Носитель | Объект 41

      Девушка опустилась на койку и уткнулась взглядом в пространство.       Нет, умереть не было бы лучшим выходом, и Лин это знала наверняка. Ее мать сделала другой выбор и прервала свою жизнь, чтобы прекратить страдания. Но сколько бы Айлин ни пыталась понять мамин поступок и простить ее за него, каждый раз внутри поднималась волна горечи и злости. Свести счеты с жизнью, наплевав на близких тебе людей — эгоистично и трусливо. Облегчить свою участь, предпочтя болтаться на отцовском ремне под потолком, и оставить на произвол судьбы маленькую дочь? О чем думала мать в последние мгновения? Она вообще сожалела, что так обошлась с Айлин?       Лин нравилось жить.       Нравилось, несмотря на то, что большую часть своей жизни она провела в казенных стенах. Нравилось, несмотря на то, что светлого будущего у нее никогда не было и теперь уже точно не будет. Это все, в сущности, не имело никакого значения, когда можно было просто жить, хоть чем-то распоряжаться и хоть на что-то влиять.       Но, к сожалению, время не входило в скудный список того, чем Айлин могла распоряжаться сама. Она тяжело вздохнула, возвращаясь в реальность, и встала. Встряхнув вонючее одеяло, Лин быстро застелила себе свободную кровать у стены и взбежала по лестнице, боясь опоздать на вечерний смотр.       На улице уже начинало темнеть, кругом зажигались фонари. Небо приобрело глубокий синий оттенок, а где-то там, за высокой бетонной стеной, еще можно было заметить желтые пятна от тонущего за горизонтом солнца. Ощущение какого-то болезненного восторга разлилось в душе, пока она, запрокинув голову, смотрела на это буйство красок.       Мимо бежали на построение солдаты, звучали голоса, окутывая Лин и еще сильнее оттеняя это острое ощущение жизни, что так неожиданно накрыло девушку.       … Пошевеливайся, а то опоздаешь… — задумчиво сказал Атто и затих.       Интересно, он тоже ощутил это странное чувство?       Завернув за угол, Лин столкнулась с кем-то. От этого столкновения в глазах на миг потемнело, удар отдался резкой болью в плече и в районе ребер. Перехватив одной рукой грудь, девушка оперлась на стену и чуть склонилась вперед, стараясь восстановить дыхание и унять неприятное ощущение.       — Смотри под ноги, урод! — раздался голос того, с кем она так неосторожно столкнулась.       Лин покосилась на говорящего. Два молодых солдата, коротко остриженных и похожих друг на друга, как сиамские близнецы, стояли поодаль от нее. Тот, что столкнулся с Лин угрожающе разминал кулаки. Но приглядевшись к сопернику, тот вдруг глупо заулыбался.        — Охренеть, это же девчонка!       — И не уродка к тому же, — прищурился его товарищ и заржал, липким взглядом пройдясь по девушке. — В сером. Носитель, значит. В этом году хороший набор, аж две самочки сразу.       Лин молчала, настороженно глядя на этих двоих, готовая в случае чего дать отпор. Как быстро ее величественный настрой разрушился, столкнувшись с реальностью. В ее мире под красивым небом можно было нарваться на такое отвратительное действо.       Парень опустил руку, видимо передумав драться с девчонкой. Заложив большие пальцы за ремень, он как-то приосанился и снова усмехнулся.       — Как тебя зовут, киса?       Горло сжало рвотным спазмом. Сердце забилось быстрее и кончики пальцев начало неприятно покалывать. Айлин приподняла бровь, надеясь, что выражение ее лица максимально отображает все, что она думала про этих двоих. Пусть только подойдут. Она больше никогда не допустит, чтобы кто-то до нее дотронулся.       