А что, если

      — Константин Игоревич, — пылко начал седовласый мужчина, но резко умолк, словно передумал ругаться, и произнёс спокойным, размеренным голосом: — Костя, я всё прекрасно понимаю, но не могу ей отказать. Аннушка просила меня перед смертью за внучку. Я обещал не бросать сиротку. И я бы к тебе не обращался, если бы ты не был лучшим специалистом.       — Пусть к Орлову идёт. Он тоже хороший.       — Верно, но лечит только людей. А Таня волчица, Костя, и ты это знаешь. Она часть нашего общества и должна служить ему во благо.       — Она должна уважать законы, чтобы быть частью общества.       Я чуть не задохнулась от возмущения. А кто сказал, что я этого хочу? Была б моя воля, я б сюда даже проездом не заглядывала, не то что жила и училась. Мне это их «общество» не сдалось вообще. Или он о том, что я расстроила его планы? Трахнул меня и решил, что я теперь его? Выкусил, урод?       Словно услышав мои мысли, Костя внезапно обернулся, и мы встретились взглядом. Его глаза потемнели, брови нахмурились, а на скулах заиграли желваки. Он сжал кулаки и стремительно покинул кабинет, даже не удосужившись ничего сказать. Я посмотрела ему вслед и вдруг осознала, что это будет крайне тяжёлый год.       — Танечка, входите, — пригласил меня внутрь главврач.       — Здравствуйте, Андрей Петрович.       — Присаживайтесь, дорогая, — мне указали на стул напротив. — Извините Константина Игоревича. Он… немного обескуражен вашим приездом.       — Я всё понимаю, — улыбнулась как можно искреннее.       На самом деле поймала себя на мысли, что мне неприятно. Хотя я, конечно, ожидала подобную реакцию, но она всё равно меня задела. Но почему? Из-за подслушанного на кладбище разговора? Неужели я подсознательно надеялась, что Костя до сих пор влюблён? Хм, глупая. Семь лет прошло, люди меняются. Да даже я себя уже не узнаю.       После пробуждения моей волчьей половины всё кардинально изменилось. Новые привычки, новые вкусы, новый стиль жизни. Больше раскрепощённости, больше внутренней силы. Я стала дерзкой, в чём-то жестокой. Я приняла свою сексуальность, умудрялась жить с течкой. Да, мне до сих пор сложно играть бесчувственную суку, особенно, когда попадаются такие милые парни, как Олег. Но что поделать? Быть изнасилованной в туалете очередного клуба — расплата за муки совести. Слишком высокая цена за слабость. Я хищница и смирилась с этим. Зверь не должен рыдать над жертвой каждый раз, когда хочет есть.       Решив все вопросы с зачислением, неспешно пошла домой. Захотелось прогуляться. Я понимала, что больница могла размещаться на чужой территории, но ходить на практику всё равно придётся. К тому же, погода была чудесная: солнечно, жарко, освежающий прохладный ветерок. Повсюду резвились дети, прогуливались парочки, старички сидели на лавочках, играли в шахматы или беседовали. Меня не посмеют украсть среди такой толпы. Они не отважатся.       Я остановилась возле небольшого супермаркета товаров для ремонта. Алла Николаевна предупредила, что судебные представители обязательно придут ко мне домой оценить имущество. Но неофициально они также проверят, на самом ли деле я там живу на постоянной основе. К тому времени неплохо бы сделать ремонт, хотя бы для видимости, и обязательно сохранить чеки. Даже если квартиру отберут, Роману придётся компенсировать мне траты. А там уже можно будет дописать несколько нулей в качестве оплаты несуществующим мастерам за «предоставленные» услуги. Юрист не была уверена, сможет ли Удин доказать своё родство, но советовала перестраховаться. Поэтому, как только мне на глаза попалась вывеска «Стройматериалы», я сразу же направилась туда.       В ремонте я разбиралась так же, как в карбюраторах, то есть никак. Бродила между стеллажами с умным видом, читала надписи на этикетках, но единственное, что могла сделать со стопроцентной уверенностью, — выбрать цвет обоев. В конечном итоге ко мне подошёл консультант. Он был примерно моего роста, довольно полный, и улыбался так, словно увидел кинозвезду, от которой фанатеет. Я пробежалась по нему взглядом и поняла причину — стажёр. Красный бейдж выдал его с потрохами.       Николай, а именно так звали пухляша, предложил помощь и с особым рвением начал расспрашивать меня о планах на ремонт. Я объяснила, что пока просто прицениваюсь, ведь в перспективе планирую обновить прихожую, но колеблюсь между краской и обоями. Парень поинтересовался примерным бюджетом и повёл меня в нужный отдел. Не знаю как, но минут через пятнадцать я уже стояла на кассе с двумя большими вёдрами краски и кистью.       Домой оставалось идти несколько кварталов. Руки устали от тяжести, поэтому я остановилась и вытерла тыльной стороной ладони вспотевший лоб. Посмотрела на стоявшие на асфальте вёдра и скривилась. Фисташковый цвет теперь не казался таким уж привлекательным, особенно если тащить краску приходилось на собственном горбу. Но с ремонтом тоже нельзя затягивать: осталась последняя свободная неделя, а с сентября начиналась практика.       — Таня?!       Я вздрогнула от неожиданности и вскинула голову. Передо мной стоял парень примерно возраста Константина. Высокий, хорошо сложенный и даже в меру симпатичный, с модной стрижкой и завораживающе-глубоким цветом зелёных глаз. Он широко улыбался, разглядывая меня с ног до головы. Белая футболка с принтом огромного чёрного волка обтягивала его мышцы, как вторая кожа, а прямые тёмные джинсы не могли скрыть тот факт, что их обладатель половину своего свободного времени проводит в качалке, ну или продал душу дьяволу. Я всматривалась в его лицо, однако вспомнить парня не удавалось.       — Мы знакомы?       Пыталась выглядеть спокойной, но голос в любую секунду норовил дрогнуть. Перцовый баллончик лежал слишком далеко, на дне сумочки, достать его незаметно не получилось бы. В горле пересохло, мышцы неприятно напряглись. Животный страх расползался по телу и нашёптывал: «Беги!»       — Ты меня, наверное, не помнишь, — смущённо почесал затылок парень. Он протянул мне руку: — Виктор. Главный загонщик в стае Константина.       Я прищурилась. Ах вот ты кто. Это ж надо. Ко мне в друзья набивался человек, который должен был насиловать сразу после вожака — как мило. Захотелось плюнуть ему в лицо, но я сдержалась.       — Извини. Просто желающих надо мной надругаться в тот вечер было слишком много. Всех не запомнила, — съязвила я.       Оборотню стало неловко: он покраснел. А я, наоборот, почувствовала себя увереннее. Если Виктор из стаи Константина, то мне бояться нечего. Но возникал вопрос: не вожак ли подослал свою шестёрку, чтобы за мной проследить?       — Тот вечер… — замялся волк. — Глупо получилось, прости. У меня была днюха, мы с пацанами немного выпили. А потом увидели Красную Шапочку, и животные инстинкты затуманили разум. Мы же не знали, что это ты.       — А, то есть других девушек насиловать можно. И почему все волки говорят одно и то же? Вы что, члены клуба любителей детских сказок?       Виктор рассмеялся:       — Ну ты и выдала. Только не говори, что не знаешь, кто такие Красные Шапочки?       Я отрицательно покачала головой.       — Ты серьёзно?!       — Нет, Виктор, прикалываюсь. Просто всегда мечтала быть изнасилованной, поэтому надела тогда красное пальто.       Яд из моих губ лился рекой. Голос срывался на крик. Мне было так горестно, так обидно. Эти твари лишили меня девственности, из-за этого я уже семь лет мучаюсь с течкой. Это они виноваты в том, что теперь у меня нет нормальной жизни, что я не могу завести длительных отношений, что у меня никогда не будет семьи…       — Откуда мне было знать, что вы бросаетесь на этот цвет, как быки?! Я больше тринадцати лет жила в столице и понятия не имела о существовании оборотней! — Волк приставил указательный палец к губам и шикнул.       Я едва сдерживалась. Знобило. Слёзы комом застряли в пересохшем горле. Я понимала, что Виктор не может отвечать за всю стаю, но выплеснуть накопившуюся за столь длительное время обиду хотелось, потому что я не могла выговориться, не могла никому рассказать, что со мной происходит. Это так угнетало. Это буквально выжигало изнутри.       Я сжала кулаки и прикусила нижнюю губу, чтобы хоть немного прийти в себя. Медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоить неровное дыхание. Оборотень не должен был видеть меня такой. Эта секундная слабость могла очень дорого стоить мне в будущем. Я перевела разгневанный взгляд на волка. Он словно сжался. Не иначе как чувствовал вину. Правильно. Так и должно быть. У меня не осталось к нему ни капли сострадания. Я вновь надела панцирь стервы и напомнила себе, что хищники не плачут.       — Извини, это из-за воздержания, — наконец заговорил он.       Я вопросительно приподняла брови. Виктор решил объяснить:       — Костя, когда возглавил стаю, запретил охоту на Красных Шапочек. Он первый это сделал, некоторые вожаки поддержали, но остальные до сих пор продолжают древнюю традицию.       — Что за дурацкая жестокая традиция: нападать на невинных девушек только потому, что они осмелились надеть красный цвет?       — Невинных? — Виктор отступил на шаг и посмотрел на меня, как на идиотку. — Ты, наверное, шутишь? Они сами хотят быть изнасилованными.       — Что за вздор! — взорвалась я. — У вас совесть есть так оправдывать свои злодеяния?!       — Тише, тише, — оглянулся по сторонам волк. — Не привлекай лишнего внимания. Пошли.       Виктор легко подхватил одной рукой оба тяжеленных ведра с краской, второй приобнял меня за плечи и повёл к одиноко стоящей лавочке, подальше от искоса поглядывающих на нас прохожих. Я была настолько возмущена, что сперва поддалась и только через несколько секунд поняла, что происходит. Резко дёрнулась, но оборотень сжал мои плечи сильнее.       — Веди себя спокойно. Поверь, тебе не нужны разборки с нашей полицией. — Я посмотрела ему в глаза. — Ты волчица, а они нашего брата не жалуют. Слежку за тобой приставят, а потом инфу продавать будут. Этим лишь бы заработать. Хочешь, чтобы все оборотни Волково знали о каждом твоём шаге? — Я отрицательно покачала головой. — Тогда будь умницей и иди за мной.       