More than love

      «Завтра» разбудило меня дикой руганью. Не иначе Меган разорялась с утра пораньше из-за какой-нибудь свадебной фигни. Дверь бесшумно приоткрылась, и в комнату втиснулась Клэр. Она тут же забралась ко мне под одеяло и затаилась.       — Ты чего?       Внизу что-то грохнуло. Сестрёнка ойкнула, вжимая голову в плечи.       — Можно я с тобой пойду? Не люблю, когда ссорятся.       — Без проблем. — Я потрепал её по макушке и поплёлся умываться.       В нашей семье было не принято повышать голос, даже слуг распекали вежливо и сдержанно. Но здесь порядки были иные. Когда мы спустились в столовую, там творился сумасшедший дом. Как выяснилось, после землетрясения сильно пострадали фарфоровые сервизы, и к предстоящему ужину не нашлось бы и с полдюжины уцелевших тарелок. Меган, потрясая отдельными частями ещё недавней супницы, вопила, что ни в коем случае не достанет уродливый бабушкин лимож, потому что он не подходил к современному интерьеру, а тётя, уперев кулаки в бока, грозилась подать жаркое гостям прямо в кастрюле из нержавейки. Вот смеху-то будет! Лично мне было пофигу, из чего есть. Как и дяде, который с безучастным видом восседал во главе стола и активно поглощал яичницу, лишь на самых визгливых пассажах едва заметно дёргая щекой. Но женщины, когда стремились следовать дурацким, навязанным обществом ритуалам, зачастую теряли разум.       Мои приветствия потонули в крике. Заметив наше присутствие, матушка оторвалась от разглядывания каких-то осколков, поставила перед нами блюдо с панкейками, налила кофе и вернулась к прерванному занятию. Спор постепенно сошёл на нет. Тётя, гордо задрав пухлый подбородок, удалилась. За ней, позвякивая коробками с битой посудой, выскочили слуги. Остаток завтрака прошёл в относительной тишине. Только Меган всё ворчала про первый ужин-репетицию и что при таком раскладе никто не попросит её руки.       — Первый ужин? — не сдержал я любопытства. — А что, будет ещё второй? И как же ты выходишь замуж, если тебе никто ничего не предложил?       Меган подняла на меня замученный взгляд, в котором сквозила явная насмешка. Будто я сморозил какую-то чушь. А потом пошевелила перед моим носом пальцами: на безымянном поблёскивало кольцо с бриллиантом. Я вовсе запутался.       — И первый будет с официальным предложением, и второй. Такова традиция. Ты всё поймёшь. — Я покладисто кивнул, заранее зная, что ни черта не пойму. — Кстати, рекомендую одеться поприличнее. Как «подружка невесты», ты должен соответствовать образу. Всё-таки с семьёй жениха будешь знакомиться.       — Это когда я стал твоей «подружкой»? — От удивления я чуть вилку не выронил.       — Только что. Дениз сломала мизинец на ноге, когда играла в теннис, и не сможет прийти на свадьбу. Видите ли, гипс не совместим с её новыми туфлями от «Маноло Бланик». А искать замену нет времени. Так что начинай входить в роль.       Я заочно возненавидел эту Дениз, кем бы она ни была. Это ж надо так вляпаться. Может, тоже что-нибудь сломать? Едва сдерживая нервный смех, я заявил:       — Окей, напялю чулки, кожаные трусы и розовое боа. Гости будут в восторге!       Дядя басовито хохотнул, а мама незаметно под столом пнула меня, чтобы не паясничал. Брови Меган медленно поползли к переносице. Ещё немного и в мою голову полетит мобильник.       — Ты-то хоть не беси меня. — Я состроил самое невинное лицо. — Все эти твои драные джинсы в облипочку, пошлые футболки, шортики, которые больше показывают, чем прикрывают. Ты же ходячий секс!       Клэр закашлялась, и Меган испуганно зажала рот ладонью, оглядываясь на мою мать и своего отца. Но они с подчёркнутым равнодушием оставили её слова без внимания.       — Моя одежда в твоём распоряжении, мисс ханжа, — язвительно обронил я. — Что скажешь, то и надену.       — Обойдёшься! — беззлобно отбрила Меган. — У меня и так дел по горло.       С этими словами она уставилась в телефон, а я переглянулся с покрасневшей сестрой и принялся за еду.       После завтрака я всё-таки отправил Брайану порно-ролик, где при помощи дилдо продемонстрировал, что сделаю с его тощей задницей, когда вернусь. Он долго молчал. Минут пять примерно. А потом прислал в ответ хмурый смайлик и кулак. Что бы это могло значить? Следом прилетело традиционное пожелание доброго утра, хотя в Лондоне был уже вечер, и многообещающий постскриптум: «Жду не дождусь!» Вот гад!       Позже, когда я по привычке направлялся к бассейну, то застал очередное экстренное собрание в гостиной, где с неменьшим пылом выбирался новый столовый сервиз. Поскольку мне было насрать на подобные мелочи, я оставил женщин с их проблемами и потихоньку смылся в сад, пока меня не запрягли ещё куда-нибудь ехать.       Пара часов на солнце и в воде привели меня в отличное расположение духа. Обед, к неудовольствию тётушки, я опять пропустил. На жаре есть совсем не хотелось. Затем принял расслабляющую ванну, от души подрочил на светлый образ своего бойфренда, завалился в постель и до приёма читал Керуака, книгу которого случайно обнаружил в библиотеке.       В гостиную я спустился при полном (приличном!) параде, в кои-то веки тщательно причёсанный, благоухающий «Килиан» и сияющий дружелюбной ухмылкой. Хоть на красную ковровую дорожку выпускай и вручай Оскара за самый благопристойный вид. Гости уже прибыли, а некоторые даже успели приложиться к алкоголю и растерять в процессе немного лоска. Тётя Эстер, узрев меня, такого красивого и готового влиться в ряды светского общества, бесцеремонно подхватила под локоток и поволокла знакомиться с местной элитой. Так я оказался в окружении отборных породистых толстосумов.       Лица, имена, достижения в экономическом и финансовом мире Америки, включая походы в казино и на биржу, превратились в сплошную мешанину, и после четвёртой или пятой «известной» фамилии я бросил идею запомнить хоть кого-то. От меня требовалось немного: вовремя кивать и лобызать протянутые женские руки. С чем я легко справлялся, демонстрируя истинные манеры английского джентльмена. Отец мог бы мной гордиться, хотя всё равно нашёл бы до чего докопаться. А вот матушка, не скрывая радости, смотрела с одобрением.       Столько комплиментов и хищных взглядов я не получал со времён своих загулов в «Пэшн». Только интрижки с чужими жёнами меня интересовали меньше всего. Я бы предпочёл выпить, поесть хоть что-нибудь, да свалить при первой удобной возможности. Но не хотелось обижать кузину. Ведь это тоже был важный ритуал! И только я про неё вспомнил, как она появилась под руку с каким-то накаченным мужиком и направилась прямо ко мне.       Мужик выглядел впечатляюще. Бодибилдер, не иначе. Я бы такому отдался не глядя! От него так и разило тестостероном и какой-то нечеловеческой мощью. Но вместе с тем почти детская, наивная улыбка и распахнутые миру зелёные глаза делали его похожим на добродушного медведя из какого-то мультфильма. Тщательно уложенные волосы, на затылке топорщились забавным вихром, а рукава костюма, казалось, вот-вот лопнут по швам, не выдержав напряжения. Меня это почему-то развеселило, и я встретил их, не скрывая усмешки.       — Милый… — обратилась Меган к своему спутнику. Она обошла меня со спины и обняла за плечи. — Познакомься с моим кузеном Роджером. — А затем, склонившись к моему уху, прошептала с нескрываемой гордостью: — А это Мэттью Кинкейд — мой жених.       Мы обменялись крепким рукопожатием и ничего не значащими любезностями. Пришлось ответить на несколько вопросов о Лондоне и своём несостоявшемся образовании. А когда я забуксовал на теме футбола, к которому не проявлял никакого интереса, то был без сожаления оставлен в одиночестве. С облегчением выдохнув, я отошёл к сервированному аперитивом столику. Здесь можно с ума сойти от скуки. Если не выпить. Я потянулся было к декантеру, но тут моё внимание привлёк незнакомый парень.       Он стоял, небрежно прислонившись задницей к поверхности старинного, начищенного до блеска книжного шкафа, и держал между пальцами бокал, медленно взбалтывая налитое вино. Высветленная длинная чёлка почти прикрывала половину лица, но выразительный, оттенка горького шоколада взгляд рассматривал лукаво и открыто. Цвет воспринимался до странного неестественно. Не таким, как у Фреда — тёплым, глубоким и мягким. И не таким, как у Брайана — спокойным, светлым, отдающим зеленью, а ярким, словно раскрашенным акварелью, насыщенным коричневым с красноватым отливом. Наверняка это были линзы.       Чёрная футболка выгодно подчёркивала подтянутое загорелое тело, а светло-голубые широкие джинсы, откровенно низко сидевшие на бёдрах, рисковали сползти ещё ниже. Из-под них виднелась белая резинка трусов от Джеймса Перса. Получалось, я зря заморачивался насчёт дресс-кода. Парень был превосходно сложён, и под одеждой, без сомнений, имелось впечатляющее оснащение. А ещё я готов был побиться об заклад, что передо мной был стопроцентный гей. Или я напрочь потерял нюх. Он выглядел не просто привлекательным, а вызывающе порочным. Эффект усиливал самоуверенный вид, который словно заявлял о наличии банковского счёта с большим количеством нулей. Папочка на любимого сыночка ничего не жалел? Уж я-то знал, каково это, за малым исключением.       — И как тебе это сборище нуворишей? — размеренным тоном спросил он.       — Прошу прощения?       — Да ладно, не прикидывайся. Ты не особо вписываешься в это общество чванливых мегамагнатов, даже если твой отец очень богатый. — Небрежным движением головы он откинул мешающие волосы и протянул ладонь: — Я Стив, кстати. Младший брат жениха.       Его идеальные белоснежные зубы так ослепительно сверкнули, что понятие «голливудская улыбка» приобрело для меня жутковатое значение.       — Роджер Тейлор, — с усмешкой отозвался я на приветствие. — Младший брат невесты и сын очень богатого человека.       Мне не раз приходилось ловить на себе восхищённые взгляды, но Стив словно препарировал — жадно, похотливо, беззастенчиво. И я без смущения отвечал ему тем же. Внизу живота томительно заныло, но я одёрнул себя. Что я, красавчиков не видел?       — Ты не местный, — скорее констатировал факт, чем спрашивал он. — Бледноват для нашего жаркого климата. И акцент британский.       — Да, я из Лондона. Приехал на свадьбу. А у тебя потрясный загар. Я такой же хочу.       Стив приблизился почти вплотную, и я уловил дьявольский блеск, затопивший насыщенную тёмную радужку, почувствовал хмельное дыхание на своей щеке и пальцы, будто случайно скользнувшие на моё бедро. Я напрягся, и прикосновение исчезло, будто мне показалось. Наклонившись к моему уху и практически касаясь его губами, Стив прошептал:       — Тогда почаще раздевайся. Ты слишком одет для этого города.       Он поставил бокал на столешницу, нахально усмехнулся и, обогнув меня, направился к выходу.       От сказанного меня бросило в жар. Я застыл на мгновение, покрываясь мурашками, и ощутил зарождающуюся волну возбуждения. А затем мы одновременно обернулись. Он остановился в дверях, оглядел мои плечи, напряжённую спину, затянутые в узкие джинсы ягодицы и стройные ноги. Не переставая ехидно ухмыляться, он мазнул по мне напоследок своими блядскими глазами и покинул гостиную.       Во время ужина спасало лишь то, что мы находились вне пределов досягаемости, отгороженные друг от друга массивной вазой с цветами. Но даже так Стив не оставлял меня в покое. Откинувшись на спинку стула, он бессовестно пялился и призывно скалился, наплевав на этикет. От такого пристального внимания у меня не то что кусок в горло не лез, я, чёрт возьми, нервничал, как стыдливая дебютантка! Бред какой-то! Американцев хорошим манерам вообще, что ли, не учат?       