хам. а ей такие точно не нравятся. — ну, что же ты злишься и нервничаешь, деточка? — дагбаев тихо посмеивается, на нее сверху вниз глядит как-то странно, макарова ни единой эмоции в его взгляде прочитать не может. — рано еще нервишки трепать, сессия только через месяц, тогда-то вдоволь напереживаешься. лера возмущённо вскидывает брови и открывает рот, словно бы сказать что-то хочет, но вовсе не может подобрать даже единого слова. и все, что ей в этот момент остается, это безмолвное открывание рта вперемешку с недовольным сопением. — ты на что это сейчас намекаешь? — тихо шипит она и злобно смотрит на юношу. как же хочется его придушить. чтобы ни он, ни она, ни люди вокруг него больше не мучились. — думаешь, я завалю сессию? она на него смотрит, как на дурака, дышит тяжело, стараясь держать себя в руках и искренне не понимает, почему ей так не везет, и зачем он к ней лезет. а еще не понимает, что в нем все находят? почему девчонки все сохнут по нему, словно бы он аполлон хренов, хотя в нем ничего такого особенного нет. он ведь такая же обычная серая масса, как и она, только с большим количеством нулей на карточке. избалованный золотой ребёнок, которому все с рук спускается. эгоист, самодур, сам себе на уме. — заметь, не я это сказал, макарова! правду говорят, у кого что болит, тот о том и думает. лера тяжело вздыхает, опасно ведет челюстью, а после, решив, что ничего толкового она больше не услышит, собирается уйти, ловко юркнув под рукой дагбаева, которой он упирался в стену рядом с ее спиной. впрочем, юношу это явно не устраивало, так что, опустив ладони чуть ниже, ближе к талии макаровой, не дает таким образом уйти, что вызывает у нее еще большую волну негодования и огромное желание прямо здесь и сейчас убить алтана. очевидно, все эти эмоции и сложные мыслительные процессы отражаются на ее лице, что вызывает у алтана смешок. — некрасиво уходить в самом разгаре разговора, валерия, — с той же насмешкой говорит юноша, а в глазах его тем временем буквально пляшут черти. — я с тобой разговаривать не хочу. я вообще не хочу иметь с тобой никаких дел, понимаешь? или в твоем крошечном мозге не может появиться и мысль о том, что есть девушки, которым ты не интересен? если верить часам на стене, то до пары оставалось пять минут, и лера буквально рисковала опоздать на нее, отчего раздражение в ней росло в геометрической прогрессии. — я тебе не интересен? — с наигранной грустью восклицает юноша и корчит самую оскорбленную мину. он протянул руку и взял ее за подбородок. макарова вздрогнула и вытаращила на него глаза, не понимая, что задумал этот придурок. а от него, собственно, ожидать можно многое. — у меня, благо, есть вкус, — отдернула голову, скидывая его теплую руку со своего лица. — а ты абсолютно не подходишь под мои стандарты. и все, что меня интересует в данный момент, это то, что я опаздываю на пару, так что, — лера тяжело вздыхает, а после медленно, по слогам, продолжает. — отпусти меня немедленно. — у тебя замечательная успеваемость, пара минут погоды точно не сделает. — что ты прилип ко мне, как банный лист? тебе твоих фанаток не хватает или что, я не понимаю? скройся, пожалуйста, — лера устало вздыхает. до пары четыре минуты. — может, ты мне интересна? — иронично спрашивает парень, вскидывая бровь. — я? тебе? если только как подай-принеси, — и вдруг громко хохочет. она, вообще-то, впервые при нем смеется, пусть и из-за его глупости (?). обычно лера на него только злится и шипит, как самая настоящая змея. — тебе бы побольше уверенности в себе. ты знала, что у тебя серьёзные проблемы с самооценкой? — а тебе бы поменьше этой самой уверенности. ты знал, что у тебя серьёзные проблемы с личными границами других людей? ты же их не видишь, — уже спокойным голосом парирует девушка. со своей участью она уже смирилась. на пару истории она точно опоздает, а профессор ее просто вздернет, несмотря ни на что, ведь поблажек у нее никаких нет. будь он проклят, этот дагбаев. — а может, ты влюблена в меня, поэтому и стараешься так быстро убежать, чтобы я этого не понял? лере кажется, что он сошел с ума или она на крайний случай бредит, ведь он действительно не мог сказать такую чушь на полном серьезе, верно? хотя, впрочем, иногда ей кажется, что у дагбаева действительно проблемы с головой — в ней один только ветер, и нет ни единого намека на мозг. — ты идиот? — единственное, на что хватает леру. она действительно этого не понимала. он ведь такой мудак, как в него в общем можно влюбиться? это насколько себя не уважать надо? хотя, судя по огромному количеству фанаток алтана, лерка была слепой, глухой, тупой. — а что, вполне похоже на правду и… — что здесь происходит? громкий, низкий голос позади алтана заставляет обоих студентов резко посмотреть в сторону, откуда он звучал, и наткнуться взглядом на преподавателя истории, драконыча, как его все звали за глаза. привычно веселый мужчина мрачно глядел на сложившуюся перед ним картину и, кажется, был чем-то недоволен. лера испуганно напрягается и словно бы прячется за дагбаевым, нервно поджимая губы и вжимая голову в плечи. только этого ей не хватало. это катастрофа. — дагбаев, ты зачем к девушке пристал? — спокойно говорит мужчина, все тем же взглядом глядя теперь только на одного юношу. — мы разговариваем, профессор, просто разговариваем, — в тон ему бросает алтан, глаза закатывая. «ага, конечно» — так и хочется кинуть лере, но она оставляет все недовольство при себе, решив, что сейчас это будет более, чем неуместно. — сомневаюсь, — вадим только фыркает. — а у вас, валерия, пара у меня через, — смотрит на часы. — через три минуты, так почему вы все еще здесь? думаете, если у вас идеальная успеваемость по моему предмету, то вы можете позволить себе опаздывать? — я… лера теряется, не зная, что сказать, и только взгляд вниз опускает, как пристыженный ребенок. а после, пользуясь заминкой дагбаева, ныряет под его рукой и тут же подходит к профессору, проходит мимо него и идет в сторону аудитории, сжимая ладони в кулаки. спиной чувствует взгляд на спине и сразу знает, что он принадлежит алтану, поэтому только ускоряется, желая как можно скорее убежать отсюда. — эй, макарова! — на повороте ее догоняет вадим и теперь идет с ней в одну ногу. — да? — она оглядывается в пустом коридоре. — что он от тебя хотел? — в лоб спрашивает мужчина, окидывая ее взглядом, словно проверяя, в порядке ли она. лера только улыбается и пожимает плечами. — да черт его знает. это же дагбаев, его не понять. просто прилип ко мне и не отстает, как банный лист. — будь с ним осторожна, все эти золотые мальчики одинаковые, — серьёзно продолжает профессор, и лера готова поклясться, что таким она видит его очень редко. — дядя вадим, не волнуйся, все будет хорошо. я взрослая девочка, могу за себя постоять уже, — она вновь улыбается и целует