На твиче

      "Вы друг другу подходите," — добавляет Арсений. — "Ладно, я на работу побегу. Сегодня трудный день."       "А ты не спал," — резюмирует Антон, вздыхая. — "Давай уж. Удачи!!"       В ответ Арсений шлёт какой-то смайлик и пропадает из сети, оставляя Антона наедине с котом и разного рода мыслями.       Или не только?       — Анто-о-он, — слышит парень сиплый шёпот из коридора. Пару мгновений ему кажется, что это был всего лишь глюк, и вот уже помещение вновь наполняется привычной тишиной. Показалось.       Но... Нет.       — Анто-о-он, — повторяет шёпот, и Шастуна прошибает крупной тряской. Он вскакивает на ноги, хватая первое, что попалось под руки – переносной штатив – и становится в боевую стойку, готовый защищаться.       — К-кто здесь? — голос Антона дрожит, как и он сам. — Я тебя не боюсь! — блефует стример, и даже немного убеждает себя в том, что ему не навредят. К слову, это действует ровно до того момента, как тьма начинает просачиваться в комнату. Она будто тянется к Антону своими тонкими щупальцами, и тут Тоше становится совсем не до шуток.       Тонкие пальцы сами собой разжимаются, и штатив выпадает из рук.       "Блядство," — Шаст пятится на ватных ногах, когда перед ним вырисовывается уже целый силуэт. Тьма наступает, будто норовит задавить. Сделав ещё пару шагов назад, Антон упирается ногами в низкий подоконник, а руки, не найдя опоры за спиной, утягивают парня в бездну. Перед лицом Шастуна ещё раз мелькает расползающаяся по комнате вязкая тьма, а после рама окна, карниз над ним и чистое небо. Из горла вырывается испуганный крик.       Антон падает.       Руками он ещё неумышленно хочет схватиться за воздух, но пытаться исправить что-то уже поздно.       "Нет-нет-нет," — бьёт по разуму последняя лихорадочная мысль.       А после удар о бетон, и весь мир погружается во тьму.       ...       — Мя-я-я, — слышит Антон над самым своим ухом. Он сонно разлепляет веки, и в глаза тут же бьёт свет.       А ещё Горох, который тычется мокрым носиком в чуть колючую от щетины щёку парня.       "Я заснул..?" — Шаст чуть щурится, переводя взгляд на настенные часы. — "Надо же, полтора часа провалялся."       Следом за очередным котьим "мя" на Шастуна обрушивается град нервических звонков в дверь. Чёрт, похоже он совсем позабыл о курьерской доставке.       — Сейчас-сейчас! — парень, сонно пошатнувшись, поднимается с кровати и невольно метает взгляд на штатив. Тот стоит на своём месте неподвижно, и Шаст, расслабившись окончательно, направляется встречать курьера. Котёнок увязывается следом, пища и путаясь меж длинных ног. Антон, вздохнув, подбирает пушистый комок на руки, наконец открывая дверь. Курьера на пороге видит не особо довольного. Рука парня (юного совсем, между прочим. Антону даже подумалось, что тот – школьник или студент-первокурсник) уже тянулась к дверному звонку, дабы продолжить его насиловать. Другой рукой парень держал внушительных размеров коробку, оперев её о бедро.       Голубые глаза метнули на Антона хищный взгляд из-под больших круглых очков, и лицо парнишки озарилось той самой эмоцией, которую не спутать ни с чем.       "Бля-я-ядство, узнал," — Шаст тяжело вздохнул, улыбнувшись немного нервно. Он опускает Горошка на пол, осторожно забирая у курьера коробку, и ставит её на тумбочку. От недовольства у доставщика на лице не осталось ровным счётом ничего.       — Прости за ожидание, налички нет... Зайдёшь на чай? — вспомнив, что отдал последнюю купюру той женщине с котятами, и что заказ оплачен онлайн, предлагает Антон, чуть отступая в сторону, дабы пропустить парня в квартиру, но тот резво машет руками, как бы отказываясь.       — Н-нет-нет-нет, — неловко тараторит курьер, заламывая пальцы тут же. — Работы много, начальство прибьёт.       Шастун снова вздыхает.       — Автограф хочешь?       — Было бы неплохо, — мечтательно вздыхает юноша.       Антон стаскивает с полки маркер, оставленный там с незапамятных времён. Когда-то стримера уже находили фанаты... Это было ещё в старой тесной хрущёвке, но привычку держать маркер недалеко от двери не искоренить.       — Где тебе расписаться?       — Оу, ну, думаю можно... — парень лезет в рюкзак в поисках хоть чего-то, и вытаскивает первое, что попалось под руку, протягивая Антону. — Вот.       — Обложка от паспорта... Уверен? — Шастун со скептицизмом прищуривается, принимая обложку из рук.       "Откуда она у тебя вообще..." — мысленно добавляет он.       — Уверен, — с гордостью заявляет курьер, и Тоша хмыкает. Открывает зубами маркер, быстро расписывается и возвращает вещь донельзя довольному владельцу, а после снова откидывает маркер на его законное место. — Друзья обзавидуются! — неверяще тянет доставщик, уходя.       Антон беззлобно усмехается, запирая дверь. Фанаты такие фанаты!       Кот тем временем уже облюбовал отставленную коробку: умостил на ней свой пушистый зад и вовсю мурчал, с интересом пронаблюдав развернувшуюся картину от начала и до конца. Антон, пересадив Гороха на своё плечо, утаскивает посылку в собственное логово.       "Забавно, у кота дом внутри дома," — отчего-то невесело думается ему: депрессивное состояние всплывает даже в такие моменты. В мгновения, когда всё более-менее хорошо и меньше всего думается о самоубийстве.       Опустив кота на кровать, стример принимается за распаковку коробки. Он даже на секунду замирает с идеей записать анбоксинг, но тут же её отбрасывает. Так или иначе, жить-то тоже надо. Просто так. Не на камеру. Не всё ж время уделять разного рода соцсетям и играм?       Пока что Антону это удавалось. Распечатав коробку, он извлекает оттуда кошачий домик в разобранном состоянии, инструкцию к нему и ещё кучу всяких котьих вещей.       Решив не выпендриваться и не экспериментировать, Шастун по чертежам принимается за сбор этого пентхауса для усатого пушка. Как Горох вообще туда залезет? Эта махина больше него раз в пятьдесят! Собирая очередной модуль, парень почему-то представляет, как среди ночи ему придётся спасать хвостатого паразита с самого верхнего этажа. Эта мысль его не пугает: режим Антона настолько сбит, что ложится он на рассвете, так что и бояться нечего, ведь от пищания он не пробудится и, дай дьявол, сможет мирно поспать днём.       Оставалось лишь надеяться, что кот тоже относительно спокойный, а не страдает гиперактивностью, как лев в одном из стендапов Павла Воли.

***

      Работать Арсений в тот день нормально не может, ведь на репетициях всё идёт по наклонной: текст постоянно путается на языке, словно тонкая нейлоновая нить, и эмоции... не то всё, не то!       Сильнее слов путаются только мысли, из русла выбитые после бессонной ночи. Думается обо всём, что за это время случилось: о потраченных на игровое оружие деньгах, новых персонажах, сегодняшнем дне в целом и, конечно, об Антоне. Это ведь кто его до такого состояния довёл? Вполне себе симпатичный парнишка, с хорошим чувством юмора и явно не глупый, а ненавидит себя так, будто иного к себе отношения и не заслуживает. Немыслимо!       "Да-да, Арсений, давай, поиграй в героя, помоги мальчишке," — мысленно себя подкалывает мужчина.       — Попов! Опять в мыслях витаешь? — вырывает его из размышлений недовольный женский тон, и актёр отвисает, коротко встряхнув головой.       — Нет, извини, давай заново, — отвечает он коллеге так помято, что в той всё же просыпается жалость и сострадание.       — Ладно, домой иди, завтра продолжим, — девушка, приглаживая непослушные рыжие волосы ладошкой, вздыхает и немного морщит веснушчатый нос. Арсению от такого вида собеседницы становится немного не по себе: помнится Попову, она скорчила такую же мордашку, когда у неё не получилось его совратить. Да уж, для этой особы подобные отказы – всегда унижение.       — Меня так уволят, — несмело возражает Арсений, ведь на деле-то действительно рад возможности свалить пораньше.       — Иди давай, прикрою, — актриса закатывает глаза, сильнее демонстрируя своё недовольство, и Попов спешит ретироваться, пока она не передумала.       