Не меньше десятка слуг обслуживали гостей, меняя сытные жирные блюда одно за другим. А я всё колупался в мясном салате с фасолью, но даже вкуса не чувствовал. Мешанина ароматов, гул голосов и звон хрусталя вызывали тошноту и головную боль. Наверное, я никак не мог привыкнуть к душному калифорнийскому климату. Да ещё приходилось выслушивать тупую болтовню двух пожилых родственниц, из-за которых я вовсе рисковал остаться голодным.       Но потом случилось что-то поистине невообразимое. Несколько парней во главе с женихом вскочили на стулья, вызвав удивлённые возгласы. Один достал из кармана пиджака губную гармошку, другой — игрушечный бубен, третий — какую-то разноцветную погремушку, и под дикий аккомпанемент свиста и дурацкой музыки Мэтт зачитал с листа своё признание. Он путался в словах, пыхтел и краснел до самых кончиков волос, потом пустился в пространные рассуждения о любви, но в конечном итоге сделал моей кузине предложение. За что заслужил бурные аплодисменты.       Когда смолкли восторженные вопли, он, довольный собой, уселся на место, видимо исчерпав весь имеющийся запас, чмокнул Меган в щёку и с реактивной скоростью принялся поглощать закуски и алкоголь. Переживал, бедолага. Ну ещё бы! Все эти традиционные пляски вокруг свадьбы означали только одно: свободы мужику уже не видать. В футбол не поиграть, пиво с друзьями не попить, девчонок не покатать на тачке и не потискать на заднем сидении. Его поглотят семейные будни, захлестнёт рутина, а когда появятся дети… У меня от сочувствия даже что-то шевельнулось внутри.       Воспользовавшись суматохой, я выскользнул из-за стола и выбрался на террасу. Свежий воздух и сигарета были нужнее свиных отбивных, зелёного горошка и дурацких добрачных ритуалов. Не любил я эту светскую ерунду и с радостью остался бы в своей комнате. И только ради Меган был согласен потерпеть. В конце концов, эта свадьба когда-нибудь закончится. Я закурил, вглядываясь вглубь окрашенного закатными лучами сада. Внизу, окутанный голубоватым свечением, виднелся бассейн; на одном из шезлонгов лежал кто-то из охраны.       — Вот ты где! — услышал я знакомый голос и поморщился. Этого тут только не хватало. Я не посчитал нужным выражать радушие. Рядом, облокотившись на перила, пристроился Стив и поставил передо мной бокал вина. — Угостишь сигаретой?       Хотелось его просто послать, но я сдержался, вынул из кармана пачку и протянул, продолжая наблюдать за пробегающими вдали облаками. Щёлкнула зажигалка, к небу потянулся белёсый дымок. Меня не напрягало молчание, больше постороннее присутствие. Я потому и сбежал, что искал одиночества. Но Стив не спешил уходить. И этим он меня только сильнее раздражал. Мы молча курили, искоса поглядывая один на другого.       — Хочу пригласить тебя на свидание, — внезапно нарушил он тишину. Я думал, мне послышалось, но, взглянув на него с искренним недоумением, понял, что ошибся. — Что? В Англии не принято ходить на свидания? Или у вас настолько гомофобная страна, что двое парней, находящиеся на расстоянии пары футов друг от друга, сразу вызывают подозрение?       В голове забилась шальная мысль: неужели моя ориентация настолько очевидна? Я развернулся к нему всем корпусом и с вызовом спросил:       — С чего ты взял, что мне это интересно?       — Гей-радар сработал, — беззаботно пояснил он, затянувшись.       Ох уж этот непонятно где встроенный гей-радар. Любопытно, как эта «штука» включалась? Надо будет как-нибудь расспросить Фреда: у него вроде тоже где-то что-то срабатывало периодически. Хотя, я ведь сразу почувствовал, что Стив из «наших».       — Я не хожу на свидания. Для того, чтобы потрахаться, они не нужны. Я вообще ненавижу всю эту романтическую фигню. И кстати, у меня есть бойфренд.       — И где же он?       Стив насмешливо оглянулся и развёл руками, показывая, что не очень-то и верит. А меня это ещё сильнее взбесило. Да что он о себе возомнил?       — Он не смог приехать. У него ответственная работа, и… — Прозвучало слишком чопорно, и я замолк. Зачем оправдываться перед этим наглым американцем? Затушив в пепельнице окурок, давая себе немного остыть, я продолжил уже спокойнее: — Это неважно. У меня нет настроения. Или желания. Выбирай сам. — Мой холодный ответ вряд ли хоть немного его смутил: он всё так же нахально скалился. — Найди себе более подходящую компанию.       С этими словами я подхватил нетронутый бокал и направился в дом. Лучше там, в шуме, чем с этим Стивом, от которого меня бросало то в раздражение, то в какое-то неконтролируемое волнение.       — Да ладно тебе! — Он схватил меня за локоть, останавливая. — Не строй из себя капризную принцессу! — Я едва не поперхнулся от такой бесцеремонности. — Необязательно сразу прыгать в койку. Для начала поужинаем в «Вилла Кучина», там потрясающе готовят телятину. Или в «Спаго». Закажем шоколадную смерть и попросим принести две вилки. Это же так романтично! Потом прокатимся до бухты «Абалон», в это время года она безлюдна. Посидим на берегу, полюбуемся на закат, а когда сядет солнце, искупаемся голышом и будем целоваться, как сумасшедшие.       Я с интересом оглядел этого не в меру разошедшегося фантазёра и подумал, что он, при всей своей наглости, в общем-то, подкинул неплохую идею. Конечно, целоваться я с ним не планировал, как и таскаться по ресторанам, но вот океан увидеть хотелось.       — Ты так на меня пялишься, — между тем не унимался он, — будто я лишил тебя невинности и теперь отказываюсь жениться.       Я закатил глаза и раздражённо фыркнул.       — Ты со всеми ведёшь себя как мудак или только мне выпала такая честь?       Стив от моей язвительности только шире улыбнулся. Какой же он толстокожий!       — При виде тебя во мне просыпается гадкий монстр, циничный и напористый.       «И охрененно сексуальный», — невольно подметил я. Его взгляд приобрёл какую-то плотоядность.       — Не хочешь в ресторан? Тогда предлагаю смотаться до пляжного клуба «Беверли-Хиллз». У нас там на весь сезон забронирован домик. Полюбуемся на красивых загорелых мальчиков…       — Только мальчиков мне и не хватало, — возмутился я, невольно вспоминая слова Брайана.       — А я думаю, что как раз таки сейчас они и должны тебя интересовать. Притворимся парочкой и…       — Да какая мы пара? — отрезал я неожиданно грубо и выдернул локоть. — Мы едва знакомы.       — Вот и познакомимся, — задушевно протянул Стив и отпил вина, а я от досады пожелал, чтобы он подавился.       Он отставил бокал на перила, подошёл ещё ближе и доверительно посмотрел на меня. В глубине его нереальной, почти мистической радужки плескалось откровенное желание. Он словно бросал мне вызов. Бархатистая смуглая кожа источала приятный аромат чего-то терпкого и пряного. Этот запах напоминал Фредди.       Надо отдать должное, Стив умел быть притягательным, какого бы придурка он из себя ни корчил. А я совершенно по-глупому терялся под его натиском. Обычно я поступал именно так, потому и не был готов, что со мной обойдутся подобным образом. И когда он провёл ладонями по моей груди и спустился на талию, обхватывая бока, волна жара прилила к щекам, и я поплыл. Он так был похож на меня: такой же дерзкий, нахальный и соблазнительный.       — Давай же, — прошептал он в опасной близости от моих губ, — соглашайся. Или, как вариант: забиваем болт на романтику, и ты просто снимаешь с меня трусы. Обещаю, мы отлично проведём время. Пока твой партнёр не заглядывает тебе через плечо, у нас есть возможность развлечься.       — Какие у тебя грязные мысли! — восхитился я его прямолинейностью и отстранился.       — А может, они и у тебя грязные?       Я всё-таки расхохотался. Ну каков стервец! В том, что он исполнит своё обещание, я ни секунды не сомневался, а от предвкушения чего-то непристойного даже покрылся мурашками. Стив лукаво улыбнулся и подмигнул, оттягивая большими пальцами рук шлёвки на джинсах и оголяя подтянутый живот. На солнце блеснул камушек пирсинга в пупке. Мне ничего не оставалось, как согласиться, исключая секс, естественно. В конце концов, почему бы нет. Это лучше, чем участвовать в предсвадебной вакханалии. Тем более ничего не будет преступного в том, что я полюбуюсь прекрасными формами и обтянутыми плавками задницами.       От поездки на машине Стив отказался, вместо этого вывел на подъездную дорожку ярко-красный Кавасаки Ниндзя. В своё время об этом красавце я просмотрел множество обзоров в интернете, но всё-таки, отдавая предпочтение комфорту автомобиля, заиметь такого никогда не хотел. А вот прокатиться был не прочь. Стив терпеливо, не скрывая, впрочем, самодовольной ухмылки, подождал, пока я, позабыв о недавнем раздражении, налюбуюсь агрессивными, чётко выверенными формами, оседлал байк и протянул мне шлем интеграл.       — А как же…       — Не парься, всё в порядке, — отмахнулся он и кивнул себе за спину. — Прыгай. Только хватайся крепче.       В дверях дома замаячил упакованный в светлый льняной костюм Хантер Мунк. Он глядел на нас с подчёркнутым равнодушием и потягивал что-то смутно напоминающее апельсиновый сок. Но когда я обнял Стива за талию, Мунк не сдержался и скривил губы. Я был уверен, что этот мужик не одобрял моё поведение, оттого и провоцировал его с каким-то особым удовольствием.       Без сожаления оставив позади скучный светский раут, мы устремились навстречу закату. Я любил погонять и имел в этом своеобразный опыт, если учесть, сколько разбитых тачек осталось в прошлом. Хотя сейчас было немного страшно. Потому что моя безопасность находились в чужих руках. И я не знал, насколько надёжны эти руки. Рёв мотоцикла заглушал свистящий ветер, а я пялился по сторонам через зеркальное стекло визора на мелькающие, выжженные солнцем прерии, дорожные указатели и рыжие горы вдали. Потихоньку я успокоился, ослабил сцепленные на горячем животе пальцы и поймал себя на том, что улыбался во весь рот. Я наслаждался скоростью и тем счастливым ощущением, когда всё теряло свою значимость, кроме молодости, свободы и кипящего в крови адреналина.       В ресторан мы, конечно, не поехали. Остановились возле обыкновенной придорожной забегаловки, каких на пути попадалось немало, перекусили обалденно вкусным буррито и выпили по чашке обжигающего кофе со специями, наблюдая, как мимо проносились огромные траки, гружёные лесовозы и крохотные по сравнению с ними легковушки. А затем помчались дальше. Дорога петляла крутыми поворотами, забирая немного вверх. С одной стороны напирали высоченные, поросшие сухим кустарником скалы, с другой, за металлическим ограждением внизу, на дне обрыва, шумел свинцовый океан.       Когда мы, наконец, остановились на смотровой площадке, разогнав при этом стаю каких-то птиц, я торопливо сдёрнул шлем, сорвался с байка и подбежал к парапету, пытаясь охватить взглядом невероятное в своей бесконечности великолепие, вдохнуть полной грудью солёный океанский воздух, ощутить каждой клеточкой кожи влажный свежий бриз и закричать от восторга. Но потерял дар речи.       Раньше я оценивал красоту, лишь смотрясь в зеркало, на очередную брендовую шмотку или побрякушку. Ну, может, ещё глядя на людей, которых потом трахал. Но это… Это доказывало, что истинной красоты я никогда не видел. Я испытывал такое сильное возбуждение, сродни сексуальному, что меня распирало изнутри от переизбытка впечатлений. Лёгкое покалывание поднялось от кончиков пальцев к локтям и плечам, к шее и выше, вздыбив волосы на затылке. Потрясающее зрелище спровоцировало в моём теле настолько непередаваемые эмоции, что я готов был обнять весь мир и расцеловать каждое живое существо. Даже этого говнюка Стива.       — Родж, ты чего? — Будто услышав мои мысли, он тут же нарисовался рядом.       — Это… охренительно!       То ли от ветра, то ли от переполнявших меня чувств, на глазах выступили слёзы.       — Просто очень большая лужа, — равнодушно обронил Стив.       — Тебе не понять. Ты на это каждый день смотришь. А для меня, человека, обитающего среди стекла, металла и бетона, это неизведанный мир. Я всю жизнь мечтал увидеть океан, искупаться в нём, побродить по босиком по линии прибоя, послушать его размеренный шелест, ощутить мягкость раскалённого песка… Поймать самый офигенский закат. И ещё один. И ещё… Чёрт возьми, в Лондоне даже близко нет ничего подобного. Там небо-то с трудом разглядишь сквозь смог и тучи, а здесь его вон сколько. Да здесь всего в избытке!       Я огляделся: от такой величественной мощи захватывало дух. Вот бы Брайан на это посмотрел! Я достал телефон и сделал с десяток кадров, чтобы потом отправить ему. Гигантское светило, играющее золотистыми бликами на водной глади, белоснежная яхта, дрейфующая на горизонте, пенистые шапки, разбивающиеся о скалы. Жаль, на фотографиях нельзя было передать всех красок и звуков.       — Теперь твоя мечта исполнится, — заговорщицки произнёс Стив и жестом пригласил следовать за ним.       Мы спустились по каменистой насыпи к берегу и спрыгнули на гальку. Вокруг было пустынно, если не считать парящих над нами чаек, и тихо. Только волны набегали на каменные глыбы и рассыпались тысячами сверкающих брызг. Я скинул мокасины, закатал штанины и зашёл в воду. Ступни погрузились в мокрый песок, а нахлынувший прилив с силой толкнул меня обратно.       — Ого! — воскликнул я и попятился.       — Сейчас океан спокойный, почти безобидный, — отрывисто пояснил Стив, снимая кроссовки. — Но к ночи ожидается гроза.       — Как-то не верится. — Прищурив один глаз, я посмотрел вверх. Идеально чистая синева словно была выкрашена розоватым перламутром. — Ни одного облачка.       — Запах чувствуешь? Тяжёлый, жгучий, будто пряный. Это ветры Санта-Аны. Они несут сухой шторм, пожары и жару. Существует поверье, что под воздействием Санта-Аны люди начинают вести себя… странно. И даже совершают безумные поступки. Например, занимаются экстремальным сёрфингом. В такую погоду поднимаются гребни не меньше сорока футов. А если оседлать такую волну, на ней можно проехать несколько миль. Рай для отчаянных профи! — восхищённо выдохнул он. — Завтра на пляже «Маверикс» все парковочные места будут забиты.       — Но это же опасно!       — Это даже в нормальную погоду опасно. Представь, что ты на надувной лодке попал в бурю. — С трудом, но я смог представить, и меня передёрнуло. — Но риск привлекает. Иначе все бы играли в пляжный волейбол. Полная безопасность. Разве что мяч неожиданно в рожу прилетит. Поэтому для кого-то сёрфинг становится испытанием собственной смелости, а для кого-то — бесславным концом.       Я зябко поёжился, обнимая себя руками, и хмуро уставился на линию горизонта. Там, в безмятежной дали, не спеша оседало солнце, чернели силуэты поморников, что с победным кличем пикировали вниз, завидев добычу, и совсем далеко угадывались паруса яхты. Не верилось, что такое естественное спокойствие может что-то нарушить. Заметив моё состояние, Стив успокаивающе похлопал меня по плечу.       — Не дёргайся. У нас ещё уйма времени. Раздевайся, пойдём поплаваем.       — Что? Но у меня нет ничего с собой…       — Давай, Родж, ты же так ждал этого. Неужели тебя остановит такая мелочь? Зачем откладывать исполнение желаемого? — Он окинул меня снисходительным взглядом в надежде, что я поведусь и начну выпрыгивать из штанов. — Тут же никого нет, кроме нас. Никто на тебя не будет смотреть. Разве что я. Надеюсь, ты не стесняешься?       — Вот ещё, — буркнул я и принялся расстёгивать рубашку.       Он стянул с себя футболку, кидая её прямо на песок, туда же скинул джинсы вместе с бельём и всё это беспорядочной кучей оставил валяться на берегу. Повернулся ко мне загорелой задницей, над которой темнела татуировка, а потом с диким воплем ринулся во вздымающийся океан. Ох, как тянуло вот так же безбашенно наплевать на всё и поддаться соблазну. Всё-таки это был общественный пляж, хоть и пустой.       Было непривычно обнажаться на улице, но, вспомнив, как спокойно это сделал Стив, накатившее смущение отступило. И вправду, кого стесняться-то? Я гордился своим телом, да и желание искупаться было чересчур сильно. Осталось всего пару шагов… Избавившись от одежды, я медленно двинулся к воде. Волны тут же захлестнули меня до колен, обдавая тёплыми брызгами, от чего щекочущие мурашки ринулись по коже. Я замер, прикрыв веки, и улыбнулся, наслаждаясь моментом удовлетворения. Я сделал это!       — Иди сюда! — крикнул Стив, лохматым поплавком болтаясь на поверхности. — Так и будешь там торчать?       Разбежавшись, я нырнул в поднявшуюся водную толщу с каким-то детским восторгом, а когда выплыл, то не смог сдержать громкого смеха. Резвясь, словно ребёнок, которому позволили залезть в надувной бассейн, я игнорировал нахально скалящегося Стива, что наматывал вокруг меня круги. Пока он коварно не подкрался и не ухватился за мою задницу. Процесс соблазнения можно было считать завершённым, и теперь, как я понял, придётся пасть к ногам соблазнителя. Но он неожиданно резво подхватил меня под бёдра и так тесно прижал к себе, что мы чуть не сроднились гениталиями. Я с лёгкостью держался на плаву, но всё равно обхватил его талию бёдрами. Так было приятнее. Мы тёрлись друг о друга обнажённой кожей, пальцы его настойчиво ласкали мои ягодицы, и эти ощущения возбуждали нас обоих. Но когда он потянулся к моим губам, я отстранился.       Не хотелось, чтобы чужие касания стёрли то последнее воспоминание о поцелуях Брайана. Это было слишком ценно, даже если выглядело глупо. Вместо этого я наклонил голову, открывая шею. Всю оближет — так не жалко.       — Но почему? — В глазах Стива мелькнуло такое разочарование, что я едва сдержался, чтобы не заржать в голос. Неужели вообразил, что от его привлекательности я потеряю самообладание? Он поудобнее перехватил меня, и наши члены дружно встрепенулись от тесного контакта. — У тебя же стоит, я чувствую.       — Это всего лишь физиология. Не принимай на свой счёт.       — Значит, слухи об английской сдержанности правдивы? Британское благочестие в действии?       Я усмехнулся, отзеркалив его наглую ухмылку, оттолкнулся и скользнул под воду. Она охладила разгорячённую близостью кожу и немного успокоила. Но от Стива не так-то просто было избавиться. Мы ещё немного подурачились, пока не замёрзли, и решили выбираться на берег. Ветер как-то резко усилился, да и волны стали совсем непредсказуемыми.       И всё же я оценил старания: было необычно, когда меня вот так брали в оборот, хотя немного тешило самолюбие. Уж я-то знал, что являлся влажной фантазией многих оттраханных мной мальчиков, а ещё больше девочек. И мог бы поспорить, что сегодня же он будет с упоением дрочить, представляя, как засаживает мне в глотку. Чёрт, я бы и сам не отказался. Но пусть это останется в его фантазиях…       После, забравшись на спасательную вышку, мы долго сидели, свесив босые ноги с площадки, и наблюдали, как редкие лучи догорали огненными всполохами и расплывались красноватой дорожкой на поверхности. Слушали шелест прибоя, крики птиц и болтали обо всякой ерунде: о таком похожем, но таком разном детстве, о сложностях обучения в закрытых школах, об ориентации.       — И как твоя семья отнеслась к тому, что ты предпочитаешь парней?       — Как видишь, всё ещё живой, — уклончиво отозвался я. Но Стив определённо рассчитывал на другой ответ. Он, видимо, ожидал, что я поведаю душещипательную историю своего каминг-аута. Только в моём случае обошлось без трагедий. Я вздохнул. — Мне, можно сказать, повезло. Мама поддерживает меня, и с ней проблем не возникает. С отцом сложнее. Я единственный сын, типа наследник фармацевтической империи, поэтому мы периодически воюем в вялотекущей форме. Уверен, он меня презирает. — Я скривился, вспоминая, сколько мы с ним выдержали споров. — Клэр ещё мелкая козявка. Ей плевать, с кем я трахаюсь. Есть друзья, и мы очень близки. И вот они любят меня таким, какой я есть, несмотря на дерьмовый характер. А на остальных насрать. Так что…       Я пожал плечами. Что тут ещё можно добавить? Стив вытащил из кармана джинсов пачку «Кэмэл» и протянул мне. Среди фильтров торчали характерно закрученные кончики самокруток.       — Шутишь? — Я с недоверием глянул на него. — Вот так в открытую?       — А какие сложности? Здесь даже домохозяйки покуривают. Да и кто нас заметит? Тут же никого…       Я не стал отказываться. Мы закурили, молча передавая друг другу косячок, и думали каждый о своём. Хотя у меня голова была абсолютно пустая. А потом Стив заговорил:       — Папочка застукал меня в разгар рабочего дня с одним из своих топ-менеджеров. Увидеть собственного сына на коленях, да ещё и с членом во рту… В общем, хреновое кино. — Он усмехнулся, и я согласно хмыкнул. Ситуация та ещё… — Того мужика, конечно, не уволили, отделался переводом в офис Сан-Франциско, а вот меня чуть из дома не выгнали со скандалом. Но благодаря Мэтту я отделался домашним арестом, он заступился. Только это не помогло. Посыпались угрозы, что меня лишат наследства, заблокируют доступ к счетам и всякое такое… Тогда мать пригрозила отцу разводом. Он успокоился на какое-то время, а потом вообще перестал обращать внимание. Будто я не существую. Теперь из-за меня он принялся за брата. Но у того своя сеть спортивных магазинов и местечковая футбольная команда. Ему плевать на семейный бизнес… Знаешь, я ведь поступил в университет, чтобы получить степень ЭмБиЭй. Хотел доказать, что способен на большее. — Я слышал нотки обиды в голосе и как никто представлял, каково это — быть разочарованием для родных. Он улёгся на прогретые за день доски и выдул изо рта парочку идеальных колец дыма. Они проплыли мимо, распадаясь и растворяясь в воздухе. — Но это бесполезно. Я всегда буду мерзким педиком, хоть наизнанку вывернись. И никогда не стану таким, как Мэттью. Но я не завидую. Наоборот, горжусь братом и люблю. Он так-то нормальный, не какой-нибудь гомофоб, просто не разбирается в подобных отношениях. Делает вид, что его это не касается, но вряд ли одобряет. С друзьями как-то тоже не сложилось. Есть несколько знакомых, таких же, как я, богатых, распущенных, безбашенных. Меня всё устраивает, но… Хотелось бы кого-то настоящего. Ну, ты понимаешь.       Я кивнул и затянулся, с интересом поглядывая на этого баловня судьбы, который ещё недавно с такой наглостью совращал меня. И вроде у человека всё было: деньги, красота, возможности, о которых грезила половина населения планеты. Но ему зачем-то понадобилось что-то кому-то доказать. На кой чёрт ему одобрение папаши, если он мог делать со своей жизнью всё, что угодно? Подумаешь, внимания на него не обращали! Вот бы мне так… А впрочем, каждому своё. Но невольно на ум пришла ещё одна мысль: если бы не Фредди, если бы мы тогда не встретились, не подружились, не стали ближе, чем братья, я бы, наверное, сейчас был таким же одиноким. Или ещё хуже.       — Мне кажется, это слишком высокая цена за право быть собой… — печально пробормотал он, чем вызвал у меня чисто человеческое сочувствие.       Мой отец тоже постоянно говорил, что за всё придётся платить. Не только за купленные тачки и шмотки. Но даже за мечты. Особенно за мечты! За те, что с насмешкой отвергались, как ненужные и глупые. Я ещё раз глубоко затянулся и затушил окурок о доски. По телу разлилась тягучая истома, которая никак не настраивала на серьёзные разговоры.       — Расскажи лучше о тех местах, которые мне покажешь. — Я решил сменить тему на более приятную. Пусть все катятся к чертям! — Уверен, ты распланировал каждый мой день.       Стив рассмеялся, приобняв меня за плечи, и принялся в красках описывать достопримечательности Калифорнии, которые мне предстояло посетить. Он гладил меня по спине, вызывая ворох приятных мурашек, и в какой-то момент я перестал реагировать на его болтовню; достаточно было изредка вставлять лаконичные «ага» и «угу». Я прислонился боком к деревянной стойке перил и, прищурившись, смотрел вдаль, теребя пальцами кулон на шее. Мне было хорошо и спокойно, а всё остальное казалось далёким и неважным.

