Носитель | Объект 41

      «Ни минуты покоя».       Приблизительно такая мысль, если выбросить матерные обороты, крутилась в голове офицера Райта, когда их машина подъезжала к форту Труин.       У главных ворот творилось какое-то безумие — солдаты бегали, как муравьи, откатные заслоны были открыты, а перед шлагбаумом Кадис насчитал около десятка набитых вооруженными людьми грузовиков. Еще даже не зная причин такого переполоха, офицер нутром почуял, что дело касалось Носителей.       Выйдя из машины у шлагбаума, Райт пешком прошел остаток пути до штаба, справедливо посчитав, что раз хаос и проблемы пришли в его форт, то сидеть в машине и дожидаться своей очереди на досмотр у него нет ни сил, ни времени.        — Что здесь происходит?        — О, доброе утро, Райт, — навстречу мужчине из-за стола вышла Масуда, в глазах которой читалось облегчение. — Рада, что ты тут. Теперь я спокойно могу переложить все проблемы на твои крепкие мужские плечи.       Райт ненавидел повторять дважды, поэтому просто приподнял бровь, давая понять, что Айрис лучше ответить на его вопрос. Офицер Масуда прищурилась.        — Даже спрашивать не буду, куда ты уехал ночью со своими Носителями. Но надеюсь, что они тоже вернулись в форт. Иначе у нас будут некоторые проблемы.        — А что же такое случится, если Носители не вернутся? — усмехаясь, произнес Райт.        — Ты… — взъерошившись, как кошка, прорычала Айрис. Кадис хмуро взглянул на Масуду: такая резкая и грубая реакция была ей не свойственна.        — Умерь пыл. Твоя любовь к этим насекомым переходит все границы. Разве этот мусор может быть нам полезен? Чем быстрее они сдохнут, тем меньше вреда нанесут, — Кадис вплотную подошел к Айрис, пытаясь подавить ее ярость своей, буквально вгрызаясь взглядом в Масуду.       Дверь вдруг открылась. Кадис оторвался от оппонента и с кислым лицом поприветствовал вошедшего.        — Приветствую, капитан Дюк, — произнес Райт, поправляя форму и вставая напротив мужчины, в чьих глазах читалась мрачная злость. — Что привело вас в Труин?        — Плохие новости, офицер Кадис, — сквозь зубы прорычал капитан, бросая на стол папку каких-то бумаг, что тут же разлетелись в разные стороны. — Форт Манро атакован дикими. Живых нет. ***       Айлин никогда не думала о том, что находится там, за пределами ее обыденной жизни. Когда-то давно мальчишки в ее приюте очень любили играть в «поход за стены»: рассказывали друг другу о том, как вырастут и будут путешествовать между фортами, доставляя ценные товары. Лин не играла с ними. Ей было не интересно мечтать об огромном мире за стенами приюта — этот мир был для нее страшным, непонятным и враждебным. Он не поддавался ее контролю, и девочка предпочитала не сталкиваться с таким грозным противником, а отсиживаться в своей клетке. Ведь в ней было тепло и сыто, даже несмотря на отца Левона, которого горячо и искренне ненавидел каждый воспитанник Льюэса.       Все изменилось, когда появился Атто.       Приют с его пусть и скудным, но размеренным бытом остался в прошлом, а настоящее оказалось заключено в одной ослепительно белой комнатке на станции Наблюдения. Полтора долгих года в стеклянной капсуле тянулись для Айлин неимоверно долго.       Очень много лет назад, еще до того, как Лин оказалась в приюте, девчушка побывала в кабинете папиного начальника. Пока взрослые решали свои вопросы, Айлин, как и любой другой ребенок со своим особым взглядом на мир, была поглощена созерцанием небольшого аквариума, стоящего на подоконнике. Тогда ее поразило и очень расстроило это зрелище: серая рыбка в своём стеклянном домике, обреченная на вечное заточение, смотрела на девочку в ответ пустыми глазами.       Попав на станцию Наблюдения, Айлин вспомнила щемящее чувство, которое она ощутила при виде той рыбки. Их судьбы стали безумно схожи: им предстояло существовать в стеклянной клетке, покуда они не умрут в ней. Однако Лин была не одна, как та рыбка. С ней был Атто.       Первые недели сосуществования с Объектом были самыми сложными — начались приступы: Атто рычал, заглушая мысли, разрывал сознание. Лин старалась зажимать уши, но это не помогало — Объект лишь больше распалялся, нашептывая девушке разные соблазнительные речи и требуя немедленно сдаться и дать ему свободу. В самые сложные моменты, когда сознание Айлин гасло и взор затягивало сизой дымкой, девушка начинала вредить себе — до крови царапать руки, чтобы болью вытеснить навязчивый шепот, ломать ногти, рвать волосы и кричать до хрипоты. Лин не желала терять контроль над своим телом и разумом. Их противостояние с Атто было не на жизнь, а на смерть. И Айлин обязана была победить.       Хотя сил на это в первое время почти не было.       