Я кивнула. Виктор изменил маршрут, и мы пошли к чёрному пикапу. Он посадил меня на переднее сиденье, бросил вёдра на заднее, а сам сел за руль.       — Прокатимся, — завёл он мотор и выехал на дорогу.       — Куда ты меня везёшь? — настороженно спросила я.       — Пока никуда, — улыбнулся волк. — Просто надо было уехать оттуда. Ты слишком сильно шумела. Этот город не любит оборотней, но мирится с их существованием, если мы не высовываемся. Кстати, тебя куда-нибудь подбросить?       — Да, домой.       — А краска тебе зачем?       — Ремонт затеяла.       — Понятно. Мастеров нашла?       Виктор не особо вникал в разговор. Говорил, казалось, лишь чтобы избежать неловкой тишины. Он был сосредоточен на дороге. Мы как раз поворачивали на перекрёстке и пропускали пешеходов.       — Попробую своими силами. Денег особо нет.       — Разумно… Стой. Так ты сюда переехала?! А Костя в курсе?       Оборотень был так взволнован, словно сейчас я рожу ему тройню. Он даже припарковался у обочины, развернулся ко мне и легонько кивнул, мол, рассказывай. Я как-то не ожидала подобной реакции. Происходящее выглядело по меньшей мере странно. Единственное, что поняла, — Константин не просил за мной шпионить. Так мастерски сыграть удивление никому бы не удалось.       — Да, пока поживу здесь. И да, он в курсе.       — Вы виделись? Что он сказал?       — Вот у него и спросишь, — фыркнула я. — Твой вожак был очень груб и не особо рад встрече.       — Не верю. Он тебя семь лет ждал. Этого просто не может быть.       — Вздор. Он молча прошёл мимо, не забыв перед этим испепелить гневным взглядом. Что из этого означает «ждал»?       — Всё… — как-то странно вздохнул Виктор. — Первые полгода каждый день ходил на автостанцию проверять, не вернулась ли ты. Если не мог, просил меня. Ты просто не видела, что с ним сделали твой отказ и внезапное исчезновение. Чуть стаю не потерял. Только недавно начал приходить в себя.       — Мне расплакаться? — хмыкнула я.       — Нет, но хотя бы стоит извиниться.       Оборотень больше ничего не сказал. Он завёл машину и молчал всю дорогу. Я тоже не горела желанием говорить. Меня возмущало происходящее. Почему я должна была чувствовать себя виноватой? За что извиняться? Это я была жертвой, не он. Это мне сломали жизнь, не ему. Но какая-то крохотная частичка меня понимала, что я сильно его опозорила. Унизила перед стаей, выбрав в мужья Жана. Пошатнула авторитет. И нет, я не готова была за это извиняться, но понимала, почему он так меня возненавидел…       Мы незаметно подъехали к дому. Погружённая в собственные мысли, не сразу поняла, что машина не движется. Почувствовав на себе взгляд, я обернулась. Виктор смотрел с какой-то непонятной смесью грусти и чего-то ещё. Неужели надежды? Вздор. Глупо было надеяться, что я попрошу прощения.       — Спасибо, что подвёз, — поблагодарила его, когда мы вышли из машины.       — Я помогу донести.       Виктор не предлагал, он утверждал. Вынув вёдра, оборотень сразу направился к нужному подъезду, полностью игнорируя мою растерянность. Он шагнул внутрь, и лишь тогда я пришла в себя и поспешила за ним. Волк точно был нацелен занести краску в квартиру: он кивнул на дверь, намекая, что пора открывать. Мне не особо нравился его напор, но я почему-то поддалась и впустила его в свой дом.       — Куда поставить?       — Возле обувницы, — указала я пальцем.       — А что красить собралась?       — Прихожую.       — Понятно, — протянул оборотень, оглядываясь вокруг. — Самая неблагодарная часть квартиры…       Он разулся, прошёлся туда-сюда, задев пальцем отклеившийся кусочек обоев, взглянул на потолок и скривился. В конце осмотра деловито заявил:       — Работы много, но я берусь. И, кстати, две банки здесь не хватит.       — Стой, что? — я была просто ошеломлена.       — Говорю, краски маловато купила.       — Нет. Ты что, собираешься делать мне ремонт?!       — Да. А у тебя есть другие мастера?       Отрицательно покачала головой. Волк усмехнулся:       — Я этим зарабатываю на жизнь, Таня. У меня глаз намётан. Прихожая у тебя длинная, потолок высокий. На него банка уйдёт. Еще как минимум две, а то и три на стены. Плюс их надо ровнять. Нужна штукатурка. — Он провёл ладонью по обоям. — А ещё долго и мучительно сдирать вот это вот безобразие.       — Но… — попыталась вклиниться я, однако оборотень меня проигнорировал.       — Инвентарь возьму свой. Твой никуда не годится, — он покрутил в руке купленную мной кисть и безразлично бросил её на одну из банок. — Работу сделаю бесплатно, материалы с тебя. Кстати, могу докупить краску и всё необходимое, чеки предоставлю.       Я глупо хлопала глазами, не зная, что ответить. Это просто не укладывалось в голове. Виктор по неведомой причине решил мне помочь, и я не знала, как к этому относиться. Мозг упорно отказывался верить в его искренность, ведь чувствовал подвох. Следовало всё тщательно обдумать и взвесить.       