Судьба давно сказала «Да»

К тому сообщению он приложил и адрес, и приблизительное время, записался и… всё. Он смотрел в телефон всю дорогу до дома, а после — еще в течение нескольких минут, когда лёг в постель и укрылся мягким одеялом. Но, конечно, время минуло за полночь, и едва ли Лань Чжань — тот самый чопорный и правильный Лань Чжань, которого всегда клонило в сон после девяти часов, если он не ложился спать вовремя, — проснется ради того, чтобы ответить. Он просто жалок, если до сих пор на что-то надеется. Выдохнув, свернувшись калачиком, Вэй Ин оставил телефон на тумбочке рядом с йогуртом — просто потому что так действительно легче и полезнее, он готов был это признать, — и погрузился в сон. Он не помнит, что ему снилось, но знает, что сон был беспокойным, немного страшным и пугающим, наводящим такой краткий ужас, который порождает рой противных мурашек на коже. Всю ночь ему казалось, будто кто-то бегал по нему, топтался маленькими лапками и терзал кожу, а после — измученное сердце. И в беспорядке он проснулся: с одеялом, упавшим на пол, в скомканных простынях, в поту и с тяжелым дыханием. Он не помнит, когда в последний раз видел кошмар, но случаи эти, определённо, редкие и противные. Вэй Ин потёр сонные глаза, заметив, что в уголках всё ещё сохранились слёзы. Он плакал? Мотнув головой, он вяло привстал и посмотрел на часы — только шесть утра. Выдохнув, мужчина решил, что пропустит йогурт и первым делом пойдет в душ. Впрочем, лучше ему не стало. Он не помнил, что именно было в том сне, но, наверное, тяжесть его положения, всех этих ссор и беспокойств в конце концов обрушилась на него лавиной, так противно придавившей к земле. Казалось, будто по нему до сих пор бегали мелкие-мелкие букашки, словно призраки кошмаров прошедших дней. Дёрнув плечом, он взглянул на одиноко стоящий на комоде йогурт и решительно убрал его обратно в холодильник. Потом. Он взял с собой совсем немного еды, не став разделять по порциям, решив, что разберется с этим потом, подогреет и съест немного на каждой перемене, и вышел из дома, когда часы отбили семь часов. И только в школе, когда сел за учебники в классе с намерением подготовиться, услышал дребезжание телефона. Моргнув, он взял его, не особо задумываясь, и пролистнул оповещение, но уже в следующее мгновение замер, когда перед глазами мелькнул их с Лань Чжанем диалог. «Вэй Ин… Пожалуйста, не принимай поспешных решений. Прошу, не делай этого… Давай поговорим, пожалуйста?» Вэй Ин перечитал короткое сообщение несколько раз, прежде чем положил телефон на стол и уставился пустым взглядом на тетради. Он, казалось, смотрел на ровные или не очень строчки иероглифов, но на деле не видел перед собой ничего, кроме этих коротких слов Лань Чжаня. Грудь сдавило глухой болью, и он беспомощно приложил руку к сердцу, кажется, сжавшемуся до микроскопических размеров. «Вэй Ин, давай поговорим?» Словно из прошлого, до него донеслись эхо детских голосов, шелест листьев и выкрики родителей, скрежет камней под ногами и старых качелей, на которых катался какой-то пухлый ребёнок. Он помнит, как сидел точно также, глядя в никуда, на детской площадке, скрёб землю мыском и ни о чём не думал… Или, возможно, думал. Он не помнит, что тогда конкретно чувствовал — может, смятение, а может — одиночество или даже обиду. Возможно, все эти чувства и вовсе тогда смешались, потому что в какой-то момент, как вчера, он заплакал, но слёзы глотал молча. Дядя Лань Чжаня всегда недолюбливал его, бранил на занятиях перед всем классом, не задумываясь, насколько обидно Вэй Ину было на самом деле, наказывал и упрекал во всём! Однажды он приелся к тому, что на доске, которую ему поручили помыть, остались мыльные пятна, и он, злясь, просто разрисовал эту доску и сбежал из школы… Мадам Юй тогда разозлилась очень сильно и не выпорола его, наверное, только из-за дяди Цзяна. И так было всегда между ними. Склоки, ссоры, перебранки, препирательства. Всегда. И вот, когда его в очередной раз