Показатели на пробных тестах, что проводили местные белые халаты, стремительно падали. Наблюдатели, стоящие за крепким стеклянным заслоном, качали головами, и в протоколе Лин становилось все больше и больше красных пометок. Айлин четко понимала, к чему это все ведет. Она уже видела, как из других капсул выводили таких же бедолаг, как она — разодранных, в пятнах от крови и рвоты, с сумасшедшими глазами и разорванной улыбкой. Оттуда, куда уводили этот человеческий мусор, никто более не возвращался.       После очередного приступа, испепеляющего все внутри, Лин сидела, пустым взглядом сверля белоснежную стену. По щеке, разодранной недавно, струилась кровь. Горячей змейкой она стекала вниз, огибала скулу и таяла за красным воротником белой когда-то рубахи.       …Запах крови, — снова раздался сводящий с ума шелест в голове девушки, — я бы хотел ощутить ее вкус, что скажешь?...       Рвотный позыв не заставил себя ждать, и Айлин прижала руки ко рту, пытаясь выкинуть из головы возникающие образы и не дать Объекту поглотить ее сознание. Пространство перед глазами опасно накренилось и начало плыть, по плечам неумолимо растекалась раскалённая волна. Снова начинается.        — Прекрати! — взвизгнула Лин отчаянно. Ее голос неожиданно громко разрезал воздух и раздался в ушах девушки, раздробившись на тысячу похожих голосов.       …У тебя нет шансов, человек. Чем дольше ты противишься, тем хуже тебе будет…       Онемевшая рука Айлин, будто чужая, потянулась к стеклянной стене. Ставшие совершенно непослушными окровавленные пальцы медленно провели по холодной поверхности, оставляя за собой необычный узор из букв.       …Это моё имя, запомни его, смертная…       Рука девушки безвольно рухнула на колени, слегка подрагивая. Айлин выдохнула и разрыдалась. Как долго она еще продержится? Когда ее избавят от этого демона внутри?!       Сосуществование с Объектом начинало лишать ее рассудка. Лин вскочила, стянула с койки простынь и с яростью принялась оттирать ею дверь. Девушке не хотелось, чтобы очередное доказательство превосходства Объекта над ней попалось кому-то на глаза. Где-то в глубине души, за страхом, пряталась гордость, которая считала этот кровавый след Атто позорным поражением.       Вдруг внимание девушки привлекло движение в одной из капсул напротив. С еще большим рвением она принялась оттирать кровь, стараясь игнорировать происходящее — какой-то парень из соседней капсулы неустанно махал ей рукой.       Девушка устало прищурилась, фокусируя взгляд на соседе. Может, все же показалось? Но парень все махал ей рукой. Лин запоздало обернулась назад, не понимая, ей ли адресовано это действие. Не совсем понимая, зачем она это делает, Айлин слегка помахала рукой в ответ, но быстро придя в себя, встала и отошла вглубь своей капсулы, мотая головой. Ерунда какая-то. Наверное, он просто сошел с ума, как остальные.       На протяжении следующих дней девушка ловила себя на мысли, что пялиться на капсулу того странного Носителя. Рядом с его дверью висел протокол, который не пестрил красными пометками, в отличии от ее собственного. Значит, он нормальный. Что же это тогда было?       В очередной раз поборов приступ, Айлин опять заметила движение в комнате напротив. Парень снова помахал ей рукой. Он подышал на стеклянную дверь и нарисовал на ней солнце, состоящее из двух наложенных друг на друга равносторонних треугольника.       Айлин застыла, разглядывая парня и его рисунок, начавший таять на стекле. Совершенно странные чувства одолевали девушку — за эти три месяца она привыкла слышать и «видеть» только чудовище внутри нее. А сейчас окружающий мир зачем-то начал с ней взаимодействовать.       Что ей делать?       Бродившие в голове мысли прервало очередное движение напротив, где уже начало меркнуть новое послание на стекле:       «Коди». ***       Жуткая жажда вернула Лин из царства воспоминаний в суровую реальность. И действительность оказалась куда мрачнее, чем прошлое, оставшееся в изолированной стеклянной комнате.       Эйден и Лин были в пути всего несколько часов, но за это время пейзаж перед их глазами кардинально изменился — на смену пустынной красноватой земле, покрытой мелким порошком из первого снега, пришли бугристые равнины с чахлыми кустарниками и пожухлой травой. Кажется, это была осока. Но Айлин была не уверена. В ее жизни знания ботаники не входило даже в первую сотню тем для изучения. Однако она помнила картинки из старых книг, которые она читала в приюте. Да, это была осока.       Девушка устало прикрыла тяжелые веки и притормозила, скинув мешок с вещами на землю. Все же просто зверски хотелось пить.        — Что ты там ковыряешься? — скривился ее «напарник», принимаясь оглядывать местность. Пай-8 в руках парня смотрел в землю, но было видно, что нужна лишь доля секунды, чтобы Эйден открыл им огонь по любому несанкционированному движению поблизости.        — Закройся, Эйден, — отмахнулась Лин, запустив руку в нутро походного рюкзака. — Тут должна быть вода.       