***

      Наутро я получил очень неоднозначный подарок. Продрав глаза и увидев в изножье кровати длинную белую коробку, перевязанную красным бантом, я немного удивился. Разгадывать загадки никогда не было моим любимым занятием, поэтому без лишних колебаний я сдёрнул ленту и откинул крышку. Почти всё пространство коробки было заполнено розами роскошного тёмно-бордового цвета на длинных стеблях с крупными влажными бутонами. Мой нос тут же уловил сладкий и нежный аромат.       Я как-то сразу догадался, кто стоял за этим двусмысленным жестом, но для меня он не стал менее банальным. Под окнами и без того хватало цветов. Тем более я был равнодушен к розам. Вот ирисы мне нравились, в них было благородство и изящество. А розы — это скучно и где-то даже пошло. Хотя им и предавали чересчур романтическое значение. Среди глянцевой листвы я заметил уже слегка подмокшую карточку, развернул её и хмыкнул.       Выполненная затейливым почерком надпись гласила: «Мы только в начале пути». Поморщившись, я сжал карточку в кулаке и откинулся на подушку.       — Поздравляю, Родж, ты вляпался! — усмехнулся я.       Стив, похоже, слишком серьёзно воспринял наши вчерашние откровения. Он, конечно, был неплохим парнем, но вряд ли имел хоть какие-то шансы на взаимность. И даже не потому, что я уже был влюблён. Он напоминал мне… меня. От этого возникали двоякие эмоции. Вызвав прислугу и попросив разобраться с цветами, я отправился в душ, все ещё размышляя о скрытых мотивах подарка. С другой стороны, если это начало, то чего же можно было ожидать в конце?       Со следующего дня меня начали «выгуливать» с особым рвением. Поддавшись на уговоры Клэр, мы съездили на пирс Санта-Моники, где обошли все аттракционы, наелись жареных креветок, тамалес и мяса под острым мексиканским соусом. А на десерт взяли мороженого с различными наполнителями и попробовали местный экзотический деликатес — пряное манго на палочке. Когда пляж окутали мягкие сумерки и всё вокруг озарилось огнями, мы прокатились на колесе обозрения, всю дорогу споря, где оно выше — в Лондоне или в ЭлЭй.       Затем последовала прогулка в тематическом парке «Юнивёрсал студиос», посещение музея мадам Тюссо, штурм Голливудских холмов ради нескольких снимков на фоне небезызвестной надписи. Ничего примечательного, но раз это входило в экскурсию, я был не против. А когда Стив привёз меня в парк «Волшебная гора» в Санта-Кларите, я испытал настоящий адреналиновый оргазм. Мы объездили больше десятка роллеркостеров, наорались до хрипоты и уехали оттуда, неслабо возбуждённые от массы эмоций. В один из долгожданных дождливых дней нас каким-то ветром занесло в зоопарк, и, надо сказать, я обрадовался, как ребёнок, никогда не видевший животных.       Достопримечательности, как в калейдоскопе, сменялись с бешеной скоростью: каньоны, пустыни, смотровые площадки, развлекательные парки, галереи и торговые центры — казалось, мы облазили весь город и округ в придачу. Но на следующий день ехали уже в другое место. Я только успевал делать фотографии, пополняя инстаграм сотнями красочных сториз, впитывал новые ощущения и домой возвращался вымотанным до предела.       Стив так и не оставил попыток поразить меня в самое сердце, поэтому в следующий раз предложил прокатиться вдоль побережья на яхте, чем привёл меня в полный восторг. Это было небольшое, но красивое и стильное моторное судно с хард-топом, довольно комфортное и быстроходное. Носившее подходящее «имя» — Урсула. Насколько я помнил, так звали мать Стива. Как выяснилось, эта великолепная дорогая игрушка была подарена миссис Кинкейд на одну из годовщин. Только вот хозяйка ни разу ей не воспользовалась, а предпочла отдать в распоряжение сыновей.       Это тихое октябрьское утро отлично подходило для прогулки: рассвет только-только окрашивал первыми лучами верхушки небоскрёбов, дул лёгкий бриз, океан вплоть до линии горизонта мирно покачивался, не предвещая никаких катаклизмов. Мы не спеша отплыли из порта Лонг-Бич, взяли курс через залив Сан-Педро на север и уже к завтраку прибыли в Санта-Барбару. На набережной марины, в уютном ресторанчике на сваях отведали чоппино, различных моллюсков и невероятно вкусных шоколадных эклеров. Немного побродили по тенистым улочкам, рассматривая старинные особняки, заглянули в несколько сувенирных магазинов, а после полудня вернулись на борт. Пока поднимались по каналу Санта-Барбара до залива Сан-Франциско, потягивали местное пиво, швырялись в чаек кусочками сушёной рыбы и наблюдали с палубы за удивительными «танцами» голубых китов и дельфинов.       На острове Алькатрас мы сделали ещё одну остановку, где посетили тюрьму, ставшую музеем, и маяк. На ночь остановились в маленькой шумной гостинице в Чайна-тауне, поужинали лобстерами и овощами на гриле, а потом вырубились от усталости, забив на непрекращающийся гул голосов и на то, что номер был одноместным. Следующий день мы запланировали провести в Сан-Франциско, поэтому велели шкиперу отогнать яхту в Лонг-Бич, заверив, что без проблем доберёмся до Лос-Анджелеса.       Стартовать решили от моста Голден Гейт и выдвинулись сразу после завтрака, рассчитывая за день дойти до южной границы. Я никогда не ходил пешком так много, но знаменитую Ломбард-стрит никак нельзя было пропустить, как и викторианские «Шесть сестёр» на Аламо-сквер. Часть пути проехали на подножке скрипучего трамвайчика, немного передохнув и поглазев на город. В районе Кастро перекусили в историческом гей-баре «Твин Пикс» с высокими окнами во всю стену. Там же познакомились с парой русских геев и договорились доехать с ними до Сан-Хосе. За всю поездку я выучил с десяток русских слов, выкурил два косяка и до слёз нахохотался. Расстались мы почти друзьями. На каком-то холме дружно поссали на сияющие в долине огни жилых домов, струёй выписывая в воздухе «жизнь охуенна» кто на английском, кто на русском, обменялись контактами и крепко обнялись.       Уставшие, шальные, голодные, зато с массой впечатлений, которых хватило бы до конца жизни, мы поплелись вдоль трассы в надежде остановить попутку. Уже ночью возле нас притормозил огромный «Мак», водителем которого оказался добродушный бородатый дальнобойщик по имени Салли. В каком-то магазинчике на заправке мы закупились едой, дешёвым виски и всю дорогу до Лос-Анджелеса травили дорожные байки. Это было самое безумное путешествие, которое я когда-либо совершал. Я был настолько утомлён и в то же время счастлив, что нравоучения Мунка и недовольство матушки по возвращении попросту пропустил мимо ушей.       Но большую часть времени мы со Стивом проводили, исследуя пляжи. А их по всему побережью было немало. Купались, бродили босиком по кромке воды, ужинали в местных барах, пили текилу, любовались на обалденные по красоте закаты и целовались, как сумасшедшие, лёжа на прогретом за день песке.       Океан, словно каждый раз ожидал нас, играя под солнцем белыми и жёлтыми бликами, мирно плескался, с шумом накатывая на берег и омывая наши сплетённые ноги. Вдалеке дрейфовал гигантский лайнер; несколько прогулочных катеров рассекали водную гладь в сияющих брызгах. Ветер доносил до нас смех и музыку. Было так хорошо, что я понемногу стал выпадать из реальности, в которой мрачным призраком маячил сырой и холодный Лондон. Я был счастлив.       Стив был приятным парнем, простым и открытым, как детская книжка с картинками. С ним можно было разговаривать обо всём. Он подхватывал любую тему, спорил, доказывал, соглашался и всегда улыбался. С ним было легко, интересно, интригующе…       Игнорируя тот факт, что я состоял в прочных, практически семейных отношениях, он без устали развлекал меня, таскал по всем злачным заведениям, красиво ухаживал, имея за всем этим вполне определённые цели. Но меня это скорее веселило, чем беспокоило. Мы классно проводили время, бывало, тискались по углам, как подростки, но ничего большего себе не позволяли. Порой, под влиянием его смелых заигрываний, призывных улыбок и красноречивых взглядов, я готов был сдаться, но всё же держал оборону, как мог. Этот порочный мерзавец был для меня как бомба замедленного действия, и я с содроганием ожидал взрыва.       