родственника в щеку, задерживая руку на его плече на пару секунд, а после возвращает прежнюю дистанцию. — еще неделя и я стану для него неинтересной, и он отстанет. — если что, ты говори. — конечно! лера дядю своего любит — он, вопреки мнению родителей ее, не такой уж и самодур и придурок, которого бог знает как пустили в педагогику. да, пусть его редко можно увидеть серьёзным, но до шута и клоуна ему явно далеко. а может, лерке так только кажется, потому что она в нем видит только хорошее, да и любит, кажется, больше, чем отца собственного. вадим часто шутит, что она — его дочь родная, его, а не виктора, что, конечно, последнего иногда задевает. хотя, честно говоря, не один он так говорил — многие знакомые семьи, соседи, родственники говорили, что старшенькая из детей виктора и светланы как две капли воды похожа на брата отца, то есть вадима. мол, и шутки у них одинаковые, и внешность похожая, и увлечения одни и те же. добавить сюда общую любовь к истории, тяжелым сигаретам, русскому року и темному пиву, то точно получается портрет отца и дочери, а не дяди и племянницы. — залетай после пар сегодня, лерок, развеешься хотя бы, а то отец твой говорит, что ты кроме универа никуда не ходишь. так нельзя, всю молодость за книжками просидишь, — вадим смотрит на часы. до пары тем временем чуть больше минуты, до аудитории один поворот, а опоздать они оба не могут. — мне нужно учить конспекты и… — завтра воскресенье, лерок, от одного дня ничего не изменится, выучишь, — вадим доброжелательно трепет племянницу по волосам. — отказы не принимаются. — но… возражает макарова скорее просто для галочки, ведь знает, что от дяди просто так ей не отделаться. вернее, ей от него вообще невозможно отделаться — если надо, он ее «развеяться» силой вытащит, так было в тот период, когда она готовилась к сдаче экзаменов в конце 11 класса и все время проводила за учебниками, пособиями и типовыми вариантами, зачастую забывая даже поесть. родители, которых лерка даже не слушала, не придумали ничего лучше, как попросить помощи у родственника. вот он-то племянницу буквально на плече каждые выходные куда-то выводил или просто позволял ей отоспаться у себя. — так, сказал же, отказы не принимаются. с меня пиво, с тебя присутствие, — он улыбается, а после легко толкает ее в сторону аудитории. — шевелись быстрее, опоздаем, заставлю зачет писать по новой теме. — ты…- девушка возмущенно задыхается. мужчина на нее глядит внимательно и ждёт продолжения. — ну? — ты тиран! — я знаю, лерчик, я знаю. в аудиторию родственники заходят с тихим смехом, лерка получает свою работу по новой теме, хотя они и не опаздывают. смотрит на дядю возмущенно, не понимая, чем заслужила такую участь, но добросовестно выполняет тест и, по сложившейся традиции, пишет на обратной стороне листа карандашом, что вадим — самый вредный дядя. время летит слишком быстро и вот, на носу зимняя сессия, к которой лера готова идеально, так что наконец может позволить себе в большей степени расслабиться. смысла зацикливаться на учебе сейчас она не видит, по половине предметов у нее автомат, а к другой половине макарова успела подготовиться, так что сомнений в том, что сессию она закроет идеально, у нее не было. в отличие от алтана, который проседал по всем фронтам по математике и был готов забрать документы из университета только из-за нее. и лера, наконец, признает, что дело — дрянь, и она очень переоценила себя в тот момент, когда согласилась на предложенную авантюру. честно говоря, она и сама не понимает по сей день, чем она думала, когда внезапно для всех — для себя, для дяди, для юли, своей лучшей подруги — согласилась помочь алтану с математикой, в которой она, что говорится, шарила, пусть и на историческом факультете данная дисциплина была вовсе не нужна. макарова не знает, почему согласилась, возможно, у нее произошло помутнение на фоне переутомления, а может это просто из-за природной глупости — хотя, говоря честно, если уж она разбиралась в высшей математике, дурой лера вряд ли была — но с этого момента все полетело в тартарары и девушка абсолютно не понимала, как она могла в это все вляпаться. будь на месте дагбаева кто-то, кого она хотя бы на дух переносила, было бы все легче, однако алтан же раздражал ее до мозга костей. кроме того, юноша постоянно отвлекался, словно бы даже не был заинтересован в том, чтобы понять математику, хотя, объективно говоря, это нужно было ему, а не ей. хотя при этом, со стороны леры шло стремлений больше, чем со стороны дагбаева. и девушка неоднократно думала о том, чтобы бросить эту затею, однако внутренний упертый баран не позволял ей кинуть начатое в самом начале. тем более, таким образом, она бы точно дала ему еще больше поводов для насмешек и шуток, которых о стороны дагбаева стало немыслимое количество. благо, леру это не то чтобы и задевало — во-первых, алтан для нее авторитетом не был, чтобы его слова ее задевали. во-вторых, макарова за четыре месяца учёбы привыкла к этому и даже в какой-то степени забила. пусть говорит, что хочет. пусть в перерыве между парами ведет себя, как придурок. лере уже как-то даже все равно стало. что говорится, притерлась. она и к самому алтану. хоть она и по-прежнему считает его редкостным придурком, он больше не раздражает ее так сильно, как это было раньше. она даже волнуется за него в некотором роде. — господи, да и издеваешься? — лера закрывает лицо руками и чуть ли не плачет от отчаяния, когда дагбаев в очередной раз отвлекается от того, что она говорит, чтобы проверить телефон. — не злись, девочка, дело первой важности, — невозмутимо говорит юноша и убирает телефон, акцентируя внимание на лере. так было на протяжении всех тех двух недель, что они занимались: его внимание либо всецело принадлежит телефону, либо глупым шуткам, либо ей самой, но никак не математике, как бы хотелось самой лере. — я думала, для тебя математика сейчас важнее, — недовольно шипит она. — мне это не нужно, тебе, очевидно, тоже, тогда зачем я трачу свое время на тебя по три раза в неделю, так еще и свои деньги на такси до тебя трачу? мне это нахрен не нужно, дагбаев, так что имей совесть хотя бы слушать меня внимательно и стараться понять то, что я говорю. либо это наша последняя встреча в таком формате, я не железная. лера резко откидывается назад на спинку стула в отчаянии. настолько резко, что весь ее вес переходит на задние ножки, от чего стул начинает крениться назад, а девушка отчаянно пытается ухватиться руками за стол, за котором они сидели, что заканчивается неудачей, ведь пальцы скользят по гладкой стеклянной поверхности. вместо этого она только цепляет пустую кружку, в которой был не так давно кофе, сделанный — вы не поверите — самим алтаном. она уже готовится к больному падению и удару спиной о деревянную спинку, однако этого не происходит. макарова, которая