Перед девушкой на земле лежало все, что угодно — моток веревки, портянки, спальный, мать его, мешок, но не то, что она искала.        — Да они издеваются!       Айлин извлекла последний предмет из своего рюкзака и в ужасе потрясла подозрительно легкую походную флягу. В приступе последней надежды она открутила крышку и заглянула внутрь. Пусто.        — Я говорил тебе, что это проверка, — откликнулся парень, глядя на ошарашенную Айлин.        — Проверка на невменяемость?! — воскликнула Лин, заталкивая вещи назад и поднимаясь. — Без воды нам будет еще сложнее добраться до форта. Ты проверял свой рюкзак?        — Естественно. И в отличие от твоей моя фляга была наполнена водой. Может быть, Кадису больше нравятся парни?       Эйден усмехнулся и демонстративно сделал несколько долгих глотков из своей фляги. Лин даже мысли не допускала, чтобы попросить его поделиться. Ей осталось лишь сцепить зубы и, подняв рюкзак, двинуться вперед, навстречу начинающемуся снегопаду.       Условная дорога, которой они старались придерживаться, в какой-то момент резко забрала на север, на высокий холм. Айлин немного помедлила, пытаясь прикинуть. Не лучше ли сейчас сойти с тропы и выровнять курс на форт? Пока сомнения роились в ее голове, Эйден уже поднялся довольно высоко, и, плюнув на все, девушка решила, что оглядеть местность с высоты — тоже неплохая идея. Потом, если в округе все будет тихо, можно сделать небольшой привал и двигаться дальше.        — Вот это вид! — Эйден, идущий впереди, вдруг остановился и с наслаждением втянул носом холодный воздух. — Кто бы мог подумать, что где-то сохранилось нечто подобное.       Лин нахмурилась и ускорила шаг, с трудом карабкаясь на самую вершину.       Она замерла на краю уступа, глядя на руины когда-то брошенного человечеством поселения, что виднелся в дали. Сколько десятилетий прошло после того, как люди покинули эти места? В памяти Лин возникали картинки из учебников — стремившиеся ввысь дома из стекла и бетона. Сверкающие силуэты на фоне ясного голубого неба… А что сейчас? Земля медленно, но верно поглощала небольшой городок, затопляя его песком и пылью.       В мысли ворвалась до этого момента прячущаяся истина — мир был просто чудовищно огромен. Все надежные клетки Айлин: приют, станция Наблюдения, Конвейер, — все они теперь были позади. Это и есть свобода?       Лин заколотило от неконтролируемого страха. Девушке остро захотелось обратно, под защиту стен Труина, пусть даже там ее ждала только сырая каморка под казармой, куда по весне неизбежно потекут ручьи. Это все было сейчас для Айлин неважно. Ей было ради чего, а точнее, ради кого возвращаться, и это был не проклятый браслет контроля, что грозил разнести ее, если она ослушается приказа. Коди… Лин смогла осознать, как он важен для нее, только оказавшись на холодной и одинокой свободе.       Взгляд девушки бегал по открывшейся картине: разрушенный город разинул пасть с кривыми и поломанными зубами-домами и пугающе застыл в молчании. Айлин подумала, что все это раньше сделали такие же люди, как она. Как ее мать и отец. Но сейчас уже некому было восстанавливать мертвые города.       Пеньки высоток торчали из земли, под которой, наверное, было погребен десяток этажей и маленькие дома. Надломленные, они не смотрели в небо, а как будто лежали на боку или застыли в падении. С рассыпающихся и ржавых балок-костей, торчащих из домов, свисали провода и канаты, намотанные на железки ветром. Они качались так безвольно и медленно, будто внутренности гниющего животного, которого когда-то разодрали и не доели. Тот дом, на окраине, в котором зияла сквозная дыра, только усиливал это ощущение. Айлин даже догадывалась, что было способно сотворить такое с городом.       Местами улицы терялись под разросшимися кустами, чьи ветви, как паутина, затянули промежутки между строениями. В теплое время года тут, должно быть, очень зелено и оглушительно поют птицы, но сейчас призрак города, присыпанный снегом и придавленный серостью наступающей зимы, был молчалив.       Скорее всего, это было лишь ее воображение, но Айлин буквально услышала, как там, в сердце города, вырывается ветер, запутавшийся в сетях растений. Это было похоже на хриплое, тихое дыхание. Предсмертное дыхание.       Айлин ощутимо вздрогнула, когда, будто откликаясь на ее мысли, в восточной стороне города раздался треск. Раз, два — и с грандиозным грохотом, одно здание наконец рухнуло, подняв клубы пыли. Дрожь прокатилась по земле, лизнув подошвы ее ботинок. И снова воцарилась тишина.       Айлин, наконец, смогла сформулировать слова, которыми можно было описать то, что она видела:       «Запустение. Упадок».       