Инструкции по применению

Как только счётчик показал нужную сумму, Серёжа поспешил завершить трансляцию. Он ни минуты лишней не хотел оставаться под взглядами похотливых уёбков, которые покупали тело другого человека. К счастью, теперь, когда он больше не работал в эскорте, достаточно было накопить за день определённое количество денег и быстро закруглиться. Провернуть такое удавалось не так часто, как хотелось бы, некоторые пользователи не отлипали. Приходилось задерживаться на час, или больше, но если Серёжу чему-то и научила жизнь, так это тому, что надо терпеть. — Ребят, комната свободна! — крикнул Сергей, быстро натягивая бельё. Надо было сходить в душ, привести себя в порядок и закинуть в желудок еду. Хорошо, что пару дней назад Лёшка сварил целую кастрюлю супа, теперь не надо было заморачиваться. — Спасибо, — глухо отозвался как раз он. — Только она всё равно не понадобится. Пока что. Серёжа перевёл дух, поднялся. Ноги были ватными, а задница болела. Хотелось просто вымыться и завалиться в койку, но реально надо было поесть. Пройдя на кухню, Сергей увидел ужасную картину: высунув язык от усердия, Лёша зашивал Кирилла.  — В жопу, в жопу, в жопу это дерьмо, — ругался Кир, сжимая и разжимая кулаки. — Теперь все встречи только дистанционно нахер. — Что, досталось? — сочувственно спросил Серёжа, открывая холодильник. — Да, один уёбок меня так шваркнул… Видите ли, косо на него посмотрел. Да я тебе, сука, полчаса сосал хер! Минус бровь. — Кир, не дёргайся, — устало попросил Лёшка. — Не дай бог рука дрогнет, без глаза останешься. — Кто-нибудь будет суп? — Серёжа открыл шкаф и взялся за тарелку. — Я работать, — отозвался Лёша. — Налей по-братски, — попросил Кирилл и тут же выругался. — Бля, Лёх, реально больно. Хорош, а? — Почти всё, — отозвался Лёша. Он и правда быстро закончил, оставив вместо раны аккуратный шов, и ушёл с кухни. Серёжа слышал, как дверь в комнату закрылась с тихим, но противным скрипом. Всё руки не доходили смазать петли. Пока Серёжа думал, как бы снова не забыть об этом, пропищала микроволновка и он поставил две тарелки на стол, а сам пошёл вытаскивать миску. — Вот Лёшкинс мастер, скажи? — Кирилл глядел на свое отражение, включив фронталку на старом потрёпанном андроиде. — Не зря на эти курсы швейные ходил. А, может, и зря: вот я хер забил, и мы в результате в одном болоте. — Пошивом много не заработаешь, — неуверенно сказал Серёжа, разливая суп по тарелкам. — Наверное. А если и сможешь, то где работать? В ателье не берут, а шить на заказ — пока клиентов подберёшь, с голоду сдохнешь. — Но хоть жопу подставлять не придётся, — заметил Кирилл, протягивая руки к шкафчику с ложками и вилками. Кухонька была настолько крошечной, что можно было даже не вставать. — И вряд ли тебе так кто-то ебальник разворошит. Уже в душе, оставив Кирилла разбираться с грязной посудой, Серёжа думал о его словах. И правда, если бы у Лёшки, его самого или Кирилла был шанс устроиться на приличную работу, они бы это сделали. Но разве они не пытались? Ведь Лёшка обивал пороги всех мастерских по починке одежды в округе, но все места либо были заняты приезжими, либо туда просто не брали с таким маленьким количеством опыта. То же самое было в доставке, куда пытался устроиться Кирилл, даже когда удавалось, надолго он там не задерживался. Обмануть детдомовца было легче лёгкого, ещё и пнуть хорошенько, всё равно отпора не даст. Как Серёжа не сумел отстоять своё право на заработанные деньги, когда после двух месяцев работы его несправедливо попёрли без объяснения причин. Наверное, почуяли, что Сергею не от кого ждать помощи, или просто понадеялись, что раз это всего лишь желторотый юнец, то бодаться с ним будет проще простого. И не прогадали. После ужина и душа хотелось только завалиться в постель. Когда Серёжа пришёл в маленькую комнату, служившую им всем спальней, Кирилл уже дрых, закутавшись в одно из тонких одеял и улегшись на край матраса. Серёжа лёг рядом, натягивая плед и глядя в потолок, по которому то и дело проползали светлые пятна — это машины заезжали во двор. Несмотря на то, что было