Судьба давно сказала «Да»

Их общение наладилось. С переменным успехом и немного медленно, чем можно было предполагать, но наладилось. Вэй Ин пишет ему «Доброе утро!» и прощается в то время, когда Лань Чжань уходит спать, а тот — отвечает короткими, но содержательными сообщениями, которые, как и обычно, означают больше, чем кажется. «Клубничный йогурт полезен по утрам», — пишет Лань Чжань одним ранним утром, ещё не залитым лучами восходящего солнца, и Вэй Ин, когда читает его, из своей коллекции выбирает именно тот, который с клубникой. Возможно, он просто внушил себе это, но клубничный, и правда, оказался очень полезен. По крайней мере, его не тошнило в течение всего дня и он смог спокойно пообедать. «Глаза устают в темноте быстрее», — едва прочитав это сообщение, Вэй Ин рассмеялся и всё-таки выключил телевизор, догадавшись, что это такое скромное пожелание хорошего сна и просьба не смотреть всякие каналы поздней ночью. Он вспоминает, как буквально прошлым днём писал, насколько сильно устал, но доволен развитием отношений между персонажами из одного сериала. «Овощи, которые продают в магазине на углу, очень свежие», — и Вэй Ин, выбирая себе продукты, тихо фыркает под нос и бормочет, какой Лань Чжань предусмотрительный. На список овощей, которые по его мнению полезны, он даже не заглядывается. И так каждый день — и постепенно проходит целых две недели, прежде чем прошлое забывается, а Вэй Ин, словно ничего не произошло, начинает закидывать Лань Чжаня тонной сообщений и рассуждений об учениках, смеётся над котиками из интернета и сравнивает его с одним очень милым кроликом, которого увидел по пути домой в окошке зоомагазина. Все, кажется, будто возвращается на круги своя. Шесть дней дома, один — в гостях у приемных родителей, сестры или в компании с братом, и каждый час — в общении с Лань Чжанем. Он по-прежнему боится реакции семьи, вдруг кто-то передумает, и с опаской смотрит на Лань Цижэня, ловит на себе его недобрые взгляды и старается как можно реже пересекаться с ним. Все продолжает быть в порядке — но до поры, до времени. — А может, лучше мы закажем пиццу? Эй, Лю Хо, не хочешь гавайскую? — У меня дополнительные после занятий, — хмуро ответил мужчина в очках, — без меня. — Суши? — Без меня. — Дево… — Ван Цзэ! Вэй Усянь оглянулся на других молодых учителей и вздохнул. — Ладно, ладно. Ну, может быть сходим в кафе? Мин Су, ты свободен? Живот предательски заурчал при мысли о другой и третьей еде. Токсикоз, казалось, настолько въелся ему под кожу, что Вэй Ин стал опасаться даже маленьких кусочков мяса или рыбы, из-за чего перестал или ходить в столовую, или в кафе, или брать еду с собой из дома. И вот — теперь живот издаёт умоляющие звуки и просит его покормить. Или не живот, а недовольная кроха, которая измывается над ним и его аппетитом, как хочет. — Кафе так кафе, — прокряхтел более пожилой учитель, которого звали Мин Су. — В то, которое на углу, или сходим подальше? — Давай в то, что подальше. Там такие вкусные грибы… — Ага. Грибы. Разговоры постепенно затихают, когда Мин Су и Ван Цзэ выходят из учительской и исчезают где-то в глубине школьных коридоров. Некоторые из коллег вздыхают с облегчением, потому что последний доставлял немало шума, а другие молча уходят на свои уроки. Вэй Ин остается в кабинете, потому что у него занятия начнутся только через пару часов, а до этого он может попытаться отвлечь себя контрольными, подготовкой плана занятий на неделю и больше… Чем угодно, лишь бы не мыслями о вкусной, соблазнительно притягательной еде. Махнув головой, именно так он и поступает — погружается в каракули своих учеников. Но проходит десять минут, и он, отложив всё, хватает телефон и пишет брату. «А-Чэн, А-Чэн, мы ведь братья?» Ответ приходит только через долгих пять минут. «Даже не думай, что я куплю тебе ту игру.» Вэй Усянь фыркает. Мысль хорошая, но сейчас не самая важная. «А покушать? Знаешь, в паре кварталов от школы