Иногда я замечал, с какой тоской он смотрел на меня, словно осознавал никчёмность своей привязанности. А она росла, я это чувствовал. Его прикосновения становились настойчивее и дольше, но при этом не были лишены осторожности. Его дерзкие и колкие слова скрывали за собой отчаянные попытки расшевелить меня, привлечь. Мне нравилось его преклонение, его страсть и желание заполучить меня целиком. Он так старался понравиться, что мне действительно становилось жаль, ведь в отношении него я испытывал лишь увлечение. И будь я другим, он бы меня, скорее всего, даже не заметил.       — Никто не знает, почему людей притягивает друг к другу. А я вижу, насколько сильно ты меня хочешь, — сказал он мне однажды. — И я не ошибся. Давай перестанем играть и позволим себе немного кайфа.       — Чего тебе точно не помешает, так это немного скромности, — вяло огрызался я уже без былого задора и с упоением наслаждался близостью.       — Ты флиртуешь со мной. А это значит… — Значило это только одно: меня дико влекло к нему. И ответь я ему согласием, на мне бы живого места не осталось. — У нас есть дом в Малибу. В этот уик-энд он пустует. Свадьба, все дела… Задолбала эта суета, хочется тишины и приятной компании. — Как же я его понимал. Охотно убрался бы куда подальше. — Давай сбежим! Океан, шум волн, ледяной мохито, потрясающие закаты, музыка… И, конечно, секс!       Не успел я возразить, как уже целовал его. Мои руки непроизвольно опустились на его поясницу. Я не мог решить, чего больше хочу: врезать ему или схватить за задницу. А она у него была особенно привлекательна. Когда мы отстранились, он так умоляюще посмотрел на меня, что я растерялся.       — Трахаться на пляже не лучшая идея. — Это всё, что я смог придумать. — Песок же…       — Каждый гей мечтает об этом! Но если стесняешься, можем просто целоваться.       По поводу своего стеснения я бы многое рассказал… Но махнул рукой. Вместо этого лениво спросил:       — И куда нас это приведёт?       — Надеюсь, в спальню.       Хотелось закатить глаза от нелепости сказанного, но мягкие губы слишком нежно касались шеи. И я забывал обо всём на свете. Он постоянно целовал меня, так сладко вылизывал кожу, слегка прикусывая и нашёптывая что-то о моём дразнящем запахе, щекотал языком за ухом, прокладывая влажные дорожки к ключицам. И каждый раз издавал разочарованный стон, когда натыкался на преграду в виде одежды. Под таким натиском я готов был уступить, если учесть, сколько у меня уже не было нормального секса. Но, безусловно, мог бы гордиться своей выдержкой. Ведь раньше я бы отымел этого говнюка без всяких церемоний.       Незадолго до свадьбы Стив отвёл меня в ещё одно интересное местечко под названием «Мидтаун Спа». Оно походило на лондонские гей-бани со множеством расслабляющих и косметических процедур и неплохим набором интимных услуг. Здесь отдыхали мужчины с определёнными вкусами и потребностями. Удивляло, что все были на виду. Без смущения демонстрировали себя, как на рынке, и выбирали, кого трахнуть или наоборот, кому подставить свою задницу. Цепкие взгляды возбуждали, горячие ладони, скользившие по моему телу, обещали незабываемые мгновения удовольствия. Трахаться хотелось невыносимо.       Я не стал прислушиваться к совести и уединился в одной из комнат с каким-то симпатичным латиносом, позволив ему себе отсосать. Парнишка отлично работал ртом, словно только этим и занимался всю жизнь. Умело оттягивал оргазм, мучительно остро, на грани проникновения, ласкал пальцами анус. И когда мне дали, наконец, кончить, внутри грудной клетки словно взрыв произошёл до отключения всех чувств, до полного отупения, в то же время переполняя самыми сильными эмоциями. Меня словно выпили и иссушили до последней капли, настолько в теле ощущалась лёгкость. Давненько так не накрывало от простого минета.       Воодушевлённый моей реакцией, улыбаясь и тараторя на смеси испанского и ломаного английского, парнишка кинулся предлагать более «расширенный» пакет услуг. То ли я ему так понравился, то ли хотел подзаработать. Но я отказался. Для этого у меня был на примете другой человек.

***

      Чем стремительнее приближалась свадьба, тем больше она походила на какой-то дешёвый водевиль. Количество ужинов, репетиций и всяческих дурацких обрядов перевалило за разумные пределы. После гражданской церемонии, которая, к слову, прошла тихо в кругу теперь уже объединившихся семейств, оставалась ровно неделя до венчания. А впереди ещё предстояли финальная репетиция, от которой мне удалось отвертеться, и девичник, где моё присутствие было обязательным. Иначе Меган открутила бы мне яйца, как она выразилась.       Будь на моём месте Фредди, он пришёл бы от всего этого хаоса в полный восторг. Да ещё бы превратил в какой-нибудь сногсшибательный перфоманс. Мне же казалось, что я участвовал в каком-то безумном реалити-шоу и никак не мог понять своей роли, затаив дыхание, ожидая, с какой стороны прилетит очередная пакость.       Организацией самого торжества занималась невероятно дорогая и модная в этом сезоне фирма. Причём оплачена она была стороной жениха. Тётя Эстер расценила это как личное оскорбление: ведь наша семья была достаточно обеспеченной, чтобы взять расходы на себя. Она комично дулась, вываливая потоки негодования на любого, кто готов был ей сочувствовать. Однако дядя не разделял её трагичного настроения и в открытую радовался такой удаче. Он хоть и в шутку, но справедливо журил Меган за то, что она задалась целью его разорить.       Вот тогда-то и появилась эта сумасшедшая Кэндис. Это была немолодая, миниатюрная и очень энергичная женщина с громким голосом и замашками главнокомандующего армией и тюремного надзирателя одновременно. Она врывалась в дом с раннего утра, будила всех без разбора, везде совала нос, всеми помыкала, задавала тысячи тупых вопросов и давала тысячи не менее тупых поручений, постоянно повторяя, что превратит этот местечковый приём в грандиозное событие года. И уходила уже за полночь, когда все буквально валились с ног.       По её милости я три часа проторчал в пробке, чтобы забрать букет невесты и бутоньерки в какой-то богом забытой цветочной лавке на окраине Ван-Найс. Хотя рядом с улицей, где мы жили, находилось не меньше дюжины подобных магазинов. Затем отправила меня за скатертями и салфетками чуть ли не в Тихуану. На моё язвительное замечание, что всё это можно заказать через интернет, Кэндис смерила меня таким презрительным взглядом, что я посчитал за благо заткнуться и сделать, как она приказала. Ещё пришлось забирать кольца для этих чёртовых салфеток, ладно хоть всё было по пути.       Потом были гирлянды для шатра музыкантов и танцпола, фирма по прокату мебели для банкетов, служба по найму официантов и ещё масса всяких мелочей. И каждый раз при виде её сияющего оголтелым энтузиазмом лица хотелось немедленно превратиться в книжный шкаф или распасться на атомы. Только бы она не заметила меня, прошла мимо и не заставила снова куда-нибудь мчаться в поисках очередной фигни. А ведь мне, как «подружке невесты», полагалось проводить время в спа-салонах у косметологов, делая маникюр, педикюр и наращивая ресницы. Или что там требовалось для образа. Но вместо этого носился, как взмыленная лошадь по всему Лос-Анджелесу.       К концу третьих суток я начал планировать убийство как минимум тремя разными способами. Руки так и чесались огреть эту несносную бабу чем-нибудь тяжёлым, или утопить в бассейне, или лучше придушить и закопать где-нибудь у подножья Сьерра-Невада. Она всех поставила на уши, даже Клэр вместе с собаками прятались от неё где-то в саду, а дядя, если бы ему было позволено, вообще бы поселился в офисе. Я настолько вымотался, будто сам женился и уже возненавидел свадьбы всей душой. Хорошо хоть Стив неизменно таскался со мной, скрашивая поездки своим присутствием, но больше отвлекая от гнетущих мыслей. А их немало накопилось в моей голове: Брайан всё реже выходил на связь.