не так уж и поздно, Серёжу клонило в сон. Он очень хотел, чтобы поскорее наступило завтра, потому что ему должно было прийти письмо от Олега Волкова. Письмо Серёжа обнаружил утром, вернее, ему его передал Лёша, вместе со «сраной агиткой на блядские выборы». Лёшка явно был не в духе, куда-то бегал с утра и вернулся мрачнее тучи. Серёжа немного подбодрил его, добавив пару тысяч на еду и пообещав приготовить обед, а сам закрылся в ванной, чтобы прочитать письмо в одиночестве. Серёжка! Спасибо тебе за передачку, чего-чего, а цитрона тут дефицит. Поделился с ребятами, они тебе респектуют. Только приходится рвать обёртки на тысячу мелких тузиков, иначе старшина взгреет. Но сейчас, когда всё меньше и меньше остаётся до дембеля, мы уже не слишком его боимся. Да и он как-то подобрел, либо мне просто так кажется. Опять тревожились, пошёл слух, что нас хотят отправить в Сирию. Все, конечно, переживают, но вида не подают. Некоторые даже шутят, мол, пока решат, гнать или не гнать, мы быстренько дослужим. Тут остался-то месяц. Тридцать дней, и я тебя увижу! Не верю, правда. И не верю, что ты меня ждёшь. Но это такое счастье… Говорят, в армии счастливым быть нельзя, а я всё время хожу улыбаюсь. Осталось только предложение тебе сделать. Вот, уже пишу и забываюсь. И без предложения моё сердце уже у тебя, надеюсь, ты знаешь. Так, что за сопли пошли? Хорошо, что ты уже привык к моему юмору. Расскажи ещё, как у тебя дела? На работе всё хорошо? Машины ещё не начали восстание? Даже если да, я уверен, что такой крутой айтишник, как ты, сможет их усмирить. Ещё спишемся! Люблюлюблю, Олег. «Тридцать дней, — с ужасом думал Серёжа, — всего тридцать, а потом…». Он даже боялся предположить, что будет потом. То есть, объективно, он понимал: вся правда о нём вскроется, и их годовая дружба с Олегом, несколько месяцев назад давшая ростки в сторону чего-то большего, будет похоронена, затоптана уродливым Серёжиным враньём. — Разумовский, ты ёбаный лжец, — прошептал Серёжа, хотя ему хотелось закричать, заорать, наконец, хорошенько побиться головой о стену. Вышибить всю дурь, и мозги, заодно. Сделать этого не вышло, потому что Кирилл заскрёбся в ванную. — Сегодня последний раз на работу, — сообщил он Серёже, когда тот бочком выбрался из ванной комнаты. — Всё равно с такой рожей мне заказов не видать. А по ноуту хоть смогу лицо замаскировать. Серёжа рассеянно кивнул и прошёл в комнату, чтобы положить письмо в ящичек, в котором он хранил все Олеговы письма. Поглядел за окно, где уже наступила слякотная весна. К тому времени, как вернётся Олег, уже стают последние почерневшие и сильно схуднувшие сугробы, если повезёт, асфальт станет совсем сухим. Природа обновится, всё станет по-другому, дни длиннее, солнце приветливее, а Серёжа? Останется в своём грязном тёмном мирке. Что же он скажет Олегу? Надо было думать, и немедленно, хотя, выход был только один — признаться честно. Лучше всего, по переписке. Серёжа поделился своими планами с Кириллом и Лёшей неделю спустя, устав от самоедства. И первый раз увидел Лёшку в таком гневе. — Идиот ты безмозглый! — взбеленился Макаров. — Он сюда припрётся лицо тебе разбивать, а у нас знаешь, какая репутация? Встречай его на вокзале и объясняйся глаза в глаза! — Чтобы кончить как Оленька Мещерская, — вставил Кирилл. — Пусть лучше во двор приходит, отобьём, если что. — Вот уж мне не хватало драться из-за такого… — Лёша не договорил, зло зыркнул на Серёжу и выскочил в коридор. Скоро хлопнула входная дверь, наступила тишина. — Ну, ты и задал задачку, — невесело усмехнулся Кирилл. — Даже не знаю, как можно выкрутиться. Будешь игнорить — а вдруг примчится? Да и не вдруг, раз год переписываетесь, значит, есть что-то. А прямо скажешь… Наверное, лучше так. Ну, с Мещерской я погорячился, не убьёт же он тебя. Так, по морде съездит. А что ещё? Слова Кирилла немного успокоили Серёжу. Он решил, что и правда ничего особенно страшного не произойдёт, просто не сможет. Чего он только не навидался за свою жизнь, детдомовская дедовщина, хуже армейской или тюремной; работа сначала в эскорте, потом в