до этого испуганно зажмурилась до синих пятен, осторожно открывает сначала один глаз, потом другой и замечает над собой лицо дагбаева. как оказывается после изучения получившейся обстановки, тот удачно успел перехватить спинку стула и не дать своему неудачливому репетитору упасть. — ты сплошная катастрофа, валерия, — замечает он без тени насмешки и возвращает стул вместе с лерой на прежнее положение. девушке кажется, что на миг в его глазах мелькает волнение, но она быстро отметает эту мысль. сам же алтан тем временем успевает сходить за веником и совком, чтобы убрать осколки кружки, и вернуться. — прости, — лера неловко опускает взгляд на то, что осталось от кружки, и поджимает губы. — давай помогу? — сиди, а то еще что-нибудь сломаешь, — тянет юноша, отодвигает стул с девушкой в сторону и начинает собирать большие осколки. — она же стоила дофига и больше, да? — шестимесячная зарплата твоего дяди, — алтан отвлекается от разбитой кружки и смотрит на леру. — успокойся, этим сервизом в этом доме пользуются только тогда, когда нужно что-то разбить. юма, моя сестра, кидалась им, когда выгоняла своего бывшего мужа отсюда. считай, что это на удачу. макарова думает, что ей уже нравится его сестра, хотя они и не знакомы даже. — ладно, — она вздыхает. весь запал злобы на юношу сразу же пропал.- еще раз прости. — говорю же, забей. — я очень неуклюжая, — говорит она, как пристыженный ребенок, пока алтан разбирается с осколками — да, я заметил это. вот только что буквально, — он хохочет, однако как-то беззлобно, чем удивляет девушку. — это не смешно, — насупленно тянет лера, качая головой, и скрещивает руки на груди, глядя на то, как на лице дагбаева появляется улыбка. — я не могу носить шорты, юбки, платья, потому что у меня на ногах вечно синяки. я в общем-то не могу носить открытую одежду ровно по этой же причине, — как бы в подтверждение своих слов она закатывает рукав черной рубашки демонстрирует синяк на руке. — и это все в совокупности с тем, что мне легкого удара достаточно для появления гематомы. да даже не удара, обычного, сильнее нормы касания будет достаточно, чтобы синяк сходил больше недели. — не завидую тебе, — алтан уходит с осколками и быстро возвращается, жестом показывая, что лера может вернуться в прежнее положение, то есть придвинуть стул к столу. — да и твоим друзьям и знакомым. — то есть себе? — говорит она, таким образом намекая, что он относится к последней категории людей. — то есть мы уже друзья? — иронично тянет он и присаживается рядом с ней. — знакомые. приятели. у меня все еще есть самоуважение, чтобы дружить с тобой, — фыркает она, а только после понимает, что это звучало грубо. — ауч, ты такая колючка, — алтан, впрочем, не обижается, как кажется лере. — и за что мне такое наказание было послано? — очевидно, что за грехи, — парирует макарова с улыбкой и без какой-то грубости. — куда интереснее, что я! такого сделала, чтобы ты мне попался на моем жизненном пути? — да, брось, это вознаграждение, любая на твоём месте была бы рада, что видит меня так часто, — заговорщически говорит юноша. — я — не твоя фанатка, дагбаев, нас связывают только деловые отношения, — деловито тянет лера. — убеждай себя в этом, дорогая, — самоуверенно тянет алтан, подмигивая. — настанет время, когда моя фамилия станет твоей. — серьёзно тянет он. и девушка понять не может, говорит ли он действительно серьезно, либо просто шутит и потешается над ней. — что?.. да ты… — да? — какой же ты самовлюбленный! и эгоист, — возмущённо бросает макарова. — никогда не встречала такого нахала, как ты, дагбаев, — мрачно добавляет она, качая головой. и все-таки, он ее чертовски сильно раздражает. — я с тобой не только фамилию одну иметь не хочу, я с тобой за стол один не сяду. — ты уверена? — как-то странно тянет алтан и заглядывает ей прямо в глаза, вскидывая бровь вверх. — подумай еще раз. — о чем? однако реплика остается проигнорированной. — время позднее, давай я тебя отвезу домой, чтобы ты по такси не каталась, а то мало ли что, — вместо ответа говорит юноша и поднимается с места, не дожидаясь согласия девушки. лера-то понимает, что он от нее просто так не отстанет и выбора у нее, по сути, даже и нет, но зачем-то кивает. дагбаев надевает пальто и опирается плечом на косяк, пока терпеливо ждет макарову, которая долго возится со шнуровкой на своих берцах. внимательно рассматривает ее, словно бы ищет ответы на какие-то свои вопросы. лера, наконец-то, поднимается с небольшого диванчика, поправляет цепочку на жилетке. и именно в этот момент открывается дверь в прихожей, а в дом заходит невысокая женщина лет сорока. она смотрит на леру, потом на алтана и снова на леру. — неужели я дожила до того момента, когда ты привел домой девушку? думала, ты приведешь ее на мою могилу, — женщина смеется, отчего около ее ярко-накрашенных алых глаз появляются маленькие морщинки. — я юма, сестра этого оболтуса. получше никого найти не могли? — юма! — злобно восклицает алтан, хмурясь. — я не его девушка, — вставляет свои две копейки лера, чтобы разогнать все недопонимание. — я ему с математикой просто помогаю, — а после, вспомнив о том, что не назвала своего имени, добавляет. — я лера. дагбаева хмыкает, словно бы что-то вспоминает, и хитро глядит на брата, чуть щурясь, что вызывает у него еще большее негодование. — приятно познакомиться, лера, хотя мой вопрос все еще остается открытым, — она протягивает руку, которую макарова с радостью пожимает. дагбаева задерживает взгляд на кольцах на пальцах студентки, внимательно их разглядывая. — красивые. у моего знакомого было такое же, — она указывает на перстень с головой дракона. — вообще-то, я ему его подарила несколько лет назад. вы на него и похожи еще. — правда? — лера усмехается. она не удивится, если речь идет о вадиме. — мне его дядя отдал три года назад, мы с ним очень похожи. — дай угадаю, вадим макаров? — догадывается юма и спрашивает больше для галочки. — верно. откуда вы его знаете? — учились вместе в институте, у меня, к слову, тоже образование историка, правда по профессии я работать не смогла. моя главная ошибка в жизни. после, конечно решения взять этого парня под опеку. меня всегда удивляло, как ваша мама и вадим не похожи, да и вы на родителей тоже не похожи. как будто бы выиграли в генетической лотерее, — невозмутимо говорит женщина. лере хочется возразить: проиграла же! схожесть с дядей играет с ней ну уж очень злую шутку. — может, останетесь на ужин? — к сожалению, родители ждут, я обещала отцу вернуться домой раньше, — с сожалением отказывается макарова, качая головой. — что ж, жаль, — юма хмыкает. — дяде привет передавайте… хотя, я лучше сама это сделаю, он живет все там же? — именно. — и всё-таки, вы очень похожи с вадимом, как две капли воды, — вновь повторяет юма. — даже одеваетесь одинаково, макаров