Мне необходим был хороший мастер. Это во-первых. Разыскать такого в короткие сроки в чужом городе было нереально. Вот и во-вторых. И как бы я не хотела, мне всё равно придётся общаться с членами Костиной стаи, как и с самим вожаком. Я жила на их территории и нуждалась в их защите. А вот и в-третьих. И все эти факты помогли наконец осознать, что я в одиночку не справлюсь. Видимо, ремонт — это не так просто, как казалось на первый взгляд. И мне на самом деле повезло, что Виктор в этом разбирался. Наверное, стоило его поблагодарить. И только я открыла рот, как он поднял одно из вёдер:       — Так-с, что тут у нас… Не понял. А ты где это купила?       — А что не так?       — Это же палёнка. Взгляни.       Оборотень крутил ведёрко, указывая на разные детали на этикетке, но для меня это было, что китайская грамота. Я не знала ни названия подлинного продукта, ни какой логотип должен присутствовать на оригинальной упаковке. Было обидно, что меня так легко надули. Я вздохнула и, уже ни на что не надеясь, спросила:       — И что делать?       — Как что? Возврат оформлять. Ты чек сохранила?       — Конечно.       — Ну так поехали.       Прихватив банки с краской, Виктор вышел из квартиры, а я продолжала стоять на месте. Смотрела на волка и не понимала, зачем ему всё это. В происходящее не верилось. Оборотни априори не могли быть добрыми, но уже второй из них стремился сделать для меня что-то хорошее. Однако я не знала, была ли его помощь на самом деле бескорыстной. Обескураженная его поведением, я закусила щеку изнутри. Сейчас действительно нуждалась в помощи, но не хотелось превращаться в должницу уже во второй раз.       — Чего ждёшь?       — Зачем ты мне помогаешь?       — А разве нужна причина? — удивился Виктор. — Не знаю, как у других, но члены нашей стаи поддерживают друг друга. Да, ты теперь женщина одиночки, но я знаю, как много значишь для Кости. А он мой лучший друг. К тому же, ты проживаешь на нашей территории. Мы своих не бросаем и в обиду не даём.       Было странно услышать что-то подобное. После смерти бабушки никто особо мной не интересовался, разве что Юля, но с ней я дружила уже очень долго. Знакомым, казалось, на меня наплевать, а незнакомцам и того больше. Я не привыкла, что люди, которых почти не знаю, могут быть добрыми и заботливыми.       — А ещё, — после паузы добавил Виктор, — хотел хоть как-нибудь загладить вину, хотя понимаю, что это невозможно. Мне искренне жаль, что так получилось, Таня. Серьёзно. И я очень надеюсь, что ты сможешь всех нас простить.       Я не ответила. Молча наблюдала за его мимикой, за опущенным взглядом, за тем, как он сутулился, словно на него давило чувство вины. Думала, стоит ли верить в его раскаяние и было ли оно искренним. Ведь простить подобное нелегко. И не то чтобы я не хотела попытаться, просто… Семилетнюю обиду за день не забудешь. Это не испортить чью-то вещь или ранить словесно, а потом отделаться лёгким «извини». Это испоганить жизнь. Возможно, навсегда. И я пока не определилась, мечтаю ли видеть, как эти твари жрут свои собственные кишки, или хочу долго и мучительно пытать их серебром. В моём каменном сердце не осталось места для пощады, для понимания, для сострадания. Пока ещё оно не было готово наполниться прощением. Но всё же где-то глубоко-глубоко внутри я почувствовала росток надежды. Надежды, что когда-нибудь мне это удастся…       Всё так же без единого слова я вышла в коридор и закрыла дверь. Оборотень пропустил меня вперёд, и мы медленно, ступенька за ступенькой, спускались вниз, каждый размышляя о своём. Когда машина плавно покатилась к выезду из двора, волк заговорил:       — Нам куда?       — Я не совсем ориентируюсь в городе. Недалеко от места, где мы встретились, был магазин «Стройматериалы». Такая большая жёлтая вывеска с синими буквами. Там ещё этот, как его, продуктовый «Рядышком» сразу на углу.       — Понял, — кивнул Виктор и, хищно улыбнувшись, добавил: — Сейчас поедем, устроим им разгром.       — Может, не надо?       Я была полна сомнений на этот счёт. Ругаться вообще не хотелось. Мне хватило того, что голова раскалывалась от мыслей об оборотнях. Скандал из-за двух банок палёной краски мои уши бы не вынесли. По крайней мере сейчас.       — А если продавец просто ошибся? Перенервничал. Ну, с кем не бывает? Зачем сразу закапывать бедолагу? Ему же хорошенько за это влетит, разве нет? А он всего лишь стажёр.       — Стажёр, говоришь, — прищурился Виктор. — А случайно не Николаем этого стажёра зовут?       — Ты его знаешь?!       — Не стажёр это, а гандон редкостный, — фыркнул оборотень. — Колька, сволочь, это ж надо… Скольким он уже голову закрутил. Он там дольше всех работает. Лет пятнадцать, кажется. А бейдж носит, чтобы его жалели и покупали. Стажёру обычно разжалобить клиента легче всего.       