В воспоминаниях ярко вспыхнул образ. Чужая рука зажимает ей рот. Вторая рука куратора бесстыже шариться под рубашкой, грубо сжимая правую грудь. Ужас и оцепенение, оглушающее рычание Атто, перед глазами все начинает плыть. Тогда девушке повезло. Капрал Тойрер буквально оторвал от нее куратора, имени которого Лин не запомнила. Что с ним стало, Айлин не знала, но больше его в составе кураторов девушка не видела. Зато урок усвоила, и с того самого дня предпочитала пользоваться эластичными бинтами, перетягивая грудь. Это был ее первый месяц на Конвейере.       — Потом познакомишься, Эрик, — тот, что был пониже ростом, хлопнул товарища по плечу. — Идем, а то опоздаем, и старшина нам головы откусит.       Вояки обошли смотрящую на них волком Лин и трусцой поспешили к толпе на плацу. Девушка выдохнула сквозь сжатые зубы, ощущая, как напряжение постепенно покидает ее, и двинулась следом.       Серые рубашки ее товарищей по несчастью сильно бросались в глаза, и Айлин не составило труда найти своих. Высокий мулат, стоящий рядом с Евой, коротко кивнул Лин, когда они встретились взглядом. Девушка растеряно ответила на это безмолвное приветствие, запоздало поняв, что это, должно быть, и есть Каин, пятый из Носителей в Труине.       — Построение в одну шеренгу!       Девушка мигом отвлеклась от мыслей и вытянулась в струну, стараясь не коситься в левую сторону, где так же по стойке смирно замер Эйден. С той минуты, как он оставил ее в столовой, она видела его впервые, и сейчас гадала, чем он занимался весь остаток дня.       … Тебе-то какая разница? … — прочитав поток ее мыслей, довольно заурчал Атто. Зверь явно использовал момент, чтобы безнаказанно подколоть Лин, зная, что послать его в дали далёкие она может только мысленно.       Краем уха девушка уловила, как дежурный по роте доложил старшему о построении на вечернюю проверку. Младший сержант прошелся вдоль строя, проверяя внешний вид состава. Перекличка, доклад. Айлин на автомате выполняла распоряжения.       — Доброго дня, командир Кадис, сэр!       Лин с интересом покосилась на молодого, статного мужчину, перед которым стоял старшина и что-то докладывал. Кадис молча слушал, осматривая строй, пока его взгляд не встретился со взглядом Айлин. Девушка быстро потупилась, ощутив волну холодного ужаса из-за своего прокола.        — Первое отделение, шаг вперед! — тут же раздался негромкий, но властный голос капитана.       На ватных ногах Айлин шагнула вперед. Вместе с ней вышел из строя Эйден, тихо рыкнув, а с ним — еще три солдата. Кадис наклонился к старшине, что-то тихо проговорил ему на ухо.       — Первое отделение — сохранять построение, остальные — разойтись!       Громовое «Да, сэр» ударило в спину и отдалось в ушах топом сотни ботинок. Прошла минута, все стихло, а солдаты первого отделения так и стояли, замерев на месте.       Отпустив старшину, Кадис пошел вдоль шеренги своих подчиненных. Пока офицер медленно приближался, Айлин уже думала о наказании. Может, ее запрут в карцере? Или отправят в наряд? И зачем нужно было так открыто пялиться на командира, а Айлин-дурная-башка?       Пока водоворот мыслей кружил голову, вторя тихому рычанию Атто, Кадис остановился напротив Айлин. Тишина зазвенела так, что даже уши стали болеть.       — Как прошло восстановление, 41-я?       «Что?» — чуть не вырвалось у Айлин, когда та, широко распахнув глаза, посмотрела на офицера.       — Я здорова, сэр, — севшим от удивления голосом, ответила Айлин.       — Превосходно. Рад это слышать.       Не веря своим ушам, Айлин нервно покосилась на капитана и уловила его еле заметную улыбку. Он смотрел на нее сверху вниз, и в серых глазах его было столько радости, что девушка даже растерялась.       — Первое отделение, разойтись! — скомандовал он и, не оглядываясь, пошел в сторону штаба.       Это тот самый Кадис, который разукрасил физиономию Эйдена, или она что-то путала? На душе вдруг опять стало очень легко, словно громадный булыжник раскололся на сотни кусочков и исчез. Конечно, Эйден мог довести до бешенства кого угодно. Не удивительно, что даже командир Кадис вышел из себя.       — Что это за моську ты состроила? — раздраженно проговорил Эйден, останавливаясь напротив застывшей девушки. — У тебя такой вид, словно увидела горсть конфет. Не будь идиоткой, я же сказал, что он не любит Носителей. Или ты мне не веришь?       — А еще ты сказал, что он мне понравится, — откликнулась Айлин, отрывая взгляд от удаляющейся спины командира. — И впервые ты был прав. Мне кажется, он хороший человек.       Эйден зло фыркнул, бросив взгляд туда же, куда секунду назад смотрела девушка. Губы его растянулись в злобной усмешке.       — Мой тебе дружеский совет, не обманывайся на его счет, — серьезно проговорил парень и тут же отвел взгляд, хмуро глядя себе под ноги.         — Ты, видимо, что-то перепутал, Реймон. Я никогда не нуждалась в твоих «дружеских» советах, — огрызнулась девушка и, не дожидаясь ответа, пошла в сторону Псарни.       — Я тебя предупредил, доска.       Но Айлин даже не обернулась. ***       Первая ночь на новом месте стала настоящей пыткой.       Холод донимал Айлин, ноги заледенели. Девушка куталась в эту вонючую тряпку, по какому-то недоразумению названную одеялом, и уже не надеялась уснуть. Если на Конвейере ее донимали кошмары, превращая ночь в испытание, то тут ее врагом будет холод, который Лин переносила с трудом.       Натянув одеяло до самых глаз и борясь с отвращением, Лин зажмурилась в надежде хоть немного поспать. Ее койка была крайней у стены, и это немного защищало от бродившего в Псарне сквозняка. В данный момент Лин уже жалела о том, что отказалась от щедрого предложения Коди и не взяла его одеяло. Он спал на соседней койке, и не казалось, что его хоть как-то беспокоит холод.       Девушка перевернулась на другой бок. Полосы света от уличных фонарей, попадающие сквозь узкие окна, причудливо расчертили пол, создав интересный геометрический узор. Мимо окна прошел дозорный патруль, и по полу заскользили вытянутые черные тени.       Через кровать от Лин спала Ева, потом была пустая койка Каина и койка Коди, и у дальней стены расположился Эйден. Как ей объяснили, пятого Носителя опять загрузили бумажной работой, и он сегодня точно не появится. Может, взять его одеяло?       Эта привлекательная идея поселилась в голове девушки. Оно все равно ему сейчас не нужно, а у Лин будет больше шансов заснуть и не подхватить простуду. С другой стороны ее потом загрызет совесть — брать чужое, да еще и без спросу совершенно не было в привычках девушки.       Несколько минут прошли в раздумьях, противоположенные мысли качались, как на весах, то склоняясь к одному, то к другому варианту. Когда Айлин уже, казалось, решила, что выспаться важнее и у Каина она потом будет слезно просить прощения, с противоположенной стороны комнаты послышалась странная возня.       Лин инстинктивно затаилась, прикрыв глаза. Чего он там возится? Слух обострился до предела, улавливая малейшие шорохи в тишине ночи.       Эйден целый день вел себя подозрительно. Само его появление в ее больничной палате — это несвойственное ему участие в жизни девушки. И даже фразы, которыми он обменивался с ней, были насквозь пропитаны фальшью. По началу Айлин списала все это на свою не пришедшую в норму после пробуждения фантазию. Но в данный момент, вспоминая весь день, Лин отмечала про себя мелкие незначительные детали — глупые смешки, отведенный взгляд. Казалось, он через силу старается ей угодить, усыпить бдительность, но стоило ей отвернуться, как его доброжелательный образ слетал, как шелуха, оставляя лишь холодный оценивающий взгляд. Эйден следил за ней.       