всю юность жилетки с берцами носил. девчонки тащились. темное пиво и тяжёлые сигареты вы любите так же сильно, как и он? — не знаю, к счастью или сожалению, но да. — помню, как ему ваш отец говорил, что нашел у вас сигареты. он ведь все еще не знает, что их вам как раз вадим и дал? — юма посмеивается, а алтан почему-то удивлённо смотрит на леру и сестру. — упаси боже! такой скандал будет, — макарова тут же подхватывает волну старшей дагбаевой. — может, мы поедем? — недовольно тянет алтан, что заставляет леру перестать улыбаться. — какой серьёзный, ну просто бизнесмен, — ехидно тянет женщина, издеваясь над братом. — что ж, была рада вас увидеть, лера, приезжайте еще и дядю с собой берите, я вам столько историй про него расскажу! лера признает, что юма нравится ей еще больше. она по характеру чем-то вадима ей напоминает. — хорошо! макарова выходит на улицу и тут же начинает обнимать себя руками, запахивая полы кожаной куртки, быстро шагая к машине алтана, следом за ним. — не думал, что ты так быстро найдёшь общий язык с юмой, она обычно никого к себе не подпускает, — мрачно заявляет дагбаев спустя пару минут езды. — вероятно, это просто схожесть с дядей, не больше, — невозмутимо заявляет макарова, качая головой. — откуда такое неожиданное желание меня подвезти? до этого тебя не волновало, как я буду добираться до дома. — ты не говорила, что гоняешь на такси, знал бы, с самого начала подвозил бы, — все тем же тоном ответил юноша. — я не должна перед тобой отчитываться, плюс ты мог догадаться, автобусы сюда не ходят, машины своей у меня нет, — спокойно продолжила девушка, качая головой. — могла бы просто попросить, я бы не отказал, нет же, такси лучше, — дагбаев фыркает. — я не понимаю, чем ты недоволен? ничего страшного не произошло, расслабься. — ну да, как же, с тобой расслабишься. дальнейшую часть пути они ехали в тишине, а затем, высадив леру около ее дома, алтан вдруг спросил, к какой ей завтра паре, и, услышав что к первой, пообещал заехать за ней минут за двадцать до пары, чем сильно удивил макарову. зима быстро входит в свои права и в начале декабря выпадает обильное количество снега, которое, вот незадача, тает так же быстро, превращаясь в мерзкую кашицу под ногами, а после снова замерзает и вся дорога от дома до универа для леры превращается в дорогу из жёлтого кирпича, покрытую огромной ледяной коркой, от скольжения по которой девушку не спасает даже глубокий протектор на подошве. так продолжается на протяжении трех недель и макаровой от отчаяния хочется кричать. и именно в тот день, когда дорога стала просто невыносимо скользкой, алтан, который обещал заехать за ней накануне, как делал вот уже чуть больше недели, написал что с утра занят и макаровой придется добираться самостоятельно. и, естественно, для очень везучей леры это значило новые травмы, так что на порог универа девушка поднималась чуть хромая на левую ногу, злая и обиженная на весь мир. зимы в этой стране заслуживают отдельного места в аду. — что случилось? — юля налетает со спины, из-за чего девушка чуть ли вновь не падает. — дороги случились! — макарова зло шипит, стоя фактически на одной ноге. — однажды я уеду туда, где нет зимы, и стану самым счастливым человеком в этом мире, а пока имеем, что имеем, хотя, это «что» больше имеет нас, чем мы его. юля смеётся — ее подруга становится милым котенком, когда злится из-за каких-то пустяков, настолько милым, что самой пчелкиной сложно зачастую сдержать умиления. впрочем, тут нужно понимать, что распространяется подобное только на те случаи, когда причина для агрессии плевовая. в противном случае макарова буквально становится фурией, которая готова убить всех и вся на своем пути, а лучше несколько раз подряд. пчелкина, благо, умела различать эти состояния леры, иначе бы их дружба просто не смогла бы быть такой долгой. — а что, твой герой-любовник тебя забрать не хочет? — будущая журналистка хохочет, глядя на то, как на лице леры появляется искреннее непонимание. — кто? — она вдруг резко тормозит, морщится из-за боли в ноге, и непонимание на ее лице сменяется недовольством. девушка складывает руки на груди и смотрит на пчелкину так, словно та сказала самую настоящую глупость. хотя, впрочем, так все и было. — ты о дагбаеве что ли? макарова тяжело вздыхает: она уже заранее знает, что будет дальше и что ей сейчас скажет юлия, и морально готовится к этому. — ну, а о ком же еще? — та только хитро кивает. — сама посуди, он тебе в универе прохода не дает? не дает. постоянно цепляет, пытается привлечь внимание. ты знаешь, у парней так бывает — рядом с девушкой, которая им нравится, они ведут себя как идиоты. мозг буквально по щелчку пальцев выключается. игорь мой такой. он далеко не дурак, но когда мы вместе, я думаю по-другому, — на лице юли расцветает улыбка, и лера готова на крови клясться, она ее такой влюблённой впервые видит. — он в тебя втрескался по самые уши, лерок! — юль, не неси чепуху, он просто так развлекается, не больше. да и потом, я явно не в его вкусе, ты только посмотри на меня — ну, не красавица далеко ведь, вокруг него девушки и краше есть, а он с какого-то перепуга должен смотреть на меня, — лера смеется абсолютно искренне, считая себя правой. — ему нужна помощь, я ему помогаю. после сессии нашему партнёрству придёт конец и я, наконец-то, выдохну спокойно. может, мне повезет, и он вообще от меня отстанет, и мы все забудем об этом, как о страшном сне. и все будут счастливы. «конечно, дагбаев отстанет, как же. ты, деточка, видно плохо его знаешь» — про себя думает макарова, мрачнея на глазах. быть может, если что, ей начать вести себя отвратительно, и алтан тогда сам убежит так быстро, что только пятки сверкать будут? звучит, как план, который лера даже попробует выполнить. — господи, да ты ведь даже дальше носа ничего не видишь! — отчаянно восклицает юля и выкидывает руки вверх в молебном жесте, призывая все, что только можно, к помощи ей. — а что я видеть-то должна, а? — дура ты, лерк, дура, — концовку пчелкина говорит чуть ли не по слогам, разочаровано махает рукой, словно бы понимая, что тут ей мало что поможет. — все, встретимся после пар, сил моих больше нет! девушка быстро целует макарову в щеку, тут же стирая с нее помаду, и убегает раньше, чем лера успевает что-то понять. — да почему это я дура? она больной ногой недовольно топает и тут же шипит от боли. гребаная зима, у лерки сил терпеть это больше не осталось, хочется тепла, солнца и нормальных дорог, а не катков вместо них, черт возьми! такой уж юля была — видела все, что не видели, понимала больше, чем понимали другие. очевидно, именно поэтому свою жизнь она захотела связать с журналистикой. год-другой и имя пчелкиной точно будет на главных страницах всех журналов; это определённо было пчелкинским призванием. именно поэтому юлька всегда