продаются очень вкусные пончики, роллы… Я очень проголодался… Мы проголодались!» В течение пары минут Вэй Усянь только и делает, что сверлит экран взглядом. Он почти уверен, что брат не бросит его в беде, потому что это Цзян Чэн — очень заботливый человек, который всегда выручал его и прикрывал… «Нет. Могу сбросить денег, а сходишь сам. Тебе нужно почаще ходить, забыл? Заканчивай лениться, придурок!» …и который теперь носит клеймо вечного предателя! Разозлившись, он бросает ему в ответ что-то злое и закрывает диалог, вперившись взглядом в список всех чатов. А он то верил, что брат хороший! Предатель, лентяй и балабол!.. В своём разочаровании он пишет Лань Чжаню, хотя и знает, что тот наверняка очень занят и скорее всего не ответит. Сообщения приходят от него гораздо реже, если это полдень, но все равно приходят. «Цзян Чэн только что бросил меня! Нас!» — жалуется он Лань Чжаню. — «Я проголодался, не взял с собой еды, а он! Он! Предатель! Оставил беременного брата в одиночестве и голоде!» Он накидывает Лань Чжаню ряд грустных смайликов и ждёт пару минут, словно на что-то надеясь, а после отключает телефон и грустно вздыхает. Он и сам может пойти в магазин или кафе, даже в столовую, но дело в том, что он не хочет. Все эти пиццы, роллы и суши, немного более вредная еда сродни бургеров — ему хотелось этого, а не кусочка пресного стейка или йогурта, которые уже приелись. Так что, прождав еще минут десять, он ничего не ожидает и возвращается к контрольным с мрачным и недовольным видом беременной омеги, которой отказал родной брат. И, немного, — отец их ребёнка. Нет, Лань Чжань не виноват и не обязан. Он не собирается просить его привезти еды, хотя очень хотелось бы, и, наверное, можно сказать, что он даже почти сделал это — очень незаметным намёком… Почти прозрачным. Кроме того, Лань Чжань очень занят, Вэй Ин знает это, поэтому едва ли ради него — всего лишь друга! — он приедет в школу, чтобы накормить его. Да, сомнительно и невозможно. Но затем Лань Чжань позвонил ему. Вэй Ин проверил, не забылся ли он, но нет — время только двенадцать дня. Даже, можно сказать, утро. Обед Лань Чжаня начинается в час и заканчивается в лучшем случае через час, в худшем, что происходит чаще, через полчаса. Так или иначе, сейчас не обед и даже не вечер, чтобы он — он! А даже не Вэй Ин! — мог позвонить ему. Растерянный, он ответил на звонок очень затяжным «Ало-о-о?» — Можешь выйти на улицу? Моргнув, Вэй Ин недоверчиво посмотрел на занавешенное окно учительской. — На улицу? — Мгм. — Зачем? Мгновением после он слышал только треск динамиков и гул улицы где-то очень, очень рядом. — Ты хотел поесть… Вскочив с места, Вэй Ин устремляется к окну и отодвигает штору под ошарашенные взгляды других учителей, которых напугал шум — спасибо, Боже, что их осталось всего несколько и здесь нет Лань Цижэня! И там, прямо у входа, он видит Лань Чжаня с телефоном у уха и целым пакетом чего-то. — Лань Чжань! — поражено, глухо и одновременно громко выдохнул он. — Ты… Ты же работаешь. Ты даже не прочитал сообщение… — он всего на мгновение отвел телефон, проверяя, действительно ли это так — и в самом деле, сообщение оставалось серым и одиноким. Он поторопился вернуть телефон к уху. — …сказал, что хочешь поесть. Я видел оповещение. Оповещение!.. — Ты не мог. — Ты не хочешь?.. Замолчав, Вэй Ин задыхался от того, что ничем не может ответить — потому что, проклятье, он хочет поесть и увидеть Лань Чжаня, даже если всего на секунду. В конце концов, они не виделись уже несколько недель и говорили только через сообщения и очень редко — по звонкам. Ай, он и вправду был рад увидеть его, и он очень и смущен, и растерян, и… И просто! Лань Чжань, который занят даже больше его родного брата, просто взял и действительно пришёл к нему сюда, притащив еду на вынос?! Развернувшись, он бросил короткое «Подожди!», отключается от разговора и выбегает на улицу, проскочив несколько полётов — осторожно, разумеется, а