вебкаме. Ну, начистит ему Олег морду за ложь, которая тянулась целых двенадцать месяцев. Всё равно приходит час расплаты. Но чем ближе Серёжа подходил к этой черте, тем тревожнее ему становилось. Он плохо спал, пол ночи ворочаясь и ещё столько же слушая тяжёлое сопение Лёшки и Кирилла рядом, не мог впихнуть в себя достаточно еды и кости у него стали торчать, как у голодающей дворняги. Ночь перед встречей с Олегом Серёжа почти не спал, забываясь только на пару десятков минут, а после выныривая из муторного полусна и, не мигая, глядя в потолок. Замечая его страдания, Лёшка смягчился, утром сварил манную кашу на молоке, был с Серёжей особенно деликатен, но Сергей словно был в трансе. — Может, я с тобой поеду? — неожиданно предложил Лёшка после завтрака. — Кир всё равно ноут оккупирует. — Только ты близко не подходи, — попросил Серёжа. — Так, издалека смотри. А день был солнечный, радостный. Грелись под солнцем бродячие кошки, от нагревающегося асфальта шёл пар, на деревьях, подёрнутых зелёной дымкой зацветающих почек, вовсю галдели воробьи. После часа пик в метро стало просторнее, правда, поезда ходили реже. К двенадцати были уже на вокзале и Лёша отстал, затерялся в толпе, но Серёжа чувствовал на себе его взгляд. Нужный состав подкатился к платформе двадцать минут спустя, точно по расписанию. Из вагонов высыпались, как горох, дембеля, все в одинаковой форме, шумные и радостные. Серёжа вдруг понял, что забыл дома телефон. Испугался, что Олег его не найдёт, вскочил на скамейку, сразу становясь на несколько голов выше разномастной толпы на перроне. Вдруг забылось всё, и что придётся признаться во лжи, и то, что из-за этого они расстанутся раз и навсегда. Серёжа почувствовал, что очень хочет увидеть Олега, обнять его. Наверное, так себя чувствуют девушки, которые дождались-таки парней из армии. И кто-то позвал Сергея по имени, этот радостный вопль разнёсся в прозрачном воздухе. Серёжа повернулся на звук и увидел, как Олег мчится к нему, лавируя в толпе. А потом Серёжа оказался снят со скамейки, как ребёнок, Олег обнял его и прижал к себе, держа на руках. — Пришёл встречать всё-таки! Вот спасибо! Ну, пойдём скорее, я там чемодан бросил, как бы не украли. Почему-то все слова, который Серёжа хотел сказать, испарились. Он пошёл за Олегом, стараясь перебирать ногами так, чтобы успевать за ним. Несмотря на то, что Волков был выше всего на полголовы, он шагал широко, а Серёжа семенил рядом и всё смотрел, смотрел на него. Чемодан был на том месте, где Олег его оставил, правда, проводница поругалась, но это можно было стерпеть. Они пошли через вокзал и оказались, наконец, в городе. Олег смотрел вокруг блестящими глазами широко улыбался. — Как десять лет прошло, — он повернулся к Серёже, — такое странное ощущение. А ты не изменился, такой же красавец. Серёжа вспыхнул, но не столько от комплимента, сколько от стресса — пошёл некрасивыми пятнами. Надо было сказать вот прямо сейчас, вырвать всё, что зародилось и выросло за эти месяцы, безжалостно, с корнем. Как отрывают пластырь — резко, обожжёт болью, но быстро, чтобы не мучиться. — Олег, мне надо тебе кое-что сказать. — Взгляд у Серёжи был такой, не как у девятнадцатилетнего, а как у пожившего жизнь — тяжёлый, серьёзный. — Тогда, год назад, когда мы встретились… Я пришёл в тот бар не просто отдыхать. Я пришёл, чтобы выцепить клиента, потому что поругался со своим сутенёром и пришлось искать человека самому. Это ещё опаснее, конечно, но деньги были позарез нужны. А ты мне так понравился, что стало стыдно, поэтому я тогда ничего не сделал, не намекнул даже, кто я такой, и тебя не обокрал. Но ты меня всё равно очень выручил, когда у себя дома переночевать разрешил. Наверное, это было жестоко — сообщать вот так. Да не наверное, а точно. Посреди улицы, никак не подготовив, просто вывалив всю эту информацию. Серёжа внутренне сжался, ожидая удара, но его не последовало. Олег выглядел таким растерянным. — Мне надо подумать, — только сказал он. И ушёл. А Серёжа смотрел ему вслед, как-то умудряясь стоять на ногах, хотя его мир только что пошёл трещинами. Несмотря