Меня шокировало, какими же изворотливыми бывают люди и как легко я попалась на эту удочку. Даже жалела «беднягу». А он оказался обычным мошенником. Вот и как после этого кому-то доверять?       Я бросила быстрый взгляд на оборотня. Виктор сосредоточенно смотрел на дорогу. Интересно, были ли его слова искренними, или он тоже обманывал? Неужели он просто нормальный человек, который оступился, но хочет по возможности всё исправить? Ох, хотелось бы в это верить.       Я поймала себя на мысли, что мечтаю о мирной, размеренной жизнь. Хочу прожить этот год спокойно: чтобы без интриг, склок и обмана. Делать добро, спасать людей и… Излечиться. Это, наверное, самое важное. Без этого всё остальное — невозможно.       Мы остановились возле магазина. Виктор схватил банки и размашистым шагом устремился туда. Я поспешила за ним. Войдя внутрь, оборотень повёл носом по воздуху и глубоко вдохнул. В следующую секунду он уверенно куда-то направился. Мне оставалось только бежать следом. Через несколько поворотов, на складе, мы нашли стажёра, который вовсе не стажёр. Увидев Виктора, Николай чуть не подскочил от неожиданности. В глазах его застыл неподдельный ужас.       — В-В-Виктор, что ты… — так и не успел договорить Николай, потому что оборотень без особых усилий приподнял его, схватив за шею, да так, что тот едва касался пола носочками своих поношенных кед.       — Ты как посмел продать ей это говно?!       Волк ткнул в лицо Николаю две банки с краской. Бедный недостажёр побледнел, громко сглотнул и начал оправдываться:       — Прости, я… я не знал, что она твоя… м-м-м… подруга?       — Неважно, кто она. Важно, что ты втюхиваешь людям дерьмо!       Пальцы оборотня сжали горло сильнее.       — Я не специально. Нам партия такая пришла. Шеф купил, а мне теперь продавай, — хрипел Николай.       — Кому ты чешешь, жирдяй. Все давно знают, что ты из-под полы палёнкой приторговываешь и шефа обкрадываешь, но он тебя держит, потому что ты больше всего кассу сдаёшь.       Я смотрела на обрюзглого, почти обмочившегося от страха мужчину и не чувствовала сострадания. Если он поступал так со многими, то должен был за это заплатить. Я пока не бедствовала, хотя пришлось затянуть пояс потуже на ближайший год, но если он также обманывал пенсионеров и малоимущих? Ведь такие люди самые незащищённые. У них нет горячего, накачанного, волка под боком, который сможет проучить ушлого гада. Почему я сразу не заметила, какой Виктор сексуальный?       — Разорви ему глотку и поехали, — делая вид, что рассматриваю свой маникюр, безразлично проговорила я.       Виктор медленно повернул ко мне голову. Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице, только глаза выдавали крайнюю степень изумления. Оборотень явно не ожидал от меня чего-то подобного.       — Пожалуйста, умоляю, не убивайте, — заскулил Николай.       Виктор разжал кулак, и грузная туша недостажёра повалилась на землю.       — Чтобы через полчаса деньги за краску были у меня на карточке. И не забудь возместить моральный ущерб.       — Да-да, всё будет. Уже перевожу, — дрожащими пальцами Николай вынул телефон и начал вводить пароль.       — Идём, — обратился ко мне волк и с ухмылкой добавил: — И не забудь отдать чек. Ему ещё возврат оформлять.       Я небрежно бросила бумажку на пол и зашагала вслед за оборотнем. Виктор шёл не оборачиваясь, и у меня была возможность полюбоваться его рельефной спиной. Такой широкой, м-м-м… Так и хотелось пройтись по ней ладонью, ощутить, как под подушечками пальцев перекатываются стальные мышцы. Я опустила взгляд ниже и облизала пересохшие губы: подкаченные ноги и упругий зад были чертовски сексуальными. По телу прошлась волна возбуждения, и тугой узел желания завязался внизу живота.       Я вздрогнула, глаза предательски забегали по сторонам. Нет, нет, нет! Слишком рано! Почему течка началась так рано?! Три месяца ещё не прошло. Надо держаться. Нельзя, нельзя показывать оборотням своё самое слабое место.       — Подожди, — крикнула я и побежала к Виктору.       Он остановился и обернулся.       — Ну и длинные же у тебя ноги, — в шутку упрекнув волка, закусила губу и осеклась: «Что за жалкий флирт, Таня?»       — А у тебя язык, — подколол Виктор. — Всерьёз хотела, чтобы я разорвал ему глотку?       — А что, тебе можно представление устраивать, а мне нет?       — Ну ты и штучка, Волкова, — рассмеялся оборотень. — Я, честно сказать, на секунду даже поверил.       — Вот и чудесно. Если и ты поверил, то этот отброс точно обделался. Будет знать, как людей обманывать.       У Виктора пиликнул телефон. Он достал его из кармана и хмыкнул:       — Вспомни говно… Деньги на счету. Едем покупать нормальную краску?       — Угу, — кивнула я, и мы направились к выходу.       Всю дорогу я старалась смотреть в окно и не поворачиваться к волку. По телу медленно расползался жар, сгущаясь внизу живота. Я сжала ноги сильнее, в надежде хотя бы немного облегчить покалывающие ощущения. Единственное, о чём могла думать, — вибратор, лежавший в ящике прикроватного столика.       