не сломя голову, словно безумец. И там, снаружи, он действительно видит Лань Чжаня в его рабочем костюме, замечает припаркованную неподалёку красивую машину, на которую всегда смотрел с восхищением, и замечает заветный пакет с едой, гадая, что там такого может быть. Зная Лань Чжаня — что-то пресное, но он был бы рад даже этому! При виде него Лань Чжань тихо вздохнул, не то выражая радость встрече, не то раздраженный тому, что он очевидно бежал. И нет — беременным можно бегать! И вообще, он даже не бежал, а просто быстро шёл! Выдохнув, он подошёл к Лань Чжаню и во всю смотрит на него, словно на мираж. Он и правда приехал. Он здесь — реальный, материальный и настоящий. Настолько, насколько это возможно. — Вэй Ин. — Ага, — глухо ответил он, не зная, сон это или реальность. — Ты и правда здесь, да? В ответ на это Лань Чжань поднимает пакет, который держал в руках. — Ты хотел пообедать. — Ага, — глупо повторяет Вэй Ин и смотрит на протянутый ему пакет, а после — на Лань Чжаня. — Ты же знаешь, что был не обязан, да? Лань Чжань наклонил голову немного вбок и нахмурился. — Я хотел, — настоял он. — Иначе бы ты голодал… Вы. От этих слов в его груди что-то закололо — и болезненно, и приятно, и он разрывался между надеждой, что Лань Чжань заботится о нём, и сожалением, что это всё ради одного только ребёнка, который развивается внутри него. Наверняка ведь только поэтому, ведь Лань Чжань отец этого ребёнка… Настроение резко испортилось, но мысль о еде согревала его достаточно, чтобы он мог не показать своих чувств. В конце концов, он может побыть немного эгоистом и решить, что это ради него, а не ради положения, в котором он — и Лань Чжань, впрочем, — оказались. — Ты очень хороший, — произнес он, забрав пакет, и заинтересованно заглядывает туда, с удивлением обнаруживая среди продуктов и вкусное мясо из одного кафе, и несколько пончиков, и даже упакованные роллы — ассорти, которое он позволяет себе очень-очень редко, особенно теперь, когда это немного вредно и не одобряется малышом. Видимо, за исключением этого дня, когда его живот наоборот урчит громче при виде вкусностей. — Но это вредно! Он видел, что Лань Чжань разрывается между согласием и смирением, но не стал давить и просто ждал, чем он ответит. — Иногда можно, — в конце концов признался Лань Чжань, и только он хотел что-то, как его телефон зазвонил. Взглянув на имя контакта, он разочарованно вдохнул. — Прости, мне нужно идти. Вэй Ин тихо рассмеялся и качнул головой. — Ты и так уже сделал очень многое, не беспокойся. Лучше иди, поторопись на работу! Тебя ведь наверняка уже потеряли. Он попрощался с ним с улыбкой на лице, а после с очень довольным видом, перекрывающим горечь некоторых мыслей, ушёл обратно в учительскую. И почему-то еда, которую привёз Лань Чжань, не просто не вызвала приступа тошноты, но и оказалась очень, очень вкусной.

***

— Цзе, ну как может кто-то быть таким милым, а? ! — мечтательно вздыхал Вэй Ин, прислонившись к плечу сестры. — Ох, если бы это ещё было не из-за ребёнка… Цзинь Цзысюань фыркнул и продолжил собирать разбросанные по полу А-Лином игрушки дальше. — Ты ещё скажи, что он его заберет после родов, — пробормотал он себе под нос, но Вэй Усянь, услышавший это, подскочил и во все глаза уставился на него. — А он может?! — А-Сюань! — упрекнула мужа Цзян Яньли и ласково приобняла брата за плечи. — Нет, не может. Это твой ребёнок, и ты можешь даже решить, что отец не может с ним видеться. Или ограничить их встречи. Первое успокаивало его, — он слышал, как Цзинь Цзыюань что-то пробормотал своей жене в ответ, а после, когда раздался детский крик, поспешил к сыну, — но он подумал, что не хотел бы ограничивать Лань Чжаня. Они в равной степени отцы этого малыша — и при мысли об этом он положил руку на свой живот и посмотрел на него — плоский, ещё совсем незаметный, но уже определённо не пустой. Лань Чжань, разумеется, не станет отбирать у него ребёнка, дочь