Раньше Лин задавалась вопросом, почему люди не возвращаются в брошенные когда-то города, а строят новые поселения. Ей казалось, что привести в порядок уже созданное проще, чем построить что-то новое. Но, увидев реальность, девушка остро почувствовала свою наивность и глупость. Восстановить такое невозможно теми силами, что остались у человечества.        — Надгробный памятник роду человеческому, — тихо сказал Эйден, глядя на рассеивающиеся облака тяжелой пыли. Лин повернулась к нему, собираясь возразить, но почему-то передумала.       Девушка подтянула лямку рюкзака и уже двинулась следом за парнем, когда ее взгляд заприметил что-то в руинах города. По спине прокатилась волна холода. Айлин моргнула и поспешно достала бинокль.        — Глазам не верю…       Белое пятно в зорких увеличительных стеклах приняло очертание белого платьица, изумительно дикого в своей абсурдности, в тонкие бледные руки и в овальное миловидное лицо, застывшее, неживое. Малышка Майя, словно сон из далекого детства. Девочка из приюта Льюэса, совершенно реальная и от того до ужаса пугающая, стояла там, у одноэтажного здания, на окраине руин. Это мгновение было похоже на наваждение — в груди Айлин что-то завязалось в тугой узел. Иррациональное желание сорваться с места и бежать туда заставило ее не отводить взгляда, чтобы не потерять Майю снова.        — Чего ты там застряла, идем! — выкрикнул Эйден, и звук его голоса вдруг разбил давящую на уши тишину на мелкие кусочки.        — Погоди, — немеющими губами проговорила Лин. — Там внизу ребенок…       Девушка не слышала, как ее «напарник» подошел к ней и вырвал из рук бинокль, больно толкая локтем в спину. Но даже за этой грубостью Лин ощутила зародившийся в Эйдене страх.        — Дерьмовая шутка, — наконец, буркнул он и повернул к себе девушку, что смотрела на него так, будто искала в его глазах объяснение. — Прекрати, я почти купился.        — Но…       Лин осеклась, обернувшись: у здания никого не было. Она снова принялась со щемящим чувством вглядываться в то место, где еще минуту назад отчетливо видела девчушку. Что это было? Галлюцинации?        — Нужно проверить…        — Что за хрень ты несешь? От жажды мозги поплыли? — Эйден вынул из сумки свою флягу и протянул ее девушке, окидывая Айлин странным взглядом, в котором при желании можно было разглядеть тревогу. — На, попей, чокнутая.        — Убери это! — сорвалась Айлин. Она отбросила руку Эйдена, ударив парня так сильно, что он обронил флягу. Реймон! Как он не понимает? Если там и правда Майя, то…       Эйден посмотрел сначала на свою руку, что застыла в воздухе, потом — на Айлин. В его глазах ничего не читалось, пустота. Конечно, он не мог понять, даже если бы захотел.        — Ты никогда не говорила, почему попала в приют. Тебя, случаем, не из-за того, что ты чертей видишь, туда сдали? А может, потому что ты бешенная? — произнес парень тихим и размеренным голосом, будто говорил истину. Он сверху вниз смотрел на девушку и, черт возьми, пытался казаться дохера спокойным.        — Что? — еле проговорила Айлин одними губами, что предательски задрожали. Девушка отголосками души начала понимать, что теряет контроль над собой, но она не могла прекратить. Эйден смеялся над ее Майей. Пусть даже над ее призраком!        — Ладно, не отвечай, — произнес парень, отводя взгляд куда-то в небо и хмурясь.        — Повтори, что ты сказал, — Айлин стала похожа на натянутую тетиву, и стрела ее гнева была нацелена в самое сердце Эйдена.        — Забудь. Я же сказал, можешь не отвечать, — взорвался парень и резко обернулся на девушку.        — Черт, ты совершенно не меняешься!       Девушке показалось, что Эйден опешил от ее тона, напускная язвительность его слетела. Уже нельзя было рассмотреть и тени напускного спокойствия. Во взгляде Эйдена застыл лед.        — А разве есть хоть что-то, ради чего я должен меняться?        — Представляешь, я даже подумала, что ты не такой мудак на самом деле. Глупо, правда? — холодно отчеканила Айлин, с удовольствием наблюдая, как у парня еле заметно раздувались ноздри. — Я ошиблась. Ты все-таки мудак.       Айлин часто задышала. В этот миг ей показалось, что все это она наговорила зря. По телу прошлись горячие волны гнева, девушке стало жарко, и она даже не смогла сразу вспомнить, с чего все началось.       На некоторое время повисла тишина.        — Делай что хочешь, — глухо произнес Эйден.        — В каком смысле? — девушка на секунду опешила. Ее пыл сошел на нет, а в душе что-то противно закопошилось в предвкушении худшего.        — В прямом, блять, смысле. Топай, проверяй своих призраков. А я — мудак: мне похер, если тебя сожрут или завалит камнями, похер. Вали. Всего хорошего, — парень махнул рукой, развернулся на пятках и…       … и просто ушел.       Айлин не могла поверить, что Эйден оставил ее одну. Девушка не питала иллюзий на его счет, в конце концов это был Реймон, но почему-то ситуация, в которой он молча разворачивается и уходит, настолько впечатлила ее, что на краткий миг Айлин захотела окликнуть парня.       