***

      Это был чуть ли не единственный спокойный день за последний месяц. Кэндис свалила терроризировать семейство жениха, а нам выдалась редкая возможность насладиться тишиной. Даже Меган притихла и не устраивала истерик по каждому поводу. Тётушка Эстер так обрадовалась, что заставила кухарку приготовить поистине королевское пиршество. От обилия вкусной еды было сложно отказаться, и я оторвался по полной. Хотя и понимал, что такими темпами меня разнесёт, как беременную касатку, и все обновки придётся возвращать в магазины.       После ужина я устроился на диване в гостиной, краем глаза наблюдая за собирающей паззлы Клэр, и пытался читать. На моих коленях по обе стороны примостились корги. Они дремали, уткнувшись носами друг в друга, но их уши от каждого звука так и дёргались. В кресле напротив, прижав колени к груди, сидела хмурая Меган и со скоростью реактивного самолёта что-то строчила в телефоне. Иногда тишину нарушали звуки песен, но тут же замолкали.       — Чего такая кислая? — не отрываясь от книги, спросил я, но никакой реакции не последовало. — Совсем скоро охомутаешь своего Мэттью и упорхнёшь с ним на яхте в Эгейское море. Целых три недели безделья под жарким солнцем, шатания по ресторанам и занятий всякими непотребствами. А когда вернётесь, тебя будет ждать самая скучная семейная жизнь…       — Отвали, а? — вяло огрызнулась Меган. — Мы так и не выбрали песню, а ты про медовый месяц нудишь.       — И в чём проблема? Включи битлов…       Раздались вступительные аккорды «I know why» Глена Миллера и сразу же оборвались. Меган цыкнула и вздохнула.       — Терпеть их не могу!       — Тогда Вана Моррисона. — Я пожал плечами.       — Слишком грустно. — Она отмахнулась и включила что-то джазовое.       — Луи Армстронга? — ляпнул я наобум.       — Слишком крикливо.       — Эм… — Я немного помедлил, вспоминая, что мы слушали со Стивом на днях. — Как насчёт Эрика Клэптона или Дэйва Коза?       Последний произвёл на меня впечатление своей игрой. Меган на мгновение зависла в позе суриката, загадочно всматриваясь в моё лицо, а потом с грохотом подскочила, всполошив Клэр и собак, заметалась по гостиной, тыкая пальцами в дисплей и приговаривая:       — Точно! Ну точно же! Как я не подумала об этом? Братец, ты гений!       Она подлетела, чмокнула меня в губы под громкий лай и повизгивание и тут же приложила мобильный к уху.       — Мэтт, послушай… Что? Да плевать мне, чем ты там занят! Это важнее! А ну тихо! — прикрикнула она на собак, и те послушно улеглись, виляя куцыми хвостами. — Родж предлагает для первого танца Клэптона. Как тебе? Что? Нет, умник, танцевать я буду с тобой, а не с ним. А он будет петь. Да не Родж, а Клэптон. Да не собираюсь я Клэптона приглашать на свадьбу. Да, сыграют. Да! Именно! — Она устало покачала головой. — Ты у меня такой сообразительный, что дух захватывает! Целую! И я тебя!       Она сбросила вызов и со словами: «Вот придурок!» выбежала из комнаты. Клэр и собаки проводили её озадаченными взглядами. А я даже представить боялся, сколько ещё придётся терпеть этот балаган. Прочитав до конца главу, так и не поняв сути, я закрыл книгу, пожелал сестрёнке спокойной ночи и отправился в спальню. Ответ от Брайана так и не пришёл, и я попытался до него дозвониться. Но безуспешно. Абонент находился вне зоны досягаемости. Это было странно, если учесть, с какой тщательностью он за всем следил. Его телефон не мог разрядиться, да и плата за обслуживание всегда вносилась вовремя. Всё это не переставало тревожить. Вот что у него случилось?       Чуть позже ко мне заглянула мама. В руках она держала объёмный портплед с неизвестным логотипом.       — Не спишь? — Уснёшь в этом дурдоме, как же! Я отложил ноутбук и с интересом проследил, как она сдвинула створки шкафа-купе и развесила прозрачные полиэтиленовые чехлы. — Я принесла костюмы и смокинги. Выбери что-нибудь.       Надо же… Со всей этой суетой я совершенно забыл о формальностях. Теперь-то уже нельзя было забить на этикет и заявиться на приём в повседневной одежде. «Подружка невесты» как-никак. Чёрт бы их всех побрал! Мамина забота проявилась очень даже вовремя.       — Откуда ты их взяла? Я же не ношу такое.       — Знаю. Но ситуация обязывает. — Мы красноречиво посмотрели друг на друга. — Это, конечно, не «Бриони» и не «Генри Пул»…       — Ой, да мне всё равно, честное слово. Хоть с вещевого рынка в Китайском квартале.       — Не говори глупости. Дай тебе волю, так ты и на венчание придёшь в футболке и драных джинсах… Как там сказала Мег? В облипочку? — Я усмехнулся. — Эти хоть производят достойное впечатление. Их шили для проката, но можешь не беспокоиться, они абсолютно новые. Я решила, что в твоём случае нет смысла тратить уйму денег на разовую покупку. А тут всего двести долларов с налогом.       С этим было трудно не согласиться. Хотя необходимость упаковывать себя в неудобные, да ещё и чужие вещи совсем не радовала. Но если до меня их никто не надевал, можно и потерпеть. И наличие выбора тоже было большим плюсом.       — Сколько их там? — на всякий случай поинтересовался я и подошёл к шкафу.       — Немного… — уклончиво ответила мама, доставая обувные коробки. — Всего пять.       Пять? Охренеть можно! Я расстегнул один из чехлов и снял с плечиков пиджак. Бежевый, как песок на пляже в Малибу ранним утром, когда он сухой, чистый и горячий. Надев на себя, я повернулся к зеркалу. Выглядело неплохо, но мне не понравилось.       — Нет, этот не подходит. Я в нём буду как моль бесцветная.       Мама скептически оглядела меня, провела рукой по ткани и согласно кивнула.       — Твоя правда. Светлый очень. Да и Меган выбрала платье для венчания оттенка топлёных сливок. Нехорошо, если вы будете в одной гамме. Давай следующий. Все эти тонкости были выше моего понимания. Поэтому я не стал забивать голову ерундой и достал другой костюм: тёмно-синий с едва заметными золотистыми полосками. На тело сел как влитой, и цвет был классный, но я отверг и этот вариант. Я же сопрею по такой жаре.       — Но почему? — удивилась мама. — Словно для тебя шили. Посмотри, каким ярким стал твой взгляд.       — Не-а. Материал дурацкий, чересчур плотный. И эти полоски… — Я поморщился, вытаскивая руки из рукавов.       — Жаль. Тебе идёт. Не чёрный же, в самом деле.       — Классика никогда не умирает!       — Это свадьба, а не панихида. Даже Мэттью отказался от чёрного смокинга. Насколько я знаю, шафер и друзья жениха как раз будут в синем. Или голубом? Не помню уже…       Я хмуро покосился на маму. Если бы мне приспичило, да хоть в оранжевое вырядиться, то уж точно не остановило бы мнение какого-то Мэттью. Ладно, что там ещё. Розовый! Серьёзно? Вытащив из чехла удлинённый, чисто пидорский или даже бабский жакет и атласный жилет с перламутровыми пуговицами, я в ужасе откинул их на кровать. Мама едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.       — Издеваешься? Да ни за что на свете!       — А что? Как будто даже подходит… Все подружки невесты будут в розовом.       — Я что, похож на минипига? Или на дебила?       Она всё-таки расхохоталась, а я вот вообще не оценил юмора. Нет, цвет, если честно, был красивым: жемчужным, как рассвет над Пасадиной. Но от этого он не стал менее отвратительным. Не хватало ещё выставить себя на посмешище! Под следующим чехлом оказался невнятный бледно-серый деловой костюм, который я, не глядя, отложил. Остался последний тёмно-серый смокинг оттенком напоминающий «Порше-911», который мы со Стивом видели на автошоу. Глубокий стальной, брутальный, агрессивный. Я тут же влез в пиджак и просиял.       — Вот это по мне. Да! Этот!       Мама оглядела меня с головы до ног, покрутила, оценивая, так сказать, со всех ракурсов, и выдала вердикт:       — Прекрасно! Ты в нём такой элегантный. И глаза кажутся темнее, что ли… И загар гармонично сочетается.       Мне, по большому счёту, было насрать, сочетаются ли мои глаза, волосы и другие части тела с чем бы то ни было. Я просто хотел пережить этот период и, наконец, отоспаться. Поэтому остановился на лучшем из всего предложенного. Ткань была приятной, тонкой и не лоснилась при свете люстр. Я выглядел солиднее, серьёзнее, а не как раздолбай с улицы. Что ещё нужно? Мама подтвердила, что это более симпатичный вариант. К тому же она планировала надеть серебристое вечернее платье в пол. Мы будем замечательно смотреться вместе. На том и порешили. Я поскорее разделся. От всех этих примерок стало душно.       Камербанд я сразу отверг, отдав предпочтение жилету. Все эти ремни и пояса казались излишними. На очереди были сорочки, но с ними мы быстро разобрались, сделав выбор в пользу классической белой с воротником под бабочку. На всяческие аксессуары мне уже было страшно смотреть. Носки, платки, запонки и дурацкие бутоньерки я оставил на усмотрение матери. Пусть сама выбирает, я в этом всё равно ни черта не смыслил. Зато с туфлями проблем не возникло: классические чёрные лоферы одобрили единогласно. Я выдохся. Страсть как хотелось залечь в ванну и не вылезать оттуда до тех пор, пока не закончится эта идиотская свадьба.       — Роджер, ты не думал подстричься? — Мама опять завела старую песню, но я уже не был так категоричен. На жаре длинные волосы жутко мешали. — Подумай, может и тебе сделать причёску. — Она потрепала меня по лохматой макушке, пропустила между пальцами длинные пряди и улыбнулась. — К Мегги придёт стилист и…       — Давай не сейчас. Я подумаю. Обещаю! Иди отдыхай. Неужели ты не устаёшь от этой суеты? Жду с нетерпением, когда всё это закончится, и мы вернёмся домой.       — Скучаешь по своему парню?       — Конечно, скучаю. И по Фредди, и по Джону тоже. А как я скучаю по своей квартире!       Мы рассмеялись. Мама принялась развешивать разбросанные вещи и упаковывать в портплед.       — Ты же оставишь для меня один танец? — внезапно спросила она. — Когда ещё выпадет возможность потанцевать с собственным сыном.       — Шутишь? Хоть это и до безумия старомодно, но в этом скопище натуралов я только с тобой и смогу танцевать.       — А как же Стивен? Я слышала, он гей. И вы так подружились. Так что…       — Так что… — повторил я за ней. — Будь уверена: ты и только ты!       — Что ж, — довольно выдохнула мама, — с одеждой разобрались, с танцами тоже. Теперь можно ложиться спать. Завтра отправлю к тебе кого-нибудь из прислуги. Надо брюки примерить, наверное, придётся подшить немного и привести смокинг в порядок.       Она поцеловала меня в щёку и направилась к двери. Но уже стоя на пороге, повернулась и посмотрела как-то грустно и ласково.       — Он приятный юноша. Воспитанный, образованный, немного консервативный, но в хорошем смысле. Если моё одобрение важно для тебя, считай, что оно есть.       Я почему-то сразу понял, о ком шла речь. Поблагодарив маму за всё, я пожелал ей спокойной ночи и закрыл за ней дверь. Прежде чем отправиться в душ, я снова написал Брайану и скинул фотографию «образа», уверенный, что в таком виде понравлюсь не меньше, чем в драных джинсах. Но, выйдя через сорок минут из ванной, я не увидел ответа. А моё сообщение, как и несколько предыдущих, так и остались непрочитанными. Всё это мне порядком надоело.