себя правой считает — даже если всем понятно, да и ей самой, что это совершенно не так. она по головам пойдет, но точно убедит всех в том, что именно ее точка зрения самая верная. если она себе что-то придумает, то все, туши свет, бросай гранату, пчелка выклюет тебе весь мозг одной и той же темой. лерке иногда бывает жаль игоря, он с пчелкиной встречается вот уже год и почему-то все еще не поехал крышей. либо он и сам ничем не отличается от своей девушки, либо так сильно ее любит. вот и сейчас юля себе придумала полную чушь: подумать только, она думает, что алтан (!) влюблен в нее (в леру!). журналисты, конечно, частенько придумывают странные события для своих статей и репортажей, но, кажется, пчелка здесь всех переплюнула. причем, стоит отметить то, что юлия не просто думает, что дагбаев влюбился в макарову, прости господи. она в этом буквально уверена, что у самой лерки не вызывает ничего, кроме приступа смеха — где она и где алтан. буквально небо и земля, хотя это все равно не мешает журналистке раз за разом заводить этот разговор, каждый раз приводя одни и те же доводы и, вероятно, думая, что на сотом круге ей удастся уговорить подругу в том, что она, вообще-то, права! впрочем, лере на радость, это никак не мешает их дружбе, иначе бы, в противном случае, она бы действительно придушила дагбаева: за то, что не дает ей жить, убивает нервные клетки и рушит долгую дружбу. две пары пролетают быстро, и вот, лера на большом перерыве уже шагает по другому корпусу универа, к дяде, который в ближайшее время будет замещать историка на факультете алтана — что, кстати, самого вадима вовсе не радует, он этого «золотого придурка» на дух не переносит и мечтает буквально о том, чтобы тот, наконец, забрал документы и ушел куда подальше — дабы попросить его довезти ее до дома после четвертой пары. щиколотка за две пары разболелась невыносимо, из-за чего лера даже не знает, как ей нормально перебираться от одной аудитории к другой, что уж говорить о дороге домой. — эй, макарова! позади слышится чертовски знакомый голос и лера уже хочет лезть на стену от отчаяния или убежать куда-нибудь. или уползти в крайнем случае, раз уж она даже уйти нормально не сможет. она медленно оборачивается и с видом загнанного в угол котёнка. осталось руки поднять и сдаться, а дальше только расстрел. — чего тебе? у нас, вроде как, сегодня занятий нет, — говорит она и опирается рукой на подоконник, ведь стоять практически на одной ноге ей было неудобно. — ни привет, ни пока, — замечает как бы между прочим молодой человек. — да, да, извини. привет. качает головой и водит руками по лицу. до пары все меньше и меньше, а ей еще идти в другой корпус. как бы ей не хотелось поговорить с дагбаевым — справедливости ради, не то, чтобы и хотелось, но не то, чтобы не хотелось — она может не успеть со своей травмой. — что с ногой? — спрашивает в лоб и оценивающе смотрит на девушку, словно бы так проверяя у нее наличие других повреждений. — ничего, — алтан смотрит на нее внимательно, словно бы давит на нее своим авторитетом, под напором которого лера сдается, закатывая глаза. идиот. — подвернула. поскользнулась, упала. очнулась — гипс. — тебе бы в медпункт, — с какой-то заботой говорит он, но девушка быстро убеждает себя в том, что ей просто кажется. мало ли что она могла придумать из-за разговора с пчелкиной. — мне на пару. а перед этим к дяде, чтобы он подвез меня до дома. я не могу стоять тут и трепать языком с тобой даже при огромном желании, которого, впрочем, мало. — ты хоть раз о себе можешь позаботиться? — невозмутимо бросает юноша, качая головой. — тебя что, уже на минуту одну оставить нельзя? уже успела в какое-то дерьмо вляпаться, — говорит так, словно бы разговаривает даже не с макаровой, а сам с собой. — не веди себя так, словно ты моя мать, дагбаев, — к собственному удивлению спокойно говорит лера скрещивая руки на груди. выскочка. — так, все, я отчаливаю, мне пора на пары. она мягко хлопает его по плечу, мягко улыбается и уже собирается уходить, как вдруг дагбаев легким движением подхватывает макарову под бедра и все так же легко закидывает ее на плечо, чуть присев. — алтан! — взвизгивает лера, испуганно хватаясь за мужские плечи. — так сложно хоть раз о себе позаботиться? — фыркает тот ей в ответ. придерживает тем временем ее одной рукой чуть выше колен, игнорируя возражения макаровой. — и как ты вообще жила без меня? — прекрасно, вот честное слово! не знала тебя, не мучалась ни дня. поставь меня на пол, дагбаев, пока я тебя не придушила собственными руками! — так, девушка, успокойся, хорошо? — посмеиваясь просит дагбаев, шагая в сторону медпункта. макарова мрачно вздыхает, глядя на время, и понимает, что она точно опоздает. и, вероятно, может даже не попасть на пару окончательно, если алтан ее не оставит в покое. а он вряд ли оставит — он чертова липучка. особенно с ней. — да почему же ты не можешь оставить меня в покое? вопрос леры, как она и ожидала, остаётся без ответа. девушка и понять-то не может, за что ей наказание такое в лице алтана попалось и чем она все это заслужила. не грешила ведь нигде, а ей все равно послали дьявола, одетого как всегда с иголочки. девушка сидит на кушетке, вытянув на ней больную ногу с перевязанной эластичным бинтом, и мрачно глядит на алтана, который с улыбкой — и какого черта он улыбается, словно только что сделал самый лучший поступок в своей жизни — обращал все свое внимание на медсестру, сидящую в нескольких шагах от них. — в ближайшее время никаких каблуков, пусть нога отдыхает, — говорит женщина, даже не поднимая взгляда на них. — слышала? только ботинки без каблука, — дагбаев иронично смотрит на леру, весело ей подмигивая. — я похожа на дуру, которая зимой будет носить каблуки? — звучит это как вопрос, который ответа не требует. — не злись, дорогая! макарова смотрит на него, как на полного идиота и понимает, что его-то вся эта ситуация крайне забавляет и только. хочется кричать — она снова, сама того не понимая, становится личным клоуном дагбаева. в который раз за последние четыре месяца. это уже рискует войти в привычку, что макарову, к слову, тоже не особо радует — у нее-то из вредных привычек только табакокурение. перспектива стать шутом и арлекином для него ее абсолютно не устраивает. — вот это поможет уменьшить боль, — медсестра протягивает молодому человеку маленький квадратный белый листок, верно посчитав, что в этом дуэте именно он ответственный взрослый. — это обязательно? — лера резким жестом забирает листок из чужих рук. — хотите уменьшить боль — да. — перед тем, как что-то выписывать, поинтересуйтесь, как ваш пациент переносит тот или иной компонент, — она мрачно смотрит на выписанное лекарство, а после комкает лист и выкидывает его в ближайшее ведро. — у меня аллергия на диклофенак. но все равно спасибо за помощь, — и