оставили после занятий — ровно в тот день, когда они должны были с Лань Чжанем пойти в кино! — Лань Цижэнь заставил его переписать свод школьных правил пять раз, чтобы он наконец-то их запомнил — о, да, конечно! Но, разумеется, Вэй Ин обиделся, как подобало подростку, накричал и даже выкрикнул, когда разговор зашёл не в ту степь, что-то о том, что Лань Цижэнь — тиран, раз принуждает ко всему и своих собственных племянников, отрезая их от мира. Это стало… наверное, это стало точкой невозврата. Лань Цижэнь рассердился. — Вы хотели пойти сегодня в кино, верно? — со злостью процедил Лань Цижэнь. — Наверное, Лань Чжань просто не сказал тебе, что не любит все эти фильмы… Прекрати бегать за моим племянником, Вэй Усянь. Он дружит с тобой только из жалости. «Из жалости!» — запомнилось ему ядовитое. Тогда, поджав губы, сдерживая рвущиеся наружу слёзы, он выбежал из школы под глухие крики преподавателя, а после скрылся на излюбленной детской площадке. «Из жалости!» — звучало набатом в голове. «Из жалости.» Тогда, предавшись воспоминаниям, он задумался, что это может быть правдой. Поверил, словно ребёнок! А потом Лань Чжань написал ему сообщение, короткое «Вэй Ин, давай поговорим?». И тогда, словно оглупев вовсе, он прятался от Лань Чжаня неделю, скрывался и пытался избежать любой встречи. Один раз даже пропустил школу, сказав приёмным родителям, что чувствует себя настолько плохо, что неспособен встать с постели. Никто ему не поверил, разумеется, но не тревожил. И вот… и вот как-то так вышло, что они всё-таки встретились. Лань Чжань просто пришёл к его дому, его встретила на пороге Мадам Юй и провела к нему, и у него не было места, куда он мог бы сбежать. То был угол, ловушка, в которую его поймали, словно зверька. Разумеется, это было недоразумение. Лань Цижэнь говорил всё то исключительно из-за злости. Он не был человеком импульсивным, но как-то так всегда выходило, что конкретно его Лань Цижэнь ненавидел больше всего в этом мире. Трудно сравнивать ту глупую детскую обиду и их по-настоящему серьёзную, реальную… ситуацию. Нельзя. Это совершенно несравнимо… Но всё-таки, что если на самом деле всё не так, как думает Вэй Ин? Лань Цижэнь импульсивен, порывист… Дверь заскрипела, и Вэй Ин, утонувший в мыслях, подскочил и испуганно посмотрел на вошедшего. Разумеется, Лань Цижэнь. Только в этот раз мужчина смерил его строгим взглядом и подошёл к своему столу, кажется, решив на самом деле оставить его в покое. По крайней мере, на слуху. Сглотнув, Вэй Ин поторопился собрать все вещи и устремился на занятия, отягощённый мыслями. День пролетел в один миг. Занятия и перекусы превратились в единое неразборчивое пятно, и только когда закончились последние занятия, он посмотрел в телефон. Больше никаких сообщений.

***

В больницах всегда пахнет болезнями и лекарствами, и Вэй Ин предпочитал бывать здесь реже, чем приходится сейчас, но он бессилен в этой ситуации. В этот раз он решил пойти в ту больницу, которая была поближе к дому. В портфеле уже были все документы, которые ему отдали с собой, но сотрудники, так или иначе приняв его заявление, направили к врачу. Вэй Ин, вздохнув, повиновался и встал в очередь. Часы двигались медленно, и он за это время успел ещё раз увязнуть в мыслях, которые были для него сейчас нежелательны. Он просто не хочет думать об этом, ведь всё и так ясно, верно? Лань Чжань, нуждайся в нём на самом деле, не стал бы так медлить и отступать… Не мог же он бояться или проявлять ненужную теперь робость, верно? Это глупо. — Вэй Усянь! Услышав собственное имя, он поднял голову и, подхватив портфель, направился к кабинету, но успел сделать в его направлении всего несколько шагов, когда почувствовал, как запястье резко, но уверенно и осторожно сжали. — Вэй Ин,— выдохнули позади, и он замер, точно вкопанный, испуганный и ошеломлённый. Разве не должен был Лань Чжань прийти позже? После шести? До их встречи ведь оставалось двадцать минут, он проверял, да и тем более Вэй Усянь совершенно