***

      Девичник тянулся и тянулся, как безвкусная жевательная резинка. Ни стриптизёров, ни выпивки, ни травки. Почти двадцать разновозрастных особ женского пола чинно распивали чаи и обсуждали свадебные дела, гетеросексуальных мужчин и опостылевшую семейную жизнь. И это накануне венчания! Правда, подружки невесты потом должны были остаться на пижамную вечеринку до утра. И вот это уже вселяло оптимизм. Полуголые, разогретые алкоголем и готовые к разврату бестии мне нравились больше, чем благопристойные дамы, разговаривающие об интимных отношениях со своими мужьями чуть ли не шёпотом. Чёртовы лицемерные американцы!       И какая надобность была в моём присутствии?       Пользуясь тем, что на меня не обращали внимания, я беззастенчиво скармливал собакам ветчину и сыр. Заняться всё равно было не чем. А когда тётушка из какого-то глупого упрямства вновь завела речь, что церемонию лучше было бы провести в церкви, как положено, я чуть не взвыл от досады. Завязался нешуточный спор. В этом я участвовать не хотел. Забился под шумок в дальний угол гостиной и достал телефон. Вдруг Брайан объявился. Но ни новых сообщений, ни звонков не было.       Последний раз я разговаривал с ним пару дней назад. Мы тогда поболтали по видеосвязи совсем немного, ему нужно было бежать на работу. И, несмотря на неподдельную радость от встречи, — я заметил, как горели его глаза, как приветливо он улыбался, как скучал, — какое-то смутное волнение не давало в полной мере насладиться общением. Словно мигающий сигнал опасности больно царапал по нервам и настораживал. Это ощущение казалось таким мимолётным, расплывчатым и вытеснялось радостью, что я снова видел любимое лицо. И всё же мне было не по себе. Взрыв хохота заставил меня вздрогнуть и вырваться из размышлений. На колени шлёпнулась какая-то нелепая вещица.       — Что-то голубое! Что-то голубое! — кричали вокруг.       Пока я предавался приступам меланхолии, Меган прямо-таки завалили подарками. По традиции невесте дарили что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы. А я благополучно пропустил эту интригующую часть девичника. Теперь, по всей видимости, пришла очередь голубому…       — Это ещё что такое? — спросил я, разглядывая кружевную резинку с пошлыми атласными цветочками и ленточками.       — Это подвязка на ногу, — пояснила одна из подружек. — В брачную ночь жених должен стащить её зубами с бедра молодой жены и ни разу не коснуться руками!       — Чушь какая! — Я перекинул подвязку Меган. — Не понимаю я всех этих плясок и ритуалов. Не проще ли поставить подписи, где нужно, что вы и так уже сделали, улететь на острова и там потрах… кхм… заняться сексом? Один фиг, всё только к этому и сводится.       Под разъярённое шипение в меня полетели диванные подушки и скомканные обёртки от подарков.       — Родж, заткнись! — рассмеялась Меган. — В тебе нет ни капли романтики.       Я пожал плечами, не проникнувшись важностью происходящего. Но Меган была счастлива. Она словно сияла чистым спокойным светом и походила на принцессу, которой выпал шанс на лучшую жизнь. Я искренне радовался за неё, хотя и не разделял восторгов, затеянных вокруг обыкновенной, хоть и торжественной попойки. Если бы они ограничились гражданской регистрацией, неужели любили бы меньше?       Когда все успокоились, и прислуга принесла ликёр с бисквитами, миссис Кинкейд повернулась ко мне и спросила:       — Разве у вас, англичан, другие традиции?       Растерявшись, я уставился на неё, соображая, о чём шла речь. И только сейчас вдруг заметил, насколько молодо она выглядела. Даже слишком. А ведь Урсула была старше моей матери. Вероятно, пластические хирурги и косметологи капитально над ней поработали.       — Без понятия… Я никогда не женился. Да и замуж не выходил.       Матушка принялась рассказывать о том, как проводились свадьбы в Англии, начиная чуть ли не с Викторианской эпохи, и все взгляды обратились на неё. Я медленно допивал чай, прикидывая, как бы потехничнее свалить, потому что тратить вечер на сплетни было невыносимо скучно и не входило в мои планы. Дождавшись удобного момента, я выскользнул в холл и написал Стиву в надежде погулять с ним где-нибудь на пляже. Рядом со мной словно из воздуха материализовался вездесущий Мунк, интересуясь моими планами. Я не дал определённого ответа. Но спустя полчаса, когда пришло сообщение от Стива, я смылся из дома, не предупредив о своём уходе. Что я ребёнок маленький, чтобы меня за ручку водили?       Стив подобрал меня в конце улицы и отвёз в один из самых крутых гей-баров Лос-Анджелеса, где проходил мальчишник. И как я мог забыть, что этот блядский ритуал касался не только женщин! Ещё на входе я услышал мерные глухие биты «Kosheen» и их неизменный хит «Hungry» в какой-то крутой обработке. Тело завибрировало, поймав ритм, который буквально втаскивал внутрь и увлекал за собой туда, где в центре пульсировало сердце заведения. Как же я соскучился по всему этому.       «Револьвер» чем-то напоминал любимый бар Фредди «Комптонс», с одним существенным отличием: по бокам от сцены в металлических клетках выступали вымазанные по уши какой-то блестящей гадостью танцоры гоу-гоу. Я бы, наверное, смог по достоинству оценить их полуголые подтянутые тела, но постоянно отвлекался на более интересные детали и сравнивал с теми клубами, куда привык ходить. Внезапно моё внимание привлёк один мужик, до безумия похожий на… Не может быть! Я остановил Стива, указывая на сидящую в ВИП-зоне парочку.       — Это же… — Стив понимающе усмехнулся, глядя на мой ошарашенный вид. — Твою ж мать! Не думал, что он из наших…       — Сюда, знаешь ли, не только геи захаживают! — прокричал Стив. — Атмосфера подходящая, много выпивки, классная музыка и шоу. Что ещё нужно для приятного отдыха? Но этот частый гость. И они всегда приходят вдвоём. Может, он би? А вообще, это же Лос-Анджелес! Тут, куда ни плюнь, рискуешь попасть в знаменитость. И каждая пятая из наших. Да и кого волнует, с кем трахается какая-то голливудская звезда? Меня точно нет.       Стив поднял ладони, показывая, насколько его это не касалось, и направился к одному из столиков в глубине зала. Я поплёлся следом, постоянно оглядываясь в поисках ещё какого-нибудь знакомого лица. Нас ждали, встречая бурными возгласами приветствия. Стив расцеловался со всеми, а затем приобнял меня за талию и представил:       — Это Роджер. Кузен невесты моего брата. А, кстати, где он?       Как выяснилось, Мэтт и его друзья-натуралы оккупировали на втором этаже один из закрытых залов в лаунж-зоне, где можно было заказать приватный танец или воспользоваться услугами эскорта, и совместными усилиями прощались с холостяцкой жизнью. Хотя место для этого было выбрано странным образом. Неужели испытывали на прочность свою несокрушимую гетеросексуальность? Но, вероятно, Стив был уверен в своём брате. Пожелав ему удачной «охоты», он продолжил, обращаясь ко мне:       — В благопристойном обществе тебе уже довелось побывать. А теперь позволь познакомить тебя с неприличным обществом этого грешного города. — Послышался смех и свист. — Это Джесси, наш картофельный король! — Стив небрежно махнул рукой в сторону парня, сидевшего в обнимку с огромной бутылкой виски. — У его семьи плантации на юге Айдахо. Сволочь он, конечно, редкостная, но весёлая. Корчит из себя натурала, но в действительности стопроцентный актив. — «Картофельный король» прищурился, а затем продемонстрировал нам средний палец. — Вот те твинсы в углу — Кайл и Рен из Техаса. Но реальных имён ты не узнаешь. Мы тоже не знаем. Они скрывают из-за своей карьеры. — Два целующихся индивида неопределённого пола с длинными прямыми волосами с большой неохотой прервались, мазнули по мне одинаковыми взглядами в стиле «смоки айс», синхронно помахали растопыренными пятернями и снова присосались друг к другу. Я, честно говоря, принял их за лесбиянок. — Мамочка владеет крупным рекламным агентством на юге штата, а детки просаживают её деньги в ЭлЭй. Шляются по подиуму и снимаются в порно. Довольно успешно. Смотри-ка, до сих пор не могут выйти из образа. — От неожиданности я вытаращил глаза. Раньше мне не доводилось видеть порноактёров вживую. — А это Крис. — Я посмотрел на подростка, которому вряд ли было восемнадцать. — Он местный. Самый младший из нас и самый обеспеченный. Нефтяные вышки в Мексиканском заливе… А ещё он красивый, загадочный, играет за обе команды, — выдал на одном дыхании Стив и, доверительно понизив голос, добавил: — И обрезанный.       Я одобрительно хмыкнул, мол, принял информацию к сведению. Тот, кого назвали Крисом, равнодушно глянул на нас и дёрнул краешком губ. То ли пытаясь улыбнуться, то ли выказывая раздражение, что его оторвали от какого-то важного дела.       И кого бы мне ни представляли, абсолютно все были светловолосыми и кареглазыми. Этакие братья-близнецы, различающиеся лишь причёсками, вычурностью татуировок и местами нахождения пирсинга. Словно сошедшие с конвейера местной фабрики по производству богатых, привлекательных, подтянутых, с хорошо развитой мускулатурой, прожаренных до хрустящей корочки под ярким калифорнийским солнцем педиков. Я же на их фоне, несмотря на неплохой загар, выглядел бледной поганкой из лесов Эссекса.       Один из твинсов гибкой змеёй соскользнул с диванчика и возник передо мной, загораживая путь. От него вкусно пахло парфюмом и сексом. Его руки скользнули на мою задницу и стиснули, прижимая к себе. Он посмотрел на меня так призывно и в то же время так робко, что, не имей я столько опыта соблазнения, мог бы даже клюнуть. Но эту фальшивую театральщину я ощущал так же отчётливо, как и трущуюся об меня выпирающую ширинку. Его рот, чувственный, рабочий, знающий толк в искусном минете, приоткрылся и прошептал:       — Очаровательный твинк. Сладкий, как клубничный чупа-чупс со сливками.       Не успел я придумать достойный отпор, как второй братец облепил меня со спины, шумно втягивая воздух, провёл носом от плеча к виску и что-то утвердительно пробормотал. Оказавшись зажатым между двумя, на первый взгляд хрупкими, андрогинными и очень возбуждёнными существами, я немного опешил от их вполне себе мужской силы. Полностью игнорируя моё присутствие, они в наглую обсуждали мои прелести, которые не менее нагло целовали и лапали.       Стив, с любопытством наблюдавший за этим представлением, оставил меня на растерзание порно-парочке, с довольной ухмылкой уселся за стол и принялся открывать шампанское. Терпение было на исходе: не каменный же я, в самом деле. По позвоночнику прокатилась горячая волна вожделения. Я облизал внезапно пересохшие губы, и это послужило сигналом к действию. Две ладони одновременно накрыли мой пах и сжали требовательно, на грани боли. Я сглотнул и пошатнулся, невольно схватившись за одного из братцев. Приняв моё замешательство за проявление желания, он манерно протянул:       — Ух, какая интересная штучка скрывается в этих узких джинсах! Хочешь, поиграем втроём, детка?       Меня неслабо повело от одной только мысли об этом. Я так этого хотел, что чуть не застонал в голос. Стало невыносимо чувствовать столько тестостерона в таком замкнутом пространстве. Наклонившись к его уху, я прорычал:       — Если твой клон не уберёт от меня свои блудливые пальцы, я сломаю все десять, и дрочить ему будешь уже ты!       С этими словами я больно прихватил мочку зубами.       — Ай! — Меня тут же отпустили. Оглушённый таким неистовым натиском, я не без труда вывернулся и упал рядом со Стивом на диванчик. Тот, кого я укусил, обиженно протянул: — Твоя «подружка», Стиви, не понимает шуток.       Парни заржали, а близнецы, разочарованные моей грубостью, умотали на танцпол.       — Зря отказался от групповушки. — Стив сунул мне в рот прикуренную сигарету. — Они довольно изобретательны. Я был бы не прочь присоединиться к вам.       — Иди в жопу! — выдыхая, огрызнулся я, но уже без былого задора. По правде говоря, мне льстили провокации этого мудака. — Здесь не конкурс «Мистер самый доступный член в Калифорнии».       — Забей, — вмешался Джесс. — Они под кайфом и оттягиваются на своей волне. Не ты, так другой окажется в их койке. Тем и примечателен этот клуб. Здесь можно достать всё, что захочешь. От покорных на всё готовых тел до пушек. — К нам подбежало двое официантов, они принесли кальян, выпивку и закуски. — Вон та крашеная дылда в коже возле крайнего столика, — между тем продолжал он, указывая на длинную, как жердь, тёлку с затянутыми в конский хвост рыжими волосами, в лаковом чёрном комбинезоне и высоких, почти доходящих до коротких шорт, сапогах, — дилер оружия.       — Шутишь? Да с такой внешностью она больше на шлюху похожа.       — Это обманка, — вклинился в разговор ещё кто-то, чьё имя я благополучно забыл. — У неё за спиной стоят два амбала. Типа охрана. Все серьёзно. И стволы чистые.       — А ты откуда знаешь? — удивился я.       — Я общительный. — Парень пожал плечами. — Так, узнавал кое для кого…       Стив фыркнул и беззастенчиво ткнул пальцем в направлении какого-то разодетого, как девка, подростка. На правом запястье у него был завязан платок светло-зелёного цвета. Можно было подумать, он что-то скрывал, но, судя по развязному поведению, это скорее указывало на его предпочтения. Хастлер.       — А вот эти мальчики с яркими платками…       — Я в курсе, кто они, — усмехаясь, перебил я. — Это и есть шлюхи. Вон тот, с ярко-жёлтым платком, любит побольше. А полуголая девица рядом с ним ищет «папочку».       — Молодец, Роджи. Вижу, ты в теме. Только это не девица, а транс. Не забывай, мы всё-таки в гей-клубе.       Я ухмыльнулся, но промолчал. Мы жили на одной планете, и приёмы для съёма везде были примерно одинаковыми. Но меня удивило даже не то, насколько много здесь было желающих найти трах на одну ночь, стать для кого-то «хозяином» или послушным «рабом», а то, с какой откровенной развязностью это предлагалось.       — Глянь на того чувака в белой майке. У него ещё большая буква «D» на груди. — Я повернулся в сторону, куда указал Стив, и заметил толстого патлатого мужика у барной стойки. — Он торгует «мечтой».       — Наркота?       — Лучшая в Калифорнии! — Стив расплылся в улыбке, достал из кармана пакетик с белым порошком и помахал в воздухе.       — Что это? — на автомате спросил я, хотя ответ мне не требовался.       — О-о-о! Санта снега подогнал! — с нескрываемым энтузиазмом хохотнул Джесс и принялся расчищать стол.       — Рановато для Рождества. Не находишь?       Всё это мне перестало нравиться. Я следил за его манипуляциями с настороженным любопытством. Неужели он при всех будет нюхать? Джесс, не обращая ни на кого внимания, ссыпал часть содержимого на тщательно вытертую поверхность, разделил кредиткой на четыре полоски и принялся сворачивать купюру в двадцать долларов.       — Да ладно, можно же себе праздник устроить. — Он с шумом втянул одну из дорожек и откинулся, потирая нос. — Будешь у нас эльфом…       — Вот уж хрен! Я не настолько отбитый, чтобы нагружаться этим дерьмом.       Пакетик уже «гулял» по кругу, а подогретые алкоголем парни оживлённо галдели. Стив взял протянутую, скрученную в тонкую трубочку двадцатку и тоже вдохнул, а потом как-то рвано засмеялся. Только Крис воздержался от кокаина. Но ему, по всей видимости, вообще ни до чего не было дела. Он не участвовал в беседе, не реагировал на подколки, а с безразличным выражением курил кальян и смотрел на танцующую толпу. От отвращения меня передёрнуло. Хотя, казалось бы, ну что такого? В клубах, где мы тусовались с Фредди, наркоманов было не меньше. И мы сами не отличались примерным поведением.       Просто всё как-то сразу навалилось: новый город, новые знакомые, новые впечатления. Опять же усталость от бесконечных свадебных заморочек. И это была чужая жизнь. Не моя.       Со Стивом было классно, но его друзья оказались полными придурками. Глядя на них, я сразу вспомнил Брайана. С мягкой нежной улыбкой, умными глазами, которые при виде всего этого посмотрели бы на меня укоризненно. И тоска стальными тисками сдавила грудь. Я так соскучился, что готов был прыгнуть в ближайший самолёт и улететь в Англию. И от невозможности сделать это сию секунду я тоже злился.       — Святым тут не место, чувак, — развязно протянул Джесс и насмешливо оглядел меня. Его взгляд остекленел, сделался безжизненным. — Этот город не прощает слабости. Ты либо в потоке, либо будешь выброшен на обочину.       Последние слова он проговорил лениво, словно с трудом, делая паузы. Его уже накрыло. Развалившись на диванчике, он пьяно ухмылялся. Луч стробоскопа скользнул по его лицу и потонул в черноте приоткрытого в блаженстве рта.       — Я далеко не святой. Но даже у такой сволочи, как я, есть тормоза. Не хочу превратиться в безмозглое животное, которое существует от дозы до дозы. И без разницы, в Лос-Анджелесе живёшь или…       Я махнул рукой, понимая, что бесполезно распинаться перед кучкой обдолбанных придурков. Я изначально не хотел сюда идти, желая всего лишь прогуляться. И здесь меня, собственно, ничего не держало, кроме Стива. Но, судя по тому, в каком состоянии он скоро будет, вряд ли я ему понадоблюсь. Я поднялся и, игнорируя вялые протесты, рванул к выходу, пробираясь сквозь толпу и не больно-то заботясь о деликатности. Мой уход никого не расстроит, кокс уже завладел разумами, сплетая воедино и унося в страну радуг и единорогов. Пол сотрясался от топота и басов. Музыка отдавалась вибрацией по всему телу, растекалась по коже и как специально манила вглубь, под перекрёстные лучи стробоскопов. Сверху сыпался дождь из блёсток. Но в данный момент это больше раздражало, только усиливая нервозность.       Выбравшись на улицу, я достал сигареты и закурил. Первая затяжка не принесла ожидаемого облегчения, но немного притупила злость. На парковке в свете фонарей поблёскивал байк Стива. Не успел я вытащить телефон, чтобы вызвать такси, как меня схватили за локоть. Я вздрогнул и обернулся.       — Родж, ты куда сбежал? — Стив смотрел на меня с недоумением. Его вело, но он старался контролировать себя. — Нормально же всё было…       — Скажи, вот эта кучка размалёванных пидоров так важна для тебя?       На нас обернулись охранники и несколько парней, стоявших неподалёку. Но я специально вложил в эту фразу всё накопившееся раздражение, даже не задумываясь, что, по сути, нападал на человека, который ни в чём не был виноват.       — Да что случилось? Мы же просто отдыхаем.       — Слушай, если тебе так хочется набивать нос этим дерьмом, я не стану мешать, но и участвовать в этом не собираюсь. Ты достаточно взрослый и, надеюсь, врубаешься, к чему это приведёт. Меня воротит от торчков. Уверен, ты выше всего этого. Хотя сейчас тебе на всё насрать.       Стив с мрачным непониманием уставился на меня. В его глазах я, наверное, выглядел лицемерным ханжой.       — Это не так. На тебя мне не насрать. Ты это знаешь… — Он, будто чувствуя за собой какую-то вину, опустил голову. Ну я и скотина! — Я только подумал… — Он вздохнул. — Я подумал, что тебе не помешает расслабиться…       Я усмехнулся, отворачиваясь, и затянулся поглубже. Чего это я разошёлся. Мне ли читать морали, когда я сам поступал не лучше. Не зря ведь я вспомнил, как мы с Фредди надирались до невменяемого состояния. Стив попытался меня уговорить вернуться, но я решительно отказался.       — Это всё усталость. Не обижайся, но мне реально нужно отдохнуть. — Я поцеловал его в губы, пытаясь сгладить недавнюю резкость. — Увидимся завтра на свадьбе. И не садись за руль. А то в реанимации нельзя бухать.       Стив кивнул и даже выдавил некое подобие улыбки, но было заметно, что он расстроился. Похоже, я обломал ему кайф. Но ничего уже поделать не мог. Сигарета прогорела до фильтра, обжигая пальцы, и я отбросил её щелчком в керамический вазон возле входа, где пытались выжить какие-то растения. Стив посмотрел на меня напоследок, сжал плечо и ушёл. Я тут же забыл о нём, вглядываясь в темноту парковки, где стояла подозрительно знакомая серебристая «Панамера». Из машины вышел Мунк и картинно открыл пассажирскую дверь, а я только обречённо вздохнул. Так и думал, что этот гад будет следить.       — Тебе не надоело шпионить за мной? — проворчал я, садясь на заднее сидение.       — Я присматриваю по просьбе вашей матери.       — Ага, почти поверил. Скорее уж по приказу моего отца. Он всё не может успокоится? — Мунк хмыкнул, но промолчал. Его лицо не выражало ни одной эмоции. Он управлял машиной расслабленно и уверенно. Как если бы меня здесь не было. — У тебя что, нет никакой личной жизни? Какого хрена ты лезешь в мою?       — Это до сих пор увлекательно. — Я поймал его насмешливый взгляд в зеркале заднего вида и тут же отвернулся. — Меня устраивает моя работа.       — Тогда присматривай за Клэр.       — Ваша сестра не даёт повода сомневаться в её благоразумии.       — А я, значит, даю?       Я снова покосился на него, и мне показалось, что он улыбнулся. Эта самоуверенность бесила до зуда.       — Ваше прежнее окружение не вызывало опасений. В обществе школьного учителя вы были… сдержаннее.       — Какого ещё учителя?       Ответа не последовало. До меня понемногу стал доходить смысл слов. То есть, всё это время я был под пристальным вниманием? Отец несколько раз говорил, что в курсе моих похождений, но я не думал, что всё настолько серьёзно! Получается, он лицемерно лгал? Это уже переходило всяческие границы. Миновав развязку, мы выехали на автостраду Вентура, сохраняя тягостное молчание. Я так и кипел от злости. Вскоре мы свернули на какую-то тёмную улочку, и только тогда Мунк удостоил меня своим вниманием.       — Вы расстроены. — Надо же, какая наблюдательность! — Но всё это делается ради вашего блага. Я, конечно, не должен советовать…       — Да, чёрт возьми, не должен! — рявкнул я. — Кому какое дело, с кем я встречаюсь, где бываю и что делаю? И тем более с кем делю постель! Я не хочу, чтобы меня преследовали, как какого-то преступника!       — Это не входит в круг моих обязанностей. Однако, будь моя воля, я бы запретил вам посещать нелегальные заведения вроде «Пэшн». Вытаскивать вас из неприятностей — не самая радостная перспектива. Это вредит не только вам, но и вашей семье. В первую очередь вашей матери. — А вот это был удар ниже пояса. От такой наглости я не нашёлся с ответом. — Поэтому могу повторить лишь то, что сказал ранее: когда вам понадобится совет или помощь — обращайтесь. И лучше, если это произойдёт до того, как вы вляпаетесь во что-нибудь.       Я хмуро уставился в окно. Спорить не было смысла. Броня у этого мужика была непробиваемая. Я понимал, что ему платили за работу, но всё равно он жутко раздражал. Надо будет поговорить с мамой и попросить, чтобы держала своего верного пса на коротком поводке. Голова разболелась ещё сильнее; я смахнул с плеча блёстки, они сверкающей пылью опали на сидение. Мы двигались так медленно, словно за рулём была боящаяся собственной тени старушка. Или у Мунка стаж вождения нулевой?       — Долго мы будем ползти, как улитки? — возмутился я. — Это «Порше», а не школьный автобус. Подсказать, где находится педаль газа?       — Здесь ограничения по скоростному режиму, — раздался всё тот же холодный спокойный голос. — Мне не нужны проблемы.       Я откинулся на спинку сидения и прикрыл веки. Как же всё задолбало! Сколько ещё от меня будут требовать соответствовать чьим-то стандартам? Неужели мне всю жизнь придётся подчиняться каким-то правилам? Неужели каждый, кто возомнит, что имеет на это право, будет учить меня, как себя вести? Неужели… Хотя Брайан тоже этим занимался периодически. Но он никогда не унижал, а искренне беспокоился. Брайан… Как же хотелось оказаться радом с ним, лечь к нему на колени, пожаловаться, чтобы он поворчал, а потом успокоил. Как умел только он один.       Но за окном мелькали окутанные тьмой улицы Лос-Анджелеса. Чужие, жестокие, равнодушные…       Мне просто невыносимо захотелось домой, в Лондон, к моему кудрявому зануде. Сейчас тоска по нему ощущалась как никогда сильно. Я написал ему, не особо надеясь на удачу. И он, как я и предполагал, не ответил.