Но она вовремя поджала губы, не позволяя его имени слететь с ее уст.       Глубокий вдох, выдох. Возможно, это было даже к лучшему.       С самого начала было понятно, что команды мечты из них не выйдет, и в какой-то степени девушка ощутила облегчение — теперь никто не подведет ее в этом задании. Да. Айлин нужно только проверить то место, убедиться, что ей просто привиделось, и вернуться на тропу, ведущую в Труин. Она справится с этим и одна. Ей не нужен Эйден.       Постояв некоторое время и проводив бывшего напарника взглядом, девушка развернулась и пошагала к окраине руин, озираясь по сторонам. Путь предстоял недолгий: нужно было только спуститься с холма и пройти примерно километр до одинокого скелета дома, на пороге которого стояла «Майя». И пусть это строение находилось поодаль от города, нельзя было забывать, что там, в городской чаще, за грудами обломков и за непроглядными стенами из сухих растений, могли прятаться дикие.       Айлин быстро съехала по холму и оказалась на «дороге». Асфальтовое ее покрытие уже давно перестало существовать, и о том, что дорога была именно тут, можно было догадаться лишь по не растущей на тропе траве и более ровной поверхности. Девушка старалась идти как можно тише, но под тяжелой подошвой ботинок предательски хрустел молодой снег, больше похожий на ледяную пыль.       Пройдя без приключений полпути, Лин снова осмотрелась и успокоилась: никто не вышел из руин на звук ее шагов. Возможно, тут и не было никаких диких. Только безжизненные поля, голые холмы и сухие, колючие кусты кругом. Даже ветер затих.       Одинокая тишина, к которой Айлин уже привыкла, и чувство внезапной безопасности позволили девушке провалиться в себя и там снова встретиться с ней.       Майя. Призрак из далекого детства.       Она отличалась от других детей из приюта: в ней не было присущей сиротам озлобленности. Она не стремилась взять чужое, делать запас сухарей за кроватью и не унижала слабых, чтобы стать сильнее самой. Она жила в своём мире, отгородившись от остальных. Если другие дети отбирали у нее ленты, то она пожимала плечами и забывала о них. Если кто-то бросал на ее кровать грязные ботинки, то она просто ставила их в стройные ряды таких же стоптанных сиротских ботинок.       Айлин с первого дня наблюдала за этой странной девочкой, поражаясь такой стойкости. На ее месте Лин бы давно набила тупым детям шишки и фингалы, получила бы то же в ответ, сорвала бы голос в постоянных и, порой, бессмысленных спорах или во время полуночного крика в подушку от того, как ее все достало.       Айлин никогда не общалась с Майей. Они лишь перекидывались дежурными фразами, которыми могут обменяться люди, живущие в одном общем сарае. Поэтому назвать их подругами язык не повернулся бы ни у кого из сирот. Лин сильно завидовала Майе и мечтала стать такой же невозмутимой, как она. Поэтому Айлин решила наблюдать за ней и понять, в чем срывался ее секрет. И однажды девушка все поняла.       Контроль.       Человеку не принадлежит ничего, кроме него самого и его отклика на все, что с ним происходит. Ленты могут забрать, фотокарточку — разорвать, а пресловутые сухари — сожрать, пока ты в ледяном душе чистишь зубы перед сном. Только эмоции нельзя было отнять. Злость, печаль, ненависть, привязанность — только этими сокровищами человек мог по-настоящему владеть и управлять ими.       Майя… Она подарила Айлин новую, более правильную «Айлин». Она стала не только учителем, не только примером, но и сестрой. Тем, кому Лин могла безмолвно обратиться в тяжелые моменты. Но, как и все в этом мире, в один момент у Айлин отняли и Майю. Ее дорогую Майю…       Девушка тряхнула головой. Как она мечтала, чтобы Майя все еще была где-то рядом. Чтобы она так же давала сил держаться в этом ужасном мире. В душе все пыталась зажечься искорка надежды, что Майя здесь, что она выжила. Но холодный разум то и дело тушил её потоками весомых аргументов «против».       Обходя остов развалившегося дома, Айлин заглядывала в глазницы окон на обожженных фасадах. Ни следа того, что тут кто-то был. В пустом здании тихо завыл ветер. Лин глубоко вздохнула. Контроль. Пусть Майи больше не было с ней, она все еще может ровняться на ее образ, сохранившийся в голове. Наверное, его-то девушка и увидела.       Айлин задумчиво направилась обратно, к дороге, намереваясь подняться на холм и пойти к форту. Она в последний раз обернулась на дом и город за ним. Никого. Только тишина и одиночество. В этот момент девушка поймала себя на мысли, что была бы не прочь их обычной с Эйденом беседы, наполненной сарказмом и взаимной неприязнью.        — Идиот.       Ворчание в пустоту получилось глупым, но Айлин было наплевать. Ей просто захотелось разорвать эту мертвую зимнюю тишину, от которой мурашки начали неприятно ползать по спине.       