Носитель | Объект 41

      Кабинет наполнялся треском поленьев в старенькой железной печи и приглушенным рокотом генераторов с улицы. Простая настольная лампа, с зеленым корпусом, заливала светом поверхность стола и документы на нем. От этого ядовитого электрического освещения и так сухие глаза Райта невыносимо обжигало болью. Он смотрел на бумаги перед собой, но не видел ничего, утонув в своих мыслях.       Три чашки с давно остывшим чаем выстроились в ряд на краю стола, напоминая, что была уже глубокая ночь и пора переходить на крепкий кофе. Сегодня в Труине никто не уснет.       В дверь требовательно постучали, заставляя Райта собраться с мыслями, прежде чем разрешить незваному гостю войти. На пороге появился капрал Мартин Тойрер собственной персоной, чем вызвал слабое удивление и неприятное кислое чувство на кончике языка. Значит, началось.       — Смотрю, члены министерства прибывают на разбор полетов, как мухи на мёд, — впиваясь цепким, пристальным взглядом в вошедшего, произнес Кадис. — Чем обязан визиту ко мне? Масуда не нашла куда вас заселить до утра?       — Есть, что выпить? — с порога спросил Мартин, хмуро окинув взглядом спартанское убранство кабинета. Лишь птичья клетка разбавляла это уныние голых стен. — Мне бы с дороги горло промочить для разговора.       — Не держу ничего такого, — Райт откинулся на кресле, подпирая пальцем висок и с уже куда большим интересом взирая на ночного гостя.       Тойрер недовольно хмыкнул, по-хозяйски придвинул табурет из угла, и присел напротив Кадиса. Тени от света лампы глубоко залегли в морщины на усталом лице, визуально делая капрала значительно старше. А может все дело в небрежной щетине, что не по уставу украшала осунувшееся лицо?       — Зря, иногда нужно расслабить нервы, — Мартин достал пачку и встряхнул, выбивая сигарету. — Особенно после случившегося.       Его взгляд на миг задержался, спрашивая разрешения. Райт, осадив раздражение, подтолкнул к Мартину одну из чашек с недопитым чаем.       — Спасибо, — чиркнула именная металлическая зажигалка и на мгновение пламя осветило лицо с темными глазами. — Я по поводу Носителей.       Кадис принялся медленно, круговыми вращениями пальца разминать висок.       — А что с ними?       — Слышал, они сыграли не последнюю роль в сражении, — Мартин стряхнул сигарету и пепел с тихим шипением осыпался в чашку. — Труин понес умерено низкие потери личного состава и техники, что впечатляет.       Раздражение, за последнее время ставшее почти неотделимой частью его — вот что ощутил Кадис. Он поднялся, отходя к окну. Несколько раз сжал и разжал руку, не зная, как унять это зудящее чувство на костяшках пальцев. Теперь понятно, почему старик, приехав, первым делом ввалился к нему в кабинет, даже не переодевая форму. Пришел хлопотать за своих выкормышей. Можно подумать, у него больше нет проблем, кроме этих сопляков в серых рубашках.       — Смотрю, Масуда успела тебе пожаловаться. Ты пришел просить за них? Хочешь, чтоб я выпустил их из камеры и по голове погладил? — охрипшим, от скрытого возмущения, голосом спросил Кадис. — Может мне еще выдать им дополнительный паёк в награду за службу?       Тойрер поморщился, не скрывая досады. Разговор явно пошел не по его плану.       — По сравнению с фортом Манро, Труин отделался легким испугом. Не в последнюю очередь именно потому, что тут были мои ребята. Знаю, ты терпеть не можешь мысль о Носителях на передовой, но должен признать их пользу.       — Или потенциальный вред, — Райт уже успел взять себя в руках, поэтому фраза вышла спокойной, почти ледяной. — Они неуправляемые и чертовски опасные. Такое ощущение, что кроме меня этого никто не понимает. На завтрашнем собрании я собираюсь поднять вопрос о том, что такое оружие — обоюдоострое.       — Очень интересно. А кто, скажи на милость, будет вести оборону? Ты? Твои солдаты? — с гневом спросил Мартин, кидая окурок в чашку. — Думаешь Труин выдержит еще один такой удар, если по решению совета отсюда уберут Носителей?       Тойрер сыпал вопросами, словно солил суп. Еще немного и пересолит. Райт скрипнул зубами и оперся спиной на подоконник, не желая возвращаться за свой стол и ощущать себя, словно мальчишка на допросе.       — А что будет, когда следом за Монро уничтожат Труин? — не унимался ночной гость, снова вставляя сигарету в зубы и наполняя небольшой кабинет вонью табака. — Ты можешь сколько угодно упираться, как осел, но нам нечего противопоставить угрозе Пустошей. Эти ребята, которых ты за людей не считаешь — вынужденное зло.       Райт прикрыл сухие злые глаза.       — Слушай, капрал, если ты пришел мне на ночь глядя читать лекции, то не стоит. У себя, тут, я как-нибудь сам разберусь.       Скрипнул табурет — Тойрер поднялся.       — Слышал, что завтра сенатор Реймон выступит с инициативой после инцидента на поле боя. — Тойрер подошел ближе, прямо глядя в глаза Кадиса. — Я мелкая сошка и на собрании ничего не решаю. Но я хочу убедиться, что ты правильно оцениваешь ситуацию, и на голосовании не выступишь за ликвидацию моих ребят.       — Моих, — автоматом поправил Райт и нахмурился.       Мартин украдкой усмехнулся.       — Ты прав, после выпуска, они уже не мои. Но я все еще чувствую за них свою ответственность, как бывший командир.       — Ты говоришь о них так, словно они обычные солдаты, — поморщился Райт.       — Веришь или нет, но я именно так к ним и отношусь. — Капрал направился к двери и задержался на пороге. — Надеюсь, мы поняли друг друга.       — Вас с Айрис покусала одна и та же муха?       — У меня это началось значительно раньше, — улыбнулся Тойрер. — Хотя еще лет семь назад, когда я только начал работать на станции Подготовки, я целиком и полностью разделял твои взгляды.       — И что же поменялось?       — Приглядевшись к ним, понимаешь, что они всего лишь заложники обстоятельств, а не корень зла. Так что прояви завтра снисходительность.       Мартин вышел, тихо прикрыв за собой дверь, а Райт так и остался стоять у окна. Он отрешенно смотрел на обрушенный кусок стены, подсвеченный прожекторами.       Мир словно раз за разом проверял его убеждения на прочность, и, пожалуй, сегодня в этой железобетонной конструкции появились новые трещины сомнений.       Какой же длинный и убогий день. Нужен еще чай. Или кофе? ***       — Думаю нас тут продержат до утра.       Айлин так и не открыла глаза, полностью игнорируя присутствие Реймона. Он находился в камере напротив, физически достать ее не мог, но вот морально Лин была уже на грани. Он неуклюже пытался завести с ней диалог с того самого момента, как их сюда привели.       И именно с того момента Айлин села в угол, откинула голову, и закрыла глаза, предпочитая лишний раз не шевелиться. Была надежда, что Эйден примет ее за спящую и отвалит, но он с упорством, достойным лучшего применения, продолжал свои монологи разной степени паршивости.       — Должен заметить, тут не так плохо, как в одиночном карцере, — со стороны его клетки послышалась возня. Кажется, по звукам, он прошелся по камере и оперся на решетку. — Доска, кончай играть в молчанку и скажи уже мне хоть что-то!       О, это что-то новенькое!       Лин показалось, или она различила в его голосе нотки злой мольбы?       — Как твои раны? — снова подал голос Эйден, не оставляя попыток.       Она открыла глаза, опустила голову и лениво посмотрела на свой окровавленный бок, наскоро перетянутый в полевом госпитале прежде, чем их под конвоем доставили сюда. Регенерация шла успешно. Шея сзади, в которую дикий с душой вонзил свои пальцы, покрылась коркой и чесалась. На щеках все еще ощущалась покалывающая боль от ожога.       Проанализировав свое состояние и поставив ему «условно удовлетворительное», она, наконец, перевела полный холодной ненависти взгляд на Эйдена.       — Не надейся, не смертельные, — зло усмехнулась она. — А если хочешь поговорить, расскажи, какого хрена ты на меня напал?       Айлин испытала истинное удовольствие, созерцая остаточные следы рукоприкладства Коди на хмуром посеревшем лице напротив. Пусть у него тоже происходила быстрая регенерация, и отек с глаза почти спал, но под носом Эйдена темнела засохшая кровь, навевая приятные воспоминания.       