ли, сына ли, и вряд ли станет на что-то претендовать, но… Они не будут семьей. Лань Чжань никогда его не полюбит. Лань Чжань никогда не станет жить с ним вместе. Лань Чжань никогда не будет считать его кем-то большим, чем другом. Вэй Ин понимает это, признает и старается не заморачиваться, хотя иногда по ночам он долго не может уснуть, думая обо всём этом. — А-Сянь, А-Чжань выглядит хорошим человеком, и вы с ним объяснились, разве нет? — ласково произнесла Цзян Яньли, погладив его по плечу. — Пожалуйста, доверяй ему чуточку больше, ладно? Иначе А-Чэн всё-таки сделает задуманное. Цзян Яньли рассмеялась, но Вэй Ин только раздраженно фыркнул и отвернулся, но не отсел от сестры. — А-Чэн пусть вообще не показывается! — гордо заявил Вэй Усянь. — Он предатель и лгун! — Он что, съел твой последний йогурт, запасённый на худший день? — спросил Цзинь Цзысюань из соседней комнаты, где, судя по всему, А-Лин уже не спал и скорее всего игрался. Цзян Яньли качнула головой и встала, чтобы проверить мужа и сына. — Нет, он не принёс мне еды! Из комнаты сначала донёсся счастливый смех сестры, а после оттуда вышел Цзинь Цзысюань, который выглядел немного уставшим. Похоже, уложить спать Цзинь Лина обратно у него не вышло. — А ты зачем его вообще просил? — вздохнул мужчина и плюхнулся на диван рядом. Вэй Ин чуть отодвинулся, уступая тому место, и вскинул бровь. — Будто мы его не знаем. Приедет только если кто-то будет умирать. — А-Сюань! — И если кто-то будет рожать, — прошептал он, кивнув на комнату. Вэй Усянь фыркнул и согласился с этим. — Причем только если это кто-то — А-Ли, — шепнул он в ответ, а после резко выпрямился, когда в команду зашла сестра с ребёнком на руках и очень подозрительным видом. — Он не пропустит твои роды, А-Сянь, — упрекнула его девушка. А-Лин беспрерывно размахивал ручками и что-то лепетал, но Вэй Усянь находился слишком далеко, чтобы разобрать его детский, ещё неразборчивый в звуках язык. Вэй Усянь тихо вздохнул и отвернулся. Вот кто-кто, а Цзян Чэн наверняка пропустит. Впрочем, сейчас его мысли занимал вовсе не горе-брат, а Лань Чжань. И этот спонтанный случай, что он просто сорвался с работы и привёз ему еды — но чего ради? По какой причине? Он все ещё немного боится доверять, сомневается, но пытается закрыть на это глаза и вспоминает, насколько дружны они были все эти долгие годы. Они прошли, в конце концов, огонь и воду — и Лань Чжань может заботиться о нём хотя бы как о друге, верно? Без учета, что он беременный и с причудами, которые, похоже, постепенно начинают себя показывать. Кроме того, приедет ли он ещё раз? Приедет ли, если он попросит прямо?.. В этом он всё-таки сомневается.

***

Эти мысли по-глупому сильно засели в его голове, но он не стал полагаться на если и возможно. Кроме того, Лань Чжань действительно очень занят на работе, и он не хотел отвлекать его лишний раз с просьбами о еде. Но то, как ребенок может решить, что нет, сегодня он хочет поесть, а не капризничать даже от яблока, которое Вэй Ин захотел взять на перекус, он запомнил очень хорошо, поэтому снова стал брать с собой еду. Это оказалось, разумеется, огромным плюсом, ведь так он все равно хоть сколько-то, но поест и ему не придётся выбрасывать еду. Жалко готовить впустую. Что стало достаточно неплохой мотивацией, поэтому он и в этот раз взял на работу обед. Несмотря на то, что сегодня пятница, он оказался забит под завал, и в результате у него было только одно окно, а после обеда — другие уроки, поэтому ему обязательно надо было поесть. Хочет того маленькая каприза или нет. Прозвучал звонок. Он краем глаза заметил, как самые нетерпеливые ученики поглядывали то на него, то на дверь с очевидным желанием поскорее убежать. Вэй Ин улыбнулся, стоя лицом к доске: он и сам когда-то давно был таким, а с уроков старика так и вовсе сбегал, не дожидаясь разрешения. Пример он дописал с пояснением: — Вот такое решение задачи у вас должно было получиться. Постарайтесь