Может, попробовать догнать его? Еще немного и Лин будет готова даже на это. Он снова начнет глумиться над ней. Но даже если все так — это в тысячу раз будет лучше в данную секунду, потому что в груди начала подниматься неконтролируемая волна паники, которой вторил уже давно не замолкающий вой Атто.       Вжав голову в плечи, Лин поспешила обратно, к холму. Прочь отсюда, прочь от окраин. Ее сердце заколотилось, как бешенное, руки начали потеть и подрагивать, несмотря на холод и стеной поваливший снег.       Что с ней происходит? Внезапный страх взял пальцами Айлин за загривок. Чего она боялась? Что Эйден уйдет слишком далеко? Нет. Нет, точно не этого. Тогда чего?       Сердце Лин вырывалось из груди, ее горло сковало спазмом. Она шумно выдыхала воздух через рот. Зрачки девушки забегали, но она не могла понять, почему сходила сума от страха. Все тело будто стало каменным. Айлин хотела, но не могла обернуться.       Они идут.       …Беги… — рычание Атто на секунду оглушило девушку. Она будто вынырнула из-под толщи воды и очутилась среди гремящего хаоса.       Сильный удар в спину сбил Айлин с ног. Девушка упала на землю, оцарапав лицо камнями. В голове было пусто. Атто выл, как сирена, но Лин больше не отзывалась на него.       Последнее, что она помнила — это неприятное тепло чего-то вязкого и вонючего. ***       Эйден быстро шел по тропе, со злостью втаптывая снежный порошок в землю. Парню приходилось сдерживаться, чтобы не перейти на бег. Вся произошедшая на пригорке ситуация накалила его мысли до такой степени, что хотелось вмазать кому-то кулаком, пусть даже жертвой будет невиновный ствол дерева. Благо, они были редкими, и у парня получалось намного остудить пыл, каждый раз обещая себе, что следующее дерево точно получит возмездие.       …И что, ты просто так возьмёшь и уйдешь?..       Шипение Огненного было охренеть как не вовремя. Эйден буквально ощутил обжигающий смех Объекта внутри собственного тела.        — Именно. Возьму и уйду, — сквозь стиснутые зубы прорычал парень в ответ, не сбавляя шага.       …Тебе так охота выглядеть хорошим в ее глазах?..       Эйден еще сильнее сжал лямку своего рюкзака, костяшки на его руках побелели. Вон то дерево точно получит перелом ствола, если Огненный не захлопнется.        — Ты бредишь, Кабрил, — парень постарался ответить максимально спокойно, игнорируя пульсирующую боль в висках.       …Брось, я же все видел…       У Эйдена появилось желание заорать, что Объект ни хрена не видел! У него, блять, глаз нет, чтобы что-то видеть.        — Я не нуждаюсь в комментариях от паразита, — обрубил парень, надеясь поставить точку в неприятном разговоре.       На какое-то время Кабрил замолчал, верно, давая возможность ощутить своему Носителю спасительный поток освежающего ветра на пылающих щеках.       …Это было грубо, дорогой…        — Что ты от меня хочешь? — наконец взорвался Эйден, останавливаясь и швыряя рюкзак на землю.       … Хочу напомнить, что данная ситуация идет в разрез с нашими планами…       Эйден закрыл глаза. Глубоко выдохнул, ощущая, как раскаленный комок из непонятных чувств в груди остывает. Да. Планы.       Грандиозные планы Кабрила на Атто. Впервые Эйдену захотелось спросить Огненного, почему он называет это «их» планами. Самому парню затея Объекта уже не казалась хорошей. Он больше не видел ничего веселого в том, чтобы доводить Эланд, в попытке добраться до Атто.       Когда же все начало терять смысл?       Экзамен. Этот чертов экзамен стал для Эйдена той отправной точкой, которая незаметно разделила его жизнь на «до» и «после». Именно тогда все покатилось в пизду.       Стоять уже не было сил, и Эйден просто сел на снег и запустил свои бледные пальцы в растрепавшиеся на ветру волосы. Это какое-то наваждение. Что-то неправильное.       «Очнись, — орал разум Эйдена, — это же Эланд! Белобрысая доска с бесящим голосом и обостренным чувством справедливости, везде таскающаяся со своим пиздолизом Тадэосом». Раймон никак не мог ухватиться за ниточку, чтобы распутать огромный комок тлеющих в его душе чувств. А может, это началось еще раньше? Но когда же?       Перед глазами Эйдена встала картина из прошлого.       Один из очередных тошнотворных дней на Конвейере. Скучно. На глаза попадается конверт с письмом для очкастой. Кажется, это хороший повод поразвлечься с Евой.       Но Айлин, эта овца, все портит: бросается под руку, требуя вернуть письмо. С каким же наслаждением Эйден разбивает зазнавшейся девушке нос и до изумительного хруста, от которого мурашки по телу пробегают, заводит ее руку за спину. У девчонки совсем тонкие запястья, Эйден мог бы не просто вывихнуть, а сломать эту цыплячью лапку…       Парень попытался поймать то настроение, чтобы хоть немного приглушить своё наваждение, но былого удовольствия при воспоминаниях о причиненной боли Айлин уже не было. В голову лезло только ощущение крайнего удивления, когда эта доска, что ниже его на голову, бросилась вперед, в ответ разбив парню губу.       