точно не звал его в больницу. Он считал, что в этом нет никакого смысла и поддержка от Лань Чжаня ему была не нужна. Верно, Вэй Усянь решил с ним поговорить, но он был полностью уверен в том, чего желает Лань Чжань. Да и разве была бы в таком случае от него поддержка? — Лань Чжань.., — выдохнул он, — что ты тут делаешь? В любом случае… это неожиданно, но меня уже ждут. Еще пару минут — я весь твой, — в конце концов отшутился он. Кроме прочего, он взаправду не хотел начинать разговор в этом месте. Кто знает, какие эмоции всколыхнет у него этот разговор и Лань Чжань. Вэй Усянь сейчас мог и расплакаться, и разозлиться. Не дай бог все и сразу. Осторожничая, Вэй Усянь попытался освободится запястья из хватки второй рукой, но Лань Чжань держал его на удивление крепко. Он перевёл на мужчину удивлённый взгляд. — Вэй Ин... Пожалуйста, не надо, — тихо произнёс тот. Вэй Усянь окинул коридор взглядом... Люди стали недовольно коситься на них. Беременные омеги явно шли в тот же кабинет, что и он. И, конечно, они были недовольны, что он задерживает очередь. Все и всегда надеются закончить пораньше, поэтому нередко даже между пациентами возникали споры и крики, а тут они должны ждать, пока кто-то разберется. — Лань Чжань, что не надо? Я не понимаю... Вэй Усянь нахмурился, пытаясь понять, что он собирался сделать такого, что Лань Чжань дважды за день сказал не делать ему что-то, чего явно еще даже не придумал сам омега. — Может, хватит уже выяснять отношения, парень? Вас ждет доктор, не задерживайте очередь, — проворчала какая-то глубоко беременная дама. — Простите, он не пойдет. Вэй Усянь недовольно посмотрел на мужчину и осознал, что начинает по-тихоньку вскипать. Да какого черта он решает за него, еще и мешает ему?! Чего добивается?! Вэй Ин совершенно не понимает! — Какого черта ты делаешь, Лань Чжань!? Это мой ребенок… и мне решать, ясно тебе?! — Нет, Вэй Ин. Это наш ребенок. Я от него не отказывался, ты сам решил, что это так. И я не позволю тебе убить его... Думаешь, я забыл твои слова? Думаешь, я бы проигнорировал твое сообщение после этого? Если бы я пришел после посещения, то было бы поздно. Вэй Усянь хотел кричать. Наш?! Тогда где был Лань Чжань, когда Лань Цижэнь предлагал сделать аборт?! Он ничем тому не возразил и даже не попытался сказать, что это неправильно! Он был под его дверью, Вэй Усянь сам не пустил. Почему он тогда не был рядом? Не сказал, что все, что он думает, неправда? Лань Чжань пытался, Вэй Ин сам не позволил. В итоге омега не смог вставить и слова. Лань Чжань не кричал на него… Нет… Он говорил спокойно и четко, но Вэй Ин слышал нотку недовольства, тем более не в привычке Лань Чжаня говорить так много. Со стороны кабинета вновь раздалось его имя, но только сейчас до него начало доходить, что сказал Лань Чжань, и он замер. «Я не позволю его убить...» Но… что это значит? Вэй Ин же тоже не позволял это сделать, не поддавался на уговоры дяди Лань Чжаня. Готов был сотню раз сказать тому «нет», лишь бы тот понял. Этот ребенок родится, хочет того Лань Цижэнь или нет. «Думаешь, я забыл твои слова?» Он пытается вспомнить, что такого сказал, что Лань Чжань, который точно боится, не отпускает его к врачу... Вздохнув, Вэй Усянь наконец вспомнил, как на эмоциях сказал, что если сделает аборт, то Лань Чжань узнает об этом первый. Да он уже об этой фразе забыл… и думать не собирался. Вэй Усянь почти засмеялся от осознания что тот пришёл, думая, что он собирается сделать аборт. — Ты.. Ты подумал, что я пошел делать аборт?! Боже, да я не собирался так поступать и не буду! И всё-таки смешок сорвался с его уст. Омега заметил, как Лань Чжань, который даже отпустил его, выдохнул. И первое осознание сменилось шоком. Лань Чжань не хотел аборта, не хотел убивать этого ребенка. — Ох, Лань Чжань... — его голос задрожал, и, боже, он должен уже попытаться стабилизировать эмоции. — Подожди пару минут, и мы поговорим. Обещаю, мы вернемся к тебе, оба. В третий раз услышав собственное