решить дома задачи под номером триста сорок, триста сорок один и триста сорок два. Удачного дня. Можете идти, вижу, что не терпится. Кто-то уже подскочил, заранее убрав все со стола, кто-то — начал спешно собираться, а кто-то не спешил. Вэй Усянь сел за стол и дождался, пока последний ученик уйдет, чтобы самому достать еду и поесть, но только он открыл контейнер, как его телефон издал трель звонка. Он взял его и удивленно выгнул бровь, прочитав имя выстветившегося контакта. — Привет, Лань Чжань, что-то произошло? — спросил Вэй Усянь, ответив на звонок. Обычно Лань Чжань в это время всегда занят. — Нет. Не хочешь пообедать? Вэй Ин моргнул. Разве это возможно? Возможно ли, чтобы Лань Чжань смог найти время на обед с ним? Или он слишком размечтался, а его друг на самом деле просто запомнил, что он может не взять еду и поэтому хочет накормить его и их ребенка? — Ты мне снова привез вкусняшек? С той стороны разговора раздался вздох. Наверное, в этот он привёз более полезную еду — беременным вредно есть некоторые продукты постоянно. В любом случае, ему придется отказать Лань Чжаню, ведь он взял с собой еду. — Я приглашал пообедать вместе. — А... Взглянув на свой обед, Вэй Ин даже немного пожалел, что взял его. Они и так редко встречались и общались в последнее время, к чему после добавилась та ссора, которая дала трещину в их отношениях. Он скучает по Лань Чжаню. Очень скучает. И совершенно неважно, говорят об этом его чувства или гормоны беременного омеги, которому нужен отец ребенка. — Лань Чжань, у меня… И резко прервался. «Да пошло все к черту», — подумал Вэй Ин, в конце концов выставив для себя приоритеты — именно те, в которых он действительно хочет проводить как можно больше времени с другом, а не есть в одиночестве, возможно, пропустив единственный день в месяце, когда Лань Чжань свободен от работы. — У меня нет с собой еды, так что я с радостью пообедаю с тобой. — Жду внизу, — коротко ответил Лань Чжань и отключился. Вэй Ин закрыл контейнер с едой и осторожно убрал его. Взяв сумку и надев пальто, он поспешил к Лань Чжаню. Идти спокойно и медленно он по-прежнему не научился, но, наверное, он сможет об этом забыть только когда у него вырастет живот. Впрочем, он слышал, что некоторые омеги умудряются бежать чуть ли не марафон даже на девятом месяце беременности, поэтому ему оставалось только гадать, каким он будет на последних сроках. И вот перед ним снова эта картина: Лань Чжань стоит на парковке у своей машины лицом к выходу из школы. Вэй Усянь не сдержал улыбки, эгоистично позволяя себе думать, что это именно ради него друг проявляет беспокойство о его питании. Но глубоко в душе с ним говорила суровая правда: любой альфа будет носиться с беременным от него омегой, и неважно, любит тот его или нет, важнее, что в нём растет их ребёнок. Инстинкты не пропьешь. Особенно если ты непьющий Лань. Вэй Ин ускорился, но не побежал. В этот раз у Лань Ванцзи не было в руках пакета с едой, поэтому он мог беспрепятственно сделать то, что он хотел сделать, и Лань Чжаню придется в очередной раз потерпеть его тактильность. Ему сейчас было совершенно все равно, мог ли их здесь кто-либо увидеть, Лань Цижэнь или его ученики. Вообще все равно. Он просто подошёл и обнял своего друга, уткнувшись лицом в его шею и вдохнув сандаловый аромат — и сразу стало спокойно. Стало очень хорошо. И неважно, что Лань Чжань запоздало обнял его в ответ. Где-то в стороне от них раздался свист — видимо, ими заинтересовался кто-то из учеников. Если так, у тех прибавится тем для разговоров, когда у их учителя начнет расти живот, особенно сильно этот контраст будет заметен после летних каникул… Возможно, он просто надумал всё и это не относилось к ним, но Вэй Ин в любом случае не стал отстраняться или ослаблять хватку. — Мы скучали. — Вэй Ин.. На нас смотрят. Омега фыркает и хотя не перестает его обнимать, но поднимает голову и смотрит на Лань Чжаня. Только тогда он