Койка Реймона тихо скрипнула. Сквозь полуприкрытые глаза, Лин увидела темный силуэт у стены. Эйден встал и замер, должно быть проверяя, не услышал ли его кто. Но Коди и Ева крепко спали, а Айлин лежала неподвижно. Девушка старалась контролировать дыхание, чтобы оно казалось глубоким и размеренным, но внутри сердце отчего-то бешено забилось, как тогда, в душевой. Снова появилось чувство, что она подглядывает за чем-то, не предназначенным для ее глаз.       Эйден тихо застегнул рубаху, и, как тень, растворился в проходе, ведущем к лестнице. На грани слышимости наверху приоткрылась дверь.       Он ушел.       Куда?       …Не дури, козявка… — сонно проворчал Атто, откликаясь на ее бешенное сердцебиение, — …Перевернись на другой бок и спи…        Лин молча перевернулась на спину и уставилась в темный потолок. Атто прав, ее это не касалось.       Постепенно чернота потолка поглотила все кругом, расползаясь над головой.       — Лин?       Коди стоял над ней, слегка потряхивая за плечо.       — Сигнал подъема был две минуты назад.       — Да, извини, я… — Айлин сонно прищурилась, потирая глаза. — Сейчас иду.       Под тяжелые веки словно насыпали песка. Голова гудела от недосыпа, и сейчас Лин готова была многое отдать, чтобы остаться под этим холодным вонючим одеялом.       Эйден.       Девушка бросила взгляд в сторону его койки и не удивилась, увидев парня, застегивающего ремни на ботинках. Словно ощутив ее колючий взгляд, Реймон обернулся и безразлично уставился на нее в ответ. Если у Айлин и возникло желание спросить, где он шатался в ночи, то этот пустой, ничего не выражающий взгляд отбил всякое желание.       Да мало ли, что происходит у этого балбеса в черепной коробке. Если хочет нарваться на ночной патруль или найти еще какие неприятности, то это его право. Пусть делает, что хочет.       После построения Айлин получила дневной наряд в арсенале. Вилли — усатый, лихой комендант форта, отвечающий за снабжение и порядок в Труине, чистил оружие, когда девушка зашла в ангар. Со стороны, невнимательному человеку могло показаться, что коменданту было в районе сорока, но озорной блеск темных, небольших глаз выдавал в нем юного душой мальчишку.       — Тебе чего?       — Заступаю на дневное дежурство… — начала Лин, но ее перебили.       — Какому идиоту опять пришло в голову сплавить мне девчонку? — беззлобно проворчал Вилли, поднимаясь из-за стола и протирая крепкие сухие руки грязной тряпкой. — И что мне с тобой делать?       Айлин молчала, немного опешившая от такого гостеприимства.       — У меня тут консервные банки килограмм по десять. Таскать надо, — Вилли махнул рукой себе за спину, где подпирая потолок, высились патронные ящики. — А ты дохлая, как звереныш недоношенный. Да еще и Носитель. Одно и тоже каждый раз. Кто работать-то будет, а? Спасибо, что не поварих и прачек… Черт его возьми, этого старшину. Сладу с ним нет, идиот лысый.       Комендант уперся руками в край стола и задумчиво пошевелил роскошными густыми усами.       — Я предупреждал этого сморчка, что еще раз и я буду говорить с Райтом, — сам с собой ворчал Вилли, барабаня пальцами по столу и глядя мимо Айлин. — Ну, теперь он точно нарвался. А ты не стой столбом — вон веник, подмети хоть. К ящикам не подходи. Завалит — откапывать не стану!       — Да, сэр, — Лин послушно взяла веник и принялась мести пол, мысленно пытаясь понять, что вообще происходит.       Бетонный пол уже давно сиял чистотой, а комендант все не возвращался. Айлин вернула веник на место и медленно пошла в глубь ангара, рассматривая содержимое стеллажей. Железные, деревянные, картонные коробки. Большие и малые, маркированные и загадочно неподписанные. Внимание привлек огромный ящик с пометкой «списано», в котором рядами лежали винтовки.       — Эй, звереныш, ты где там?       — Тут, сэр.       — Я же сказал, не бродить по ангару!       Лин вышла из лабиринта стеллажей и тут же столкнулась взглядом с офицером Кадисом. Каждый ее мускул напрягся под пристальным взглядом мужчины. По выработанной привычке  девушка тут же вытянулась по стойке, отдавая честь.       — Вольно, — кивнул офицер и огляделся.       — Я и говорю, Райт, — продолжил комендант, заканчивая разговор, начала которого Айлин не слышала. — Сам же видишь, ну?       Кадис посмотрел сначала на Лин, потом перевел взгляд на забитые коробками полки.       — Я тебя понял, пришлю трех солдат, — помедлив, ответил капитан. —  Со старшиной Кимом поговорю.       — Спасибо, Райт, — комендант довольно потер руки и подмигнул Лин.       Остаток дня Айлин помогала Вилли чистить оружие, пока трое присланных Кадисом солдат сортировали и носили ящики. Девушка с болью смотрела на сгорбившихся и потных вояк и думала, что на их месте могла быть она. Мало того, что Айлин была новенькой, так еще и Носителем. Неужели только на Конвейере так плохо относятся к обладателям Объекта? Или это все было благодаря офицеру Кадису? Наверное, Айлин очень повезло оказаться у него в подчинении.       Перед вечерним построением Лин успела посетить медсанчасть, где ей сделали свежую перевязку на уже почти зажившую рану. Благодаря Атто, заживление шло ударными темпами, но не настолько, чтобы совсем забыть о травмах. Айлин была благодарна Объекту, за то, что он способствовал ее выздоровлению, но была уверена, что эта услуга в будущем дорого ей обойдется. Но Атто на удивление молчал, не поднимая тему их странного разговора у костра. Зверь сменил тактику и чего-то выжидал, изредка вставляя нейтральные комментарии или просто наблюдая. Это поведение некогда достаточно агрессивного Объекта сильно настораживало Лин, но сейчас сил думать о его мотивах не было, и оставалось верить, что их нейтралитет продлится как можно дольше.       Добраться до своей койки и рухнуть на нее без сил было чудесным завершением дня. Подводя итоги, Айлин с удивлением отметила, что начинает втягиваться в местную жизнь. Завернувшись в одеяло, впервые за долгое время девушка быстро заснула, не тревожимая холодом и дурными сновидениями.       Сколько ей удалось поспать, Лин не имела понятия — волна паники без видимых причин вдруг расколола сон девушки. Но в Псарне было темно и тихо.       Вдруг со стороны окна послышался шум подъезжающей машины. Свет фар мазнул по противоположенной стене и исчез из зоны видимости. На улице послышались шаги и короткий глухой разговор.       Лин прислушивалась к рычанию мотора, пытаясь себе представить, что там происходит. Наверху скрипнула дверь, раздался щелчок выключателя, и кто-то начал спускаться к ним в Псарню. Холодный электрический свет залил помещение, и девушка села на кровати, промаргиваясь.       Комендант Вилли зашел в комнату и кивнул удивленной девушке. Сегодня днем, при первом знакомстве с ним, в мыслях Айлин окрестила его «моржиком», за пышные темные усы, задорно топорщащиеся в разные стороны.       — 41-я и 7-й, на выход. Командир Кадис ждет на улице, — комендант постучал костяшками пальцев по железной раме кровати, на которой спал Эйден. — Живее, новобранцы!       Сонный и взъерошенный Реймон сел на кровати, разлепив один глаз. Парень был без рубашки, в одних штанах, из-за чего промерзшую до костей Айлин при одном взгляде на него начало еще сильнее трясти от холода.       — Вот же су… — начал он, но увидев, кто перед ним, оборвал себя: — Да, сэр!        Хмыкнув в пушистые усы, Вилли развернулся и вышел, оставив Носителей одних. Потревоженные светом и возней, начали просыпаться Ева и Коди.       Лин зашнуровывала ботинки, когда ее друг приподнялся на локтях, с недоумением глядя на девушку.       — Уже был сигнал подъема?       — Спи Тадэос, тебя это не касается, — раздраженно встрял Эйден, хотя обращались не к нему.       — Командир вызвал, — растеряно пояснила Айлин и пожала плечами. — А вы и правда поспите, еще несколько часов до подъема.       