имя, за которым последовал очевидный вопрос, не видели ли его, Вэй Усянь поднял руку, чтобы привлечь к себе внимание, и, повернувшись, направился в кабинет. Женщина-врач — Ло Мин, как её звали, судя по бейджику, — окинула его строгим или даже сердитым взглядом, который почему-то в некоторой степени казался ему одновременно радушным — где-то в глубине, на дне серо-зелённых глаз. В конце концов она вздохнула, когда он закрыл за собой дверь, и указала на стул. — Проходи, присаживайся, — произнесла она, опустив в конце концов. — Итак... Тебя уже осматривали, но данных я не вижу... «Данных?» — подумалось Вэй Ину, для которого эта беременность первая. На первом приёме Яньли, разумеется, его не было, как и на всех последующих, впрочем, в виду того, что девушка должна была зайти в кабинет одна и без сопровождения — исключением являлся только муж. Так, он не знает и не представляет, как на самом деле проходит приём. — Срок пять-шесть недель... Первая беременность, не в отношениях. Все правильно? Вэй Ин, который по-прежнему пребывал в смутных эмоциях, смазанно кивнул. Для омеги забеременеть вне брака это, конечно, не такой позор в настоящее время, но и не благородный поступок... Нет, разумеется, некоторые альфы наоборот любят омегу с ребенком, потому что это означает, что они могут родить, а некоторым просто не хватает... семьи, можно сказать? Тем не менее, находятся и те, кто смотрят на таких... с презрением. Впрочем, данный врач смотрит на него равнодушно-спокойно. После она задала ему еще ряд вопросов, касающихся его самочувствия на текущий момент, на прошлой неделе и до этого, уточнила, не случалось ли изменений, болей и прочего похожего. Испытывая неловкость, он поделился под её пристальным взглядом и том, что стал ужасно... хаотичным в эмоциях. Непостоянным и ранимым. — Это нормально, — произнесла она, качнув головой и что-то записав. — Некоторые переживают беременность спокойно, а у других людей случаются частые эмоциональные перепады настроения. В этом нет ничего плохого, — она снова черканула на листе. — Немного позже это пройдет, но может вернуться на последних месяцах, так что не переживайте об этом. Если хотите покричать — покричите, а если захотите разбить посуду — разбейте, но так, чтобы это не причинило вам боли и вреда... Беспокоит ли вас что-нибудь ещё? Он качнул головой, и Ло Мин кивнула. — Хорошо, — произнесла она. — Ложитесь на кушетку, осмотрю вас. Он послушно лёг на указанное место, позволив женщине себя осмотреть, а после встал по ее просьбе на весы — так, одно за другим, они измерили его вес, рост, артериальное давление и размер таза. — Хочу предупредить заранее, что вам, как мужчине-омеге, следует делать кесарево, — произнесла она, записав все данные, — но, разумеется, вы можете родить и прямым путем, только это бывает... — она немного махнула рукой, — опасно. Всякое случается. И, — она снова сделала пометку, а после протянула ему документы, — приходите на прием каждые четыре недели, можете и чаще, если очень беспокоитесь, — она откинулась на стуле и обвела Вэй Ина взглядом, пока тот читал прописанные ему витамины, с которыми ему дали и небольшую бумажку с советами для беременных. — В целом, то, что вам посоветовали родные, приемлемо, так что просто пропейте этот курс витаминов. Вэй Ин, пока еще переполненный информацией и советами непосредственно врача, кивнул и в конце концов, поклонившись, двинулся к выходу. Все эти походы по врачам ему не нравятся, но, возможно, в этом есть что-то полезное. Кроме того... Этот прием заставил его ненадолго забыть о том, что за дверью его ждал Лань Чжань, и теперь, когда он дёрнул за ручку двери, этот факт как-то сам собой всплыл в его памяти, мелькнул разноцветными точками и заставил напрячься. Им на самом деле нужно поговорить... Пусть Вэй Ину и стало легче от осознания, что Лань Чжань не был согласен с дядей и пришел сюда, потому что боялся, что он идет делать аборт, но.. Вэй Усянь не мог сказать, что тот выберет при дяде. В