Казалось, прошла вечность, прежде чем мы добрались до парковки у ряда стоящих друг возле друга складских помещений. Машин и людей, преимущественно мужчин, вокруг было довольно много, по рампе ездили несколько автопогрузчиков. Я пробежалась взглядом по окружающим и едва заметно сглотнула: ощущала себя сладкоежкой, случайно попавшей на фабрику Вилли Вонки. Выбор был велик, но самая вкусная «шоколадка» сейчас шла от меня по правую руку. Не знаю, то ли Виктор выглядел настолько привлекательным, то ли то, что он — оборотень, но больше всего меня тянуло именно к нему.       — Виктор… — прохрипела я севшим голосом, но, прочистив горло, продолжила: — Где здесь уборная?       — Идёшь во-он туда в конец, а потом налево. Жду здесь.       — Спасибо.       Я резко развернулась и чуть ли не побежала прочь. Подальше от Виктора, подальше от соблазна. Нужно было освежиться и привести себя в порядок.       Войдя в туалет, я первым делом брызнула в лицо холодной водой — не помогло. Внутреннее пламя всё разгоралось. Это не было похоже на обычную течку. То есть было, но не так. Первая течка после секса всегда проходила без сильного проявления симптомов. Да, хотелось получить разрядку, да, тянущие и ноющие ощущения присутствовали, однако я спокойно могла перетерпеть и не бросаться на проходящих мимо мужчин. Сейчас же все ощущения казались настолько яркими, словно я сдерживалась два месяца подряд. Не знаю, виной всему присутствие оборотня рядом или этот чёртов городишко на меня так действовал, но надо было что-то предпринимать, причём немедленно.       Я оперлась спиной о холодный кафель и запустила руку в джинсы. По телу прошёлся разряд, стоило коснуться клитора. Хватило всего пары движений, чтобы громко простонать во время оргазма и опять увидеть назойливые карие глаза.       Что ж, это должно спасти меня на некоторое время, но оставался запах. Я привыкла, что в столице нет оборотней, поэтому не обращала внимания на такую мелочь, ведь обычные люди на него не реагировали. Здесь же одуревшая стая могла наброситься на меня из любой подворотни. Все: Костя, Стас, Виктор, да даже Жан утверждали, что этот запах одурманивает, выключает мозг и оставляет первобытные инстинкты. И если первые три оборотня могли сговориться, то Жан точно не принадлежал к их компании. Жан…       Думать о нём не хотелось, но он всё равно время от времени появлялся в мыслях. С одной стороны я чувствовала вину, с другой — была обижена. Много раз прокручивала нашу последнюю встречу, оправдывала его поведение, однако всё равно считала, что он мог если не поговорить в лесу, то хотя бы поднять трубку. Я звонила ему ещё примерно неделю в надежде извиниться, но оборотень меня игнорировал, а потом добавил в чёрный список. В итоге я сделала то же самое и для себя решила, что не хочу иметь ничего общего с этим парнем.       Приведя одежду в порядок, направилась к Виктору. Пока шла, думала, стоит ли предупреждать его о течке или лучше подождать: пусть сам на меня набросится. Использую его, и будем в расчёте. Но чем ближе подходила, тем ужаснее мне казалась эта мысль. Если инстинкты действительно затуманивают оборотням рассудок, то они на самом деле не отдают отчёт своим действиям, я же в этом случае буду последней мразью, которая использует слабости других.       — Извини за задержку, — бросилась на шею Виктору и прижалась как можно крепче.       Он опешил. На секунду замер, а потом легонько меня отстранил.       — Тань, ты чего?       Оборотень покраснел, было видно, что ему некомфортно. Он воровато огляделся вокруг, словно убеждаясь, что никто нас не увидел, а потом опять посмотрел мне в глаза.       — Что-то почувствовал?       — А должен был?       — Не знаю, — пожала плечами. — Просто у меня, похоже, овуляция. Решила перестраховаться. Вот проверяю, прятаться мне от тебя или нет, а то в прошлый раз, как помнишь, закончилось печально.       Виктор выдохнул с облегчением и негромко рассмеялся.       — Возбуждающе пахнут только девственницы. Замужние волчицы теряют эту способность.       — Чудесно! — радостно воскликнула я, но на душе почему-то стало обидно.       Мы вошли в одно из складских помещений и почему-то сразу направились к расчётной стойке. За ней сидела миловидная девушка с густой копной медных волос. Моё внимание сразу привлекли аккуратные очки в тонкой зелёной оправе, которые ей безумно шли. В них её серо-голубые глаза казались ещё более выразительными. Приблизившись, я заметила россыпь редких веснушек на курносом носике и прозрачный блеск на небольших, в меру пухлых губах. Девушка определённо умела выгодно подчеркнуть свою привлекательность. Виктор подошёл к ней и чмокнул в щёку.       — Таня, знакомься. Это Ника, моя девушка.       У меня холодок пробежал по коже, а лицо, наверное, покраснело, потому что начало жутко гореть. У Виктора есть девушка, к слову, очень красивая девушка, а я чуть было не попыталась его соблазнить. Как же мерзко я могла с ней поступить.       — Ники, это она.       — О чём ты?       — Это та Таня.       — Волчица?! — прикрыв рот ладонью, вскочила Ника и, опомнившись, огляделась по сторонам. — Спасительница?       — Да, — кивнул Виктор.       — Вик, это ж… Это ж… Радость-то какая!       Девушка запищала и бросилась оборотню на шею. Я как-то не ожидала, что абсолютно чужой человек, будет так рад нашему знакомству. Да и причём здесь спасительница? Неужели все местные уже в курсе, что я будущий анестезиолог-реаниматолог? Похоже, сплетни здесь распространяются со скоростью света. Не город, а деревня на три избы.       — Боже, да ты красавица! — переключилась на меня Ника. — У Кости определённо есть вкус.       Виктор прочистил горло, чем привлёк внимание Ники. Он покосился на меня, перевёл взгляд на неё и едва заметно отрицательно покачал головой. Девушка моментально выпрямилась и слегка покраснела.       — Ой, я что-то не то сказала?.. — виновато поинтересовалась она.       Мне самой стало неловко. Ника ведь не виновата, она верит тому, что рассказывает ей её парень. А как я успела убедиться, Виктор живёт в отдельной реальности, где ненавидящий меня Константин, сохнет по мне и безумно скучает. Переубедить его, похоже, не получится, что ж, значит, придётся подыграть. Буду надеяться, что он всё же прозреет, а пока…       — Всё хорошо, Ника, не волнуйся, — я взяла её за руку. — Просто мы с Константином не пара, да и никогда ею не были. Не знаю, какие слухи ходят по Волково, но могу заверить, что это неправда. Прошлый раз я провела в городе меньше недели, а было это целых семь лет назад.       Ника грустно улыбнулась, а потом с укором посмотрела на Виктора:       — Ты, надеюсь, извинился за тот случай?       — Да. Вот собираюсь ремонт Тане сделать.       — Ну, хотя бы так… — подытожила Ника, глядя на него, как на нашкодившего котёнка, а потом, улыбнувшись краешками губ, добавила: — Ладно. Иди выбирай, что там вам понадобится, а я пока Таню в базе зарегистрирую.       Виктор кивнул и ушёл в глубь склада, а мы с Никой остались наедине. Было жутко интересно, что она знает о происшествии семилетней давности. Неужели, как и в случае с профессией, о моём изнасиловании известно всему городу? От этого стало как-то не по себе. Не хватало только, чтобы незнакомцы начали тыкать в меня пальцами и перешёптываться. Мне хотелось прояснить ситуацию, поэтому ждала удачного момента, чтобы спросить как бы невзначай. Девушка тем временем вернулась на своё место и начала что-то печатать.       — Ника, а откуда ты знаешь о нашей с Виктором, м-м-м, ситуации?       — Он сам мне рассказал, — даже не отрываясь от монитора, обыденно ответила она.       — Сам?!       Я была крайне удивлена. Как-то в голове не укладывалось, чтобы парень рассказал своей девушке, что почти изнасиловал другую, а она при этом продолжала с ним встречаться. Это шокировало меня настолько, что я даже сперва не поняла, что Ника обращается ко мне:       — Так-с, Волкова Татьяна Михайловна, — она сделала небольшую паузу. — М-да, похоже, это всё, что мне о тебе известно. Негусто, конечно… Для анкеты надо ещё дату рождения, домашний адрес и телефон.       — Анкеты?       — Внесу тебя в клиентскую базу, чтобы бонусы накапливались, плюс там ещё скидки ко дню рождения полагаются.       — С этим опоздали, было в начале августа.       — Да нет, успеваем. Она действует целый месяц.       — Круто, — я подняла большой палец вверх и, немного замешкавшись, всё же спросила: — А вы с Виктором давно встречаетесь?       — Ой, где-то уже, наверное, больше десяти лет, — с едва заметной ноткой грусти вздохнула Ника. — А что?       — Да так, просто интересно, — пожала я плечами. — А когда ты узнала, ну… — я понизила голос и огляделась. — Что он не человек?       — При первой же встрече. Я из семьи сведущих, так что оборотнями увлекаюсь, считай, с малых лет.       — Круто.       А что ещё я могла сказать? Если Ника так сильно их обожает, оно и неудивительно, что жестокость этих тварей ей кажется вполне приемлемой. И, наверное, если с детства в этом всём вариться, то и восприниматься оно будет, как что-то естественное и отнюдь не плохое. Возможно, останься отец жив, я бы тоже по-другому смотрела на мир и на волков в частности. Но судьба — вещь непредсказуемая. Случилось так, как должно было, а рассуждать про если бы да кабы смысла нет.       Я продиктовала Нике всю необходимую информацию, а она предложила мне чай с овсяным печеньем. Стоило нам закончить чаепитие, как вернулся Виктор. Мы быстренько оформили накладную, и оборотень рассчитался карточкой. Что удивительно, нам хватило, чтобы купить намного больше товара. То ли мы так напугали этого недостажёра, что он перекинул слишком большую сумму за моральный ущерб, то ли Виктор доложил что-то из своих, но просить меня доплатить он не осмелился. Я решила обнаглеть и не спрашивать. Если надо, пусть говорит сам.       