Но Коди с беспокойством перехватил руку девушки, когда она собралась уходить.       — Все же будет хорошо? — тихо спросил он и незаметно качнул головой в сторону 7-го.       Лин проследила за его взглядом и сразу поняла, что имел в виду ее друг. Последний раз, когда он отпустил ее с Эйденом, закончился больницей.       — Ну, что ты там застряла? Или меня одного вызвали?       Скрестив руки на груди, Эйден застыл в проходе, с презрением взирая на сцепленные руки Лин и Коди.       Айлин уверенно улыбнулась и чуть сжала руку друга, давая понять, что все будет хорошо. Да, в прошлый раз она обещала ему то же самое. Но им оставалось только довериться друг другу и надеяться, что в этот раз все пройдет гладко. Тем более, что плохого мог сделать им офицер Кадис?       — Очень мило с твоей стороны, что подождал, — проходя мимо Эйдена, с сарказмом усмехнулась девушка.       — Ой, заткнись, — закатил глаза парень, и они вышли на улицу.       Небо чернело над головой, беззвездное и по-зимнему темное. Неумолимо приближался ноябрь и на улице их встретил легкий морозец и первый снег. Мелкие шустрые снежинки ярко вспыхивали, попадая под свет фонаря, и тут же терялись где-то в темноте, у земли. Айлин замерла, загипнотизированная этим зрелищем.       С момента ее пробуждения в больнице, в ней что-то неуловимо изменилось. Привычные вещи стали привлекать пристальное внимание, девушка все больше погружалась в свои мысли, и со стороны это было похоже на транс. Ее словно отключало на мгновение, и внимание концентрировалось на каких-то незначительных мелочах, будь то цвет заката или первый снег.       Все кругом стало чувствоваться острее. Каждый вдох, пар изо рта, вкус хлеба или мороз на щеках. Все это стало жутко нравиться.       Анализируя свое состояние, Лин склонялась к тому, что таким образом ее сознание пытается справиться со стрессом, прийти в норму. Но можно ли обратно стать прежней, побывав однажды на грани жизни и смерти?       Переведя задумчивый взгляд с валившего снега, Айлин наткнулась на темную фигуру, не сразу поняв, что это был офицер Кадис. Он стоял у распахнутой двери бронированного фургона и смотрел прямо на них с Эйденом, ничего не говоря.       Комендант Вилли обернулся на звук хлопнувшей двери и, сделав последнюю затяжку, отправил окурок в урну у входа. А потом бегло посмотрел на часы.       — Молодцы, уложились, — сказал он, ведя пальцами по усам и усмехаясь. — Впереди у вас будет насыщенная программа, господа новобранцы. В машину, живо. И вы тоже — глаз с них не спускать!       Только сейчас Айлин заметила еще трех солдат в полном боевом облачении, группкой стоящих поодаль. Кажется, это были ребята из патрульных.       Всю дорогу они сидели молча. Два длинных сидения внутри кузова располагались друг напротив друга, а в задней двери имелось небольшое зарешеченное окно, через которое девушка наблюдала за тем, как они в полном одиночестве едут по главной улице Труина. У Айлин не было сил раздумывать, куда ее везут. Ей было тепло и мягко, а перед глазами стоял образ офицера, который с нескрываемой радостью смотрел на нее. Возможно, хоть сейчас ей нужно просто довериться…       У ворот их досмотрели военные, но надолго задерживать не стали, отдав честь командиру Кадису. Освещённая рыжими фонарями улица осталась позади. Лин видела, как огромные железные ворота закрываются за их машиной, и солдаты снова ставят заграждения. Вскоре за окошком наступила тьма, изредка окрашивающаяся в призрачный красный цвет, когда водитель притормаживал.       Они ехали достаточно долго, и Лин успела задремать, убаюканная теплом и мерным покачиванием машины. Ей было очень мягко, и сквозь сон это показалось настораживающим фактором. Распахнув глаза и поняв, что она облокотилась на сидящего рядом Эйдена, Лин в оцепенении застыла.       