прошлый раз он не заступился, не смог встать стеной между ним и дядей. Не высказал свое мнение, не отрезал. Ведь этот старик, наверное, отстал бы, если бы услышал, что Лань Чжань собирается защищать этого ребенка. Разве нет? А затем мысли его сменились на другие. До этого он никогда особо и не задумывался, что мужчинам в основном режут живот до настоящих родов. И он даже не знал, что его пугало больше: что мужчинам опасно рожать естественным путем или то, что ему скорей всего будут резать живот. Размышляя над всей этой ситуацией, он не сразу заметил, что Лань Чжань подошел к нему, и запоздало улыбнулся. — Ты знал, что мужчине опасно рожать естественным путем?.. Лань Чжань, пообещай, что не отдашь ребенка органам опеки, если со мной что-то случится при родах! Он не стал говорить «если умрет», но на миг подумал об этом и на самом деле не мог сказать, что тогда станет с его ребенком. Возьмут ли его приемные родители опеку или Лань Чжань? Или он попадет в детский дом? Он боялся, что если такой выбор и встанет, то Лань Чжань не сделает этого из-за дяди. Лань Чжань осторожно коснулся его плеча и посмотрел прямо в его глаза. — Вэй Ин... Не переживай и не думай об этом. Все будет хорошо. Идем? Вэй Ин кивнул. Мысли никуда не исчезли, но он не станет их озвучивать. Он смотрел на того, обдумывая, где они могут спокойно поговорить. — Пойдем ко мне домой? Замерев, Лань Ванцзи на мгновение опустил взгляд на плоский живот Вэй Ина, и омега догадался, о чем тот подумал, — о том, что один такой визит к нему уже закончился беременностью, — и засмеялся. — Лань Чжань, поверь, ты достаточно постарался, чтобы течки не было еще месяцев восемь как минимум. И я не могу забеременеть во второй раз, — однако получив в ответ серьезный взгляд, он только вздохнул. — Пойдем. Тут неподалеку есть кафе. Впрочем, он хотел бы оказаться в более интимной обстановке... И, только об этом подумав, он моргнул и постарался выбросить мысли из головы. Он просто неправильно выразился, просто хотел, чтобы никто не мог их подслушать и помешать.

***

Они расположились за столом, и Вэй Ин грустно смотрел на меню, где были острые блюда, которые ему, разумеется, были запрещены и которые вряд ли разрешат после того, как токсикоз исчезнет. Список того, что нельзя, сравнится разве что с тем, что не едят Лани, как будто те на постоянной диете для беременных. Официантка, миловидная девушка лет двадцати, студентка, терпеливо ждала их заказа с ручкой и блокнотом в руках. Здесь было немноголюдно, умеренно, он бы сказал, а запахи были заглушены фильтрами, очищающими воздух от лишних примесей. Вздохнув, он отложил меню. — Капучино. Лань Чжань посмотрел на него, словно хотел спросить сколько чашек кофе он за сегодня выпил и посчитать, не много ли в нем кофеина, но в конце концов перевел взгляд на официантку. — Зелёный чай. Немного разочарованная, что заказ оказался столь маленьким, она кивнула, едва скрыв недовольный изгиб губ, и умчалась к барной стойке, пообещав, что сейчас все принесет. Вэй Усянь не спешил. Начинать разговор было страшно, но Лань Чжань не торопил и не пытался начать сам. Впрочем, этот альфа всегда любил тишину, мог купаться в ней часами. Возможно, тому сейчас было даже комфортно, не то что Вэй Ину. Тишина давила на него, как и предстоящий разговор. Казалось, он сможет начать разговор только если случится взрыв, но в итоге, когда всё та же девушка принесла им напитки, он нашёл в себе силы, заняв руки ложкой и сахаром. — Так, значит, ты не хотел аборта? — Да. — Ты не отказывался от этого ребенка? — Да. Вэй Усянь поджал губы и отпил из чашки. От этого стало лишь немного легче, ведь пусть он против аборта и не отказывается от него, но и не защищает от дяди. Почему он позволил это, почему он не защитил его?.. Возможно, Вэй Ин просто требует слишком многого? Лань Чжань не обязан его защищать, он не его альфа несмотря на то, что ребенок от него. — Вэй Ин, я хочу извиниться за дядю, он не имел права просить об аборте... Я