понимает, что тот все это время смотрел на него — и поэтому они встречаются взглядом, на что Вэй Ин только ярче улыбается. — А мне так, возможно, лучше! Представь, как будут судачить на последних сроках: «Вот — наш учитель беременен, а даже не женат!». А тут вот нас застукали и сразу подумает, что: «Может, он от того мужчины». Это гораздо лучше слухов, что я залетел от непонятно кого. Хотя Лань Ванцзи неодобрительно качнул головой, Вэй Ин не заметил в его глазах и капли осуждения. — Возможно, тебе вообще не следует выходить после лета. Вэй Усянь покачал головой, не считая это такой необходимостью. Он сможет работать до декретного отпуска, тем более, что отведённое ему в декрете время не резиновое и ему придётся обдумать, как он распорядится им. Лань Чжань отстранился и открыл дверь машины. Вэй Ин почти надулся от того, что лишился тепла альфы. — Садись. Мы должны успеть до твоего урока. Вэй Ин вздохнул и сел на переднее пассажирское сиденье. Обидевшийся он демонстративно молчал всю дорогу до кафе и иногда ловил на себе беспокойные взгляды Лань Чжаня, который, видимо, не понимал, почему он молчит. Это молчание затянулось до того момента, пока они не сели у кафе. — Вэй Ин, что-то не так? — в конце концов спросил Лань Чжань, легонько коснувшись его руки. Он тем временем отвлекся от интерьера, который рассматривал — его пастельных тонов, лишённых вычурности и яркости красок. Стулья удобные, а стол — не массивный. Здесь было некоторое ощущение уюта и всё казалось по-своему домашним. Он знал, что учителя любят это место: здесь вкусно, и это место располагается недалеко от школы. Вэй Ин улыбнулся Лань Чжаню. На самом деле, он уже устал молчать. — Нет, все в порядке. Лань Чжань нахмурился, кажется, догадавшись, что что-то не сходится, но решил не спрашивать и просто пододвинул меню. Учитывая, что он не чувствовал отвращения к витающим в кафе запахам, Вэй Ин решил, что может себе позволить жареную рыбу с рисом. В выборе Лань Чжаня он даже не сомневался: овощи. — Как ты? — спросил Лань Чжань, когда официантка отошла от них. Вэй Ин, согнув руки в локтях и сложив пальцы замком, положил поверх подбородок и задумался над тем, как правильно ответить на вопрос Лань Чжаня. Не то что он собирался ему врать, просто надо все собрать вместе и не напугать при этом будущего отца. — Ну… у нас новая мода: теперь мы то хотим все и вместе, то мы ничего не хотим и нам не нравятся запахи не то что еды, но и, например, парфюма. Эти скачки раздражают. Хочется перепрыгнуть два месяца только ради того, чтобы меня перестало тошнить до конца. А еще хочется выйти из семейного чата, потому что, кажется, моя беременность стала самой обсуждаемой темой. У тётушки Юй и шицзе тысяча и один совет для беременных омег. Ладно Яньли, она сама была беременной, но тётушка Юй?! В детстве я хотел, чтобы она относилась ко мне с любовью и заботой… но почему она стала наседать с советами только когда я оказался в положении? Возможно, ему показалось или он на самом деле заметил небольшую улыбку на лице Лань Чжаня? Вэй Ину следовало бы обидеться, что тот смеётся над его тошнотой и тем, что на него наоборот находит обжорство, — но он хочет надеяться, что Лань Чжань улыбается над его родными. В конце концов, он только сейчас начал понимать многое, связанное с отношениями в их семье. Возможно, он так и не понял за все года всех тонкостей характера членов семьи Цзян. Особенно тётушки Юй. Возможно, он слишком часто представлял её злой мачехой. — Эй… Почему ты улыбаешься, когда мне плохо?! — Но он сразу пожалел, что сказал это, потому что лицо Лань Чжаня стало серьезней, и Вэй Ин спросил, чтобы не допускать тишины: — Как у тебя дела? Лань Чжань посмотрел на него, будто разглядывая. — Много работаю. Стараюсь реже бывать дома. Вэй Усянь хоть и фыркнул, но понимал, почему Лань Чжань не хочет находиться дома. В конце концов, он и сам старался обходить учительскую стороной всякий раз, когда у Лань