Уже успело достаточно рассвести, чтобы она четко видела того, на ком так удобно спала еще секунду назад. Парень сидел, скрестив руки и закрыв глаза. На малую долю секунды Айлин показалось, что он тоже спит. Но надежда скрыть свой позор разрушилась, когда, не открывая глаз, Эйден тихо прошипел:       — Че вылупилась?       — Почему ты меня не отодвинул? — охрипшим от ужаса голосом спросила Айлин, отшатываясь в сторону.       — Не хотел руки пачкать.       Замечательное оправдание.       Их надзиратели за всю поездку не произнесли ни слова, но по странному напряжению в воздухе, было понятно, что они были совершенно не рады находиться в одной кабине с двумя Носителями. Вооруженные до зубов, в масках, через которые можно было видеть только глаза — солдаты производили нужное впечатление. У Айлин даже в мыслях не было сделать что-то без приказа.       Посмотрев в окно и увидев безжизненную пустошь, Лин вдруг нахмурилась. Куда их везут так долго? Да и то, что их подняли ночью с кровати, и то, что сейчас увезли за стены форта, ничего не говоря, стало наталкивать на очень противоречивые мысли. Может, Эйден и не лгал по поводу командира? Лин помахала головой. Кому же верить?       А Реймон так и сидел, прикрыв глаза, давая Айлин возможность украдкой рассмотреть его.       Даже в этой серой затасканной форме, про Эйдена можно было сказать одно — породистый. Аккуратный, изящный профиль. Длинные темные ресницы и еле видные синие вены на веках. Даже желтеющий на скуле синяк не портил этой картины.       Айлин без сомнения признавала, что Эйден был хорош собой, но то, что было внутри этого человека, ее пугало и вызывало отвращение. Слишком много непростительного он сделал там, на Конвейере. Смерть Дирка была его заслугой, Лин это знала. И пусть никто не проводил расследование, девушка была уверена, что Реймон был в этом замешан.       — Ты дыру во мне просверлишь, — усмехнулся вдруг Эйден и, открыв глаза, повернулся к девушке, застав ее врасплох. Чтобы скрыть свое смятение, Лин презрительно фыркнула и отвернулась к окну.       Машина качнулась и резко остановилась.       — Вы двое, на выход, — сообщил один из военных и качнул дулом автомата в сторону дверей.       Подчиняясь, они выбрались из машины.       Под ногами была красноватая сухая земля, местами присыпанная крошкой снега. Насколько хватало глаз, пейзаж был одинаковый — редкие кривые стволы деревьев и небольшие скалы. Мертвая земля.       — Мы в шестидесяти километрах от Труина, последнего форта на границе, что разделяет земли диких и людей, — произнес капитан Кадис, и в серых глазах его не было ни грамма того тепла и радости, что вчера почудились Айлин. — У вас сутки, чтобы вернуться назад.  Не успеете — активирую браслеты контроля, запустив самоликвидацию. Ваша задача выжить любой ценой и вернуться до истечения положенного времени.       Кадис махнул рукой одному из военных, и тот вышвырнул из кузова два походных рюкзака, что приземлились у ног ребят.       — Докажите мне, что в вас есть хоть какая-то ценность, — сказал капитан на прощание и залез в грузовик.       Солнце окончательно встало, когда машина черной точкой исчезла за горизонтом.       — Нас что, просто бросили? — охренело спросила Айлин, проводив взглядом пыльное облачко, что оставил после себя грузовик.       — Долго до тебя доходит, доска.       — Но это же какой-то бред! — не в силах поверить в происходящее проговорила девушка. — Если он хотел просто от нас избавиться, то почему не пристрелил где-то сразу за стенами? Зачем было везти нас черт-знает-куда и бросать среди мертвых земель? Какая в этом логика?       — Думаю, очень простая логика, Эланд. Напряги мозг и поймешь, — спокойно откликнулся 7-ой, поднимая брошенный солдатами рюкзак. — Это проверка. Выживем — можно будет нас использовать. Умрем — не велика потеря. Ты идешь?