Ника крепко обняла нас на прощанье, взяв с меня слово, что мы как-нибудь с ней потусуемся, и провела до машины. Мы погрузили покупки на заднее сиденье и начали выезжать из парковки. Ника помахала, пожелав удачной дороги, и пошла обратно. Виктор развернул машину и, притормозив, открыл водительское окошко:       — Вероника, зайка, люблю тебя!       Девушка обернулась и послала воздушный поцелуй.       — Заберу вечером.       Она кивнула и пошла на склад. Мы же поехали ко мне домой.       Я смотрела в окно и думала, какая же гармоничная пара Вероника и Виктор. Было даже немного завидно. Встречаться больше десяти лет и при этом сохранить нежность и трепетное отношение друг к другу — это надо постараться. Я бы сама так хотела, но увы, могла предложить лишь секс на одну ночь. С таким партнёром каши не сваришь, поэтому долго и счастливо мне, похоже, не светит. Меня ждут исключительно случайные связи. Это удручало. Вспомнив о своём состоянии, я обратилась к Виктору:       — Слушай, не знаешь, где здесь ветаптека?       — А тебе зачем? — удивился он. — Кошку завела или собаку?       — Течку, — хмыкнула я.       — Не понял?       — Мне для себя надо. На всякий случай. Я тебе, конечно, про запах девственниц верю, но лучше перестраховаться. Я ж единственная волчица в твоей жизни. Откуда знаешь, что со мной не будет иначе?       — Ну… — замялся Виктор. — Мне папа рассказывал, а ему дед.       — От отца к сыну знания передавать — это хорошо, но я бы всё равно перестраховалась.       — А почему в ветаптеку?       — А у меня человеческие гормональные есть. Это так, если вдруг не подействуют.       — А-а, ну ок.       На самом деле я солгала. Обычных оральных контрацептивов у меня не было, потому что они не помогали. Я однажды в отчаянии приняла собачьи, и это сработало: симптомы проявлялись значительно слабее, а первая течка проходила почти без дискомфорта. Однако постоянно закидываться таблетками я не рисковала: мечтала всё же излечиться и когда-нибудь забеременеть, а ещё боялась рака, поэтому принимала их в крайних случаях. Сегодня был именно такой.       Виктор остался в машине, позволив мне закупиться одной. Я взяла на всякий случай две пачки, чтобы потом впопыхах не искать ветаптеку, которых в Волково, на первый взгляд, не так уж и много. Это казалось странным, учитывая, что в городе достаточно оборотней, но, возможно, самцам такие препараты ни к чему. Зачем сдерживаться? Легче всего изнасиловать очередную невинную девушку и списать всё на полную луну.       Виктор помог отнести покупки в квартиру и пообещал приступить к работе через два дня. Похоже, он решил не рисковать и перестраховаться. Жаль только, парень не знал, что двух дней мне маловато. Он, наверное, наивно полагал, что всё будет, как в первый раз: примерно сутки — и яйцеклетка погибнет. Похоже, их отцовско-сыновьи сказания рассказывают лишь о том, как заполучить невинную самку, но что происходит после потери девственности, история, как говорится, умалчивает. Хорошо, что за семь лет я с этим всем разобралась, а то от оборотней проку, как с козла молока.       Виктор ушёл, обняв меня на прощание, как это сделала Ника. Наверное, думал, что после сегодняшнего мы подружились. Я подыграла и улыбнулась в ответ. Часть меня верила в его искренность, часть сомневалась. Смысла быть злюкой и проводить между нами черту я не видела, поэтому решила дать ему шанс проявить себя. Возможно, он действительно достоин прощения, так почему бы не проверить, не теряя при этом бдительности?       Вечер оказался насыщенным. Я затоварилась в местном мини маркете, чтобы не выходить из дома без надобности несколько дней, накрутила голубцов, как минимум, на роту солдат и завалилась в папино кресло посмотреть телевизор. Безразлично щёлкая каналами, уже даже отчаялась найти что-то интересное, когда зазвонил мобильный. Я посмотрела на экран — неизвестный номер. Мне стало не по себе. Я быстро выключила свет и побежала к входной двери, сжимая в ладони вибрирующий телефон. Проверила глазок, все замки и только тогда выдохнула с облегчением. Звонок прекратился, но буквально через несколько секунд возобновился. Я вздрогнула от неожиданности и рефлекторно разжала пальцы. Мобильный глухо упал на линолеум — в углу экрана поползла паутинка трещин. Я смотрела на мигающий дисплей и нервно покусывала губу. Было до жути страшно. Хотелось бежать и прятаться. А ещё почему-то кричать. Я медленно вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. Панической атаки только не хватало.       Ещё немного погипнотизировав телефон, решила всё же ответить. Возможно, кто-то просто ошибся номером или, ну, не знаю, мошенники попытаются выманить у меня деньги. Нет смысла шарахаться от каждого звука. Это всего лишь звонок. Да, Таня, просто звонок. Если бы кто-то хотел тебя похитить, думаешь, он звонил бы предупредить? С этими мыслями я подняла телефон и нажала на зелёную трубочку.       — Таня, привет, — прозвучал незнакомый голос. — А у тебя есть планы на среду?