Цижэня не было урока. Будь они родственниками, Вэй Ин давно бы сбежал и заимел свою квартиру… Впрочем, во-первых, он так и сделал, а во-вторых, этот старик и в самом деле скоро станет его родственником. Весело — и ничего не скажешь. — Лань Чжань… — Он осторожно коснулся его руки и был рад, что тот не стал отстраняться. — Пожалуйста, отдыхай побольше, и если хочешь, оставайся у меня. Но по взгляду было ясно: он не останется там, ведь возможно всё — кроме второй беременности до родов. Впрочем, кто его знает. К примеру, даже Цзинь Цзысюань ждал от него чего-то необычного в этой беременности. Вскоре им принесли еду, и на какое-то время воцарилась тишина. Вэй Ин знал, что он, разумеется, может болтать без умолку, но сейчас, — он понимает это, — если ничего не услышит в ответ, он может отреагировать совершенно по-разному. Он не знает, будет ли спокойно болтать, или впадет в истерику, или заплачет, поэтому в этот раз он решает разделить с Лань Чжанем правило молчания во время еды. — Так и знал, что найду вас здесь за вредной едой и моим племянником, — вдруг прервал тишину совсем не Вэй Ин и даже не Лань Чжань. Это был Лань Цижэнь, который встал у их стола. — Помяни черта… — Но, заметив на себе взгляды двух мужчин, Вэй Ин опешил. Он считал, что только подумал об этом. — Ой, я сказал это вслух?.. — Вэй Ин… В голосе Лань Чжаня было осуждение, и Вэй Ин почти опустил голову, но быстро решил, что надо узнать, что Цижэнь хочет от него. Он не мог прийти сюда просто так — только если это не совпадение и он просто пришёл сюда, чтобы поесть, но столкнулся с ними... Тем не менее, судя по словам, он будто целенаправленно искал их. — Вы что-то хотели? Лань Цижэнь взял стул из-за другого стола и сел между ними. Вэй Усянь выгнул бровь, потому что никто из них не приглашал его сесть за стол, и он бы предпочёл, чтобы тот сказал, что хотел сказать, и ушел. Но, видимо, им предстоит слушать его очень долго. — Я искал своего племянника, а он то работает, то носится с тобой. — Он посмотрел на Лань Чжаня. — Между делом, ты уверен, что это вообще твой ребёнок? Как часто у взрослого омеги сбивается менструальный цикл? Тебе стоит сделать ДНК тест. Услышав эти слова, Вэй Ин осоловело моргает. Он не понимает, как этот старик вообще додумался до этого. Вообще не понимает. — Дядя… Вскочив, он перебил Лань Чжаня: — Вы... Вы считаете, что я забеременел от кого-то и притворился, а когда Лань Чжань пришёл — о, надо симулировать, чтобы скрыть свой позор?! Только после того, как старик кивнул, он, огорошенный, рухнул на стол и уставился на Лань Чжаня. — Не удивлюсь, если всё именно так. Вэй Ин заметил, как Лань Чжань окинул его обеспокоенным взглядом, но никак не отреагировал. — Дядя… Во-первых, я в состоянии различить запах и понимать, мое это или нет. Во-вторых, я бы не был так... — он запинается, подбирая слова, но на лице его остаётся строгость, — ...если бы это было обычной симуляцией, я бы ничего не почувствовал. В-третьих, я ходил с Вэй Ином вместе к врачу и срок совпадает с тем, когда мы были вместе. Вэй Ин фыркнул, ожидая, что Лань Цижэнь продолжит спорить. Не верилось, что старик так просто сдастся — и действительно, тот корчил лицо. — Лань Чжань, ну ты что! Я, может быть, трахался с кем-то, пока ты спал, а потом снова с тобой. В то время, как Лань Цижэнь скривился, его друг просто вздохнул — и не столько от самого выражения, сколько от того, как быстро он раздражался. Сидящие вокруг них люди стали поглядывать на них уже с интересом и ещё большим любопытством, на что Вэй Ин не стал обращать внимание сейчас, когда он был на взводе. — Вэй Ин, дядя, пожалуйста, успокойтесь. Не надо ссориться — особенно на людях. Этот вопрос закрыт. Я знаю и чувствую, что это мой ребёнок. Вэй Усянь с удивлением посмотрел на Лань Чжаня. Он думал, что тот может засомневаться и встать на сторону дяди, но в этот раз он видит в глазах друга решимость. Захотелось улыбнуться — даже