на это, Сергей не верил, что отделался так легко. Ну, то есть, не отделался, конечно, скорее, оттянул неизбежное. Это от шока Олег так спокойно всё воспринял и уехал к себе в Мурино. Серёжа чувствовал: Волков отойдёт и ещё оттерплет его хорошенько за все прегрешения. Он так и сказал подошедшему Лёшке, а Макаров только отмахнулся. — Так он тебя тискал, небось, не убьёт, с такой-то любовью. — С такой как раз и убивают, — возразил Серёжа. Эту мысль он держал в уме, но жизнь пошла своим чередом. Снова он вертел задницей перед камерой, снова ему капали деньги за публичное самоудовлетворение. Вот только забыть Олега никак не удавалось. Серёжа то ли опасался справедливой мести, то ли скучал по Волкову. Наверное, всё-таки второе, потому что первой эмоцией была радость, а не страх, когда он спустя неделю встретил Олега. Конечно, в самом непотребном виде — выскочил выбросить мусор. Замер, глядя на Волкова, не зная, что сказать. Тот начал первым, прищурив синий глаз: — Так и будешь прятаться? — Это не я прячусь, — вдруг озлобился Серёжа. — Это ты ушёл думать, я тебя не трогаю. Хочешь мне врезать? — Нет. — Тогда что? — Не хочу на улице разговаривать. Пойдём хоть в кафе. Серёжа только попросился пойти переодеться. И вышел не при параде, конечно, в потрёпанных джинсах, раздолбанных кроссовках и в том же балахоне, но взгляд у него потеплел. Раз Олег не прописал ему в щи, значит, не всё было потеряно. Кафешка через квартал, на перекрёстке, сейчас была полупустой. Полусонно переговаривались малочисленные посетители, бариста откровенно клевал носом и встрепенулся только тогда, когда над входом мелодично звякнули колокольчики. Серёжа ткнул в самый недорогой чизкейк и чашку кофе, ушёл за столик возле окна. Олег присоединился минутой позже, глядя так пристально, словно бы желая просверлить в Разумовском дыру. — Ты ещё продолжаешь там работать? Только честно. — Нет. Там — нет. В вебкаме. Серёжа глядел Олегу прямо в глаза, надеясь, что так будет легче показать, что он говорит правду. — И что, купаешься в деньгах? — Это только кажется. Там не миллионы зарабатываешь. Мы с ребятами втроём квартиру снимаем. — Ясно, — Олег перебрал пальцами по столешнице, задумался на секунду. — Ты хоть лицо не светил? — Нет. Это было похоже на допрос, но Серёжа вполне мог вытерпеть подобное. В конце концов, такое не могло сравниться с теми же ударами. Хотя, по-хорошему, за все эти выкрутасы Серёже надо было бы набить ебало, чтобы неповадно было. — Значит, про работу в айти — враньё и ты к компьютерам никакого отношения не имеешь? — Имею, — поспешно, даже слишком, ответил Серёжа. — В компах я секу, просто не смог найти нормальную работу, которая была бы с ними связана. Можно было бы мастером заделаться, что-то мелкое исправлять, но на это не проживёшь. — Твои друзья выживут, если вдруг один из квартиросъёмщиков съедет? — Наверное, — Серёжа задумался ненадолго и только потом спросил, — а что? — Если будешь жить у меня, перестанешь заниматься хернёй? Серёжа глупо хлопнул глазами.  — Ты почему спрашиваешь? — Не отвечай вопросом на вопрос. — Перестану. — Тогда как соберёшься, звони или пиши, я тебе помогу с переездом. Пытаясь заметить подвох, Серёжа заглядывал Олегу в лицо, но оно было непроницаемо. Кажется, Волков говорил абсолютно серьёзно. — Ты не шутишь? — всё-таки решил спросить он после долгого молчания, во время которого даже успели принести заказ. — Не шучу, — Олег отпил из чашки кофе без сахара, тоже глядя Серёже в глаза. — Я много передумал за эту неделю. Поэтому, как только решишься — добро пожаловать. После кафе Серёжа решил не идти домой сразу. Они с Олегом гуляли до самого вечера, а когда Сергей приехал в съёмную двушку, то решил не врать и рассказал Лёше с Кириллом всё, как есть. Лёша воспринял эту новость спокойно, либо просто не знал, что сказать. — Украл у нас всю удачу, — неопределённо выдал Кир. — Ладно уж, хрен с тобой. Вали к ебырю своему. Только осторожнее. Серёжа не знал, что думать в связи с этим напутствием, но задумываться об этом не стал. На то, чтобы собрать вещи, много времени не