На твиче

      Но микрофон Шастун так и не включает. Признаться, он даже не в истерике сейчас, нет. У него в голове всё барахлит, нет никакой энергии, чтобы тратить её на какие-то душевные метания. Юноша чувствует себя поломанным телевизором. Он слышит лишь белый шум с помехами и пустым взглядом смотрит куда-то в стену, тщательно обдумывая слова собеседника.       "Это сейчас ты такой смелый, Антон. Это сейчас ты ничего не боишься," — проносится раз за разом фраза в кудрявой голове. Это первая в жизни парня фраза, так хорошо отпечатавшаяся в сознании. Наверное, она ещё долго будет периодически сбивать с мыслей, заставляя Антона внутренне бороться с собой же. Бороться, не думая проиграть или сдаться. Шаст Арсу благодарен. Благодарен, как никому другому. Кто знает, может, если бы не Попов, парня уже и не было бы в живых.       Антон вдруг задумывается, что его смерть бы никак не повлияла на этот мир. Время бы не остановилось, всё бы продолжило идти своим чередом: люди бы работали, как и раньше; метро бы не закрылось; не случился бы никакой всемирный потоп или что-то такое. Всё бы было как прежде. Этому городу, этому огромному миру нет никакого дела до кончины такого незначительного по своей сути человека, как Шастун. Что он из себя представляет? Слабый, беззащитный. Прячется в виртуальном мире от своих проблем, даже не пытаясь их решить. Он мог бы найти хорошего психолога или хотя бы попытаться вылезти из ямы, в которую сам себя столкнул, но он... не хочет? Не может? Чувствует, что не заслуживает? Боится? Да, вероятно, что-то из этого. Антон слаб и свою беспомощность признаёт. Он вновь думает, что с его смертью ничего бы не изменилось. Этот мир бы ничего не потерял. Всё бы осталось как прежде.       Он не знает, что своим фанатам он – пример для подражания. Что люди на него равняются, стараясь быть такими же весёлыми и жизнерадостными, даже не ведая, что творится в голове несчастного стримера. Он так сильно ненавидит себя, что факт своей безграничной для кого-то нужности принять не может, как бы ни старался. День ото дня ему всё хуже.       — Антон!!! — прорывается зов собеседника сквозь тот белый шум, и Шаст чуть вздрагивает, будто трезвея мгновенно. Ему непривычно вдруг слышать чётко и осознавать всё с ним происходящее. Ему непривычно чувствовать мир нормально, а не будто бы из-под толщи воды. Не глухо, как было раньше, а вполне себе даже здраво. Да, хорошее ощущение... что появилось на пару мгновений и тут же пропало.       — Арс? — парень недоумевает, чувствуя голос собеседника таким... взволнованным? Это, то есть, Арсению на него – Антона – отчего-то не наплевать? Да отчего ж...       — Тош, Тоша, прости, — начинает мужчина порывисто извиняться, но его мягко перебивают:       — За что извиняешься? — Арс вдруг понимает, что Шастун более чем спокоен, что не было никакой истерики. От этого он теряется уже сам, ведь такой спокойный Антон его пугает в разы больше. Это как внезапный штиль на море перед смерчем.       — Н-ну, — мямлит Попов, и Шаст, черт возьми, уверен, что сейчас Арсений смотрит куда-то в стену, неосознанно пересчитывая предметы интерьера и будто пытаясь тщетно скрыть всю неловкость.       К слову, так всё и было.       — Ты мне глаза открыл, если честно. Я как-то... как-то не задумывался об этом раньше, — продолжает Антон. — По крайней мере, в таком контексте, — подытоживает он спокойно и, якобы сонно щурясь, устремляет взгляд на Гороха, что устроился поближе и уже во всю мурчал, как заведённый. Старательно так, громко. Уютно.       Шастун, признаться, хотел быть котом иногда. Ни забот, ни хлопот. Тебя кормят, держат в тепле и ласке, а ещё любят любым. Каким бы ты ни был.       Шастун чувствует себя немного разбитым.       — Оу, да..? — зачем-то уточняет Попов, и в его тоне отлично прослеживается глубокая как задумчивость, так и растерянность.       — Ага, — просто подтверждает Антон вновь и вздыхает. Нет смысла отрицать очевидное: Арс действительно был как никогда прав. Он вообще Шасту казался чересчур. Чересчур умным, чересчур красивым, чересчур добрым и обходительным. Чересчур Арсением.       Парень зевает и сводит брови к переносице, жмурясь, прикрывши рот ладошкой. А Арсений, к слову, его спокойствию не верит.       — Точно всё нормально? — напряжённо переспрашивает он раз, наверное, пятый за этот их звонок.       — Да, да, — Шаст не выдерживает, глухо усмехаясь. Он хотя бы чувствует себя немного нужным сейчас, и от этого его переполняла целая стая щекочущих лёгкие бабочек. Это так... приятно и необычно? В любом случае, Антону нравилось. Чертовски нравилось, хоть такие ощущения и были для него более чем новы.       — Ты комфортный, — то ли расслабленно, то ли безэмоционально заявляет он Арсению, чем заставляет того чуть-чуть смутиться. Ну, как чуть-чуть... весьма так основательно. На до этого момента белых щеках выступает румянец. А Арс-то раньше думал, что абсолютно не умеет краснеть. Впрочем, всё в этой жизни бывает в первый раз.       А Антону вдруг хочется позвать Попова к себе. Провести вместе стрим, попить чаю за непринуждённой беседой. Чертовски хочется кого-то рядом, ведь он ужасно устал от одиночества... но парень понимает, что просто не готов к такому, отчего на себя же и обижается, мысленно не понимая, за что он себе такой... такой. Просто такой, без каких-то дополнительных прилагательных.       Он боится Арсения разочаровать. Тем, что ведёт, по сути двойную жизнь. Тем, что совсем не такой весёлый и свежий, каким может показаться... да и вообще всем, чем только можно. Просто не хотелось, чтоб их общение закончилось, не успев начаться.       А Арсению нет никаких дел до того, что Шаст вовсе не тот, кем пытается выглядеть.

***

      — Так, мои хорошие, сейчас начнём, — уже привычно здоровается Шаст, включая фон, а сам вырубает микрофон и настраивает всё: вебку, экран, дискорд... — Арс, готов? — говорит он уже не зрителям, а лично Попову, и устремляет взгляд на него, улыбаясь уголком губ. Кажется, с того самого их разговора Антону стало совсем чуть-чуть, но лучше.       — Так точно, Шаст! — рапортует мужчина, ласково усмехаясь.       Шастун немного краснеет.       — Т-так, ладно, — глубокий вдох.       Резкий выдох. Самое время начать!       — Вот теперь точно привет-привет-привет всем! — стример убирает заставку, и перед пользователями твича открывается немного необычный для них вид. Во-первых, стартовая менюшка совершенно новой и незнакомой им многопользовательской игры, а во-вторых, в противоположном от записи с вебки Шастуна углу тоже идёт запись с камеры его собеседника. — Воу, как же вас много! — в этот момент парень лучезарно улыбается, и лишь на секунду Арсению даже удаётся поверить в то, что эта улыбка вполне себе искренняя, но, самую малость изучив Тошину мимику в этот момент, он понимает, сколько боли кроется в ней. — Арсюш, ну ты чего стесняешься? Поздоровайся хоть, — обращается юноша к задумчивому и чуть помрачневшему Попову.       — Здравствуйте, котята, — всё же приветствует тот зрителей самым низким, бархатным и приятным голосом из своего арсенала, а Шастун вмиг теряется, чувствуя, как по позвоночнику пробегается табун мелких мурашек. Румянец на щеках его смену настроения выдаёт сейчас с потрохами. — Можете звать меня Арс, — продолжает мужчина, воспользовавшись небольшой заминкой, и метает взгляд на бегущий с невероятной скоростью чат. — Оу, — он чуть усмехается, а у Антона в голове тревога от такого тона. Попов будто издевается! — "У Арса "прости, если трахнул" вайбы," — вслух читает Попов один из комментариев и чуть-чуть наклоняется к микрофону. — Прости, если трахнул, — с кошачьей ухмылкой повторяет он уже тише и вкрадчивее.       — Пиздец, пришёл Арсений и устроил нам порно, — коротко резюмирует Шаст, неловко посмеиваясь. Ему реакция собственного тела на такой Арсов голос очень не нравится.       — Ладно-ладно, Тош, прости, — муркает ему мужчина, тут же мило улыбаясь, будто ничего и не произошло.       — Попов, что за хорни атмосферу ты нам тут нагнал? — стример вздыхает, запуская, наконец, игру, а сам уже представляет, сколько же фанфиков про них напишут.       Впрочем, он никак не был против шипперов, да и фанатского творчества, как такового, тоже.       Слово за слово у парней, как и бывает всегда, завязывается весьма увлекательный диалог, в процессе которого они умудряются обсудить всё-всё-всё... кроме проблем Антона, конечно. Обсуждают сегодняшний день, Гороха, театр, где работает Арсений и саму игру, в которую они сейчас рубятся. Попов даже успевает отчитать Шастуна за то, что тот "курит свои крутые дорогие сигареты прям в комнате", и от такого строгого тона, коим Арс это делает, Антон до ужаса смущается, словно маленький мальчишка. Честно, он уже заебался так реагировать на Арсения.       "Зараза, он это специально," — подытоживает стример в своей голове во время очередной напряжённой катки. — "Создал тут всем пошляцкое настроение и доволен. Дед," — ругается мысленно Антон, но, вновь слыша голос Попова а своих наушниках, злиться дальше просто не может.       — Тош, как насчёт в геншин? — предлагает Арс после очередной катки. О да, он определённо знает, что понравится людям.       — Оу, а я не играл ни разу... Там ж вместе вроде только с шестнадцатого ранга можно, не? — Антон откидывается на спинку сидения и чуть потягивается, выпрямив руки вверх, отчего рукава свободной кофты задираются, обнажая искалеченные лезвием запястья. На них, кроме уже заживших рубцов, имеется и дюжина явно свежих красных росчерков.       — А... Шаст, — Попов немного подаётся вперёд, понимая, что дело неладно. — Руки, — напоминает он, и в этот момент Шастун осознаёт. Это он сейчас так глупо спалился?       Он нервно одёргивает рукава, а взгляд зелёных глаз остервенело метается на количество зрителей онлайн, и парень не верит своим глазам. Не хочет верить. Почти семнадцать тысяч человек видели его проблему самолично в высоком качестве и буквально прямо сейчас... и это ещё хорошо, что Арс напомнил! Святой человек, ей богу.       Подрагивающей в нервах рукой Антон быстро завершает стрим. Последнее, что могут видеть фанаты парня – его испуганный, затравленный взгляд, а ещё сосредоточенного, настороженного Арсения.       Прошло уже недели так две, как Шастун случайно познакомился с Поповым. Знаете, тут дела обстояли совсем как в известнейшем романе Булгакова: они встретились, и Антон вмиг понял, что всю жизнь до этого любил именно Арса, и знакомы они были будто целую вечность.       Понял, но сил признаться не находит... да и не знает, нужно ли.       Возвращаясь в реальность, а вместе с ней и в тяжёлое понимание случившегося, Антон снимает наушники, нервически их кидает на стол, рывком откатываясь на стуле назад, и закрывает глаза, запрокинув голову. Он слышит свой пульс, а от стресса к коже будто вмиг прилила кровь, отчего всё тело по ощущениям горело адским пламенем.       Из-за тяжёлого состояния память чертовски ухудшилась, и парень даже не помнит, рассказывал ли о том, что у него проблемы с селфхармом, Арсению. Он не хочет помнить. Он хочет отмотать время немного назад и быть осторожнее, чтоб не попасться так глупо.       — Антон, — тихо и осторожно начинает Попов, но стример его не слышит, ведь громкости наушников, лежащих в метре или более того, явно мало. — Антон, — зовёт мужчина громче, и в этот раз Шастун, даже сам того не зная, его перебивает:       — Я сейчас, — звучит отстранённо-тихо и немного холодно его голос, и парень, рывком поднявшись из кресла, скрывается из кадра.       В этот момент Арсению становится боязно. Куда Антон ушёл? Что он собрался делать? Мужчина уверен, что непременно бы сейчас подорвался и побежал за ним следом, но когда вас связывает лишь видеозвонок, такое возможным не представлялось.       Остаётся лишь напряжённо ждать чуда, надеясь, что этот худощавый дурачок с собой ничего не натворит. Теперь уже понимая, что натворить-то, между прочим, Шаст действительно может что угодно, Арс чувствует, как им быстро овладевает тревога.       Возвращается этот самый Шаст с отрешённостью на лице и большой чашкой чая в руках. Вот же паразит! Чаи он там варит, а Арсений думай, что хочешь!       Всё так же не изрекая и звука, Антон ставит кружку на стол и, вернув на место кресло, а заодно и сев туда, надевает наушники, принимаясь что-то сосредоточенно печатать и настраивать в компьютере. Он якобы старательно делает вид, что находится тут один, но Попов этому не возражает, а лишь молча сидит, ожидая, пока собеседник скажет хоть что-нибудь.       Но Антон молчит. Минуту, две, десять. Полчаса. Может быть, он вообще думает, что звонок уже давно завершился, а может и не знает, что сказать в такой ситуации.       В ситуации, когда ужасно спалился.       — Антон, — не выдерживает Арсений, устремляя всё такой же пронзительный взгляд голубых глаз в камеру.       — М? — голос у парня стал ниже на несколько тонов и сиплее. Будто он кричал без передыху несколько часов. Теперь Попов действительно почувствовал разницу между Антоном на трансляции и Антоном в жизни. — Запись удалять? — спрашивает Шаст, коротко и пусто взглянув в камеру. Арс по этому взгляду понимает: юноше сейчас до ужаса плохо.       — Если ты хочешь, — мгновенно отзывается Арсений. — Антон, — повторяет он мягко, будто действительно боясь напугать.       — Ась?       А у Попова все мысли вдруг мгновенно пропадают. Он мог бы предложить им встретиться лично, но точно знает, что Шастун не согласится. Знает, что тому страшно, и потому не хочет пугать ещё больше.       — Что я могу для тебя сделать? — спрашивает мужчина осторожно, а на языке настырно вертится "приезжай ко мне", которое он сдерживает. Нельзя так.       Антон признаёт, что ему чертовски важно было услышать эту заботливо сказанную фразу. Получается, он не совсем безразличен Попову? От этого на душе становится тепло. Парень, вздохнув, быстро удаляет запись трансляции, но точно знает одно: люди скриншотили и уже наверняка успели сделать записи экрана. Знает, что, возможно, попадёт в какие-то местные новости Твича или паблики в Вк, но ему уже слишком на это всё наплевать.       — Мне достаточно того, что ты всё ещё со мной общаешься. Я такого заслуживаю вообще? — парень, будто говоря о чём-то не особо страшном и важном, отпивает подостывший немного чай и подбирает на руки вмиг замурчавшего от касаний Гороха.       — Тош, — чувствуя какую-то тяжёлую, сильную жалость, Арсений этого парня хочет обнять и от себя не отпускать. Защитить от всего-всего. Потому что Антон этого действительно как никто другой заслуживает.       А у Антона от этого ласкового "Тош" опять мурашки по всему телу. Слишком приятно слышать эту форму своего имени. Особенно от Арсения.       — Тош, заслуживаешь. Ты всего-всего заслуживаешь. Славы, любви, признания, хорошего к себе отношения, — Попов, загибая пальцы, перечисляет Антону целый длиннющий список, но сознание парня настойчиво цепляется за одно единственное слово. "Любви". Ох, ему так хочется, чтоб его любили! Сильно-сильно, искренне и нежно. И, желательно, чтобы именно Арсений.       Арсений-Арсений-Арсений. В голове один Арсений. У Шастуна уже начинает немного звенеть в ушах от однообразности собственных мыслей, но не думать о Попове он не может. Тяжело быть безответно влюблённым, чертовски тяжело.       Антон уже влюблялся так и раньше, но это другое. Любить такого невероятного Арсения оказалось куда сложнее, и объяснения Шаст этому никакого не находил. Почему так? Почему именно этот мужчина какой-то другой? Дело в невероятных голубых глазах? В модельной внешности? В этой чертовски приятной заботе и эмпатии? В том, что этот Арсений просто Арсений? Как же чертовски сложно было на всё это ответить!       — Правда? — только и может сказать Шаст, устремляя полный надежды взгляд на Арса.       — Правда, — Попов мягко улыбается уголком губ, не сдержавшись, и Антона от этой улыбки ведёт. Стример утыкается в чашку с чаем, делая несколько быстрых глотков, как бы пытаясь за этим скрыть всё своё смущение, но выдаёт себя этим только больше.       У Арсения вдруг появляется желание парня затискать, и он этому желанию немного пугается. Это не дело! Да, конечно, Арсений более чем тактильный, но ведь касания на сцене в театре его почему-то не удовлетворяют, Антона ведь ему подавай! Немыслимо.       — Как ты? — спустя некоторое молчание спрашивает Попов осторожно, и ему действительно важно, что ответит друг.       — Получше, — немного привирая о своём состоянии, Антон просто старается не думать о том, сколько статей о минувшем стриме сейчас пишется и сколько уже написано и опубликовано. Он уверен: таковых много, хоть прошло и чуть больше часа. — Спасибо, Арс.       "Люблю тебя," — мысленно добавляет он, улыбаясь с толикой неосязаемой грусти. Тяжело. Тяжело любить Арсения.       Попов даже, кажется, хочет что-то добавить, но осекается, так не изрекая и звука, и отводит взгляд от экрана, устало подпирая голову рукой. Ему больно видеть своего друга таким. Такие, как Антон, люди не должны тащить на себе такой груз комплексов и нежелания жить. Они должны идти по миру с улыбкой, освещая всё вокруг, на них не имеют права давить несправедливые обстоятельства, им никто не имеет права мешать, и... Попов действительно хочет помочь. Узнав Антона получше, он только больше утвердился в своих намерениях, хотя и уверен, что даже половины всего, что на душе у парня, не знает. Только вот хочет ли помощи сам Антон?       Не выйдет помочь человеку, если он сам этого не хочет.