слабо! — ведь, похоже, это нужно не ему одному. Лань Цижэнь побагровел. На его лице было буквально написано, насколько сильно он недоволен, но вместо того, чтобы ответить племяннику, он повернулся к Вэй Усяню уже с другим: — Ты учитель! И только посмей так выражаться перед детьми, а особенно — перед своим ребенком, учитывая, что это, возможно, мой внук! — Это ваш внук! Хотите вы этого или нет! — прокричал, не выдержав, Вэй Ин. Лань Цижэнь поднялся со стула и бросил: — Это еще не решено. Я жду теста днк. Вэй Усянь отодвинул остатки еды, потому что снова почувствовал тошноту, но уже от всей этой ситуации, и заметил, что Лань Чжань поднялся и встал напротив дяди. — Это решать не тебе, дядя. Все решено задолго до тебя. И Вэй Ину не надо ничего делать, — произнёс тот, глядя на старика. Поджав губы, Вэй Ин встал следом и сказал, гордо подняв голову: — Это решать нам. Лань Цижэнь поджал губы, посмотрел на них двоих и ушёл, ничего не ответив. Люди вокруг них зашептались. Лань Чжань проводил дядю взглядом и подошел к Вэй Ину, которого до сих пор мутило, а он просто посмотрел на своего друга, только тогда заметив на его лице беспокойство. — Вэй Ин, позволь отвезти тебя домой. Он слабо качнул головой. Силы как появились, так и покинули его. — Нет. Домой… у меня еще один урок… Ох, — он приложил руку ко лбу, — я хотел сказать в школу.

***

Вэй Усянь тяжело пережил последний урок. После встречи с Лань Цижэнем тошнотворное чувство не отпустило его, и он реагировал на учеников отстранённо, что не характерно для него. Он не помнит, чтобы ему когда-либо было настолько плохо. И удивительно: Лань Чжань не стал спорить с ним и просто отвёз его в школу несмотря на то, что очевидно не был доволен его решением. Вэй Усянь знал его достаточно хорошо, чтобы заметить, как он беспокоился о нем и не хотел, чтобы он ехал на работу. Ученики, не став ждать одобрения учителя, начали собираться и уходить, а он не стал им ничего говорить. Вместо этого он просто сел за стол, чтобы перевести дыхание перед тем, как пойдёт домой. Несколько минут спустя он потянулся к своей сумке, собираясь собрать вещи, как вдруг один из его учеников — мальчишка, — подошёл к нему и с румянцем на щеках положил ему на стол шоколадку, определенно купленную в их буфете. — Спасибо за занятие! — протараторил громким голосом ученик и, поклонившись, убежал сломя голову. Вэй Ин проводил его ошеломленным взглядом, а после опустил глаза на шоколадку и коротко улыбнулся — это было приятно. Он покрутил батончик в руках и убрал его в сумку, и все-таки встал и собрался, готовый уйти. Скорее всего, ему будет лучше заказать такси, чем идти в таком состоянии на автобус, где будет толпа людей, духота и какофония запахов. Недолог час, как его стошнит. Он уже был на выходе, когда его вдруг остановили. Вэй Ин чувствовал себя настолько плохо, что даже не смотрел на людей. Сначала он подумал, что это Лань Цижэнь решил договорить, но, посмотрев на человека, с облегчением вздохнул. Лань Чжань. — Вэй Ин, пойдем. Отвезу тебя домой. Вэй Ин моргнул. Лань Чжань действительно заметил, в каком он состоянии? И решил приехать несмотря на то, что занят? Ответ слишком очевиден: он здесь и хочет отвезти его домой. — Разве ты не избегаешь моего дома? Лань Чжань вздохнул, услышав слова Вэй Ина, и, придерживая его, повёл в сторону двери. — Ты плохо выглядишь. Это важнее. Вэй Усянь улыбнулся и втянул носом запах альфы, чтобы почувствовать хотя бы какую-нибудь лёгкость, и всё-таки идёт за ним. — Только если ты останешься со мной. Лань Чжань кивнул и по глазам Вэй Ин понял, что тот серьёзен настолько, насколько возможно. Он не оставит его и, может быть, даже поухаживает: накормит, уложит спать и поговорит о какой-нибудь ерунде. Сделает все, чтобы тому стало лучше — но это мечты, которые принадлежат одному только Лань Чжаню, который не был уверен, насколько долго Вэй Ин продержится в одной квартире с ним с воспоминаниями о случившемся.