попросил его оставить тебя в покое. Омега вскинул бровь. Попросил дядю оставить его в покое? Это было после того, как Лань Цижэнь влепил ему пощечину, или до? По какой-то причине он был уверен, что эта просьба могла дать обратный эффект. — Надеюсь, это было после того, как он дал мне пощечину и повторял, как хочет, чтобы этого ребенка не было. И сказал, что хочет решить этот вопрос любым способом, — выплюнул он, злясь, сам того не ведая. Лань Чжань, который никогда не менялся в лице, кажется, побледнел от этих слов и сжал чашку чая так сильно, что та опасно заскрипела по краям. — Я говорил с ним в вечер первой ссоры... — беспомощно проговорил тот. — Я не знал... мне жаль, Вэй Ин. Вэй Усянь кивнул. Так он и думал. Разговор с племеняником только оказался для этого старика красной тряпкой. Племянник защищает беременого от него друга? Нет, все равно он будет настаивать, что этому ребенку не место в мире, ведь племяннику нужно жениться на омеге и обязательно не на Вэй Усяне, завести ребенка с лучшими генами! Вэй Ину так и хотелось заскрипеть зубами от злости на этого старика. — Он не послушал бы тебя, только пошел бы на новые действия, чтобы защитить свой неогранённый алмаз. — Мне жаль... — повторил Лань Чжань, опустив голову, словно провинившийся щенок, и Вэй Ин только вздохнул. Вся злость, которую он испытывал к Лань Чжаню, обида и прочее — всё кануло в лету, как тогда, много лет назад. Как бывало каждый раз на протяжении всех лет, что они знакомы, просто потому что он любит его. Он никогда не мог долго обижаться на Лань Чжаня, особенно когда понимал, что виноват не меньше или виноват сам, а Лань Чжань — невинен и бескорыстен. — Всё в порядке, — он качнул головой, — просто... Почему ты не вступился, Лань Чжань? Тот замер, задеревенел сильнее, чем когда-либо, и словно смущенно опустил взгляд в чашку. Иногда Вэй Ин читал его так поразительно легко. А Вэй Ин ждёт. — Не знал, как подступиться, — тихо проговорил Лань Чжань так, словно раскрывал на самом деле великую и страшную тайну, — ты... Я не знал, как... Как сказать правильно. Дать понять дяде, что для меня это важно... — он тихо вздохнул и вновь беспомощно посмотрел на него. — Дядя всё равно не понял. Какие бы слова я ни подбирал, он... он никогда не понимает. В словах Лань Чжаня было нечто такое, что ускользало от Вэй Ина — нечто прозрачное и очевидное, лёгкое, словно порыв весенного ветра или взмах крыла бабочки, но он не мог уцепиться за это и просто смотрел, расплывшись в глупой улыбке. — Лань Чжа-а-ань, — рассмеялся он тихо, — ты взрослый мужчина, альфа, но до сих пор боишься серьезных разговоров? Лань Чжань, зардевшийся, кажется, в конец, сделал глоток и опустил взгляд, точно пытался так спрятаться от его пытливо-насмешливого взгляда. А он выдохнул, но всё ещё терзал себя мыслями. Альфам важны их дети, не имеет значения, зачатые в браке или вне, и даже если Лань Чжань скажет, что защитит его — и даже не его, а конкретно ребенка, — он с трудом поверит в то, что тот сможет сделать это, потому что чем больше Лань Чжань отпирается от дяди, тем сильнее ударит Лань Цижэнь по тому, что считает для него грязью. Возникшая ранее ситуация — отличный пример. — Вэй Ин, я защищу вас. Вэй Усянь улыбнулся, давая понять, что все хорошо… Тот не хотел для них зла, не отказывался от него и ребенка. Омега это знал… но так же знал и дядю Лань Чжаня, его влияние на своего племянника, и не был уверенным, что они смогут выстроить крепкую крепость для своего ребенка. Он заколебался на миг и опустил взгляд на свой напиток, на поверхности которого почти не осталось пенки. — Обещаешь, Лань Чжань? — тихо, немного неуверенно спросил он. Тот ответил без доли сомнения: — Обещаю. Вэй Ин искренне улыбнулся ему и нарочно толкнул ногой под столом, и неважно, если кто-то увидит. — Хорошо, — выдохнул он, — я поверю тебе, но это последний раз, Лань Чжань! И, точно говорил серьезно, он пригрозил ему пальцем. А тот важно кивнул. — Обещаю не упустить его.