улыбается, пытаясь сгладить углы. можно ли это считать халатностью? вряд ли, в конце концов аллергия на диклофенак встречается редко, и лерке в этом плане «безумно повезло», так что смысла попросту растрачивать энергию и портить настроение и самой себе, и этой на первый взгляд неплохой женщине лера не видела. — я об это… — не переживайте, все в порядке, правда! — девушка улыбается настолько широко, как только может. — могу я теперь пойти на пары? я итак уже сильно опоздала. ей в ответ только кивают. макарова уже собирается начать обувать берцы, когда дагбаев вдруг ее останавливает, положив руку на ногу гораздо выше травмы. причем, делает это так, что сама лера практически не чувствует его касания, да и дискомфорт это так же не вызывает, хотя обычно все работает именно так. — ну-ка, притормози, куда ты с такой ногой пойдешь? какие пары, лер, ты в своем уме? ты ведь даже до аудитории нормально не дойдешь, — молодой человек сам осторожным движением справляется с ее обувью, несильно затягивает шнурки, хотя, скорее даже осталяет их вовсе не затягивает и убедительно смотрит на нее. — я отвезу тебя домой. — у меня еще две пары, какой домой! — возражает лера и уже собирается встать, но алтан ее осторжно сажает на место. — что за потребительское отношение к своему здоровью? — вопрос, конечно, риторический, и они оба это понимают. — где твои вещи? я заберу их. — в гардеробе. десятый ряд, черная куртка с рисунком на спине, — отвечает, когда понимает, что ей так лучше будет точно, дагбаев все равно не отстанет, тратить время на споры просто бесполезно. — отлично, никуда не уходи! лерка пару секунд глупо смотрит на закрывшуюся за дагбаевым дверь, хлопая глазами. идиот, какой же идиот. — как будто я могу это сделать, — фыркает она, обречённо откидываясь назад. на автомате достатает телефон и быстро пишет юле, чтобы та после пар ее не ждала и шла, а лучше ехала — одного калеки в семье хватает — без нее. — какой у вас парень хороший, — вдруг падает голос медсестра, чем вызывает у лерки смех. — такой заботливый. — да что ж вы его все моим парнем считаете? — хохоча, говорит макарова, головой качая. — мы не встречаемся, он не в моем вкусе. да и я не в его, впрочем. никогда в этой жизни, если честно, не позволю себе что-то подобное. себя не уважать же. женщина на нее смотрит, как на наивного ребёнка, и почему-то как-то хитро улыбается: — а вы бы открыли глаза, тогда увидели бы больше, чем сейчас, — на удивление, лере заткнуть ее не хочется, хотя та сильно выходит за рамки дозволенного. — он правда создает впечатление хорошего парня. — вы его плохо знаете. как и я, впрочем. алтан возвращается быстро. отдает девушке ее куртку, благодарит медсестру, смотрящую на них подозрительным взглядом, а после помогает — доносит вообще-то, но да ладно — лере добраться до его машины. не переживает за то, что их увидят, хотя она просит дать ей возможность дойти самой квартал, как обычно они делали после пар. в салоне тепло и макарова расстегивает куртку, закидывая свой портфель назад, и чуть приспускается на сидении, улыбаясь. на улице холодно, у нее ладони замерзают быстро, за те минуты две, что они — алтан — идут к машине. — спасибо, — макарова категорично смотрит на свои красные костяшки рук. — за помощь. — а я уж подумал, что ты вредничать до конца дороги, злиться будешь. даже представить не мог, что ты такая вредина, валерия, — иронично отвечает юноша, а со стороны леры тут же звучит фырканье. — надо было тебе все испортить. — не за что, — говорит он вместо того, чтобы отреагировать на не слова. — мне не сложно, а ты сама о себе точно не позаботишься. так нельзя. — это ты отдыхать можешь, тебе блестящее будущее обеспечено. мое же будущее зависит только от меня, я не могу тратить время впустую. — твое собственное здоровье — это не трата времени впустую, — тут же парирует алтан и на секунду переводит на нее недовольный взгляд. — не начинай, жила как-то так всю жизнь и дальше буду жить. без нотаций, — лера быстро печатает сообщение дяде, в котором сообщает, что к нему не придет, хотя они договаривались встретиться этим вечером. с появлением дагбаева в ее жизни, у макаровой стало катастрофически мало времени на себя и близких. три занятия с ним — это, кажется, слишком много, особенно с учетом того, что она работает за бесплатно. хотя, она иногда заставляет алтана решать ее задачи за нее или переписывать ей конспекты. — ты ужасно беспечна в этом вопросе, — констатирует он и вдруг тянется к бардачку под любопытным взглядом девушки. достаёт какой-то шоколадный батончик, кажется, с орешками, и кидает его лере. — вы стойко выдержали испытание медпунктом, макарова валерия викторовна! это ваш утешительный приз. алтан улыбается и даже порывается щелкнуть макарову по носу, но та быстро отодвигается назад и забавно морщится. — я тебя съем, дагбаев, — фыркает она снова, но все-таки быстро раскрывает обертку батончика. — мой любимый. угадал или спросил у кого-нибудь? — взял свой любимый, с надеждой что ты поделишься, вообще-то, — иронично заявляет юноша. — ах, вот оно что. лера вдруг смеется, на миг сбивая дагбаева таким образом с толку. у нее смех красивый, звонкий такой, абсолютно заразительный. молодой человек и сам не может сдержать улыбки, и осознает внезапно, что ему ее смех нравится до чертиков. это странно. это нечто новое для него. нечто забытое. алтан помогает лере дойти до квартиры — в этот раз она действительно идет сама, пока он придерживает ее за талию — заботливо накинув ей на голову капюшон, скрывая волосы от влажного снега. макарова заходит в квартиру и пропускает молодого человека следом — вернее он сам заходит, решив довести ее до последнего — кричит, мол, мам, я дома, но не получает ответа. запоздало вспоминает, что ни матери, ни отца сейчас дома нет — уехали в гости к друзьям куда-то в область на все выходные. лере же там делать было абсолютно нечего, да и сессия была в самом разгаре, поэтому она без особого труда смогла уговорить родителей оставить ее на все выходные дома одну. ну, а кирилл, как всегда, наверняка зависал с друзьями, так что на ближайшее время она была предоставлена самой себе. лера замирает, взвешивая все за и против, хмурится, смотрит в стену перед собой и не слышит, как алтан ей говорит, что собирается уходить. мол, он доставил ее домой в полной сохранности, а дальше все зависит только от нее. — не хочешь на чай остаться? — вдруг спрашивает она, снимая куртку. стоит спиной к нему и зажмуривается, надеясь, что он не подумает, что она дура. — отравить решила? — дагбаев поворачивает к ней голову. руку держит на дверной ручке, словно бы ждет, что она скажет, что всего лишь шутит, и он с чистой совестью уйдет. — конечно! ты таскал меня на руках, для меня это позор, я не хочу, чтобы об этом кто-то знал, — она вешает куртку, кое-как снимает обувь