понадобилось, у Сергея была только пара футболок, носки, трусы, несколько пар штанов. Все нехитрые пожитки поместились в спортивную сумку, рюкзак вообще был полупустой, так, какая-то мелочёвка. Ноут, разумеется, Серёжа оставил, ребятам нужнее, да и с этой железякой были связаны не самые приятные воспоминания. Стоя на вечерней улице, Серёжа втягивал носом воздух и гадал, неужели Олег действительно сказал правду? Он сомневался даже тогда, когда Волков появился с другой стороны дома, пересёк двор и встал напротив. — Это все твои вещи? — с сомнением спросил он. — Да, — просто ответил Серёжа, хотя так и хотелось съёрничать. А чего Олег ожидал? Что у него пять чемоданов? — Хочешь, понесу? Серёжа почувствовал себя девчонкой, которой портфель тащит нравившийся ей мальчик. Он только мельком взглянул на место, которое стало для него приютом чуть больше, чем на год, а потом поспешил за Олегом. До Мурино добирались на электричке, встали в тамбуре, забившись в угол. Олег поставил сумку в ноги, а сам обнял Серёжу. Они ехали молча, пока за окном, в темноте, мелькали жёлтые окна домов спальных районов, тусклые фонари и безжизненные промзоны. Вагон покачивался колыбелью, Серёже было так хорошо и спокойно, он прижался ухом к Олеговой груди и слушал глухое биение сердца. Даже задремал, поэтому очень удивился, когда Олег за руку вытащил его на платформу. Всю дорогу Волков молчал, и Серёжа не хотел его как-то тревожить и самому разговаривать не хотелось. Он только варился в своих мыслях, всё желая понять, почему так? И как Олег вообще пережил, переварил всю вываленную на него информацию? Серёжа не выдержал, когда они оказались возле парадной и Олег полез за ключами в карман широких штанов. — Ты правда готов всё принять? Всё вот это вот, что со мной произошло? — Давай дома поговорим. Серёжа выждал, пока откроется дверь, пока дребезжащий лифт поднимется на восьмой этаж и Олег пропустит его в квартиру. Она была такой же, какой он её запомнил, маленькой, тесной, но по-своему уютной с этим антуражем двухтысячных, старыми фотографиями на стенах и большим ковром, тоже на стене. Олег так и не стал ничего менять, да и когда бы успел? Дедушка, вырастивший его, умер почти сразу после восемнадцатого дня рождения Олега. В глубине души Серёжа радовался, если бы не это ужасное событие, убеждённый трезвенник Олег ни за что бы не пошёл бухать в бар. — Ты проходи, садись, — он кивнул на диван. — Будешь чай? Или накормить тебя? Я вчера потушил картошку с курицей. — Спасибо, — Серёжа послушно сел, но потом не выдержал, скользнул за Олегом на кухню. Волков, вымыв руки, пустил его к раковине и включил конфорку, на которой стояла большая кастрюля. Серёжа несмело потянулся к висящему на крючке полотенцу, вытер руки краем. — Ты говорил, готов ли я принять, — Олег внимательно посмотрел на Серёжу. — Готов. Только расскажи всё, что хочешь и можешь, до конца месяца. А потом не вспоминай. И Серёжа говорил, как только поужинал, и они с Олегом уместились в небольшой спальне на полуторной кровати, тесно прижавшись друг к другу. В открытую форточку проникали тихие звуки ночного города, было свежо, но не холодно, Олег согревал Серёжу крепкими горячими руками. От всего его тела исходило ровное тепло, поэтому Серёжа даже стащил спортивки и сбросил их на пол. До полночи он изливал душу, рассказывал, как его били, насиловали, как привили отвращение к сексу. И как Серёжа себя возненавидел, даже когда перешёл в вебкам, потому что это всё равно по-шлюшьи. И как держался на плаву только благодаря переписке с Олегом. И Волков слушал, держа Серёжу в объятиях, размеренно и тепло дыша в макушку, но даже в этом молчании Сергей не слышал осуждения. Он сам не понял, как заснул, измученный переживаниями и разворошенными ранами. Проснулся уже утром, всё так же в руках у Олега. Тот, прижавшись щекой к подушке, смотрел, как полусонный кот — приоткрыв один глаз. — Доброе утро, — сказал он так, словно говорил подобное уже несколько месяцев, или даже лет. — Пойдём завтракать? Серёжа улыбнулся и кивнул. Вот так, легко и непринуждённо, началась его новая жизнь.