Как бы она хотела сделать это сама. Даже боги не представляют, какое желание вмазать этому говнюку распирало ее душу с момента, как она, вернувшись в свое тело, увидела его под стеной. Если бы не серьезные раны, грозившие стать фатальными и не встреча с Коди, она бы осуществила это желание.       — Ты же понимаешь, что это был не я, а Хаурес, — спокойно ответил Эйден, чуть наклонив голову и из-под растрёпанных волос глядя в сторону Айлин.       — Не велика разница, — хмыкнула Айлин. — Он твой Объект, и не жди, что я поверю, будто ты во всем этом не замешан.       — А то, что это дело вообще нас с тобой не касается и относится лишь к Хауресу и Атто тебе в голову не приходило? — начал закипать парень, сжимая руками решетку. — Представь на секунду, что в этот раз мир сделал оборот не вокруг тебя. Обидно, наверное?       Айлин тяжело поднялась, подойдя к прутьям. Они стояли друг напротив друга, разделенный нешироким коридором и смотрели друг на друга.       — Не касается, говоришь? — приходя в бешенство, прорычала Айлин. — Если твой пироман хочет навредить Атто, это отражается на мне, идиот. Но ты же и так это знаешь. В твоем списке я следующая после Дирка?       — Вот, смотри, ты опять это делаешь! — к бледным губам Эйдена вдруг прилип пугающий оскал.       — Что?       — Везде видишь мой злой замысел.       — Удивительно почему! — нервно расхохоталась Айлин. — Ведь никогда не было ни одного повода, да?       Эйден стиснул зубы, так, что заходили желваки на щеках. В упор посмотрел на девушку перед собой.       — Считай, как хочешь.       На лице Айлин отразилось презрение, смешанное с разочарованием.       — Я считаю, что ты подлая, продуманая змея, — заговорила она, чеканя каждое слово и видя, как леденеет взгляд напротив. — Змея, с больными садистскими наклонностями, которая не знает, что такое дружба, уважение и привязанность между людьми.       На несколько минут повисла звенящая ошарашенная тишина. Лин переводила дух после своих слов, Эйден смотрел сквозь нее, словно в его голове все еще эхом отскакивали ее слова. Наконец на его лице появилась пугающая своей доброжелательностью улыбка. Правда в глазах были совершенно другие эмоции.       — Польщен твоим ёмким описанием, — заговорил он, все так же странно усмехаясь. — Приятно знать, что ты потратила время, составляя мне такую разноплановую характеристику.       Он рывком оторвался от решетки и пройдя вглубь камеры, уселся на пол. Подтянув одну ногу к груди, он положил на нее руку и принялся пальцами играючи высекать зеленоватые искры.       Айлин тоже опустилась на бетонный пол, опершись спиной на прутья. Она чувствовала, что потратила последние силы на эти препирательства. Но больше всего ее беспокоило глубокое, режущее в груди ощущение разочарования. Сложно было понять, к чему оно относилось, но было неприятно, словно ее заставили проглотить несколько гвоздей.       — А ты не пробовала спросить Атто о сути их конфликта? — снова послышался голос Эйдена за ее спиной. — Или думаешь, что рядом с такой высокоморальной личностью как ты не может быть еще одной подлой змеи, помимо меня?       — Я знаю лишь, что Хаурес сжег дом Атто дотла, — устало ответила она, гипнотизируя взглядом одну точку.       — А четырехглазый тебе не рассказал подробнее, что он сделал до этого?       Айлин ощутила внутри смутное беспокойство. Прислушавшись, поняла, что это была не ее эмоция, и уже сама начала нервничать.       «Атто?»       Тишина.       Лин чувствовала, что он слышит ее.       «Что ты сделал? Почему Хаурес так жаждет свести с тобой счеты? Не вынуждай меня спрашивать у Реймона»       …Я съел его детей…       — Ты ЧТО сделал?! — охренела Айлин вслух.       Нервный шок все еще гулял по телу, как электрические затухающие разряды. Дыхание и сердцебиение участились, и волна холода прошла от затылка до копчика.       — Прикольно, да? — тут же раздался смешок Эйдена. — Интересно, и почему же Хаурес так хочет медленно и с наслаждением поджарить немного собачатины.       …Ну, технически, это были не дети, а кладка яиц… — заскулил Атто.       — Заткнитесь оба. У меня просто уже нет сил, — простонала девушка, прижимая пальцы к глазам.       Какой же длинный и убогий день.