и поворачивается к нему. — я не настаиваю. в конце концов, ты помог мне, так почему же мне не отблагодарить тебя потрясающим итальянским кофе с вишневым вареньем и вкусным обедом, верно? — звучит вполне безопасно, — говорит молодой человек, раздумывая. — ну, если решишь уйти, то просто хлопни дверью. если остаёшься, то разувайся и снимай свое блатное пальто. ванная здесь, — она показывает на дверь рядом с собой. — кухня прямо по коридору. и уходит быстро, насколько это, конечно, возможно в ее положении, в комнату. быстро переодевается, а пока закатывает рукава огромного мягкого свитера из белой пряжи думает, кто ее только за язык тянул, когда она предлагала дагбаеву остаться. думает только о том, что тому ее маленькая квартира не понравится в силу своей скромности, и он просто уйдет, но все никак не слышит хлопка двери. дура, что еще сказать. лера выходит на кухню и ожидаемо обнаруживает алтана, который чувствует себя здесь, как в своей тарелке, словно бы всю жизнь прожил не в дворце, а в квартире, подобной ее. — думала, уйдешь, — замечает она и заправляет уши за волосы, попутно зажигая газ и ставя чайник на плиту. — почему же? — моя квартира вовсе не дворец, — спокойно отвечает она и продолжает, даже не оборачиваясь а нему. — рис с мясом, грибами и тыквой будешь? простите, вашество, устриц нет, — разводит руками, а по тону слышно, что девушка улыбается. — думаешь, я настолько избалован? — с после, подумав, добавляет. — буду. надо же узнать, кого я в жены возьму. лера замирает с тарелкой в руках, подняв руку к полке, и медленно оборачивается, испуганно глядя на него. алтан хохочет, когда замечает выражение ее лица, и, опираясь локтем правой руки на стол, прикрывает глаза ладонью. — боже… — какие жены, дагбаев? ты что, умом тронулся? скажи, что ты пошутил! — пошутил. и только макарова спокойно выдыхает, как он добавляет: — или нет, кто ж меня знает. девушка тянет что-то вроде «да за что мне это наказание», закрывает шкафчик с посудой и, хромая, идет в другую часть кухни, то есть к холодильнику. она крупно вздрагивает, когда вдруг на ее плечи опускаются большие ладони, тепло которых она чувствует даже сквозь ткань своего свитера. на затылке ощущается дыхание молодого человека, от чего у лерки по спине быстро начинают бегать мурашки. она от неожиданности чуть не роняет тарелку и резко поворачивает голову, внезапно тыкаясь носом в мужскую скулу. становится неловко, и макарова опускает голову вниз, пряча взгляд, и делает вид, что ее действительно интересуют носы белых тапочек с заячьими ушами. — давай лучше я, — предлагает дагбаев, мягко от нее отодвигаясь. — лучше просто сядь и сиди, не напрягайся, итак еле ходишь. — но… — без но, валерия викторовна, — и забирает из ее цепких пальцев тарелку. спорить макарова не решается уже в какой раз за этот день, просто садится туда, где минутой ранее сидел сам алтан, и начинает руководить его действиями, показывая, что где лежит. на удивление, одетый с иголочки дагбаев лаконично смотрится на маленькой кухне, пока возится с тарелками и кофе, что удивляет леру. она за все время несколько раз порывается помочь ему, ведь не может просто так сидеть без дела, но каждый раз молодой человек ее останавливает невозмутимым «сиди спокойно», так что под конец девушка просто сдаётся. они вечер проводят вместе, алтан уезжает только ближе к полуночи. лера, пусть она этого в слух и не скажет, вдруг осознает, что ей даже понравилось находиться в обществе дагбаева в такой непринуждённой обстановке. молодой человек оказался действительно интересным собеседником, с которым можно незаметно перескакивать с темы на тему, цепляясь за какую-то мелочь, продолжая диалог таким образом дальше. удивительно, она даже и подумать не могла, что алтан на деле…такой. где ж это все таилось в нем до этих пор. в этот вечер лера засыпает с улыбкой на лице. зимняя сессия прошла успешно для леры, и так же успешно для алтана, который стараниями макаровой все-таки получил высший балл по математике, чем невозможно гордился. впрочем, лера им тоже в некотором роде гордилась, хотя, конечно, признавать этого она вовсе не собиралась — слишком много чести для него, зазнается еще больше. зима тем временем так же закончилась, уступая все права весне, и лера наконец сменила теплое пальто на легкую кожанку, позволяя себе щеголять в ней нараспашку, гордо демонстрируя всем свою излюбленную черную жилетку с цепочкой и такого же цвета рубашку, украденную из гардероба дагбаева в одно из их занятий, когда она из-за своей неосторожности пролила на свой любимый свитер гранатовый сок, чем его безбожно испортила. впрочем, юноша не то, чтобы был против, наоборот, он сам позволил ей выбрать ей любую вещь из его гардероба. каким же было удивление леры, когда в огромной гардеробной она обнаружила не только рубашки и костюмы, в которых дагбаев щеголял, казалось бы, каждый день, но и огромные свитера, которые она хотела забрать себе. идея начать встречаться с алтаном в тот момент показалась ей даже неплохой. однако, приватизировав себе рубашку молодого человека, девушка на первое время решила остановиться — негоже ей так бессыдно забивать чужие вещи из чужого шкафа. особенно с учётом того, что одна только рубашка алтана стоила как вся ее одежда. впрочем, эта рубашка стала одной из самых любимых у леры из тех, что она носила на постоянной основе, а сам дагбаев не мог не думать о том, что ей, вообще-то, его рубашка чертовски сильно идет каждый раз, когда видел ее в ней. макарова уже окончательно притерлась к алтану, смирилась с его существованием и окончательно закрыла глаза на его шутки и издевки — без них она своей жизни и не представляла. это стало чем-то привычным, чем-то, без чего ей было уже проблематично представить свою жизнь. да и алтан тоже стал кем-то, без кого она не могла представить свою жизнь. как родители, как дядя или юля. и это, честно говоря, пугало лерку до мозга костей. за то время, что она помогала ему с математикой, девушка вдруг поняла, что он не такой плохой, как она думала до этого. и это, говоря на чистоту, не могло не пугать ее — куда же делись ее хваленные моральные принципы, раз дагбаев стал вызывать у нее не только негативные эмоции? короче говоря, как бы макаровой не было больно признавать это, дагбаев ей был симпатичен. и этот факт буквально выбивал ее из колеи — становиться одной из тех фанатичных фанаток дагбаева она не хотела, да и знала, что ее симпатия вряд ли обернется чем-то взаимным, она-то дагбаеву вряд ли сможет понравится, не его полета птица точно, тут и думать нечего, вокруг него есть девушки, которые представляют из себя что-то большее, чем она, а он не обращает на них ни малейшего внимания. лера понимает, что симпатия к дагбаеву ее до добра точно не доведёт. и в целом, она была абсолютно права, ведь в один день все буквально