Поток воспоминаний пронзил привычный потрескивающий, как догорающие дрова, голос Кабрила.       …Мне нужен Атто. Нам нужен Атто. Живой. Так что успокойся и возвращайся назад...       Парень поднялся с земли и подобрал свой рюкзак. В голове звенело, а виски еще сильнее сдавливало болью. Ладно. Эйден отряхнул с одежды налипший снег, поправил шнуровку на сапогах и выдохнул огромное облако пара изо рта. План… Это будет хорошим поводом вернуться, не потеряв лица перед Кабрилом и перед самим собой.       Идти обратно было легче: ноги сами несли Эйдена по его же следам, не успевшим скрыться под снегом. Парень вскоре снова оказался на месте их с Айлин перепалки и начал пристально вглядываться в дорогу, что уводила к городу.       Как далеко она ушла? С пригорка хорошо было видно небольшую серую точку, которая спускалась вниз. Эйден протяжно выдохнул и усмехнулся, не спеша спускаясь с холма. Оставалось только держать Эланд в поле зрения.       Найдя удобную обзорную точку, парень лег на землю около дороги, по которой девчонка должна была возвращаться и, подняв бинокль, стал наблюдать.       Айлин остановилась около крайнего дома, покрутилась немного, осматривая округу, и застыла, глядя вглубь города. Вскоре Лин качнула головой, будто приняла какое-то решение, и начала подниматься назад по дороге. Парень расплылся в улыбке. Она все же возвращается к нему. Девчонка сейчас наверняка подбирает в голове нужные слова для вымаливания у него прощения.       Эйден уже хотел опустить бинокль, когда его внимание привлекло движение между зданиями поселения. Черная субстанция, не касаясь земли, бесшумно выплыла из-за лежащей на боку высотки и двинулась в сторону Эланд. Огромная хрень, похожая на слизняка, была размером с одноэтажный дом. Она ловко маневрировала, огибая пригорки из взбухшего асфальта, остатки съеденных домов и поглощая в себя кустарники, что вставали на ее пути. Тварь двигалась аккурат к Айлин, так быстро и неумолимо опасно.       Эйден поднялся, до боли вжимая бинокль в глазницы и пытаясь понять, видит ли Эланд то, что происходит у нее за спиной. Но девчонка шла вперед, будто отключившись от окружающего мира. А ведь он так и знал. Он, сука, так и знал, что эта овца будет летать в облаках и не среагирует на опасность в нужный момент.       Эйден вскочил, поскользнувшись на свежем снегу, и рванул вперед.       — Сука, Эланд! — прокричал он, размахивая, как мог, руками. Но девушка не слышала его. Бежать до Айлин нужно было прилично, и все это время, пока Эйден, спотыкаясь, мчался к ней, он с ужасом наблюдал, как на его напарницу надвигается огромное черное существо.       До Эланд оставалась пара десятков метров, когда Дикий за ее спиной бесшумно раскрыл безразмерную пасть. Он был слишком близко к девушке, которая завороженно смотрела в землю будто бы пустым взглядом.       В этот момент сердце Эйдена упало вниз, словно провалившись в живот. Парень ощутил, как резко отлила кровь от его лица. Возможно, наблюдая за собой со стороны, привычный Эйден скривился бы от отвращения на свою реакцию, но сейчас она просто не поддавалась контролю. Он жутко испугался за Айлин.       Времени не осталось. Парень негнущимися пальцами нащупал на поясе гранату. Вырвав чеку, он с неожиданной точностью подарил пасти твари сюрприз. Рот чудовища инстинктивно захлопнулся. Доля секунды, и все вокруг забрызгало чем-то вонючим и густым. Девчонка повалилась на землю.       Эйден, не чувствуя боли и давящего звона в ушах, поднялся на ноги, краем глаза отмечая подозрительные шевеления вокруг. Шум от взрыва словно пробудил город. Из пустых проемов окон зданий, которых Эйден мог видеть, стали вылезать бесформенные тени. На строение, которое не так давно обследовала Лин, залезла тварь, похожая на расплавленную под солнцем лягушку. Это существо просто сидело и смотрело в сторону Эйдена и Айлин, пока на землю под ним стекались другие, более мелкие твари, которых парень детально разглядеть уже не мог. Из глубины города будто потекли черные бурлящие реки, воды которых замерли на границе у окраин, словно сдерживаемые невидимым барьером.        — Твою мать… — протянул Эйден, не слыша своего голоса. — Это все… Дикие?       Айлин, видимо контуженая взрывом, подниматься не спешила. Парень трясущимися руками стряхнул с напарницы остатки разорванного «слизняка» и буквально отодрал ее от земли. Все время, пока покачивающаяся Эланд приходила в себя, Эйден не отводил взгляда от замерших на краю города диких. В эту секунду даже звон в его ушах резко стих. Стало очень холодно.        — Уходим, уходим, — одними губами произнес Эйден, толкая Айлин в спину и не отводя взгляда от жижи, сидящей на крыше крайнего здания. Девушка что-то пробурчала в ответ, но не успела она сделать и шага, как та огромная тварь спрыгнула на землю и помчалась с завидной скоростью в сторону Эйдена и Айлин. А за ней — сотня или тысяча диких.       В этот момент сердце парня остановилось. У него больше не осталось гранат, у него, мать его, не было даже нормального оружия. У Эйдена была только полуживая доска, с которой хрен от кого можно было убежать!        — Бежим! — рявкнул он и дернул девушку за руку. Но та только снова упала на землю, запутавшись в ногах. Черт!       Эйден, матерясь вслух и про себя, с трудом перекинул через свое плечо тушу напарницы, крепко обхватил ее руками и побежал в сторону холма, откуда спустился. В голове не было ничего. Ни плана действий, ни мыслей о своей бедной судьбе и о неминуемой смерти. Эйден только ощущал тяжесть тела Айлин на своем плече, и, черт возьми, это стало тем единственным, что не позволило ему потерять разум от поглощающего душу страха. ***       Айлин пришла в себя о того, что ее голова налилась свинцом, а в живот больно упиралось что-то твердое. Девушка не сразу поняла, что ее несут на плече. Она поняла это лишь тогда, когда ударилась головой о спину Эйдена.       Эйдена? Это была его куртка и его дрянные тяжелые сапоги, которые делали удары ног парня еще более болезненными. Айлин хотела потребовать, чтобы ее опустили, игнорируя в груди вспыхнувшую искру радости. Но ее голос потонул в грохоте.       Что происходит?       Айлин подняла голову и посмотрела на то, от чего бежал Эйден.       Горизонт позади почернел. Крупные и пушистые снежинки падали на нос Лин и мешали ей понять, что так стремительно надвигалось на них. От чего Эйден так рвался вперед, крепче прижимая ее к себе и кашляя от сбившегося дыхания? Что так гремело, ревело и кричало одновременно?       На глаза Айлин попалось одно большое темное пятно, которое будто вело за собой бесчисленную армию других, таких же существ. Бесформенное нечто было уже близко. Оно смотрело прямо на Лин своими огромными мутными глазами, что торчали из тела. Губы девушки задрожали. Это были дикие. Сотни диких.        — Э-эйден!.. — еле прохрипела она, упершись в плечо парня руками. Тот вдруг сильно дернулся, будто очнулся от транса, и скинул Айлин с себя.       Девушка еле удержалась на ногах и, вцепившись ногтями в ладонь Эйдена, побежала в ногу с ним.        — Не оборачивайся, — внезапно произнес парень, сжимая руку Лин, которая уже не могла не думать о том, что нагоняло их. Девушка полностью отдалась инстинктами, повторяя про себя только одну мысль, которая должна была вытеснить все другие: «Я хочу жить».       Легкие работали на пределе, ноздри обжигало холодным морозным воздухом. Айлин летела вперед, перескакивая кочки и коряги, что так и норовили зацепиться за ботинок. Земля под ее ногами дрожала все сильнее и сильнее.       Они бежали так, словно сама тьма преследовала их попятам. И это было недалеко от правды.       Лин и Эйден оббежали холм, на котором ранее так глупо ругались. Это Айлин виновата. Это из-за нее они сейчас погибнут. Эйдену не нужно было возвращаться за ней. Боже! Почему он снова ее спасал?       За холмом возникла бугристая местность. Только этого не хватало. Рев диких уже хватал Айлин за загривок. У нее больше не было сил даже на бег, не то, что на карабканья. Она остановилась, пока Эйден пытался залезть на высокий холм.        — Я сказал не оборачиваться! — рявкнул Эйден, обдавая Лин отрезвляющей волной гнева.       Айлин посмотрела на напарника: парень был весь мокрый от пота, его щеки и уши раскраснелись, он дышал так громко и тяжело, будто всем телом, а рука, что он протянул ей, забравшись на холм, дрожала. Он смотрел только на нее. В его глазах стоял нескрываемый страх. Лин никогда не видела Эйдена таким. И, наверное, больше никогда не увидит.        — Руку давай, дура! — прокричал Эйден, и его голос вдруг сломался. Он держался из последних сил. Он, Эйден. Лин не могла потерять лицо перед ним даже в последний момент жизни.       Айлин протянула руку, схватилась за Эйдена, и тот с силой дернул девушку на себя. Когда Лин оказалась в объятьях парня, наверху бугра, она вдруг ощутила новый запах. Запах воды.       По левую сторону бугра чернело ущелье, а там — река. Черная и каменистая.       Что делать? Позади сотрясала землю армия диких, несущая за собой верную смерть, а внизу — ледяная река. Но ни у Айлин, ни у Эйдена уже не было сил на плавание. Их или съедят, или они утонут. Выбор был, но будто его и не было. Лин подняла голову, встретившись взглядом с широко открытыми зелеными глазами Реймона.       Решение пришло им одновременно. Словно услышав ее немой вопрос, парень кивнул. Они с Айлин подошли к краю холма и, держась за руки, спрыгнули в речку.