По дороге домой размышляя о тяжёлой судьбе своего нового знакомого, Арс почти полностью откалывается от внешнего мира, оставаясь наедине со своей головой.       — Пиздец, — неожиданно вслух для себя резюмирует актёр, хмурясь.       — Поддерживаю! — вопит с балкона ему кто-то явно пьяный, но дела до этого Арсу нет ровным счётом никакого.       Весь мир стал вдруг каким-то... другим. Даже не объяснишь так. Вероятно, Попову просто стало тревожно, до ужаса тревожно за малознакомого, но заведомо хорошего человека. Даже немного странно. Они даже суток не знакомы, а Арс уже печётся об Антоне так, будто они чуть ли не самые близкие друг другу люди.       Арсению вдруг думается, что, возможно, для Антона он действительно самый близкий, и такого рода мысли сбивают с толку. Нет, конечно, учитывая асоциальность оного, такой расклад вполне имел себе место быть, но Арсений не понимал, как можно вообще сблизиться за несколько часов. Глупости какие-то.       Из тяжёлых дум мужчину выдёргивает похожий на котий писк звук, и Арс замирает, оглядываясь в поисках его источника. Этот самый источник он находит в коробке у поребрика поблизости. Рядом сидела женщина, пытаясь хоть чуть-чуть успокоить кричащих в этой самой коробке котят, и Арс, уловив какие-то в своей голове связи, проходит, конечно, мимо, но ближе, чем хотел, как бы между делом коротко взглянув на котят.       "Да быть того не может," — он свою дорогу, конечно, продолжает, но на ходу достаёт телефон, печатая Антону:       "Слушай, ты ведь у кого-то котёнка взял... Можешь внешность этого человека описать хоть примерно?" — отправляет он, имея всё больше подозрений на этот счёт.       "А если мы в одном квартале живём..?" — зачем-то он допускает до себя мысль... либо же она сама себя допускала, ведь всё весьма очевидно указывало на её правдивость. — "Да ну не-е-ет, мир не настолько тесен!"       Однако... а вдруг? Шансы ведь не нулевые.       Глубокий вдох.       Плавный выдох.       "Ну, тётенька такая. Знаешь, странная она немного была. Одета безвкусно абсолютно, с кучей украшений и волосы в толстую косу собраны. Ярко так всё ещё, ой..." — читает Арсений.       "А что?" — приходит следующее сообщение от Шаста, а Попову аж немного дурно. В этом описании он узнал ту женщину, что видел ранее. То есть это что получается... Они вполне могут пересечься в любой момент?! Ну, вернее, могли бы, не сиди Антон дома сутками.       "Арс..? Пугаешь!" — дальше пишет Антон, но Попов и думать ни о чём, кроме вполне вероятной случайной их с Тошей встрече, не может. Это как... знаете, когда знакомишься с каким-то человеком в реальной жизни, вдруг начинаешь подозрительно часто везде его замечать. Будто он тебя преследует, и иногда даже кажется, что он к тебе в дом вот-вот залезет. Зайдёшь как-то раз вечером в кухню, устало кидая сумку на тумбочку, а там... Ну, в общем, в такие моменты становится немного жутко.       "Слушай, Антош..." — начинает Арсений, переводя дух, а сам Шастун, читая это сообщение, чувствует, как у него внутри всё холодеет и сердечко в комочек сжимается. — "Мы, походу, живём в одном квартале."       Стример косо усмехается, а из его лёгких будто тут же выбивает весь воздух.       "Чего..?! Это типа... Как... В смысле..." — читает молча ответ Попов, на ходу открывая свою подъездную дверь, и, сам того не понимая, начинает подниматься пешком на свой восьмой этаж, всячески игнорируя существование такого чудесного человеческого изобретения, как лифт.       Тишину, прерываемую эхом шагов Арсения, окончательно нарушает телефонный звонок. Шастун. Мужчина без раздумий берёт трубку.       — Ты шутишь?! — тут же обрушивается вопль на его слух, и актёр вздыхает, чуть закатывая глаза.       — К счастью или к сожалению, нет, — заявляет Арсений. — Ты только не подумай, что я собираюсь тебя искать! — принимается он Тошу успокаивать, ведь голос того ощутимо задрожал.       — Точно..? — уже тише переспрашивает юноша, и Попов уверен, что Шаст в эту секунду стиснул руки в кулаки, пытаясь чуть унять лёгкий нервический тремор.       "Его выискивали? Преследовали? Угрожали?" — чувствуя нервы, Арсений просто не может не перебрать всевозможные варианты того, что могло произойти с Антоном. Разные события с бешеной скоростью прокручиваются в голове, и Арс, постаравшись, всё же вытягивает себя из омута размышлений. — "Что-то надо ответить. "       — Точно-точно, Тош, — ласково шепчет брюнет, боясь напугать, а младшего прошибает от такой интонации приятными мурашками, что его значительно пугает, ведь... Шастун никогда не влюблялся. Ни разу за все двадцать два года. Его подобная предательская реакция собственного тела весьма настораживает. Так всё и начинается?       Честно, он бы голос Арсения слушал... вечно. Безостановочно, до самой-самой смерти.       — Знаешь, мне снилось, что я умер, — бессвязно и потерянно произносит Антон. — Мне было очень-очень страшно почему-то, но сейчас я понимаю, что... — парень поджимает губы, замолкая. Стоит поменьше говорить о таких вещах людям.       — Что..? — в голосе собеседника проскальзывает самая явная настороженность и даже испуг.       — Что это был не страх. Это было что-то другое, но я не знаю, что именно. Может быть... — Шастун затихает, обдумывая, и Арс его торопить не смеет. Если Антон сейчас так открыто рассказывает Попову о том, что тревожит, то это просто какое-то чудо невероятное и упускать такое нельзя. — Может быть это было какое-то волнительное предвкушение? Знаешь, как когда хочешь что-то попробовать очень сильно, а тебе страшно, потому что это очень много для тебя значит, но ты всё равно очень хочешь... И тебя всего трясёт, ты идёшь будто на эшафот какой-то, но от своих желаний не отказываешься. Наверное как-то так, — подытоживает парень задумчиво.       Попов вздыхает, переваривая полученную информацию. Ему чертовски больно за Антона. В конце концов, они друзья, да? Шаст доверяет ему, а значит, что Арсений не может просто так это оставить.       По итогу Попов просто не выдерживает.       — А знаешь, как страшно умирать, м? — обращается он к стримеру. — Ах, Антон, ужасно страшно! Ты медленно теряешь сознание и понимаешь, что это конец. Мысли путаются. Не остаётся кроме страха ни-че-го. Ты лежишь с пеной у рта, летишь с высотки или, может, сидишь в луже собственной крови... а может и в петле болтаешься – уже не важно. Ты вдруг понимаешь, что не хочешь умирать, что ты слишком молод, что ты хочешь побыть счастливым, но, ох, уже сли-и-ишком поздно, — мужчина пугающе усмехается, слыша глубокую тишину на другом конце провода. — Поверь мне, я знаю, о чём говорю. Прыгнуть с крыши – не вариант, только переломает. Вскрыться не менее больно. Наглотаться таблеток... Ты не представляешь, насколько ужасно то чувство, когда ты медленно теряешь сознание, и перед тем, как отключиться окончательно, думаешь, что, оказывается, не так уж всё и плохо. Ты попытаешься поднять руку, чтобы дотянуться до телефона и вызвать скорую, но твои конечности неожиданно окажутся абсолютно ватными. Из твоих глаз потекут слёзы вопиющего страха, бессилия и беспомощности. Ты передумаешь умирать, но будет уже слишком, слишком поздно, — Попов тоже замолкает на долгих секунд десять, заходя, наконец, в квартиру, а после заканчивает мысль: — Это сейчас ты такой смелый, Антон. Это сейчас ты ничего не боишься.       В ответ ему вновь тишина. Мужчина отнимает телефон от уха, недоумевающе окидывая взглядом экран, и обнаруживает, что Шастун отключил микрофон. Снова.       В этот момент Арсений понимает, что натворил. Довёл ребёнка. Он... он довёл Антона до слёз, нет, наверняка до истерики, но ведь... а вдруг он сможет убедить парня? В том, что не стоит умирать, и в том, что, на самом-то деле... жить хоть и сложно, но гораздо лучше, чем навсегда исчезнуть в небытие.       — Тош... — неуверенно и виновато тянет Попов. — Включи микрофон, пожалуйста, — он вздыхает, чуть поджимая губы. — Мне нужно тебя слышать. Это важно.       Но ответом ему лишь тишина.