полетело в самые глубокие ебеня. на дворе была середина апреля, один из тех в последние две недели не редких дней, когда лера добиралась до университета сама, а не на машине дагбаева. хотя, по официальной версии, такие дни были всегда, ведь алтан — по просьбе самой девушки — высаживал ее в одном квартале ходьбы от учебного заведения. с декабря до апреля дагбаев действительно серьезно относился к миссии личного водителя макаровой валерии и заезжал за ней каждое утро. однако, как раз две недели тому назад все резко изменилось. началось все с того, что лера согласилась сходить на прогулку — не свидание (!!!) — со своим одногруппником, о чем алтан каким-то невероятным образом узнал — лера думала, что это наверняка юля проговорилась, хотя, впрочем, это и не было каким-то особенным секретом — и как будто бы обиделся. стал вести себя с ней грубее, перестал подшучивать над ней в перерывах между парами и таскать ее любимые шоколадные батончики, что тоже довольно быстро стало их своеобразной традицией. фактически не обращал внимания на нее, а если и обращал, то относился с каким-то пренебрежением, причина которого была абсолютно не понятна лере. она ведь плохо ему ничего не сделала, тогда почему он выставляет ее полной дурой в глазах других студентов, да и в ее собственных тоже. юля, как обычно, начинала говорить, что он просто ревнует, ведь на деле по самые уши влюблен в лерку, чего та в лоб буквально не замечает. это глупо ведь, да? если ей нравится дагбаев, это не значит, что она нравится ему, правда же? макарова только отмахивается. глупость какая! дело только в том, что алтан — придурок, который думает, что может вести себя подобным образом. а дальше по накатанной — они общаются все меньше и меньше, лере становится от этого все обиднее и обиднее, а непонимание того, что она сделала не так, растет в геометрической прогрессии. к черту. и дагбаева этого к черту, и симпатию к нему к черту. макарова быстро шагает по улице, выходя в двор рядом со своим домом и плотнее кутается в легкое весеннее пальто. она определённо сглупила, когда решила надеть его так рано, всё-таки, на градуснике температура все еще была не высокой. она только-только достает из кармана пачку, выуживая из нее зубами сигарету, когда позади нее слышатся тяжёлые шаги. лера резко оборачивается, зажимая в зубах фильтр сигареты, и рыскает по карманам в поисках своей зажигалки. — вы что-то хотели, молодые люди? — мрачно интересуется она, чиркает зажигалкой и подносит огонек к табачному краю. смотрит на двух парней перед собой, которые явно сильнее нее, и уже придумывает пути к отступлению. до дома минут семь, улица пуста, так что ее шансы защитить себя — а в том, что ей придется это делать, лера вовсе не собиралась — с еще большей скоростью уменьшаются. — составишь компанию нам? будет весело! конечно, весело. так весело, что ее потом могут найти где-то в мусорных баках неподалёку отсюда. впрочем, она привыкла — так бывает, когда живешь в не самом благополучном районе города. — не горю желанием, откровенно говоря, — с тонких губ срывается дым. макаровой становится спокойно, несмотря на абсолютно стрессовую ситуацию. — как будто тебя спрашивают, крошка, — в руке одного лера замечает нож, блеск его в слабом свете фонаря больно режет глаза. еще лучше. — вроде бы, культурная столица, а у вас намеком на хоть какие-то манеры и не пахнет, — она стряхивает пепел лёгким ударом по корпусу сигареты. в голове только одна мысль — бежать без оглядки. да так, чтобы пятки сверкали, но девушка упорно продолжает стоять. позади нее раздается рев мотора и горе-донжуаны отвлекаются на него, заприметив, очевидно, дорогую тачку. слышится хлопок двери, да такой громких, словно тот, кто вышел из машины, крайне зол или раздражен. — может, не будем портить друг другу вечер? — предлагает она, не глядя назад, в то время как ее собеседники смотрят только ей за спину. — может и не будем. а после вдруг желают хорошего вечера и быстро исчезают. так же быстро, как и появляются, и лера только хмурится, не понимая, чем вызвано такое поведение. — у местной гопоты появилась совесть? — вслух задает риторический вопрос и оборачивается лицом в сторону дома, а после замирает. — лучше компания гопоты, честное слово. смотрит на вышедшего из машины и на то, как стремительно он к ней приближается. хочет провалиться под землю под его взглядом, или убежать, или исчезнуть. что угодно, лишь бы не чувствовать на себе этот уверенный, раздраженный и какой-то слишком даже для него холодный взгляд. — решила, что у тебя девять жизней, как у кошки? — на удивление, спокойно интересуется алтан, чем, конечно, удивляет леру, да и самого себя, впрочем, тоже. — нет, просто привыкла к этому району, — тоном, подобным его тону, говорит макарова, пожимая плечами, и кидает себе в ноги бычок от сигареты, придавливая его подошвой неизменных берц. — ты что-то хотел? — поговорить хотел. — я что, по-твоему, похожа на собачку, которую можно в один момент пригреть на своей груди, а потом, когда надоест, просто выгнать в дождь, мороз или метель на улицу пинком под зад? — в голосе девушки сквозит ехидсво, которое она даже не собирается скрывать. пусть сразу знает, с кем связался. — нет, конечно нет! что ты такое говоришь, — и тем не менее взгляд юноша опускает. лера понимает, что ему стыдно вроде как. она, если честно, впервые видит в его арсенале такую эмоцию, и это, конечно же, вовсе не может не удивлять. — ну, а что тогда происходит? все было хорошо, я даже стала считать тебя своим другом, что, очевидно, было моей фатальной ошибкой, а потом ты вдруг просто взял, и как будто по щелчку пальцев забыл, что я вообще существую, и не обращал на меня никакого внимания ровно две недели, — подходит ближе, опускает руки на плечи и зачем-то, сама не знает, зачем, разглаживает складки на его пиджаке. — это сложно объяснить на самом деле, — дагбаев теряется. теряет всю спесь, всю уверенность, которая раньше из него чуть ли не фонтаном била. — но ты разве не за этим приехал? — за этим. но объяснить немного не так хотел. просто помни о том, что просто так я ничего не делаю. лера иронично дергает бровью, мол, как. она не успевает больше ничего сказать. алтан быстро подходит к ней, обхватывает одной ладною её талию, а другую осторожно опускает на холодную щеку. макарова замирает, будучи абсолютно не готовой к такому, чем, собственно говоря, и пользуется дагбаев. и медленно, словно боится спугнуть, приближается к её лицу, а она, заворожённая его голосом и действиями, боится даже пошевелиться, держа свои влажные от сильного волнения ладони на его плечах. а после алтан вдруг целует ее. целует так, что внутри леры разом взрываются годовые запасы петард и хлопушек. и для нее это ответом более, чем понятным становится. права юлька была, причём, права, как никогда до этого.